«Черный человек, черный, черный,
Черный человек на кровать ко мне садится,
Черный человек спать не дает мне всю ночь...»
Сергей Есенин, 1925 год
Это произошло со мной 8 декабря 2007 года. Накануне у нас в гостях был заштатный клирик крымской епархии. Мы отслужили молебен святителю Алексию, затем отвезли батюшку домой. По пути сподобились приложиться к открытым мощам святой исповедницы Параскевы в Спасо-Влахернском монастыре. Расставаясь, священнослужитель передал нам частицу мощей святителя Луки Крымского (Войно-Ясенецкого), которого мы горячо любим и почитаем. Вернулись домой поздно ночью очень уставшими.
В тот вечер я прилег отдохнуть, испытывая очень большую тяжесть от накопленной за последнее время усталости и переживаний. Через какое-то время я как будто задремал, граница между сном и реальностью исчезла, а тело как будто перестало мне принадлежать. Подумал даже, что помираю, и душа покидает физическую оболочку. Вдруг вижу, как в комнату вошел священнослужитель в черном облачении и белом головном уборе, как у патриархов.
На груди ничего не было видно, ни креста, ни панагии. Но на головном уборе был золотой крестик. Я не узнал и до сих пор не знаю, кто это был, но почему-то я сразу понял, что это патриарх. Было ощущение, что он меня хорошо знает. От него исходила любовь, доброта и теплота. Батюшка был каким-то очень родным, простым: ни во взгляде, ни в поведении не было ни малейшего характерного отпечатка властности, обычно присущего высокому сану.
Батюшка благословил меня лежащего, присел возле моей кровати, поинтересовался, как мое здоровье, как обстоят дела в гимназии: «ты там крест держишь?». Потом он сказал: «Ты хотел знать, когда начнется война. Это будет в день Иоанна...» и дальше прозвучало слово, которое я плохо расслышал, но оно было как-то связано с лесом. Я попытался переспросить, когда именно, и услышал «... в четверг». Еще было сказано что-то, связанное, как мне показалось, с Белоруссией, со сменой там власти. Прозвучало то ли имя, то ли название созвучное «дубовик». Врать не буду о том чего, не вместила память.
После этого Патриарх поднялся, и, хотя тело мое лежало на кровати, сам я оказался перед ним на коленях, сложив руки под благословение. Когда патриарх, благословив меня, направился к дверям, то я увидел, что на выходе из комнаты его встречает человек в монашеском одеянии. Патриарх оперся на плечо своего помощника, и они удалились.
Через некоторое время ко мне вернулось чувство реальности, я попытался позвать близких, но тело было как будто бы чужим и непослушным, голос вернулся только спустя несколько минут. Физически почувствовал себя очень уставшим, словно после изматывающей работы. Но от общения с Патриархом было тепло и радостно на сердце, несмотря на грозные предзнаменования произошедшего.
Пытаясь восстановить в памяти имя святого, упомянутого моим таинственным гостем, я все больше склоняюсь к тому, что слышал об Иоанне Лествичнике. Каюсь, по невежеству своему, очень мало о нем тогда знал, и не мог сразу понять о ком идет речь. Позже установил, что памяти преподобного Иоанна Лествичника посвящена четвертая неделя Великого поста, а также день 30 марта/12 апреля. Интересно, что 12 апреля выпадает на четверг в 2007 году, а затем - в 2012 году. Слово «четверг», правда, я слышал смутно, и оно могло указывать как на день недели, так и на четвертую седмицу Великого поста.
Важно отметить, что 4 декабря, за четыре дня до описываемого видения, я опубликовал статью о святом Патриархе Тихоне, работая над которой, горячо ему молился. Также известно, что Патриарх Тихон очень любил своего келейника и друга, Якова Полозова, завещал похоронить себя рядом с ним. Впрочем, все это, возможно, лишь совпадения...
Кем же был мой таинственный гость: посланником света или тьмы? По моим грехам я хорошо понимаю, что недостоин чудесных и дивных явлений, каюсь в произошедшем. Боюсь ввести других в заблуждение. Настораживает лишь то, что грозные пророчества о ближайшем будущем России все чаще становятся достоянием гласности, а ощущение надвигающейся тьмы и великой смуты уже становится всенародным.
Пусть же этот рассказ станет не столько исповедью кающегося грешника, сколько призывом не бояться предначертанного будущего, а страшиться встретить грядущее без покаяния в сердце и Царя в голове.
Максим Лесков
