Рубрика: » » Ветер перемен. Художественный рассказ. Ирина Рогалёва

Ветер перемен. Художественный рассказ. Ирина Рогалёва

«Велика вера твоя, да будет тебе  по желанию твоему» (Матф. 15, 28)

 

Наступая на облачка тополиного пуха, Даша шла по перрону Московского вокзала. Потревоженные пушинки кружились над асфальтом в веселом танце под неслышный напев ветерка.

 

– Колеса машин давят пух тополей. Ему больно. Но он молчит. Как и я», – вспомнила Даша Митины стихи. – «Был бы он сейчас рядом, не пришлось бы мне тащить эту тяжеленную сумку», – вздохнула она. Память услужливо нарисовала Митино лицо – круглое, простецкое с добрыми карими глазами, широкая бритая голова с двумя макушками. «Эх, Митька, где ты сейчас?»

 

Измученная жарой проводница поезда «Петербург-Самара» раздраженно отмахиваясь от пушинок, рассматривала спешащих на посадку пассажиров, гадая, кто из них попадет в ее вагон. Она издалека приметила Дашу в длинной цветной юбке. Тяжелая сумка в руке перекашивала стройную высокую фигуру. Милое русское лицо с большими васильковыми глазами сразу вызывало симпатию.

 

«Моя пассажирка», – обрадовалась проводница, увидев, что девушка направляется к ней.

 

– До Чебоксар? – она приветливо улыбнулась Даше.

 

– До станции Канаш, – девушка с облегчением поставила сумку на перрон.

 

– Канаш, да не наш, – пошутила проводница, мельком взглянув на билет, – заходи быстрее, в поезде хоть немного прохладнее, – и, не спросив паспорт, пропустила пассажирку в вагон.

 

Дашино купе было свободно. «Наверное, я поеду одна. До отхода поезда осталось несколько минут, уже никто не придет». Она убрала под столик сумку с продуктами, достала из рюкзачка иконки и, поставив их у изголовья, принялась писать  сообщение. Ответ, как обычно, пришел мгновенно.

 

Неожиданно за окном раздался грохот, и на перрон, подняв бурю из белого пуха, влетел мотоцикл. Водитель, затянутый в красно-черную кожу, резко затормозил у Дашиного вагона. Его пассажирка – красивая девушка с длинными прямыми волосами, одетая в джинсовый, усеянный заклепками костюм, ловко соскочила на перрон, послала мотоциклисту воздушный поцелуй и, размахивая билетом, запрыгнула в тронувшийся поезд, чуть не уронив опешившую проводницу.

 

– Ты, что, чокнутая? – закричала та, опомнившись. – Кто вам позволил на мотоцикле на перрон заезжать? Да твоего акробата сейчас арестуют.

 

– Не арестуют, у него отец – большой начальник  на вашем вокзале, – усмехнулась девушка, – держите  билет.

 

– Привет, я Лю, – она зашла в Дашино купе и скинув на пол увесистый рюкзак.

 

– Меня Дарья зовут, – Даша с интересом взглянула на попутчицу, – а тебя как?

– Я же сказала – Лю! – с вызовом повторила та.

 

– В таком случае, лучше Ля, это хотя бы нота, – улыбнулась Даша, – ты, наверное, Любовь?

 

– Угадала! Только мне мое имя не нравится. Старомодное оно какое-то.

 

– Миром правит Любовь, – тихо сказала Даша, – можно я буду звать тебя Люба?

 

– Ладно, зови, как хочешь, – милостиво разрешила девушка и тут заметила иконки.

 

– Ты что – верующая? – она без стеснения принялась рассматривать Дашу, – так и не скажешь – девушка как девушка. Ну, в длинной юбке. Я тоже длинные юбки ношу. Я когда тебя увидела, подумала, что ты наш брат – художник.

 

– Во-первых, не брат, а сестра, – улыбнулась Даша, – а во-вторых, не художник, а абитуриентка педагогического института.

 

– Значит ты будущая училка, – расхохоталась Люба, – слушай, сестричка, а мы с тобой действительно чем-то похожи. Иди сюда, – она схватила Дашу за руку и подвела к зеркалу на двери. – Смотри, у нас глаза одного цвета, и волосы русые, и носы курносые, только у меня скулы высокие, а у тебя широкие, и лицо у меня вытянутое, а у тебя круглое. Я тебя как-нибудь нарисую. Ладно, сестричка, давай чай пить. Я сейчас крикну проводнице.

 

– Не надо кричать, я сама схожу.

 

– Может, кофе хочешь? У меня есть растворимый, – проводница, исподтишка рассматривая Дашу, доставала банки. – Как там наша акробатка, на голове не стоит? Ты, если что, зови меня, я и не таких усмиряла.

 

– Люба – творческая личность, – заступилась Даша за попутчицу, – нам, пожалуйста, два чая.

 

– Одежда у тебя скромная, тапочки тряпочные, китайские, я такие на рынке племяшке покупала за сто рублей, – закончила осмотр проводница, – а едешь в купейном. В плацкарте в два раза дешевле, и тоже с кондиционером, – женщине явно хотелось поговорить.

 

– В плацкартный вагон билетов не было.

 

– Ты как вчера родилась. Надо было к проводнику подойти и договориться. Дала бы человеку заработать, свободных мест в поезде полно. Ты запиши мой номер телефона. Если соберешься ехать по нашей ветке, звони, я тебя в плацкарт устрою. Понравилась ты мне.

 

Даша вернулась с чаем и обнаружила, что Люба сменив джинсовый костюм на национальный чувашский сарафан, превратилась из подруги рокера в девушку с явным художественным уклоном.

 

– Нравится сарафан? Его мне мамина подруга подарила. Она живет в Чебоксарах. Я к ней каждое лето в гости езжу на этюды. Мне, вообще, Чувашия нравится. Очень красивая республика, – затараторила попутчица.

 

– А я в монастырь еду, – Люба поставила на стол чай в подстаканниках и достала пряники.

 

– Здорово! Я ни разу в монастыре не была! – Люба тоже зашуршала пакетами, – ты туда молиться едешь?

 

– Молиться и трудничать, хотя молитвенница из меня плохая, – смущенно улыбнулась Даша.

 

– Трудничать – это что ли трудиться?

 

Даша согласно кивнула.

 

– Ближе места не нашлось, – рассмеялась Люба, выложив на стол бутерброды и пирожки, – угощайся.

 

Попутчица оказалась девушкой разговорчивой. Даша узнала, что ей тоже семнадцать лет, что водителя мотоцикла зовут Игорь, что они встречаются больше месяца, но планов в отношении него Люба не строит.

 

– Я вообще ничего надолго не планирую. Как только станет скучно, сразу ищу что-нибудь новенькое. Кстати, как ты смотришь на то, если я к тебе в монастырь приеду? Мне все равно, где этюды писать. Навещу тетю Зину и рвану к тебе. Как твой монастырь называется?

 

– Он не мой, а Иверской иконы Божьей Матери.

 

– Почему Иверской? А какие еще иконы бывают?

 

– Самые чтимые – Казанская, Тихвинская, Смоленская, Черниговская, Скоропослушница. Вообще, икон пресвятой Богородицы так много, что всех не перечислить.

 

– А про Иверскую икону ты можешь мне рассказать?

 

– Вот приедешь в монастырь, посмотришь на нее, тогда и расскажу.

 

– Ладно, дотерплю, – капризно протянула Люба. – Слушай, ты мне самого главного не сказала – парень-то у тебя есть?

 

– У меня есть друг, Митя, – смутившись, ответила Даша.

 

– Ты чего покраснела, тихоня? Ты что, его любишь?

 

– Мы дружим с первого класса. Он за меня жизнь отдаст, а я за него.

 

– Ты что, ненормальная? За какого-то парня жизнь отдать? И не факт, что он вообще для тебя чем-то пожертвует! Он тоже верующий?

 

Даша с удивлением заметила, что попутчица разозлилась.

 

– Он крещеный, но в храм пока не ходит, – не глядя на Любу, Даша начала расстилать постель.

 

– А чем он занимается? Наверняка, «ботаник»? Я угадала? Угадала? – развеселилась девушка.

 

– Он спортсмен, мастер спорта по дзюдо. И у него тоже есть мотоцикл. Точнее был.

 

– Дзюдоист? – в Любиных глазах вспыхнул интерес. – Ну ты даешь, тихоня. Познакомишь?

– Как Бог управит, – тихо ответила Даша.

 

– А вдруг не управит. Я вот только на себя надеюсь. Я, вообще, свободный человек! – девушка задрала голову. – Свою свободу я ни на что не променяю.

 

– Ты о чем? – Даша с удивлением посмотрела на соседку, – ты о какой свободе говоришь?

 

– Живу, как хочу. Делаю, что хочу! Вот о какой!

– Понятно, что хочу, то и ворочу, – усмехнулась Даша. – Сначала наворотишь кучу непонятно чего, потом за всю жизнь ее не разгребешь.

 

– Зато это будут мои ошибки, мой опыт.

 

– Получается, что ты ставишь на себе эксперименты, а они не всегда хорошо заканчиваются. Кстати, многие подопытные экземпляры во время опытов погибают.

 

– Ну, и пусть, – упрямо сжала губы Люба, – лучше погибнуть свободным человеком, чем жить в рабстве. Вот ты себя как называешь? – Рабой Божьей, значит ты в рабстве у Бога.

 

– Для меня Господь – любящий отец и создатель, которого я слушаюсь и которому служу тем, что стараюсь жить по его заповедям. И, вообще, христиане называют себя рабами, потому что они работники Божьи, и чтобы не возгордиться. Мы же не можем быть на одной ступени с Творцом. А свобода для всех людей одинакова – это свобода выбора между добром и злом. Мы каждую минуту выбираем, как поступить, куда пойти, что сказать.

 

– Можно подумать, что верующие не ошибаются.

 

– Ошибаются, как и все люди. Только мы ошибки свои видим и знаем, за что получаем. А неверующие натворят дел и лгут сами себе, что живут нормально, как все. А жить как все – это не значит правильно.

 

– Ну, скажи мне рецепт, как правильно?

 

– Как минимум, чтобы матери было не стыдно в глаза смотреть, а как максимум, поступать, как Господь бы поступил.

 

– Все равно ты меня не убедила, – буркнула Люба, но как-то неуверенно.

 

– Повезло вам, девчонки, похоже, что попутчиков у вас не будет, так вдвоем и поедете, – сказала проводница, зайдя за билетами.

 

Заметив на окне иконки, она с любопытством взглянула на Дашу и спросила скорее утвердительно, чем вопросительно:

 

– Твои?

 

– Наши, – с вызовом вскинулась Люба.

 

– А ты, часом, не в монастырь собралась? – проигнорировала ее проводница.

 

– А если и в монастырь? – опять ответила за Дашу Люба.

 

Проводница, прикрыв дверь, присела:

 

– У меня подруга в прошлом году подалась в монашки грехи замаливать. Она-то, понятно, за пятьдесят лет телегу грехов наворотила, а тебе-то молоденькой туда зачем?

 

– Трудиться она едет и молиться!

 

– Ты что, акробатка, в ее адвокатши записалась? Не даешь девчонке слово сказать, – рассмеялась женщина Любиной горячности.

 

– Мне надо одному человеку помочь, – Даша отвернулась к окну, чтобы скрыть навернувшиеся слезы, – это сейчас главное.

 

– Ладно, девоньки, мне работать надо. Обращайтесь, если что, – поднялась проводница, – а сарафан-то тебе больше к лицу, акробатка, – улыбнулась она.

 

Когда дверь за ней закрылась, Люба набросилась на Дашу:

 

– Ты почему мне всей правды не сказала? Кому тебе надо помочь?

 

– А почему я должна тебе все рассказывать? – Даша сметала со стола крошки.

 

– Потому что я с тобой всю жизнь дружить собираюсь! – выпалила Люба, – потому что таких девчонок я никогда не встречала и не встречу!

 

– Слышала поговорку «Хочешь рассмешить Бога – расскажи Ему о своих планах», – улыбнулась Даша, удобно устраиваясь у окна. – Только Господь знает, что с нами будет.

 

– Даша, ну расскажи, кому ты должна помочь? – заканючила Люба, усевшись напротив, – я же уснуть не смогу, пока не узнаю.

 

Вместо ответа Даша вновь написала сообщение. «Все по-прежнему» прочитала она и убрала телефон.

 

– Ладно, слушай.

 

– За рассказом время пролетело незаметно. За окном стемнело. Переполненная впечатлениями Люба быстро уснула под гул кондиционера.

 

Даша достала молитвослов и открыла канон за болящего:

 

– Господи, спаси, исцели раба твоего Дмитрия, – попросила она в конце.

 

Ирина Рогалева

14 августа 2017   Просмотров: 9520   
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.