Житие святой преподобномученицы Великой княгини Елисаветы (01.11.1864 — 05/18.07.1918)

Житие
святой преподобномученицы
Великой княгини Елисаветы
(01.11.1864 — 05/18.07.1918)

Святая преподобномученица Великая княгиня Елисавета Феодоровна родилась 1 ноября 1864 г.; она была вторым ребенком в семье Великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, дочери королевы английской Виктории. Родная сестра св.Елисаветы — Алиса — стала впоследствии Императрицей Российской Александрой altФеодоровной, св.царицей-мученицей.

 

 

Дети воспитывались в традициях старой Англии, их жизнь проходила по строгому распорядку, установленному матерью. Одежда и еда детей были самыми простыми. Старшие дочери сами выполняли домашнюю работу: убирали комнаты, постели, топили камин.

 

Впоследствии Елисавета Феодоровна говорила: "В доме меня научили всему". Мать внимательно следила за развитием талантов и наклонностей каждого из семерых детей и старалась воспитать их на твердой основе христианских заповедей, вложить в сердца любовь к ближним, особенно к страждущим. Родители св.Елисаветы потратили большую часть своего состояния на благотворительные нужды, а дети постоянно ездили с матерью в госпитали, приюты, дома для инвалидов, привозили с собой большие букеты цветов, разносили по палатам больных. Они беседовали с больными и со многими из них подружились.

Св.Елисавета с детства любила природу и особенно цветы, которые с увлечением рисовала. У нее был художественный дар, и всю свою жизнь она много времени уделяла рисованию. Любила она и классическую музыку.

 

Все знавшие Елисавету с детства отмечали ее любовь к ближним. У нее совершенно не было эгоизма; она всегда старалась помочь другим и часто делала это в ущерб себе. Как говорила впоследствии сама св.Елисавета, на нее еще в самой ранней юности имели огромное влияние жизнь и подвиги Елизаветы Тюрингенской, одной из ее предков, в честь которой она и была названа.

 

В 1873 г. семью герцога Людвига постигла первая беда: разбился насмерть на глазах у матери трехлетний брат Елисаветы Фридрих, выпав из окна. В 1876 г. в Дармштадте началась эпидемия дифтерита, заболели все дети, кроме Елисаветы. Мать просиживала ночи у постелей заболевших детей. Вскоре умерла четырехлетняя Мария, а вслед за ней заболела и умерла сама Великая герцогиня Алиса в возрасте тридцати пяти лет. В тот год закончилась для Елисаветы пора детства. В горе она стала еще чаще и усерднее молиться. Она поняла, что жизнь на земле — это крестный путь. Она всеми силами старалась облегчить горе отца, поддержать его, утешить, а младшим своим сестрам и брату в какой-то мере заменить мать.

 

altНа двадцатом году жизни принцесса Елисавета стала невестой Великого Князя Сергея Александровича, пятого сына Императора Александра II, брата императора Александра III. Он родился в 1857 г., был высококультурным человеком, очень любил чтение и музыку, и хотя внешне был сдержан и даже как бы холоден с окружающими, но на деле, не афишируя этого, очень многим помогал. Св.Елисавета познакомилась с будущим супругом в детстве, когда он приезжал в Германию со своей матерью. До этого все претенденты на ее руку получали отказ. Дело было в том, что св.Елисавета с молодости желала вести девственную жизнь. Такое же тайное желание имел и Великий Князь Сергий. Однако, как дети из царственных домов, они были обречены на вступление в выгодные для династий супружеские союзы. Узнав тайное желание друг друга, они решили вступить в брак, в котором до конца жили, как брат с сестрой, хотя окружающие и не подозревали этого.

 

Вся семья сопровождала принцессу Елисавету на ее свадьбу в Россию. Св.Елисавета была поражена пышностью встречи. Она знала, какое высокое положение будет занимать в России, но мечтала сохранить скромность и простоту. Венчание состоялось в июне 1884 г. в церкви Зимнего дворца в Санкт-Петербурге по православному обряду, а затем в одной из гостиных дворца — по протестантскому. В то время в России было узаконено такое нарушение церковных канонов, как браки с еретиками, когда инославным не требовалось переходить в православие для вступление в брак с православными. Такой переход был обязателен только для невесты Императора. Поэтому Великая Княгиня пока оставалась протестанткой; однако, она усиленно занималась русским языком, желая глубже изучить культуру и особенно веру новой своей родины.

 

Сразу после свадьбы св.Елисавета с супругом отправились в свое имение Ильинское в шестидесяти километрах от Москвы, на берегу Москвы-реки, где пробыли с небольшими перерывами почти до конца лета. Елисавета Феодоровна очень полюбила Ильинское, и они с Великим Князем Сергием впоследствии часто отдыхали там от светской суеты. Сергей Александрович был глубоко религиозным человеком, жил по уставам Церкви, строго соблюдал посты, часто посещал богослужения, ездил в монастыри. Великая Княгиня везде следовала за своим мужем и полностью выстаивала долгие церковные службы. В православных храмах она испытывала удивительное чувство, таинственное и благодатное, так непохожее на то, что чувствовала она в протестантской кирхе. Она видела радостное состояние мужа после принятия им Святых Христовых Таин, и ей самой захотелось подойти к Святой Чаше, чтобы разделить эту радость. Елисавета Феодоровна стала просить мужа достать ей книги духовного содержания, православный катехизис и толкование Писания, чтобы умом и сердцем постичь, какая же вера истинна.

 

По окончании отпуска Вел. Князя Сергия молодые вернулись в Петербург, где их ждали бесконечные приглашения и светские приемы. Великая Княгиня сразу же очаровала всех своей сердечностью, простотой обращения и тонким чувством юмора. Она умела создать вокруг себя уют, атмосферу легкости и непринужденности, хорошо танцевала и, имея прекрасный вкус, умела красиво и изящно одеваться.

 

Св.Елисавета была ослепительно красива. Художники, пытавшиеся нарисовать ее портрет, не смогли передать ее действительную красоту; один художник сказал, что совершенство изобразить невозможно. Также и ни одна из сохранившихся фотографий не передает полностью красоты Великой Княгини. Великий Князь Константин Константинович Романов в 1884 г. написал стихотворение в честь св.Елисаветы: alt

Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно:
Ты так невыразимо хороша!
О, верно, под такой наружностью прекрасной
Такая же прекрасная душа!
Какой-то кротости и грусти сокровенной
В твоих очах таится глубина;
Как ангел ты тиха, чиста и совершенна;
Как женщина, стыдлива и нежна.
Пусть на земле ничто средь зол и скорби многой
Твою не запятнает чистоту.
И всякий, увидав тебя, прославит Бога,
Создавшего такую красоту!

Несмотря на свой успех в обществе и частые выезды, св.Елисавета чувствовала в себе стремление к уединению и размышлениям. Она любила гулять в одиночестве на природе, предаваясь созерцанию ее красоты и размышляя о Боге. Великая княгиня также начала втайне творить дела благотворительности, о чем знали только ее муж и немногие близкие люди.

 

В 1888 году Император Александр III поручил Сергею Александровичу быть его представителем на освящении храма святой Марии Магдалины в Гефсимании, построенного на Святой Земле в память их матери, Императрицы Марии Александровны. К тому времени св.Елисавета уже хорошо осознала, что протестантство не может больше удовлетворить ее духовные потребности, и что православие ей гораздо ближе. Сергей Александрович никогда ни одним словом не дал ей понять, как он сильно желал, чтобы она приняла православие. Но она сама чувствовала ненормальность того положения, когда у супругов разная вера. Ее мучили сомнения и, узнав о возможности посетить Святую Землю, Елисавета Феодоровна восприняла это как указание Божие и молилась о том, чтобы там, у Гроба Господня, Спаситель Сам открыл ей Свою волю.

 

altСупруги прибыли в Палестину в октябре 1888 г. Храм святой Марии Магдалины был построен в Гефсиманском саду у подножия Елеонской горы; и до сего дня это один из красивейших храмов Иерусалима. Увидев эту красоту и почувствовав присутствие на этом месте благодати Божией, Великая Княгиня сказала: "Как я хотела бы быть похороненной здесь". Тогда она не знала, что произнесла пророчество, которому суждено было исполниться. В дар храму святой Марии Магдалины Елисавета Феодоровна привезла драгоценные сосуды, Евангелие и воздухи.

После посещения Святой Земли Великая Княгиня Елисавета Феодоровна твердо решила перейти в православие. От этого шага ее удерживал страх причинить боль своим родным и, прежде всего, отцу. Наконец, 1 января 1891 г. она написала отцу письмо о своем решении принять православную веру:

«...А теперь, дорогой Папа, — писала она, — я хочу что-то сказать Вам и умоляю Вас дать Ваше благословение.
Вы должны были заметить, какое глубокое благоговение я питаю к здешней религии с тех пор, как Вы были здесь в последний раз, более полутора лет назад. Я все время думала и читала, и молила Бога указать мне правильный путь, и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти всю настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином. Это было бы грехом оставаться так, как я теперь — принадлежать к одной церкви по форме и для внешнего мира, а внутри себя молиться и верить так, как и мой муж. Вы не можете себе представить, каким он был добрым: никогда не старался принудить меня никакими средствами, предоставляя все это совершенно одной моей совести. Он знает, какой это серьезный шаг, и что надо было быть совершенно уверенной, прежде чем решиться на него.
 
Я бы это сделала даже и прежде, только мучило меня то, что этим я причиняю Вам боль, и что многие родные не поймут меня. Но Вы, разве Вы не поймете, мой дорогой Папа? Вы знаете меня так хорошо. Вы должны видеть, что я решилась на этот шаг только по глубокой вере, и что я чувствую, что пред Богом я должна предстать с чистым и верующим сердцем. Как было бы просто — оставаться так, как теперь, но тогда как лицемерно, как фальшиво это было бы, и как я могу лгать всем — притворяясь во всех внешних обрядах, что я протестантка, когда моя душа принадлежит полностью религии здесь. Я думала и думала глубоко обо всем этом, находясь в этой стране уже более шести лет и зная, что религия "найдена".
 
Я так сильно желаю на Пасху причаститься Св. Тайн вместе с моим мужем. Возможно, что это покажется внезапным, но я думала об этом уже так долго, и теперь, наконец, я не могу откладывать этого. Моя совесть мне этого не позволяет. Прошу, прошу по получении этих строк простить Вашу дочь, если она Вам доставит боль. Но разве вера в Бога и вероисповедание не являются одним из главных утешений этого мира? Пожалуйста, протелеграфируйте мне только одну строчку, когда Вы получите это письмо. Да благословит Вас Господь. Это будет такое утешение для меня, потому что я знаю, что будет много неприятных моментов, так как никто не поймет этого шага. Прошу только маленькое ласковое письмо».

Отец не послал дочери желаемой телеграммы с благословением, а написал письмо, в котором говорил, что решение ее приносит ему боль и страдания и что он не может дать благословения. Тогда Елисавета Феодоровна проявила мужество и духовную твердость и, несмотря на моральные страдания, не поколебалась в решении перейти в православие. Вообще, твердость была одним из главных качеств ее характера: приняв какое-либо решение, она прямо шла к цели, невзирая ни на какие препятствия.

«Моя совесть, — писала св.Елисавета опять отцу, — не позволяет мне продолжать в том же духе — это было бы грехом; я лгала все это время, оставаясь для всех в моей старой вере... Это было бы невозможным для меня продолжать жить так, как я раньше жила». «Ты, дорогой, — писала она брату, — называешь меня несерьезной и пишешь, что внешний блеск церкви очаровал меня. В этом ты ошибаешься. Ничто внешнее не привлекает меня, и не богослужение — но основа веры. Внешние признаки только напоминают нам о внутреннем. …я перехожу из чистого убеждения, чувствую, что это самая высокая религия и что я сделаю это с верой, с глубоким убеждением и уверенностью, что на это есть Божие благословение».

Из всех родственников только бабушка Великой княгини королева Виктория поняла ее душевное состояние и написала ласковое ободряющее письмо, чем несказанно обрадовала св.Елисавету.

 

25 апреля 1891 г., в Лазареву субботу, над Великой княгиней Елисаветой было совершено Таинство Миропомазания, причем ей оставили прежнее имя, но уже в честь св.праведной Елисаветы — матери святого Иоанна Предтечи. Теперь она могла сказать своему супругу словами Библии: «народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом» (Руфь 1:16).

 

В том же году Император Александр III назначил Великого Князя Сергея Александровича генерал-губернатором Москвы. Супруга генерал-губернатора должна была исполнять множество обязанностей: шли постоянные приемы, концерты, балы, которые очень утомляли Елисавету Феодоровну и часто вызывали сильные головные боли. Необходимо было улыбаться гостям, танцевать и вести беседы, независимо от настроения, состояния здоровья и желания.

 

Вскоре после переезда в Москву Елисавета Феодоровна пережила смерть близких людей — горячо любимой невестки принцессы Александры, с которой она близко дружила, и горячо любимого отца. Это была пора ее духовного роста. Она широко занималась благотворительностью: ходила по больницам для бедных, в богадельни, в приюты для беспризорных детей, к заключенным. И везде старалась облегчить страдания людей: раздавала еду, одежду, деньги, улучшала условия жизни несчастных. Вид каждого страдающего человека, больного, убогого, нищего, болью отзывался в ее сердце. Жители Москвы скоро оценили милосердие Великой княгини и стали буквально боготворить ее.

 

altВ 1894 г., несмотря на множество возникших препятствий, наконец, состоялось решение о помолвке Великой княгини Алисы с Наследником Российского престола Николаем Александровичем. Елисавета Феодоровна радовалась тому, что любящие друг друга люди смогут стать супругами, и ее сестра будет жить в дорогой сердцу Елисаветы России. Принцессе Алисе было 22 года, и Елисавета Феодоровна надеялась, что сестра, живя в России, поймет и полюбит русский народ, овладеет русским языком в совершенстве и сможет подготовиться к высокому служению Императрицы Российской. Но все случилось по-иному. Невеста Наследника прибыла в Россию, когда Император Александр III лежал в предсмертной болезни. 20 октября 1894 г. Император скончался в возрасте 49 лет.

 

На следующий день принцесса Алиса перешла в православие и с именем Александры. Венчание Императора Николая II и Александры Феодоровны состоялось через неделю после похорон, а весной 1896 г. состоялось коронование в Москве. Так началось это трагическое царствование — среди панихид и погребальных песнопений.

 

В июле 1903 г. состоялось торжественное прославление преподобного Серафима Саровского. В Саров прибыла вся Императорская Семья. Императрица Александра Феодоровна молилась преподобному о даровании ей сына. В Саров приехала и Елисавета Феодоровна с супругом. В письме из Сарова она пишет:

«…Какую немощь, какие болезни мы видели, но и какую веру! Казалось, мы живем во времена земной жизни Спасителя. И как они молились, как плакали — эти бедные матери с больными детьми, — и, слава Богу, многие исцелялись. Господь сподобил нас видеть, как немая девочка заговорила, но как молилась за нее мать!»

Когда в 1904 г. началась Русско-японская война, Елисавета Феодоровна немедленно занялась организацией помощи фронту. Одним из ее замечательных начинаний было устройство мастерских для помощи солдатам — под них были заняты все залы Кремлевского дворца, кроме Тронного. Тысячи женщин трудились за швейными машинами и рабочими столами. Огромные пожертвования поступали со всей Москвы и из провинции. Отсюда шли на фронт тюки с продовольствием, обмундированием, медикаментами и подарками для солдат. Великая Княгиня отправляла на фронт и походные церкви с иконами и со всем необходимым для совершения богослужения, лично от себя посылала Евангелия, иконки и молитвенники. На свои средства Великая Княгиня сформировала несколько санитарных поездов. В Москве она устроила госпиталь для раненых, который сама постоянно посещала, создала специальные комитеты по обеспечению вдов и сирот погибших на фронте солдат и офицеров.

 

Однако русские войска терпели одно поражение за другим. Небывалый размах в стране приобрели террористические акты, митинги, забастовки. Государственный и общественный порядок разваливался, надвигалась революция. Великий князь Сергей Александрович считал, что необходимо принять более жесткие меры по отношению к революционерам, и доложил об этом Императору, сказав, что при сложившейся ситуации не может больше занимать должность генерал-губернатора Москвы. Государь принял отставку, и супруги покинули губернаторский дом, переехав временно в Нескучное.

 

altТем временем боевая организация эсеров приговорила Великого Князя Сергея Александровича к смерти. Ее агенты следили за ним, выжидая удобного случая, чтобы совершить казнь. Елисавета Феодоровна знала, что супругу угрожает смертельная опасность. Она получала анонимные письма, где ее предупреждали, чтобы она не сопровождала своего мужа, если не хочет разделить его участи. Великая Княгиня тем более старалась не оставлять его одного и, по возможности, повсюду сопровождала мужа, однако, из-за работ в мастерской не всегда могла следовать за ним.

 

18 февраля 1905 г. Сергей Александрович, выехав из дома, был убит бомбой, брошенной террористом Иваном Каляевым. Когда св.Елисавета прибыла к месту взрыва, там уже собралась толпа. На снегу, залитом кровью, были разбросаны куски тела, обрывки одежды, обломки экипажа… Кто-то попытался помешать Елисавете Феодоровне подойти к останкам супруга, но она своими руками собрала на носилки разбросанные взрывом куски тела мужа. После первой панихиды в Чудовом монастыре Елисавета Феодоровна возвратилась во дворец, переоделась в черное траурное платье и начала писать телеграммы, время от времени справляясь о состоянии раненого кучера Сергея Александровича. Ей сказали, что положение кучера безнадежно, и он может скоро умереть. Чтобы не огорчать умирающего, Елисавета Феодоровна сняла с себя траурное платье, надела голубое, в котором была до этого, и поехала в госпиталь. Там, склонившись над постелью умирающего, она уловила его вопрос о Сергее Александровиче и, чтобы успокоить его, пересилила себя, улыбнулась ему ласково и сказала: «Он направил меня к Вам». И успокоенный ее словами, думая, что Сергей Александрович жив, преданный кучер Андрей скончался в ту же ночь.

 

На следующий день св.Елисавета причастилась Св.Таин в церкви, где стоял гроб ее мужа. На третий день после гибели мужа она почувствовала, что душа покойного от нее чего-то просит, и поняла, что Сергей Александрович направляет ее к убийце, чтобы передать ему свое прощение. Св.Елисавета поехала в тюрьму, где содержался убийца. Каляев сказал: «Я не хотел убивать Вас. Я видел его несколько раз в то время, когда имел бомбу наготове, но Вы были с ним, и я не решился его тронуть». — «И Вы не сообразили того, что Вы убили меня вместе с ним?» — ответила она. Далее она сказала, что принесла ему прощение от Сергея Александровича и просила убийцу покаяться. В руках она держала Евангелие и просила почитать его, но он отказался. Все же Елисавета Феодоровна оставила в камере Евангелие и маленькую иконку, надеясь на чудо. Она просила Императора Николая II о помиловании Каляева, но это прошение было отклонено. Св.Елисавета не хотела, чтобы люди узнали об этом ее поступке, и очень огорчилась, когда вскоре все вокруг стали говорить о нем, пораженные величием духа Великой княгини.

 

Сергея Александровича погребли в маленькой церкви Чудова монастыря, где ежедневно в течение сорока дней совершались заупокойные панихиды; Великая Княгиня присутствовала на каждой службе и часто приходила сюда ночью, молясь о новопреставленном. Здесь она почувствовала благодатную помощь от святых мощей святителя Алексия, митрополита Московского, которого с тех пор особо почитала. Она считала, что святитель Алексий вложил в ее сердце желание посвятить Богу всю свою оставшуюся жизнь. На месте убийства мужа Елисавета Феодоровна воздвигла памятник — крест, сделанный по проекту художника Васнецова. На памятнике были написаны слова Спасителя, сказанные Им на Кресте: «Отче, отпусти им, не ведят бо что творят» (Лк.23:34).

 

altС момента кончины супруга Елисавета Феодоровна не снимала траур, много молилась, перестала вкушать мясо. Ее спальня в Николаевском дворце стала напоминать монашескую келью. Вся роскошная мебель была вынесена, стены перекрашены в белый цвет, на них находились только иконы и картины духовного содержания. Ни на каких светских приемах она не появлялась. Бывала только в храме на бракосочетаниях или крестинах родственников и друзей и сразу уходила домой или по делам. Она стремилась отойти от светской жизни и искала новые пути. Она открыла два госпиталя, где ухаживала за больными и в этом находила утешение и могла отчасти забыть свое горе. Ни на каких светских увеселениях она не появлялась. Сначала она сильно тосковала, но постепенно осознала, что все земное суетно, и нужно целиком посвятить себя духовной жизни и жертвенному служению ближним.

 

Она собрала все свои драгоценности, часть отдала в казну, часть — родственникам, а остальное решила употребить на постройку обители труда и милосердия. Ей хотелось создать такую обитель, сестры которой совмещали бы молитву и рукоделие с деятельной помощью ближним. На Большой Ордынке в Москве св.Елисавета приобрела усадьбу с четырьмя домами и садом. В первом доме были устроены трапезная для сестер, кухня, кладовая и другие хозяйственные помещения, во втором — церковь и больница, рядом — аптека и амбулатория для приходящих больных, в четвертом доме находилась квартира для священника — духовника обители, классы школы для девочек приюта и библиотека.

 

Первоначально Елисавета Феодоровна хотела возродить в создаваемой обители древний институт диаконисс, существовавший в первые века христианства. Диакониссами в те времена могли быть вдовы или немолодые девы. Главными их обязанностями были: наблюдение за женщинами, вступающими в Церковь, обучение их основам веры, помощь при совершении Таинства Крещения, а также забота о бедных и больных. Во время гонений на христианство диакониссы служили мученикам и мученицам в темницах. Однако, Российский Синод не одобрил идеи возродить этот институт, и св.Елисавета отказалась от своего замысла.

 

Св.Елисавета долго трудилась над составлением Устава обители. Ездила несколько раз в Зосимову пустынь, где обсуждала проект со старцами; писала в разные монастыри и духовные библиотеки мира, изучала уставы древних монастырей. По воле Божией, ей помог в этих трудах один случай.

 

В 1906 г. Великая Княгиня прочитала книгу «Дневник полкового священника, служившего на Дальнем Востоке во весь период минувшей Русско-японской войны», написанную священником Митрофаном Серебрянским. Она пожелала познакомиться с автором и вызвала его в Москву. В результате их встреч и бесед появился проект Устава будущей обители, подготовленный отцом Митрофаном, который св.Елисавета приняла за основу.

 

Для совершения богослужений и духовного окормления сестер согласно проекту Устава нужен был священник женатый, но который жил бы со своей матушкой как брат с сестрой и постоянно находился бы на территории обители. Св.Елисавета настойчиво просила отца Митрофана стать духовником будущей обители, так как он соответствовал всем требованиям Устава. Родился он в Орле в многодетной семье священника, 31 июля 1870 г. Дети воспитывались в благочестии и строгом исполнении церковных обрядов. Перед принятием священного сана о.Митрофан вступил в брак; однако, детей у супругов не было, и они по обоюдному согласию решили хранить целомудрие в браке. С 1896 г. о.Митрофан служил полковым священником, участвовал в Русско-японской войне, а затем вернулся в родной Орел и стал настоятелем приходской церкви. Его очень любили в Орле, как истинного и духовно опытного пастыря.

 

После беседы с Великой Княгиней о.Митрофан сказал, что согласен переехать в Москву и служить в новой обители. Но, возвращаясь домой, он думал о том, сколько слез ждет его там, сколько прихожан будут опечалены уходом любимого духовного отца. После долгого размышления он решил послать телеграмму с отказом от предложения св.Елисаветы. И вдруг почти сразу пальцы на руке стали неметь и рука отнялась. Отец Митрофан пришел в ужас от того, что теперь не сможет служить в церкви, и понял совершившееся как вразумление. Он стал горячо молиться и обещал Богу, что даст согласие на переезд в Москву — и через два часа рука снова стала действовать. Когда о.Митрофан объявил в приходе о своем отъезде, все плакали, начались просьбы, письма, ходатайства к церковным властям. Шли месяцы, уехать из Орла никак не удавалось, и отец Митрофан почувствовал, что он не в силах этого сделать. И тогда рука снова отнялась. Сразу же после этого о.Митрофан поехал в Москву, пришел к Иверской часовне и со слезами молился перед Иверской иконой Божией Матери, обещал переехать в Москву — только бы исцелилась рука. И после того, как он приложился к иконе, пальцы больной руки стали двигаться. Тогда он пошел ко св.Елисавете и радостно возвестил, что твердо решил принять ее предложение. Отец Митрофан стал подлинным духовником обители, наставником и помощником настоятельницы, которая его высоко ценила.

 

Несколько раз пришлось Великой Княгине переделывать Устав своей обители, чтобы удовлетворить все требования и поправки Святейшего Синода, некоторые из членов которого скептически отнеслись к идее создания обители нового типа. Св.Елисавету даже обвиняли в протестантизме. Светское общество также не понимало духовного переворота, совершившегося в душе Великой Княгини; многие неодобрительно смотрели на ее решение и критиковали ее. Но св.Елисавета ни на что не обращала внимания; она знала, что всякое богоугодное дело сопровождается искушениями.

 

altОбитель святых Марфы и Марии начала свою деятельность 10 февраля 1909 г.; сначала там было всего шесть сестер, но за год их число увеличилось до 30 и продолжало расти. В основу Марфо-Мариинской обители Милосердия был положен устав монастырского общежития. В обители было построено два храма: первый, рядом с больницей, в честь святых Марфы и Марии, был освящен осенью 1909 г., а второй, большой храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы, был построен в 1911 г. 9 апреля 1910 г. в Марфо-Мариинской церкви во время всенощного бдения совершилось посвящение в звание крестовых сестер любви и милосердия 17 насельниц во главе со св.Елисаветой. Великая Княгиня сняла траурное платье и облачилась в белое одеяние крестовой сестры; в то утро она сказала сестрам: «Я оставляю блестящий мир, где я занимала блестящее положение, но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир — в мир бедных и страдающих». Все посвященные сестры дали обет проводить девственную жизнь в труде и молитвах. На следующий день за литургией св.Елисавета была возведена в сан настоятельницы. Во время торжественной службы епископ Трифон, обращаясь ко св.Елисавете, сказал: «Эта одежда скроет Вас от мира, и мир будет скрыт от Вас, но она в то же время будет свидетельницей Вашей благотворной деятельности, которая воссияет пред Господом во славу Его».

 

Знаменательно посвящение созданной обители святым женам-мироносицам Марфе и Марии. Обитель должна была стать как бы домом св.Лазаря — друга Божия, домом, в котором так часто бывал Спаситель. Сестры обители призывались соединить высокий жребий Марии, внемлющей глаголам вечной жизни, и служение Марфы — служение Господу через ближнего своего.

 

День в Марфо-Мариинской обители начинался в 6 часов утра. После общего утреннего молитвенного правила в больничном храме Великая Княгиня давала послушания сестрам на предстоящий день. Свободные от послушания оставались в храме, где начиналась Божественная Литургия. Дневная трапеза проходила с чтением житий святых. В 5 часов вечера в церкви служили вечерню с утреней. Под праздники и воскресные дни совершалось всенощное бдение. В 9 часов вечера в больничном храме читалось вечернее правило, после него все сестры, получив благословение настоятельницы, расходились по кельям. Четыре раза в неделю за вечерней читались акафисты: в воскресенье — Спасителю, в понедельник — Архангелу Михаилу и всем Бесплотным Небесным Силам, в среду — святым женам-мироносицам Марфе и Марии, и в пятницу — Божией Матери или Страстям Христовым. В часовне, сооруженной в конце сада обители, читалась Псалтирь по усопшим. Часто ночами молилась там сама настоятельница.

 

Внутренней жизнью сестер руководил духовник обители протоиерей Митрофан Серебрянский. Дважды в неделю он проводил беседы с сестрами. Кроме того, сестры могли ежедневно в определенные часы приходить за советом или наставлением к духовнику или к настоятельнице. Св.Елисавета вместе с о.Митрофаном учили сестер, что их задача — не только медицинская помощь, но и духовное наставление опустившихся, заблудших и отчаявшихся людей. Каждое воскресенье после вечерней службы в соборе Покрова Божией Матери устраивались беседы для народа с общим пением молитв.

 

Богослужение в обители отличалось особой красотой и благоговейностью, в этом была заслуга исключительного по своим пастырским достоинствам духовника; избранного настоятельницей. Здесь совершали богослужения и проповедовали слово Божие лучшие пастыри и проповедники не только Москвы, но и многих отдаленных мест России. Как пчела, собирала настоятельница нектар со всех цветов, чтобы люди ощутили особый аромат духовности. Обитель, ее храмы и богослужение вызывали восхищение современников. Этому способствовала не только красота храмов, но и прекрасный парк с оранжереями — в лучших традициях садового искусства XVIII-XIX вв. Это был единый ансамбль, соединявший гармонично внешнюю и внутреннюю красоту.

 

Одна из современниц Великой Княгини писала о св.Елисавете: «Она обладала замечательным качеством — видеть хорошее и настоящее в людях, и старалась это выявлять. Она также совсем не имела высокого мнения о своих качествах... У нее никогда не было слова "не могу", и никогда ничего не было унылого в жизни Марфо-Мариинской обители. Все было там совершенно, как внутри, так и снаружи. И кто бывал там. уносил прекрасное чувство».

 

altВ Марфо-Мариинской обители Великая Княгиня вела жизнь подвижницы, спала на деревянных досках без матраса, тайно носила власяницу и вериги. Об этом рассказала в своих воспоминаниях подвижница Марфо-Мариинской обители монахиня Любовь (в миру Евфросиния). Однажды она, еще не обученная монашеским правилам, вошла в покои настоятельницы без молитвы и не спросив благословения. В келье она увидела Великую Княгиню во власянице и веригах. Та, нисколько не смутившись, сказала только: «Душенька, когда входишь, надо стучаться».

 

Монахиня Любовь вспоминает также замечательный случай, приведший ее в монастырь. Было это в 1912 г. В 16 лет она уснула летаргическим сном, во время которого душа ее была встречена преподобным Онуфрием Великим. Он подвел ее к трем святым — в одном из них Евфросиния узнала преподобного Сергия Радонежского, двое других были ей незнакомы.

 

Преподобный Онуфрий сказал Евфросинии, что она нужна в Марфо-Мариинской обители, и, очнувшись от сна, Евфросиния стала выяснять, где в России есть монастырь в честь Марфы и Марии. Одна из ее знакомых оказалась послушницей этой обители и рассказала Евфросинии о ней и ее основательнице. Евфросиния написала настоятельнице письмо с вопросом, смогут ли ее принять в обитель, и получила утвердительный ответ. Когда по прибытии в монастырь Евфросиния вошла в келью настоятельницы, то узнала в ней ту святую, которая стояла в райской обители вместе с преподобным Сергием. Когда же она пошла получить благословение духовника монастыря о.Митрофана, то в нем узнала второго из тех, кто стоял рядом с преподобным Сергием. Ровно через шесть лет после этого видения Великая княгиня претерпела мученическую кончину в день обретения мощей преподобного Сергия Радонежского, а отец Митрофан впоследствии принял постриг с именем Сергий в честь преподобного Сергия.

 

Привыкшая с детства к труду, Великая Княгиня все делала сама и лично для себя не требовала никаких услуг от сестер. Она участвовала во всех делах обители, как рядовая сестра, всегда подавая пример остальным. Как-то к настоятельнице подошла одна из послушниц с просьбой послать кого-нибудь из сестер перебирать картошку, так как никто не хочет помочь. Великая Княгиня, не сказав никому ни слова, пошла сама. Увидев настоятельницу, перебирающую картошку, устыженные сестры прибежали и принялись за дело.

Великая Княгиня строго соблюдала посты, вкушая только растительную пищу. Утром вставала на молитву, после чего распределяла послушания сестрам, работала в клинике, принимала посетителей, разбирала прошения и письма.

 

Вечером был обход больных, заканчивавшийся далеко за полночь. Ночью настоятельница молилась в молельне или церкви, ее сон редко продолжался более трех часов. Когда больной метался и нуждался в помощи, она просиживала у его постели до рассвета. В больнице Елисавета Феодоровна брала на себя самую ответственную работу: ассистировала при операциях, делала перевязки, утешала больных и всеми силами стремилась облегчить их страдания. Они говорили, что от Великой Княгини исходила целебная сила, которая помогала им переносить боль и соглашаться на тяжелые операции.

 

В качестве главного средства от недугов настоятельница всегда предлагала исповедь и причастие. Еще она говорила: «Безнравственно утешать умирающих ложной надеждой на выздоровление, лучше помочь им по-христиански перейти в вечность».

 

Сестер обители обучали основам медицины. Главной их задачей было посещение больных и бедных, забота о брошенных детях, оказание им медицинской, моральной и материальной помощи.

 

В больнице обители работали лучшие специалисты Москвы. Все операции проводились бесплатно. Здесь исцелялись те, от кого отказывались другие врачи. Исцеленные пациенты плакали, уходя из Марфо-Мариинской больницы, расставаясь с "Великой Матушкой", как они называли настоятельницу. При обители работала воскресная школа. Любой желающий мог пользоваться фондами прекрасной библиотеки. Действовала бесплатная столовая для бедных. В обители был создан приют для девочек-сирот. К Рождеству устраивали большую елку для бедных детей, дарили им игрушки, сладости, теплую одежду, которую шили сами сестры.

 

Настоятельница обители считала, что главное дело сестер — не работа в больнице, а помощь бедным и нуждающимся. Обитель получала до двенадцати тысяч прошений в год. О чем только ни просили: устроить на лечение, найти работу, присмотреть за детьми, ухаживать за лежачими больными, отправить на учебу за границу.

 

Великая Княгиня находила возможности помочь духовенству, давала средства на нужды бедных сельских приходов, которые не могли отремонтировать храм или построить новый. Она помогала материально священникам-миссионерам, трудившимся среди язычников Крайнего Севера или инородцев окраин России, ободряла и укрепляла их.

 

Одним из главных мест бедности, которому Великая Княгиня уделяла особое внимание, был Хитров рынок. Св.Елисавета в сопровождении своей келейницы Варвары Яковлевой или сестры обители княжны Марии Оболенской, неутомимо переходя от одного притона к другому, собирала сирот и уговаривала родителей отдать ей на воспитание детей. Все население Хитровки уважало ее, называя "сестрой Елисаветой" или "Матушкой". Полиция постоянно предупреждала ее, что не в состоянии гарантировать ей безопасность. В ответ на это Великая Княгиня всегда благодарила полицию за заботу и говорила, что ее жизнь не в их руках, а в руках Божиих. Она старалась спасать детей Хитровки. Ее не пугали нечистота, брань, вид людей, потерявших человеческий облик. Она говорила: «Подобие Божие может быть иногда затемнено, но оно никогда не может быть уничтожено». Мальчиков, вырванных из Хитровки, она устраивала в общежития. Из одной группы таких недавних оборванцев образовалась артель исполнительных посыльных Москвы. Девочек устраивали в закрытые учебные заведения или приюты, где также следили за их здоровьем и духовным ростом.

 

Елисавета Феодоровна создавала дома призрения для сирот, инвалидов, тяжело больных, — находила время для посещения их, постоянно поддерживала материально, привозила подарки.

 

Свидетельства ее любви к страждущим были бесчисленны. Однажды одна из сестер пришла из бедного квартала и рассказала о безнадежно больной чахоткой женщине с двумя маленькими детьми, живущей в холодном подвала. Матушка сразу заволновалась, немедленно позвала старшую сестру и приказала устроить мать в больницу для чахоточных, а детей взять в приют; если не найдется кровати, устроить больную на раскладушке. После этого сама взяла для детей одежду, одеяльца и пошла за ними. Великая Княгиня постоянно посещала больную мать до самой ее кончины, успокаивала, обещая, что позаботится о детях.

 

Великая матушка надеялась, что созданная ею Марфо-Мариинская обитель милосердия расцветет и станет большим плодоносным древом. Со временем она собиралась устроить отделения обители и в других городах России.

 

Св.Елисавета любила совершать паломничества в разные монастыри и присутствовала на всех духовных торжествах, связанных с открытием или перенесением мощей угодников Божиих. Больным паломникам, ожидавшим исцеления от новопрославляемых святых, Великая Княгиня тайно помогала, ухаживала за ними. Она помогала и русским паломникам, отправлявшимся в Иерусалим. Через общества, организованные ею, покрывалась стоимость билетов паломников, плывущих из Одессы в Яффу. Она построила также большую гостиницу в Иерусалиме. На средства св.Елисаветы был построен русский православный храм в Италии, в городе Бари, где покоятся мощи святителя Николая Чудотворца.

 

Митрополит Анастасий (Грибановский), второй Первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей, лично знавший св.Елисавету, вспоминал: «Она способна была не только плакать с плачущими, но и радоваться с радующимися, что обыкновенно труднее первого. Не будучи монахинею в собственном смысле этого слова, она лучше многих инокинь соблюдала великий завет святого Нила Синайского: «Блажен инок, который всякого человека почитает как бы богом после Бога». Найти хорошее в каждом человеке и «милость к падшим призывать» было всегдашним стремлением ее сердца. Кротость нрава не препятствовала ей, однако, пылать священным гневом при виде несправедливости. Еще более строго она осуждала саму себя, если впадала в ту или другую, даже невольную ошибку».

 

Св.Елисавета вела очень строгую подвижническую жизнь, но не требовала того же от своих сестер. Она заботилась, чтобы у них было хорошее питание, достаточное время для сна и ежегодный отпуск, во время которого сестры ездили на богомолье или проводили время на природе в деревне.

 

Встречаясь со множеством людей, св.Елисавета сразу могла понять человека; раболепство, ложь и хитрость были ей противны. Она говорила: «Ныне трудно найти правду на земле, затопляемой все сильнее греховными волнами; чтобы не разочароваться в жизни, надо правду искать на небе, куда она ушла от нас».

 

Поселившись в обители, св.Елисавета почти перестала ездить в Петербург. Интересы ее были теперь далеки от интересов двора. Она любила иногда ездить только в отдаленные монастыри, где могла всецело отдаться молитве. Однако, ей нелегко было ездить незамеченной: народ узнавал ее, восторженно встречал и следовал за ней. Ее уже тогда любили по всей России и называли святой.

 

С самого начала своей жизни в Православии и до последних дней Великая Княгиня находилась в полном послушании у своих духовных отцов. Без благословения священника Марфо-Мариинской обители протоиерея Митрофана Серебрянского и без советов старцев Оптиной пустыни, Зосимовой пустыни и других монастырей, она ничего не предпринимала. Господь наградил ее даром духовного рассуждения и пророчества. Отец Митрофан Серебрянский рассказывал, что незадолго до революции ему приснился сон, яркий и явно пророческий, но он не знал как его истолковать. Сон был цветным: четыре картины, сменяющие друг друга. Первая: стоит прекрасная церковь. Вдруг со всех сторон появляются огненные языки, и вот весь храм пылает — зрелище величественное и страшное. Вторая: изображение Императрицы Александры Феодоровны в черной рамке, вдруг из краев этой рамки начинают вырастать побеги, на которых раскрываются белые лилии, цветы все увеличиваются в размере и закрывают изображение. Третья: Архангел Михаил с огненным мечом в руке. Четвертая картина: преподобный Серафим Саровский стоит коленопреклоненный на камне с молитвенно воздетыми руками. Взволнованный этим сном, отец Митрофан рассказал о нем Великой Княгине рано утром, еще до начала Литургии. Св.Елисавета сказала, что ей понятен этот сон. Первая картина означает, что в России скоро будет революция, начнется гонение на Церковь Русскую и за грехи наши, за неверие страна наша встанет на грань погибели. Вторая картина означает, что сестра Елисаветы Феодоровны и вся Царская Семья примут мученическую кончину. Третья картина означает, что и после того ожидают Россию большие бедствия. Четвертая картина означает, что по молитвам преподобного Серафима и других святых и праведников земли Российской и заступничеством Божией Матери страна и народ наш будут помилованы.

 

Дар духовного рассуждения особенно проявился в ее отношении к Григорию Распутину, в котором она определенно видела темную силу. Св.Елисавета много раз умоляла свою сестру-Императрицу не доверяться ему и не ставить себя в зависимое положение от него. Она никогда не вмешивалась в политику, но очень страдала, видя, что политическая ситуация в России ухудшается, и хорошо понимала недобрую роль Распутина в этом процессе. Говорила Великая Княгиня об этом и самому Императору, но ее совет был отвергнут. По просьбе своих друзей и с благословения старцев она в 1916 г. сделала последнюю попытку и поехала в Царское Село, чтобы лично поговорить с Государем о положении в стране. Император не принял ее. Разговор о Распутине произошел между Императрицей и Великой Княгиней и закончился печально. Императрица не захотела слушать сестру: «Мы знаем, что святых злословили и раньше». На это Великая Княгиня сказала: «Помни судьбу Людовика XVI». Расстались они холодно.

 

В годы Первой мировой войны трудов у св.Елисаветы прибавилось: необходимо было ухаживать за ранеными в лазаретах. Часть сестер обители были отпущены для работы в полевом госпитале. Первое время Елисавета Феодоровна, побуждаемая христианским чувством, навещала и пленных немцев, но клевета о тайной поддержке противника заставила ее отказаться от этого.

 

В 1916 г. к воротам обители подошла разъяренная толпа. Они потребовали выдать "германского шпиона" — брата Елисаветы Феодоровны, якобы скрывавшегося в обители. Настоятельница вышла к толпе одна и предложила осмотреть все помещения общины. Господь не попустил погибнуть ей в этот день. Конный отряд полиции разогнал толпу.

Вскоре после февральской революции к обители снова приошла толпа с винтовками, красными флагами и бантами. Сама настоятельница открыла ворота — ей объявили, что приехали, чтобы арестовать ее и предать суду как немецкую шпионку, к тому же хранящую в монастыре оружие. На требование пришедших немедленно ехать с ними, Великая Княгиня сказала, что должна сделать распоряжения и проститься с сестрами. Настоятельница собрала всех сестер обители и попросила отца Митрофана отслужить молебен. Потом, обратись к революционерам, пригласила их войти в церковь, но оставить оружие у входа. Они нехотя сняли винтовки и последовали в храм. Весь молебен Елисавета Феодоровна простояла на коленях. После окончания службы она сказала, что отец Митрофан покажет им все постройки обители, и они могут искать то, что хотят найти. Конечно, они ничего не нашли, кроме келий сестер и госпиталя с больными.

 

После их ухода, Елисавета Феодоровна сказала сестрам: «Очевидно мы недостойны еще мученического венца». В одном из писем того времени она пишет: «То, что мы живем, является неизменным чудом». Никакого озлобления или осуждения не было у нее против безумств толпы. Об аресте и страданиях Царской Семьи она говорила: «Это послужит к их нравственному очищению и приблизит их к Богу».

 

Весной 1917 г. к Великой Княгине приехал шведский министр по поручению кайзера Вильгельма и предложил ей помощь в выезде за границу. Св.Елисавета ответила, что решила разделить судьбу страны, которую считает своей новой родиной, и не может оставить сестер обители в это трудное время.

 

Никогда не было на богослужении в обители столько народа, как перед октябрьским переворотом. Шли не столько за тарелкой супа или медицинской помощью, сколько за утешением и советом "Великой матушки". Елисавета Феодоровна всех принимала, выслушивала, укрепляла. Люди уходили от нее умиротворенными и ободренными.

 

Первое время после октябрьского переворота Марфо-Мариинскую обитель не трогали. Напротив, сестрам оказывали уважение, два раза в неделю к обители подъезжал грузовик с продовольствием, привозили черный хлеб, вяленую рыбу, овощи... Из медикаментов выдавали в ограниченном количестве перевязочный материал и лекарства первой необходимости.

 

Все вокруг были испуганы, покровители и состоятельные дарители теперь боялись оказывать помощь обители. Великая Княгиня во избежание провокаций почти не выходила за ворота обители, сестрам также было запрещено выходить на улицу. Однако установленный распорядок дня обители не менялся, только длиннее стали службы, усерднее молитва сестер. Отец Митрофан каждый день служил в переполненной церкви Божественную Литургию, было много причастников. Некоторое время в обители находилась чудотворная икона Божией Матери Державная, обретенная в подмосковном селе Коломенском в день отречения Императора Николая II от престола. Перед иконой совершались соборные моления.

После заключения Брест-Литовского мира германское правительство добилось согласия советской власти на выезд Великой Княгини Елисаветы Феодоровны за границу. Посол Германии граф Мирбах дважды пытался увидеться с Великой Княгиней, но она не приняла его и категорически отказалась уехать из России. Она говорила: «Я никому ничего дурного не сделала. Буди воля Господня!»

 

Св.Елисавета писала близким людям:

«...Господь опять Своей великой милостью помог нам пережить дни внутренней войны, и сегодня я имела безграничное утешение молиться... и присутствовать на Божественной службе, когда наш Патриарх давал благословение. Святой Кремль, с заметными следами этих печальных дней, был мне дороже, чем когда бы то ни было, и я почувствовала, до какой степени Православная Церковь является настоящей Церковью Господней. Я испытывала такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не ведают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто крат больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему. Вот что я чувствую каждый день. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет. Но Бог в Библии показывает, как Он прощал Свой раскаявшийся народ и снова даровал ему благословенную силу. Будем надеяться, что молитвы, усиливающиеся с каждым днем, и увеличивающееся раскаяние умилостивят Приснодеву, и Она будет молить за нас Своего Божественного Сына, и что Господь нас простит.»

«...Полностью разрушена Великая Россия, но Святая Россия и Православная Церковь, которую "врата ада не одолеют" существует и существует более, чем когда бы то ни было. И те, кто верует и не сомневается ни на мгновение, увидят "внутреннее солнце", которое освещает тьму во время грохочущей бури... Я только уверена, что Господь, Который наказывает, есть тот же Господь, Который и любит. Я много читала Евангелие, и, если осознать ту великую жертву Бога Отца, Который послал Своего Сына умереть и воскреснуть за нас, то тогда мы ощутим присутствие Святаго Духа, Который озаряет наш путь. И тогда радость становится вечной, даже если наши бедные человеческие сердца и наши маленькие земные умы будут переживать моменты, которые кажутся очень страшными... Мы работаем, молимся, надеемся и каждый день чувствуем милость Божию. Каждый день мы испытываем постоянное чудо. И другие начинают это чувствовать и приходят в нашу церковь, чтобы отдохнуть душой.»

Спокойствие обители было затишьем перед бурей. Сначала в обитель прислали анкеты — опросные листы для всех, кто проживал и находился на лечении: имя, фамилия, возраст, социальное происхождение и т.д. После этого были арестованы несколько человек из больницы. Затем объявили, что сирот переведут в детский дом.

 

altВ апреле 1918 г., на третий день Пасхи, в день празднования Иверской иконы Божией Матери, Елисавету Феодоровну арестовали и немедленно вывезли из Москвы. Это произошло в тот день, когда Святейший Патриарх Тихон посетил Марфо-Мариинскую обитель, где служил Божественную Литургию и молебен. После службы Патриарх до четырех часов дня находился в обители и беседовал с настоятельницей и сестрами. Это было последнее благословение и напутствие главы Российской Православной Церкви св.Елисавете перед крестным путем на ее Голгофу.

 

Почти сразу после отъезда Патриарха Тихона к обители подъехала машина с комиссаром и красноармейцами-латышами. Елисавете Феодоровне приказали ехать с ними. На сборы дали полчаса. Настоятельница успела лишь собрать сестер в церкви святых Марфы и Марии и дать им последнее благословение. Плакали все присутствующие, зная, что видят свою мать и настоятельницу в последний раз. Св.Елисавета благодарила сестер за самоотверженность и верность и просила отца Митрофана не оставлять обители и служить в ней до тех пор, пока это будет возможным. С Великой Княгиней поехали две сестры — Варвара Яковлева и Екатерина Янышева. Перед тем, как сесть в машину, настоятельница осенила всех крестным знамением.

 

Одна из сестер обители вспоминала: «...И повезли ее. Сестры бежали за ней, сколько могли. Кто прямо падал на дороге... Когда я пришла к обедне, то услышала, что диакон читает ектенью и не может, плачет... И повезли ее в Екатеринбург с каким-то провожатым, и Варвара с ней. Не разлучились... Потом письмо нам прислала, батюшке и каждой сестре. Сто пять записочек было вложено, и каждой но ее характеру. Из Евангелия, из Библии изречения, а кому от себя. Она всех сестер, всех своих детей знала...»

 

Узнав о случившемся, Патриарх Тихон пытался через различные организации, с которыми считалась новая власть, добиться освобождения Великой Княгини. Но старания его оказались тщетными. Все члены Императорского Дома были обречены.

 

Елисавету Феодоровну и ее спутниц направили по железной дороге в Пермь. По пути в ссылку она написала письмо сестрам своей обители:

«Господи благослови, — писала она, — да утешит и укрепит всех вас Воскресение Христово… Да сохранит нас всех с вами, мои дорогие, преподобный Сергий, святитель Димитрий и святая Евфросиния Полоцкая... не могу забыть вчерашний день, все дорогие милые лица. Господи, какое страдание в них, о, как сердце болело. Вы мне становитесь каждую минуту дороже. Как я вас оставлю, мои деточки, как вас утешить, как укрепить? Помните, мои родные все, что я вам говорила. Всегда будьте не только мои дети, но послушные ученицы. Сплотитесь и будьте, как одна душа, все для Бога, и скажите, как Иоанн Златоуст: «Слава Богу за все!» Старшие сестры, объединяйте сестер ваших. Просите Патриарха Тихона "цыпляточек" взять под свое крылышко. Устройте его в моей средней комнате. Мою келью — для исповеди, и большая — для приема... Ради Бога, не падайте духом. Божия Матерь знает, отчего Ее Небесный Сын послал нам это испытание в день Ее праздника... только не падайте духом и не ослабевайте в ваших светлых намерениях, и Господь, Который нас временно разлучил, духовно укрепит. Молитесь за меня, грешную, чтобы я была достойна вернуться к моим деткам и усовершенствовалась для вас, чтобы мы все думали, как приготовиться к вечной жизни.

Вы помните, как я боялась, что вы слишком в моей поддержке находите крепость для жизни, и я вам говорила: «Надо побольше прилепиться к Богу. Господь говорит: «Сын Мой, отдай сердце твое Мне, и глаза твои да наблюдают пути Мои». Тогда будь уверен, что все отдал Богу, если отдашь Ему свое сердце, т.е. самого себя».


Теперь мы переживаем одно и то же и невольно только у Него находим утешение нести наш общий крест разлуки. Господь нашел, что нам пора нести Его крест. Постараемся быть достойными этой радости. Я думала, что мы будем так слабы, не доросли нести большой крест. «Господь дал, Господь и взял». Как угодно было Богу, так и сделалось. Да будет имя Господне благословенно навеки. Какой пример дает нам святой Иов своей покорностью и терпением в скорбях. За это Господь потом дал ему радость. Сколько примеров такой скорби у Святых Отцов во святых обителях, но потом была радость. Приготовьтесь к радости быть опять вместе. Будем терпеливы и смиренны. Не ропщем и благодарим за все.
Ваша постоянная богомолица и любящая мать во Христе.
Матушка».

Последние месяцы своей жизни Великая Княгиня провела в заключении в школе на окраине города Алапаевска вместе с Великим Князем Сергеем Михайловичем, его секретарем — Феодором Михайловичем Ремезом, тремя братьями — Иоанном, Константином и Игорем (сыновьями Великого Князя Константина Константиновича) и князем Владимиром Палеем. Конец был близок. Матушка-настоятельница готовилась к исходу, посвящая все время молитве.

 

altСестер, сопровождавших свою настоятельницу, привезли в Областной совет и предложили им идти на свободу. Обе умоляли вернуть их к Великой Княгине. Тогда чекисты стали пугать их пытками и мучениями, которые предстоят всем, кто останется с ней. Варвара Яковлева сказала, что готова дать подписку даже своей кровью, что желает разделить судьбу св.Елисаветы. Так крестовая сестра Марфо-Мариинской обители Варвара Яковлева сделала свой выбор и присоединилась к узникам, ожидавшим решения своей участи.

 

В ночь на 5/18 июля, когда совершается память преподобного Сергия Радонежского, св.Елисавету вместе с другими узниками отвезли на заброшенный железный рудник в 18 км от Алапаевска, где стали избивать прикладами и сбрасывать в шахту. Первой столкнули в яму Великую Княгиню, которая крестилась и громко молилась: «Господи, прости им, не ведают бо, что творят!» Князь Сергий стал бороться с палачами, и они застрелили его; всех прочих сбросили в шахту живыми. Затем чекисты начали бросать в шахту ручные гранаты, от разрыва которых погиб только один мученик — Феодор Ремез. Остальные мученики умерли в страшных страданиях от голода, жажды и тяжелых увечий. Св.Елисавета упала не на дно шахты, а на выступ, который находился на глубине 15 метров. Рядом с ней нашли тело Иоанна Константиновича с перевязанной головой: сама изнемогая от боли, св.Елисавета и здесь стремилась облегчить страдания ближнего — сделала в темноте перевязку, употребив свой апостольник. Две гранаты упали рядом со св.Елисаветой, но не разорвались: Господь сохранил тело Своей угодницы. Один крестьянин, бывший свидетелем убийства, слышал, как из глубины шахты доносилась Херувимская песнь, которую пели страдальцы перед переходом в вечность.

 

Когда белая армия заняла район Екатеринбурга и Алапаевска, и в октябре 1918 г. были найдены останки Алапаевских мучеников; 18 октября было совершено их отпевание. Однако, вскоре Красная армия перешла в наступление, и гробы с телами мучеников были извлечены из склепа, где их похоронили, и отправлены в Читу, а затем в Китай.

 

Перевозом останков мучеников занимался отец Серафим, игумен Алексеевского скита Пермской епархии, друг и духовник Великой Княгини. Сразу после октябрьской революции о.Серафим был в Москве, беседовал со св.Елисаветой и приглашал ее поехать с ним в Алапаевск, где, по его словам, были надежные люди в скитах, которые сумели бы укрыть и сохранить Великую Княгиню. Св.Елисавета отказалась скрываться, но в конце беседы сказала: «Если меня убьют, то прошу вас, похороните меня по-христиански». Слова эти оказались пророческими.

 

Перевозка тел заняла много месяцев. Когда поезд с гробами мучеников прибыл в Китай, в Харбин, тела всех Алапаевских страдальцев были в состоянии полного разложения, кроме тел преподобномучениц Елисаветы и Варвары. Князь Н.А.Кудашев, вызванный в Харбин для опознания убитых и составления протокола, вспоминает: «Великая Княгиня лежала, как живая, и совсем не изменилась с того дня, как я перед отъездом в Пекин прощался с нею в Москве, только на одной стороне лица был большой кровоподтек от удара при падении в шахту».

 

altИз Китая, по желанию родственников св.Елисаветы, ее останки вместе с останками преподобномученицы Варвары в 1921 г. были перевезены в Иерусалим, где их погребение совершил патриарх Дамиан в сослужении многочисленного духовенства. Гробы новомучениц были помещены в усыпальнице храма святой равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании.

 

В 1981 г. Русская Православная Церковь Заграницей, возглавляемая митрополитом Филаретом (Вознесенским; †1985) прославила Собор Новомучеников и Исповедников Российских, и в их числе — святых преподобномучениц Елисавету и Варвару. Вскрытие гробниц новомучениц было совершено за несколько месяцев до прославления. Когда открыли гроб с телом св.Елисаветы, то помещение наполнилось благоуханием — по словам свидетелей, это был «сильный запах как бы меда и жасмина». Мощи новомучениц оказались частично нетленными. Кисть руки св.Елисаветы и рука св.Варвары были привезены на прославление Собора Новомучеников и Исповедников Российских в Нью-Йорк.

 

Их мощи были единственными мощами новомучеников, вывезенными за пределы России. Было решено совершить торжественное перенесение мощей новомучениц из усыпальницы, где они до этого находились, в самый храм святой Марии Магдалины, что и произошло 2 мая 1982 г. — в праздник святых жен-мироносиц. За богослужением употреблялись святой потир, Евангелие и воздухи, преподнесенные храму Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной, когда она была здесь в 1886 г.

 

 

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 1992 г. причислил Великую княгиню Елизавету и инокиню Варвару к лику святых новомучеников Российских. Память святых Елисаветы и Варвары совершается 5/18 июля.

1 февраля 2018   Просмотров: 11480   
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.