Рубрика: » » Свой человек на небесах (окончание). Рассказ

Свой человек на небесах (окончание). Рассказ

На другой день в Михайловском епархиальном управлении состоялась любопытная беседа. Ее участниками были: епископ Михайловский и Наволоцкий Гедеон, наместник Преображенского собора отец Анатолий Дубов, а также Жох.
 
— А не получится, что вместо этого мы будем больше платить? — спросил епископ, когда отец Анатолий изложил ему суть дела.
 
— Отнюдь нет. — уверил его священник, по совету Жоха заранее запасшийся всеми необходимыми аргументами и цифрами. — Наоборот, получится значительная экономия. Ведь на отопление собора ежегодно требуется восемь машин дров. Их стоимость составляет (он назвал сумму). Однако на самом деле дрова обходятся нам куда дороже. Потому что дровяной сарай находится возле кочегарки. Машине туда не проехать. И нам приходится нанимать грузчиков для переноски дров в сарай. Опять же, необходимо ежегодно тратиться на ремонт печей и чистку дымоходов. Поэтому, в целях более рационального расходования церковных средств выгоднее подключить Преображенский собор к городской теплотрассе.
 
Тем временем Владыка Гедеон задумчиво глядел в окно, за которым его дожидалась любимая «Тойота-Лендкрузер» — недавно полученная им в качестве презента от городского бизнес-сообщества, точнее — от отца Анатолия Дубова. После этого даритель, пребывавший в заслуженной опале при предшественнике епископа Гедеона, Владыке Михаиле, был возвращен с сельского прихода в Преображенский собор и назначен его наместником. Мало того — возведен в звание протоиерея. Разумеется, это дало его недоброжелателям повод к новым пересудам: «хоть этот отец Анатолий и дуб дубом, а вот, сумел-таки подкатить к новому архиерею. И теперь возвысился, яко кедр Ливанский».
 
— Как бы не продешевить… — вырвалось, наконец, из уст епископа.
 
— Что вы, Владыко! — успокоил епископа отец Анатолий. — Ведь подключение к теплотрассе для нас не будет стоить не рубля. Все работы будут произведены на счет благотворителя. Кроме того, если в собор будет проведено центральное отопление, мы сможем сэкономить значительные средства. Прежде всего, за счет увольнения четырех ненужных работников: сторожа, двух истопников и двух кочегаров…
 
— А причем тут сторож? — резонно полюбопытствовал архиерей.
 
— Благотворитель готов также провести в собор сигнализацию. — ответствовал отец Анатолий, покосившись на Жоха, и тот ответил ему едва заметным кивком головы. Ободренный тем, что все идет по заранее намеченному ими плану, священник продолжил. — Все равно от такого сторожа, как наш, нет никакого проку. Пьет, не просыхая. Да это еще что! Он ведь ухитрился в церковной печке шашлык изжарить…
 
— Какой шашлык? Зачем? — удивился Владыка Гедеон.
 
— Чтоб водочку закусить. На весь собор подгоревшим мясом разило. Да еще и в Великий Пост! Соблазн-то какой!
 
— Так можно другого нанять. — глубокомысленно изрек епископ, на миг оторвавшись от созерцания своей иномарки. — Непьющего.
— Так кто ж за такую зарплату работать пойдет!? — ответствовал отец Анатолий. — Только те и идут, кому больше идти некуда… А истопники с ним вместе пьют. Того и гляди, по пьяному делу собор спалят. Таким платить — только церковные деньги на ветер выбрасывать! Но это еще не все. Если собор будет подключен к центральному отоплению, мы сможем осуществлять дополнительную экономию на самом отоплении. Поставим теплосчетчик с регуляторами температуры. Будет холодно — включим отопление. Будет жарко — включим. Опять же, прихожане надышат… А на месте кочегарки можно будет построить воскресную школу. Или автопарковку. — добавил он, проследив за направлением взгляда архиерея. — Таким образом, представляется выгодным согласиться на предложение благодетеля…
 
Продолжение этого разговора состоялось спустя два дня, в просторной трапезной архиерейского дома. Правда, на сей раз собеседниками Владыки Гедеона были: господин Василий Петрович Колосов и секретарь епархиальной комиссии по канонизации, настоятель Ионинского монастыря архимандрит Георгий (Постников).
 
Думаю, читателю понятно, о чем именно шла речь…
 
* * *
 
Настоятель Ионинского монастыря архимандрит Георгий слыл человеком мудрым. Хотя, казалось бы, откуда ему стяжать мудрость, если он, как говорится, университетов-консерваторий не кончал, тамошних дипломов не получал? А вместо этого с грехом пополам окончил одно из михайловских профессионально-технических училищ, получив удостоверение водителя. Однако отец Георгий, а в ту пору еще Гришка Постников, был силен не книжной мудростью, от которой в жизни немного проку, а мудростью житейской, с которой нигде не пропадешь. В самом деле, кем бы он сейчас был, если бы в свое время не устроился на работу в Михайловское епархиальное управление? Всего-навсего шофером. А он, на-ка, уже в архимандриты вырулил. А почему? Да потому, что с пассажиром ему подфартило. Ведь, работая в епархиальном управлении, он возил самого тогдашнего епископа Михайловского и Наволоцкого Панкратия. А между делом развлекал разговорами «за жизнь» и шоферскими анекдотами: Владыке развлечение, а ему — выгода. Ведь именно Владыка Панкратий рукоположил его во иеродиакона, а затем — во иеромонаха. Да он ли один из архиерейских водителей священником стал! А позднее, в начале 90-х, епископ Панкратий назначил иеромонаха Георгия настоятелем только что возвращенного Церкви Ионинского монастыря. Мол, ты монах, тебе и возрождать обитель — кому ж еще!? Рули, отче!
 
С тех пор отец Георгий и управляет Ионинским монастырем, и уже не игумен — архимандрит! Жаль, в архиереи ему дорога заказана — туда только академиков[14] ставят, а он едва семинарию заочно одолел, да и то работы за него писал один диакон из недоучившихся студентов местного пединститута, которого беспробудное пьянство подвело не только под бессрочный запрет, но и под монастырь. Что ж, дело известное: ты, хоть и умен, да не игумен, а я, хоть безумен, зато игумен… Впрочем, зачем отцу Георгию архиерейство? Ему и так хорошо живется: ведь вся местная братва, включая самого Сеню Уемского, у него в корешах ходит. Он им и грех отпустит после…, а то и заранее, и помолится, чтобы было им во всех делах и начинаниях благое поспешение. А братва его за это завсегда благодарит…грех жаловаться, ведь они-то ему и помогли монастырь отстроить, да так, что хоть картину с него пиши! И Владыки его жалуют — а ведь их за ту пору, как отца Георгия в священный сан рукоположили, уже трое сменилось. А каждая новая метла по-новому метет, и каждый новый епископ не один приезжает, а со своими людьми, которым тоже где-то служить надо, да не где-нибудь в глухом селе, а в самом Михайловске, да на богатом приходе. Вот и начинается очередная перетасовка: этого туда переводят, а этого на его место ставят, а этот и вовсе прошение об уходе за штат подает, с правом перехода в другую епархию. И се, нет его, и память о нем преста… Лишь отец Георгий, как сидел на своем месте, так и сидит. А все потому, что умеет рулить и лавировать. Однако на сей раз ему придется призвать на помощь все свое умение…
 
Да, непростая вышла ситуация… Понятно, что у Владыки Гедеона в этом деле есть свой интерес. Как и у господина Колосова. А ему, с одной стороны, нужно им угодить. А с другой — свой интерес соблюсти. Ведь, случись что — кто крайним окажется? То-то и оно…
Именно поэтому во время беседы с Владыкой и господином Колосовым отец Георгий заявил, что не сомневается — Василий Прахов действительно был подвижником и старцем. Тем не менее, это требуется подкрепить соответствующими документами. Собрать о нем все данные: в областном архиве, в архиве Синода, наконец, в архивах ФСБ — вдруг у чекистов отыщется что-нибудь компрометирующее? Подготовить соответственным образом заверенные копии архивных документов. Но на это нет ни возможностей, ни ресурсов…
 
И тут господин Колосов заявил ему:
 
— Найдите человека, который это сделает. Все расходы я беру на себя.
 
И теперь отцу Георгию необходимо найти того, кто согласится перелопатить архивы, по крупицам собирая воедино разрозненные сведения о прадедушке господина Колосова. Разумеется, этот человек должен быть верующим. Мало того, иметь опыт работы с архивами. И личную заинтересованность в том, что ему предстоит сделать. Вот только где ему найти такого человека?
 
И тут услужливая память подсказала отцу Георгию одно имя… В самом деле, женщина образованная, даром, что врач. Корчит из себя писательницу, копается в областном архиве да кропает краеведческие статейки в «Епархиальный Вестник». Мало того, приходя на исповедь к отцу Георгию, неизменно кается в том, что ее-де обуревают помыслы гордыни, славы от людей ей хочется. Что ж! Будет ей слава!
 
А в случае чего, все можно будет свалить на нее. Не жаль!
 
* * *
 
Расчет отца Георгия оказался безошибочным. Нина Сергеевна охотно согласилась поработать в архивах. Особенно, когда узнала, что речь идет о местном подвижнике, старце и чудотворце, который вскоре будет прославлен. Ведь это давало ей возможность не только бесплатно съездить в Москву и Петербург, и, в промежутках между архивными поисками посетить тамошние святыни и тамошние магазины, но впоследствии, на основании собранных архивных материалов, написать первое житие старца Василия Михайловского. А ведь чести первыми поведать миру о подвигах того или иного подвижника сподобляются лишь избранники свыше…
 
Пока же Нина Сергеевна занималась архивными поисками, взяв для этого на работе полуторамесячный отпуск, в Михайловске ударными темпами шла подготовка к торжественному прославлению старца Василия. Потому что все заинтересованные в этом лица решили заблаговременно подготовиться к сему великому и славному событию, дабы извлечь из него максимальную выгоду. В художественной мастерской «Преображение» был временно прекращен прием заказов. Ибо все тамошние маэстро, не покладая рук и кистей, писали на-гора иконы старца Василия Михайловского. В том числе — двухметровый образ, предназначавшийся для иконостаса Михайловского кафедрального собора, с клеймами по бокам. На них были изображены самые значимые события земного жития Василия Прахова. А именно: встреча его матери с «непростой женщиной», предсказавшей рождение избранника и его грядущую славу, изгнание беса из девицы Глафиры, полет старца Василия на аэроплане для беседы с Богом, его мученическую кончину, погребение, а также (загодя) торжественное прославление и обретение его мощей под березовым пнем за алтарем Преображенского собора. На этом клейме с портретной точностью были изображены Владыка Гедеон, а также господин Колосов в пышных византийских одеждах, в которых он смотрелся, как корова из поговорки — в черкасском седле. Впрочем, кто дерзнул бы высказать это вслух?
 
Тем временем журналист Ефим Гольдберг без устали трудился над книгой о старце Василии и его выдающемся вкладе в историю Михайловской епархии. Этот пространный труд он намеревался озаглавить «Не стоит град без святого». Ибо в предвкушении гешефта вновь стал из Савла — Павлом, и из ярого богоборца — смиренным рабом Божиим Евфимием. Что ж, не впервой.
 
А возле Преображенского собора спешно сносили не только кочегарку, но даже недавно построенную у входа на кладбище иконную лавку. Поскольку отец Анатолий Дубов вознамерился построить там часовню в честь старца Василия, куда намеревался поместить березовый пень, служивший ему надгробием, его вещи, вышивки с его изречениями…одним словом, многочисленные реликвии, наглядно свидетельствующие о праведности Василия Прахова. А перед каждой из оных реликвий водрузить кружку для пожертвований. Ибо отец Анатолий, как истый бизнесмен (каковым он был до рукоположения и каковым остался даже после него), свято и непреложно верил: реликвии лишь для того и существуют, чтобы приносить доход пастырям. Выгода прежде всего. А в случае чего можно всегда сослаться на слова Святого Апостола Павла: «священнодействующие питаются от святилища»[15]. Попробуй, возрази!
 
Однако самая кипучая работа шла на том месте, где еще недавно стоял домик покойной бабушки господина Колосова — Пелагеи Егоровны. Там двумя бригадами гастарбайтеров из некоей восточной республики бывшего «союза нерушимого», в свое время распавшегося, как карточный домик, поистине стахановскими темпами возводился храм в честь старца Василия, размерами не уступающий Михайловскому кафедральному собору. И горожане, проходя мимо этой ударной стройки, вполголоса судачили:
 
— Ишь ты, и этот в религию ударился!
 
— А чего удивляться? Теперь это модно… Наворовали, награбили, а теперь замаливают!
 
— Какое там замаливают! Знаем! Богу молятся, да черту служат!
 
— А кому храм-то строят? Что-о!?
 
— А то, что им за деньги все возможно! Слыхал сказку, как поп за деньги козла в церкви отпел? То-то же…
 
Тем временем из Петербурга отцу Георгию позвонила Нина Сергеевна. И сообщила, что она собрала все необходимые сведения и через три дня возвращается в Михайловск.
 
Очередное заседание епархиальной комиссии по канонизации было назначено на день ее приезда.
 
* * *
 
Чтобы не терять времени зря, Нину Сергеевну прямо из аэропорта на машине, предоставленной для этой цели господином Колосовым, доставили на подворье Ионинского монастыря. Подворье это размещалось в трехкомнатной квартире на первом этаже пятиэтажной «хрущевки» в самом центре Михайловска, рядом с местным мореходным училищем, продуктовым магазином «Сполохи» и неким заведением, вывеску над которым украшали слащаво улыбающиеся розовые купидоны с луками в пухлых ручонках и символы Марса и Венеры.
 
Надо сказать, что Нине Сергеевне прежде уже не раз приходилось бывать на заседаниях епархиальной комиссии по канонизации. И потому она знала в лицо всех членов этой комиссии. Однако на сей раз в кабинете отца Георгия, помимо него самого и наместника собора, отца Анатолия Дубова, находились трое совершенно незнакомых ей людей. Причем один из них по виду был типичным потомком Авраама. Но почему они здесь? Кто они? Ведь то, что Нина должна сейчас сказать отцу Георгию — не для посторонних ушей. Кто мог предполагать…
 
— Отец Георгий, я могу поговорить с вами наедине? — спросила она, косясь на троих незнакомцев (а ими были никто иные, как Жох, Ефим Гольдберг и сам господин Колосов).
 
— Зачем? — удивился отец Георгий, вздернув брови. В самом деле, к чему такая конспирация? Здесь же все свои…
 
— Мне нужно кое-что обсудить с вами. — настаивала Нина.
 
— Вообще-то, у меня нет секретов от наших благодетелей и единоверцев. — ответствовал отец архимандрит.
 
— Батюшка, тут такое дело… — Нина Сергеевна пыталась подобрать нужные слова. В самом деле, нужно подготовить отца Георгия… — Даже не знаю, что сказать. Я ведь почти три недели собирала материалы в центральных архивах. А до того — в областном архиве…
 
— Если так, то у вас найдется, что нам сказать. — ободрил ее отец Георгий.
 
— Вы знаете, что у Василия Прахова были проблемы в отношениях с Православной Церковью?
 
— Проблемы? — переспросил отец Георгий. — Какие проблемы? Поподробнее, пожалуйста…
 
— В архиве Святейшего Синода мне удалось найти его дело. — объяснила Нина. — И, судя по материалам этого дела, Василий Прахов был сектантом.
 
— Вот как… — замялся архимандрит.
 
— И относился к так называемым хлыстам. — закончила Нина Сергеевна.
 
— Что?! — возмущенно спросил господин Колосов, почуявший, что за этим непонятным для него словом скрыт какой-то подвох. — Что это еще за хлысты?
 
— Была в старину такая секта. — объяснил отец Георгий. — Называли себя Божиими людьми и белыми голубями, а на самом деле устраивали всякие непотребства: общие моления с песнями и пляской, а после этого кое-что похуже[16].
 
— Батюшка… — Нина с тревогой покосилась на ухоженного незнакомца в дорогом костюме, которого отчего-то так возмутили ее слова. Хотя они были чистейшей правдой. — Но это еще не самое страшное.
 
— Что еще?.. — обреченно промолвил архимандрит.
 
— Из того же дела следует, что Василий Прахов был сослан на покаяние в Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь не только за принадлежность к секте хлыстов, но еще и за блудное сожительство с несовершеннолетней девицей.
 
— Господи, помилуй! — охнул отец Георгий.
 
— Вот как!? — вскинулся Жох. В самом деле, лучшая защита — это нападение. Он заставит эту козу заткнуться! Иначе все их…все его труды пойдут прахом! — И как же ту девицу звали?
— Пелагея. — ответила Нина.
 
— Так ведь это же жена старца Василия! — расхохотался Жох. — Это его законная жена!
 
— Они обвенчались позднее. — возразила Нина, окончательно входя в роль поборницы истины. Пусть этот наглый тип не пытается заткнуть ей рот! Для нее превыше всего — правда, и ничего, кроме правды! — Их брачный обыск, то есть, документ, где зафиксирован факт их венчания, датируется 1915 годом. А в то время, когда велось следствие, они не были обвенчаны. Так что по законам Российской империи Василий Прахов являлся не только сектантом, но еще и уголовным преступником. То есть, был преступником вдвойне!

— Ну и что из того, что они некоторое время жили в невенчанном браке?! — пожал плечами Жох. 
 
— Ведь потом они все-таки обвенчались.
 
— Но это дело не меняет. — возразил архимандрит Георгий. — Опять же, что делать с его принадлежностью к хлыстовству?
 
— Ну, на некоторые факты вполне можно закрыть глаза… — ехидно произнес Жох.
 
— Вы хоть понимаете, на каком уровне решается вопрос о канонизации? — строго спросил отец Георгий.
 
— Кажется, понимаю… — с усмешкой ответствовал Жохов.
 
— Тогда езжайте в Москву и сами там договаривайтесь. — довершил начатую фразу отец Георгий.
 
В наступившем молчании раздался голос господина Колосова:
 
— Что необходимо, чтобы получить их согласие? Я все оплачу.
 
— Василий Петрович, в этой комиссии работают кристально чистые люди. — промолвил архимандрит Георгий. — Уверен, они не пойдут против Бога и совести.
 
— Отче! — взмолился отец Анатолий, наконец-то сообразивший, что происходит. — Но ведь можно же что-нибудь предпринять? Организовать хотя бы местное почитание старца…
 
— Я полагаю — вопрос исчерпан. — резюмировал архимандрит Георгий. После чего он поднялся с места, молча поклонился присутствующим и направился к выходу. А за ним — Нина Сергеевна.
 
* * *
 
Вы спросите, что было дальше? А ничего. Ведь мир, как стоял, так и стоит. Стоит и Богоспасаемый град Михайловск. Что до героев этой истории, то каждый из них получил свое. Другой вопрос — того ли они хотели? И рады ли этому?
 
Нина Сергеевна вместо славы писательницы и первого биографа старца Василия Прахова стяжала славу особы, с которой впредь лучше не иметь дел — себе дороже. И теперь ее больше не печатают в «Михайловском Епархиальном Вестнике». Нине Сергеевне остается лишь утешаться тем, что она пострадала за правду… вот только это слишком слабое утешение для любителей людской славы.
 
Отец Анатолий Дубов дал своим недоброжелателям новый повод к злорадным насмешкам. Потому что господин Колосов отказался от дальнейшего финансирования уже начатых работ по подключению собора к городской теплотрассе. И теперь незадачливому отцу Дуболому приходится лихорадочно искать нового благодетеля, который помог бы завершить эти работы, чтобы с первым снежком не загреметь из собора на отдаленный сельский приход. А зима уже близится…
 
Ефим Гольдберг скорбит, что остался без гешефта. В самом деле — написал книгу, а получил фигу! Правда, он таки успел скопировать житие старца Василия. И теперь, в очередной раз став из Павла — Савлом, господин Гольдберг разрывается между страстным желанием насолить михайловским церковникам, опубликовав эту «бомбу», и неодолимым страхом перед тем, какими могут оказаться для него последствия столь скандальной публикации. Ведь если за господина Колосова вступится его друг-губернатор…стоит ли второй раз наступать на те же самые грабли, рискуя на сей раз не уцелеть?
 
Жох подсчитывает понесенные убытки да раздумывает над тем, почему его планы и расчеты вновь пошли прахом. А ведь как удачно все шло поначалу. Так нет же — опять сорвалось! Экая досада! Впрочем, он еще возьмет свое. Он еще их всех обставит, не будь он Жохом!
 
Что до господина Колосова, то теперь он не хочет даже вспоминать о своем прадедушке Василии Прахове. В самом деле: ведь он так верил в то, что у него есть свой человек на небесах, так надеялся с его помощью еще больше возвыситься и прославиться. И что же? Прадедушка кинул его, как последнего лоха, ославив на весь Михайловск, на всю Михайловскую область. Да что там — даже за ее пределами. Ведь добрая слава лежит, зато худая — по свету бежит.
 
— Колос-то наш…ха-ха-ха! Нет бы жить, как люди, а он в религию ударился. — злорадствует народ. — Связался с попами, а они-то его и развели!
 
— Высоко нос-то задирал… — глубокомысленно замечают другие. — Вот по носу и получил! И поделом! А то совсем взбесился с жиру! Думал, ему все дозволено. А нет — и на таких есть управа! Бог-то видит, кто кого обидит.
 
Так что господину Колосову грех считать себя обманутым. Ведь Василий Прахов сдержал свое обещание. И даровал своему правнуку такую славу, о какой тот прежде не мог и помыслить. Сделав его всеобщим посмешищем.
 
Монахиня Евфимия Пащенко
_________________
 
[14]Т. е. тех, кто закончил Православную духовную Академию.
 
[15]1 Кор. 9, 13.
 
[16]О секте хлыстов можно прочесть, например, в романе П. Мельникова-Печерского «На Горах» и его очерке «Белые голуби».
6 декабря 2017   Просмотров: 4227   
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.