Рубрика: » » Классики о русском характере

Классики о русском характере

Классики о русском характере


altН. А. Бердяев и Н. О. Лосский.

 

Оба мыслителя, будучи религиозной ориентации, на первое место ставили религиозность русского человека, которую считали внутренне ему присущей и из которой закономерно вытекали все частные нравственные свойства русской души, прежде всего перманентное - постоянное и непрерывное - искание абсолютного добра.

 

Выдающийся русский философ Николай Александрович Бердяев (1874-1948) в качестве общих основных признаков русского характера отмечал его противоречивость (двойственность, антиномичность) и ярко выраженную аполитичность, негосударственность русского народа. Именно первый из этих признаков обусловливает сложность понимания особенностей русской души и именно в понимании этой противоречивости находится разгадка загадки русской души.

 

Бердяев однозначно говорит: «Подойти к разгадке тайны, скрытой в душе России, можно, сразу же признав антиномичность России, жуткую её противоречивость». Противоречивость - и это главное - ведёт к тому, что Россия живёт «неорганической жизнью», в ней отсутствует целостность и единство.

 

В этой же связи Бердяев замечает: «Чужд русскому народу империализм в западном и буржуазном смысле слова, но он покорно отдавал свои силы на создание империализма, в котором сердце его не было заинтересовано. Здесь скрыта тайна русской истории и русской души. Никакая философия истории, славянофильская или западническая, не разгадала ещё, почему самый безгосударственный народ создал такую огромную и могущественную государственность, почему самый анархический народ так покорен бюрократии, почему свободный духом народ как будто бы не хочет свободной жизни? Эта тайна связана с особенным соотношением женственного и мужественного начала в русском народном характере. Та же антиномичность проходит через всё русское бытие».

 

По поводу второго основного признака русского характера Бердяев говорит: «Россия - самая безгосударственная, самая анархическая страна в мире. И русский народ - самый аполитический народ, никогда не умевший устраивать свою землю...».

 

И в то же время, по Бердяеву: «Россия - самая государственная и самая бюрократическая страна в мире; всё в России превращается в орудие политики. Русский народ создал могущественнейшее в мире государство, величайшую империю. С Ивана Калиты последовательно и упорно собиралась Россия и достигла размеров, потрясающих воображение всех народов мира. Силы народа, о котором не без основания думают, что он устремлён к внутренней духовной жизни, отдаются колоссу государственности, превращающему всё в своё орудие».  Впрочем, в процитированном нет противоречия по существу, ибо в первом случае имеется в виду механика управления (и в этом отношении - всё верно: мы никогда не стремились к качественному управлению страной, призывая для этого дела разного рода иностранцев, в начальный период становления русского государства - варягов, в петровскую и послепетровскую эпоху - всяких «немцев»), а во втором - реальная практика создания государства, которая характеризовалась успешной экспансией в разные стороны света, прежде всего - на восток.

 

Важнейшее свойство характера русского народа - терпимость к инородцам, что Бердяев отмечает следующими словами: «Россия - самая не шовинистическая страна в мире. Национализм у нас всегда производит впечатление чего-то нерусского, наносного, какой-то неметчины. Немцы, англичане, французы - шовинисты и националисты в массе, они полны национальной самоуверенности и самодовольства.

 

Русские почти стыдятся того, что они русские; им чужда национальная гордость и часто даже - увы! - чуждо национальное достоинство.

 

Русскому народу совсем не свойственен агрессивный национализм, наклонности насильственной русификации.

 

Русский не выдвигается, не выставляется, не презирает других.

 

В русской стихии поистине есть какое-то национальное бескорыстие, жертвенность, неведомая западным народам.

 

Русская интеллигенция всегда с отвращением относилась к национализму и гнушалась им, как нечистью... Национален в России именно её сверхнационализм, её свобода от национализма; в этом самобытна Россия и не похожа ни на одну страну мира. Россия призвана быть освободительницей народов. Эта миссия заложена в её особенном духе».

 

Русский народ плохо поддаётся политической организации.

 

Это происходит по причине того, что «Россия - страна безграничной свободы духа, страна странничества и искания Божьей правды. Россия - самая не буржуазная страна в мире; в ней нет того крепкого мещанства, которое так отталкивает и отвращает русских на Западе».

 

И в то же время: «Россию почти невозможно сдвинуть с места, так она отяжелела, так инертна, так ленива, так погружена в материю, так покорно мирится со своей жизнью.

 

Все наши сословия, наши почвенные слои: дворянство, купечество, крестьянство, духовенство, чиновничество, - все не хотят и не любят восхождения; все предпочитают оставаться в низинах, на равнине, быть «как все».

 

Такого рода свойство русского человека приводит к тому, что в нашей стране до сих пор отсутствуют хорошо развитые политические институты, которые создавали бы эффективно функционирующее гражданское общество. Впрочем, отдельные элементы гражданского общества, хоть и с большим трудом, очень медленно, но начали зарождаться в России в последние годы царского правления, то есть в эпоху конституционной монархии, но всё это было полностью загублено большевистским переворотом, в результате которого бразды правления в стране взяла политическая элита, в то время как основная масса населения оставалась сугубо индифферентной в части проявления социальной инициативы (что отражено в хорошо известном правиле советского человека, а именно: «не высовываться»).

 

Бердяев отмечает в качестве негативной черты русского характера его чрезмерное самомнение, в связи с чем говорит, что Россия - это «страна, почитающая себя единственной призванной и отвергающая всю Европу, как гниль и исчадие дьявола, обречённое на гибель. Обратной стороной русского смирения является необычайное русское самомнение. Самый смиренный и есть самый великий, самый могущественный, единственный призванный. «Русское» и есть праведное, доброе, истинное, божественное. Россия - «Святая Русь». Россия грешна, но и в грехе своём она остаётся святой страной - страной святых, живущих идеалами святости... Россия почитает себя не только самой христианской, но и единственной христианской страной в мире... Однако к этому мнению выдающегося философа следует подходить с осторожностью, имя в виду, что в данном случае имеет место тонкая грань между действительно чрезмерным самомнением, что не есть хорошо, и возможной недооценкой своей национальной роли в формировании мировой системы нравственных отношений, что вполне соответствует духовной потенции православного русского народа.

 

altНаиболее глубоко рассматриваемую тему Николай Онуфриевич Лосский (1870-1965) развил в своей книге «Характер русского народа», впервые опубликованной во Франкфурте-на-Майне в Издательстве НТС «Посев» в 1957 г., переизданной в Москве Издательством «Ключ» в 1990 г., а затем в качестве статьи с этим же названием - в журнале «Вопросы философии» в 1996 г. (№ 4), откуда и цитируется. Этот философ подчёркивает, что русская идея есть христианская идея, а потому и характер русского человека как христианина формируется под влиянием православной морали, ориентированной на поиск и несение добра, любви и правды, «на первом плане в ней - любовь к страдающим, жалость, внимание к индивидуальной личности...» [см. названный источник, с. 41].

 

В этой связи Н. О. Лосский отмечает исключительную роль религиозных подвижников - монастырских «старцев», к которым люди шли для поучения, утешения и благословения, в поиске ответов на многие жизненные вопросы, как самые простые - материальные, бытовые-семейные, так и возвышенные - нравственно-духовные, в том числе о смысле своего существования, о Царствии небесном, о значении церковных праздников и о прочих премудростях.

 

В числе особо ценных свойств русского человека философ отмечает чуткое восприятие чужих душевных состояний, из которого вытекает живое общение даже малознакомых людей друг с другом. По этому поводу он пишет: «У русского народа высоко развито индивидуальное личное и семейное общение. В России нет чрезмерной замены индивидуальных отношений социальными, нет личного и семейного изоляционизма. Поэтому даже иностранец, попав в Россию, чувствует: «здесь я не одинок» (конечно, я говорю о нормальной России, а не о жизни при большевистском режиме). Пожалуй, именно эти свойства есть главный источник признания обаятельности русского народа, столь часто высказываемого иностранцами, хорошо знающими Россию» [там же, с. 42].

 

С отмеченным свойством тесно связан феномен открытости русской души, которым, в свою очередь, обусловлена искренность русского человека. По этому поводу Лосский пишет: ««Жизнь по сердцу» создаёт открытость души русского человека и лёгкость общения с людьми, простоту общения, без условностей, без внешней привитой вежливости, но с теми достоинствами вежливости, которые вытекают из чуткой естественной деликатности» [там же]. Как видно из цитированного, русскому человеку совершенно чуждо повседневное - так сказать, бытовое - лицемерие, наличие маски вежливости (как у тех же американцев, у которых всегда - «рот до ушей», но при этом зачастую - «камень за пазухой», или, если и не камень, то элементарная холодность, сплошное равнодушие). Вот откуда та, почти всеми - и отечественными наблюдателями, и иностранцами - отмечаемая угрюмость советского - да и постсоветского - человека: чему основной массе советских людей, а сегодня большинству россиян, было и есть радоваться-то?

 

К числу первичных основных свойств русского народа, как считает Лосский, принадлежит могучая сила воли, производной которой является страсть как сочетание сильного чувства и напряжения воли, направленная на любимую или ненавидимую ценность. Естественно, чем выше ценность, тем более сильные чувства и энергичную активность вызывает она у людей, обладающих сильной волей. Отсюда понятна страстность русских людей, проявляемая в политической жизни, и ещё большая страстность в жизни религиозной. Максимализм, экстремизм и фанатическая нетерпимость суть порождения этой страстности. В качестве примера, подтверждающего наличие у русских людей последнего свойства, профессор напоминает факт самосожжения многих тысяч старообрядцев во времена реформаций патриарха Никона, наиболее известным среди которых был протопоп Аввакум.

 

Таким же было, по мнению Лосского, и русское революционное движение, которое также изобилует примерами политической страстности и могучей силы воли. Начиная с народовольцев, которые были одержимы в своей идее о необходимости установления в обществе социальной справедливости - создания на земле Царства Божьего, но без Бога (!?), и заканчивая большевиками-ленинцами. По поводу второго он пишет: «Несгибаемая воля и крайний фанатизм Ленина вместе с руководимыми им большевиками, создавшими тоталитарное государство в такой чрезмерной форме, какой не было, и даст Бог, не будет больше на земле» [там же].

 

При этом Лосский также отмечает, что в русском народе имеет место и противоположное сильной воле и целеустремлённости свойство, а именно всем знакомая «обломовщина», та леность и пассивность, которая превосходно изображена Гончаровым в романе «Обломов». В этом вопросе он солидарен с мнением Н. Добролюбова, который так объясняет природу «обломовщины»: «...Русскому человеку свойственно стремление к абсолютно совершенному царству бытия и вместе с тем чрезмерная чуткость ко всяким недостаткам своей и чужой деятельности. Отсюда возникает охлаждение к начатому делу и отвращение к продолжению его; замысел и общий набросок его часто бывает очень ценен, но неполнота его и потому неизбежные несовершенства отталкивают русского человека, и он ленится продолжать отделку мелочей. Таким образом, обломовщина есть во многих случаях оборотная сторона высоких свойств русского человека - стремления к полному совершенству и чуткости к недостаткам нашей действительности...» [там же].

 

К числу первичных свойств русского народа, вместе с религиозностью, исканием абсолютного добра и силой воли, Лосский относит любовь к свободе и высшее выражение её - свободу духа. А тот, кто обладает свободой духа, склонен проявлять сомнение во всякой истине и подвергать испытанию всякую ценность, причём, не только мыслью, но даже и на опыте. Вследствие свободного искания правды русским людям бывает трудно столковаться друг с другом. Поэтому в общественной жизни свободолюбие русских выражается в склонности к анархии, в отталкивании от государства. Одна из причин, по убеждению Лосского, почему в России выработалась абсолютная монархия, иногда граничащая с деспотизмом, заключается в том, что трудно управлять народом с анархическими наклонностями, ибо такой народ предъявляет чрезмерные требования к государству [там же].

 

Все исследователи рассматриваемого вопроса отмечают в качестве непременного свойства души русского человека - его доброту, в связи с чем они говорят, будто русская душа имеет женскую природу, по выражению Бердяева, вечно-бабью. Однако Лосский с этим не согласен, он говорит о сочетании в русском характере доброты и мужества, что представляется абсолютно верным. По этому поводу он пишет, что «русский народ, особенно великоросская ветвь его, народ, создавший в суровых исторических условиях великое государство, в высшей степени мужественен; но в нём особенно примечательно сочетание мужественной природы с женственной мягкостью» [там же].

 

Со свойством доброты этот выдающийся философ связывает наличие в характере русского человека ещё одного замечательного человеческого качества - отсутствия злопамятности, которое имеет место во всех слоях общества. Лосский отмечает, что «нередко русский человек, будучи страстным и склонным к максимализму, испытывает сильное чувство отталкивания от другого человека, однако при встрече с ним, в случае необходимости конкретного общения, сердце у него смягчается, и он как-то невольно начинает проявлять к нему свою душевную мягкость, даже иногда осуждая себя за это, если считает, что данное лицо не заслуживает доброго отношения к нему» [там же].

 

altВ полном соответствии с присущей русскому человеку противоречивостью свойство доброты в его характере сопровождается наличием отрицательного свойства - необходимостью лгать во имя добра. Лосский это объясняет так: «Доброта русского человека побуждает его иногда лгать вследствие нежелания обидеть собеседника, вследствие желания мира и добрых отношений с людьми во что бы то ни стало» [там же].

 

Наряду с добротой, у русского человека имеет место немало проявлений и прямо противоположного свойства - жестокости. При этом Лосский отмечает, что существует много видов жестокости и некоторые из них могут встречаться, как это ни парадоксально, даже в поведении людей, вовсе не злых по своей природе.

 

Многие отрицательные стороны поведения крестьян Лосский объясняет чрезвычайной нищетой их, множеством обид и притеснений, переживаемых ими и ведущих их к крайнему озлоблению. Особенно возмутительным он считал тот факт, что в крестьянском быту мужья иногда жестоко избивали своих жён, чаще всего в пьяном виде.

 

Из трудов Бориса Петровича Вышеславцева (1877-1954; кстати, члена НТС) тематический характер носит сделанный им в 1923 г. на одной из философских конференций в Риме доклад под названием «Русский национальный характер», в котором профессор отметил, что «мы [русские] интересны, но непонятны для Запада и, может быть, поэтому особенно интересны, что непонятны; мы и сами себя не вполне понимаем, и, пожалуй, даже непонятность, иррациональность поступков и решений составляют некоторую черту нашего характера» [см. Б. П. Вышеславцев. Русский национальный характер // Вопросы философии. 1995. № 6, с. 113]. В названной работе философ, отмечая, что характер народа проявляется на бессознательном уровне, в подсознании людей, составляющих тот или иной народ (особенно русских, в душе которых «область подсознательного занимает исключительное место» [там же]), обращает внимание на возможность проникновения в это подсознание, так сказать подсмотреть, о чём реально, без умалчивания о негативном и излишнего приукрашивания позитива, думает в массе своей народ. Это можно сделать, по мнению Вышеславцева, через анализ содержания народного эпоса, через сказки и былины, придуманные народом (в том числе используемые им в целях воспитания подрастающего поколения, что особенно социально-политически важно), в которых, как во сне у человека, непроизвольно выражаются сокровенные мысли, глубоко запрятанные, внутренние чаяния-мечтания народа. Притом, как положительные в нравственном отношении, так и не очень.

 

Приводя примеры из русских сказок, Вышеславцев определяет наиболее свойственные черты характера русского народа, которые выступают в виде его страхов и заветной мечты. Так, по наблюдению философа, русский народ боится бедности, ещё более - труда, но больше всего некоего «горя», под которым понимается «не внешняя судьба греков, покоящаяся на незнании, на заблуждении», у русских «это собственная воля, или скорее какое-то собственное безволие». Но есть ещё один страх в сказках русского народа, страх более возвышенный, чем страх лишений, труда и даже «горя» - это страх разбитой мечты, страх падения с небес [там же].

 

Анализируя состав бессознательных мечтаний русского народа, представленных в национальных сказках, Вышеславцев отмечает наличие в них всей гаммы желаний, от самых возвышенных до самых низких, от самых низменных житейских желаний, обосновываемых пресловутым «экономическим материализмом», до представлений о своём желанном будущем, в основе которых лежат заветные мечты русского идеализма [там же]. Так, лодырь Емеля-дурачок, самозабвенно мечтающий, сидя на печи, о быке печёном и молочных реках с кисельными берегами, - отнюдь не отрицательный герой известных наших сказок. Таких реально существующих персонажей на Руси, действительно, весьма немало. Именно эти мечтатели-бездельники и «рванули» всей толпой на большевистский зов в 1917 году.

 

Именно они, обуреваемые заветной мечтой, навеваемой им многими, по большому счёту, порочными в нравственно-политическом отношении сказками, мечтающие о том, чтобы всё у них было не в результате упорного труда, а «по щучьему велению, по моему хотению», поддались на организованный большевиками соблазн всё отобрать у других - в их понимании, у мироедов-богатеев - под марксистским лозунгом о благости «экспроприации экспроприаторов». В последнем случае, как можно легко видеть, мы имеем пример склонения русского человека к любимой им крайности: осознания порочности несправедливого во многих случаях распределения материального достатка с практическими способами обеспечения социальной справедливости с помощью самого лёгкого приёма - «отнять и поделить», а не путём настойчивого совершенствования общественных отношений.

 

Весьма показательным является ещё один пример отрицательного свойства, рассматриваемый Вышеславцевым. Этот пример касается, к сожалению, важнейшего нравственного императива православного человека - его религиозности, или, точнее, отношения к религиозным святыням, которые однажды, в пылу безудержной обиды русского человека на что-то или кого-то, таковыми вдруг не становятся (опять же, тот самый случай проявления психологической крайности в характере русичей). Речь идёт о доблестном Илье Муромце, который, будучи «смертельно» обиженным тем, что князь Владимир не позвал его на свой «званый пир», начал расстреливать стрелами купола и «чудесные кресты» на киевских церквях. Как замечает философ, «вот вам вся картина русской революции, которую в пророческом сне увидела древняя былина. Илья Муромец - олицетворение крестьянской Руси, устроил вместе с самой отвратительной чернью, с пьяницами и бездельниками, настоящий разгром церкви и государства, внезапно он стал разрушать всё, что < ранее> признавал святыней и что защищал всю свою жизнь» [там же, с. 116].

 

Далее следует вывод о том, что в этой былине ясно виден весь русский характер: несправедливость была, но реакция на неё совершенно неожиданна и стихийна. Это не революция западно-европейская, с её добыванием прав и борьбою за новый строй жизни; это стихийный нигилизм, мгновенно уничтожающий всё, чему народная душа поклонялась, и сознающий притом своё преступление. Это не есть восстановление нарушенной справедливости в мире, это есть неприятие мира, в котором такая несправедливость существует. Вот этого пророческого предупреждения, совершенно ясно высказанного в русском былинном эпосе, не поняла русская монархия, чем и обрекла себя на неминуемый крах.

 

Также показательно в части отражения одной из особенностей характера русских людей отмечаемое Вышеславцевым их стремление перенестись в своих сказках «за три моря, в иное царство, в иное государство». Как отмечает философ-аналитик, это есть, наверное, «главная и самая красивая мечта русского народа». И хотя в сказках эта мечта чаще всего достаточно прозаическая: в большинстве случаев это - стремление заполучить свою Василису Премудрую, которая, опять же, обеспечит Ивану-царевичу лично счастливую и социально беспроблемную, а Иванушке-дурачку - что в русских сказках бывает чаще - безбедную и бездельную жизнь. Однако в сказочных путешествиях «за три моря» содержится и нечто более возвышенное, а именно стремление к новому, неизведанному. У наиболее мыслящих представителей русского народа это однажды выразилось в мечте о космосе, который не просто «за тремя морями», а гораздо дальше и недоступнее, а потому ещё более заманчив.

 

О характере русского народа хорошо сказал ещё один великий русский философ-государствовед Иван Александрович Ильин (1883-1954): «Родина не есть то место на земле, где я родился, произошёл на свет от отца и матери, или где я "привык жить"; но то духовное место, где я родился духом и откуда я исхожу в моём жизненном творчестве. И если я считаю моей родиной - Россию, то это означает, что я по-русски люблю, созерцаю и думаю, по-русски пою и говорю; что я верю в духовные силы русского народа и принимаю его историческую судьбу своим инстинктом и своею волею. Его дух - мой дух; его судьба - моя судьба; его страдания - мое горе; его расцвет - моя радость.

 

Вот что думает и чувствует настоящий патриот, говоря о своей родине: «Народ мой! Я рождён из твоих недр плотию и духом. Во мне горит тот самый дух, который горел в моих предках. Во мне живёт и меня водит тот инстинкт народного самосохранения, который вел тебя через дебри и муки твоей истории"... "Вздох моего народа есть мой вздох; и стон моего народа есть мой стон. Я силён его силою и эту силу я отдаю ему и за него. Я связан с ним в единое мы. Я верую в его духовную мощь и в его творческие пути. Я сам творю так, как он; с ним молюсь и работаю, с ним созерцаю и мыслю; мечтаю иметь все его достоинства и болею о его слабостях и несовершенствах. Его национальный интерес есть мой, личный. Я радостно приобщаюсь к его славе, и терзаюсь в дни его крушения и позора. Его друзья - мои друзья. Его враги - мои враги. Ему принадлежит моя жизнь. Его язык есть мой язык. Его земная территория - есть моя территория, и армия, верная ему - есть моя родная армия. Я не избирал его, ибо это он сам родил меня из недр своих. Но, будучи рождён им, я избрал его и принял его в последнюю глубину моего сердца. И потому я верен ему; и верен именно ему - во всех положениях, трудностях и опасностях жизни. Этого чувства я не могу питать сразу к двум народам. Нельзя человеку иметь двух матерей, или исповедовать две различные веры. И если народ мой велик и многообразен и принял в себя струи многих кровей, - то всякая из этих кровей может и должна найти своё крещение в его духе; и всякая из них призвана связать свою судьбу с его судьбою, и мыслить, и чувствовать себя в духовном тождестве с ним»...» (И. Ильин. За национальную Россию. Манифест русского движения, п. 15 - Любовь к Родине).

 

С этим багажом - набором классических, искони присущих русским людям положительных и отрицательных свойств характера души, мы встретили XX век. Именно наличие данных свойств обусловило происхождение тех событий и дел, которые сопутствовали русскому народу и которые делал русский народ на протяжении последующего столетия. Они определили дальнейшую нашу судьбу вплоть до сегодняшних дней, толкнув нас и в страшный социальный эксперимент - строительство уродливого социалистического общества, и выведя на самые отчаянные высоты человеческой мысли и дела - именно мы, русские, первыми из землян вышли в Космос, реализовав свою же, исконно русскую, идею освоения Вселенной (во втором случае мы стали поистине гагаринцами во всём - и в теории, и в практике, пройдя путь от абстрактной мечты Николая Федоровича Фёдорова-Гагарина, зародившейся в середине XIX столетия, до реального полёта в космос первого землянина - Юрия Алексеевича Гагарина, через столетие после этого, 12-го апреля 1961 года). Для того чтобы идти дальше, необходимо рассмотреть факторы формирования характера русского человека и что с ним сделала советская действительность.

 
Источник: «Стрелы НТС», subscribe.ru
12 апреля 2017   Просмотров: 4851   
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Комментарии (1)
Пользователь offline Лотокории 12 апреля 2017 16:54

Заметьте,что наши недостатки. 1)Ленность

2)Равнодушие 3)Сильное смирение 4)Пьянство 5)Негордость собой,нет национального достоинства Но в то же время 1)Сильная воля 2)Готовность прийти на помощь,жертвенность 3)Несмирение,елси покушаются на твою землю или святыни 4)Самомнение и амбиции Как это все может сочетаться в нас? Наши недостатки перетекают в наши достоинства? Нужно наши минусы национальные стараться как-то подавлять и пытаться быть лучше!!!

        1
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.