Имя человека — это обозначение его личности, духа, как стержня природы человека. Имя человека выделяет его из миллиардов других людей и утверждает неповторимость его личности. Святой праведный о. Иоанн Кронштадтский в своем «Дневнике» однажды записал: «Что человек произошел от Слова Божия, доказательством тому служит само слово «человек», и потом — имя, данное ему при крещении, или при обряде наречения имени.

Доколе человек жив, дотоле все называют его этим именем, и он отзывается на него, что он -точно он; он весь заключается в своем имени. Наконец, когда он умрет, и тленные останки его схоронятся в землю, остается в памяти одно имя его как доказательство происхождения его от Слова Божия, — это невещественное, вечное, как душа, достояние его и наше» 132.

132 Митр. Вениамин (Федченков). Отец Иоанн Кронштадтский. СПб., 2000.

Отец, Сын и Святой Дух — три Личности и три имени. И человек создан как личность — по образу Божию. Сам Бог дал имя первому человеку, назвав его Адамом. Этим самым Господь дал человеку своего рода знак образа Божия, некое «удостоверение личности», «сертификат духа», дающий право и возможность жить в общении со Святой Троицей, участвовать в жизни вечной, которая и есть общение личностей. Царствие Божие есть общение личностей в любви, а ад — отсутствие этого общения. «Радуйтесь тому, что имена ваши написаны на Небесах» (Лк.10, 20), — говорит в Евангелии Господь своим нученикам, имея в виду их будущее участие в жизни вечной.

Имя — не только обозначение личности, но и средство признания и призывания данной личности. Через имена личности вступают друг с другом в общение. Святой Иоанн Кронштадтский, рассуждая о силе имени святых, говорит так: «Когда мы призываем святых на молитве, тогда произнести от сердца их имя значит уже приблизить их к самому своему сердцу. Имя святых, из членораздельных звуков, значит как бы плоть святого или святой. В малом виде в устах наших и в душах наших как бы отражаются существа горнего и дольнего мира, — и все это через веру, Духом Святым, Который есть един Сый — везде сущий и все исполняющий» . ₁₃₃

«Имя вызывает образ, — пишет известный православный автор Н. Е. Пестов, — а образ в душе есть соприкосновение или даже единение души с этим образом. При этом первое или второе — то есть соприкосновение или единение — будет зависеть от нашего отношения к этому образу. Если мы в любви тянемся к нему, то этот образ вливается в нашу душу, объединяется с нами и влияет на наши чувства и ощущения. Но если образ антипатичен, то мы только соприкасаемся с ним и в душе переживаем чувство неприязни или брезгливости. Мы стараемся тогда оттолкнуться в душе от этого образа, поскорее уйти и забыть его»134.

И икона, по православному учению, связана со своим первообразом именно именем, которое обязательно на иконе присутствует. Когда верующий человек при взгляде на икону Господа, Божией Матери, ангелов или святого угодника Божия называет изображенное на ней именем, тогда он этим наименованием вступает в живое общение с ними через молитвенную речь, изливаемую перед святым изображением. Согласно церковному догмату об иконопочитании, сформулированному Седьмым Вселенским Собором, «честь, воздаваемая иконе, относится к ее первообразу, и поклоняющийся иконе поклоняется ипостаси (то есть личности) изображенного на ней». Отсюда следует, что ересь иконоборчества заключала в себе отрицание личного начала, как и все вообще ереси и лжеучения (если их внимательно рассмотреть под этим углом зрения).

Почему Святые Отцы указывали на первостепенное значение в духовной жизни Иисусовой молитвы? Потому, что, творя эту молитву, призывая имя Иисуса Христа (отсюда и название молитвы), человек пребывает в живом общении с Господом, соединяется любовью со Христом. Пребывание в имени Божием, в непрестанной молитве — это жизнь души, проявление любви к Живому и Личностному Богу.

133 Митр. Вениамин (Федченков). Небо на земле. С. 120.

134 Душа человеческая. М.: Православное братство святого апостола Иоанна Богослова, 2003. С. 174.

«Инок употребляет ли пищу или питие, сидит ли или служит, путешествует ли или что другое делает, должен непрестанно вопить: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» чтоб имя Господа Иисуса, сходя в глубину сердца, смирило змея (указание на звериность), обладающего сердечными пажитями, спасло и оживотворило душу. Непрестанно пребывай в имени Господа Иисуса, да поглотит сердце Господа и Господь сердце, и да будут два — едино» . 135

Посредством имени Божия, произносимого с верой, мы общаемся с Богом. Вера, по апостолу Павлу, есть «уверенность в невидимом» (Евр.11, 1). То есть, мы уверены в существовании Личности Божией и уверены в том, что Господь нас слышит, внимает нам, что с Ним можно общаться. Если у нас есть такая живая уверенность, то через призывание имени Божия мы вступаем в живое общение с Живым Богом. И тогда у нас появляется не только уверенность в личном бытии Божием, но и «знание Бога». Как, например, для преподобного Силуана Афонского познание Бога означает любовь к Богу, а значит — общение с Ним.

«Подлинное богообщение ищется человеком не иначе, как чрез личную молитву к Богу Личному, — пишет архимандрит Софроний в книге «Старец Силуан». — вление Христа Силуану было — личной встречей, в силу чего его обращенность к Богу приобрела глубоко личный характер. Молясь, он беседовал с Богом лицом к Лицу. Чувство личного Бога очищает молитву от воображения и отвлеченных рассуждений, переводя все в некий невидимый центр живого внутреннего общения. Сосредоточиваясь во внутрь, молитва перестает быть «взыванием в пространство», и ум становится — весь внимание и слух. Призывая имя Божие, Отче, Господи и другие, он пребывал в таком состоянии, о котором «нельзя говорить» (2 Кор.12, 4), но кто сам испытал присутствие живого Бога, тот поймет»136.

«Я знаю тебя по имени, и ты приобрел благоволение в очах моих», — сказал Господь Моисею, с которым говорил «лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим» (Исх.33, 11-12, 17). Премудрый говорит: «Имя грешников неблагое потребится. Пецытеся об имени, то бо пребывает паче тысяч сокровищ злата» (Сир.31, 13).

135 Каллист патриарх и Игнатий Ксанфопулы. Наставление безмолствующим, в сотне глав. Гл. 21 // Добротолюбие. М.: Сретенский монастырь, 2001. Т. 1. Ч. 2. С. 390.

136 Преподобный Силуан Афонский. М., 1998. С. 104.

Из Священного Писания мы знаем, что участвовать в жизни вечной будут те, чьи имена вписаны в Книгу Жизни (см., напр.: Откр.13, 8). «Господи, — вопил Моисей ко Господу, прося Его помиловать народ еврейский, — народ сей сделал великий грех: сделал себе золотого бога; прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх.32, 31-32). «Побеждающий — говорит Господь в Апокалипсисе, — облечется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни, и исповедаю имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его. Имеющий ухо да слышит» (Откр.3, 5-6). И в другом месте: «Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон; и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима, нисходящего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое. Имеющий ухо да слышит» (Откр.3, 12-13).

Участие в жизни будущего века, пребывание в новом Иерусалиме, предполагает личное общение с Богом, видение «лица Его». В Откровении святого Иоанна Богослова об этом сказано так: «И узрят Лице Его, и имя Его будет на челах их» (Откр.22, 4). «Запечатление Именем Божиим, — объясняет протоиерей Сергий Булгаков в своей книге «Апокалипсис Иоанна», — есть именно личная встреча с Богом, Его ипостасное самооткровение. Имя, как «собственное» имя, подлежащее, а не сказуемое или определение, принадлежит ипостаси»137.

137 Прот. С. Булгаков. Апокалипсис Иоанна: Опыт догматического истолкования. С. 248.

«Имя, — рассуждает А. Ф. Лосев, — стихия разумного (т. е. духовного, личного) общения живых существ в свете смысла и умной гармонии, откровение таинственных ликов и светлое познание живых энергий бытия. В любви мы повторяем любимое имя и взываем к любимому через его имя… Без имени — было бы безсмысленное и безумное столкновение глухонемых масс в бездне абсолютной тьмы».

О значении имени А. Ф. Лосев писал еще следующее: «Природа имени заключается не в сущности (т. е. не в самом самом) и не в явлении, то есть имя сущности не есть сама сущность в себе (в смысле вещи и субстанции), ни явление, взятое самостоятельно само по себе, но имя вещи есть самостоятельный, не сводимый ни на сущность-в-себе, ни на явление-в-себе символ… Но необходимо помнить, что раз мы говорим об имени, наш «символ» должен быть наполнен чисто личностным содержанием. Однако считать имя просто личностью мы не можем потому, что имя не есть сама вещь в субстанциальном смысле; личность же есть, прежде всего, субстанция… Имя есть отличенность от иного… Именованная личность сама признает эти имена и откликается на них» (из книги «Философия имени»).

В своей работе «Имена» священник Павел Флоренский пишет: «Окончательная утеря имени общественно всегда означала гражданскую и историческую смерть, окончательное исчезновение с горизонта истории; напротив, вхождение в историю, закрепление в ней своего места, своей реальности всегда обозначалось как «создание себе имени», высшей степенью чего является вечная память имени соборным сознанием Церкви и, наконец, — Богом. Памятование Богом имен значит вечное существование этих «я», а окончательный разрыв с бытием равносилен забвению Богом имени или уничтожению его в Книге Жизни» .₁₃₈

138 Свящ. Павел Флоренский. Имена / Малое собр. соч. Вып. 1. 1993.

Сегодня верующих, противостоящих антихристовой глобализации и защищающих право человека на христианское имя, иногда упрекают в симпатиях к ереси имябожничества, называемого также имяславием. При этом указывается на то, что они, желая показать значение имени, цитируют не только Святых Отцов (например, св. прав. Иоанна Кронштадтского), но и таких богословов, как протоиерей Сергий Булгаков и священник Павел Флоренский, а также философа А. Ф. Лосева, которые традиционно считаются «идеологами» имяславия (впрочем, есть и такая точка зрения, что современные «новооткрыватели» некоторых мыслителей, например, о. Павла Флоренского, просто не поняли их).

Поэтому очень важно сегодня разъяснить, что цитирование некоторых высказываний указанных религиозных мыслителей само по себе вовсе не означает, что противники цифровой идентификации разделяют и те их богословские мнения, которые признаны противоречащими церковному учению. А таких неправильных мнений, как известно, было немало. Например, протоиерей Сергий Булгаков придерживался еретического по своей сути учения о «Софии Премудрости Божией», как о некоей «мировой душе» (так называемая софиология), а также учения о грядущем всеобщем апокатастасисе (восстановлении), согласно которому вечных мучений не будет, и в итоге все спасутся — все падшие ангелы (включая сатану) и все грешники.

Не всякое размышление о важности имени является ложным. Противники глобализации приводят (в своих статьях, книгах и т. д.) размышления протоиерея Сергия Булгакова, священника Павла Флоренского и философа А. Ф. Лосева об имени только для того, чтобы показать, насколько важна эта тема, насколько важно сегодня защищать богоподобное достоинство человеческой личности и святое личное имя, даваемое каждому христианину Церковью при Крещении. Мы принимаем одни изречения указанных мыслителей, но отвергаем другие, а именно те, которые явно противоречат святоотеческому учению об имени.

И ни в коем случае мы не сочувствуем лжеучению так называемых имябожников, которые учили, что «Имя Божие есть несотворенная энергия Божия», что «Бог пребывает в Имени Своем всем существом Своим, по неотделимости существа Божия от действия (энергии) Его», что «Имя Божие (и в особенности имя Иисус) есть Сам Бог». Так учил, например, «вождь» имябожничества иеросхимонах Антоний (Булатович). И это учение, с точки зрения здравого православного образа мыслей, есть, конечно, сущее невежество.

Православный взгляд по этому вопросу таков: имена Божии обозначают Бога, указывают на Него, но сами по себе еще не Бог. Имена Божии — образы Божии (подобно иконам), возводящие мысль, внимание молящегося к Первообразу (то есть к Личности Божией), но не Сам Первообраз (не сама Личность Божия). Имена Божии, по выражению святителя Василия Великого, образуют в нас «как бы некоторое отпечатление Бога».

Имя не есть сама личность, но обозначение, символ личности. «Имена означают только сущности, а сами не суть сущности» (святитель Василий Великий, «Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия»). «Иное предмет, по своей природе подлежащий названию, и иное — название, обозначающее предмет. Бытие — не одно и то же с наименованием» (святитель Григорий Богослов, «Опровержение Евномия»).

Хорошую подборку материалов о лжеучении имябожничества можно найти в сборнике под названием «Православный взгляд на почитание имени Божия. События на Афоне 1913 г.», изданном в 2003 году Львовской епархией УПЦ (МП) по благословению архиепископа Тернопольского и Кременецкого Сергия. В этом сборнике, в частности, приводится следующий отрывок из письма, написанного в 1937 году видным русским богословом Вл. Н. Лосским и адресованного митрополиту Вениамину (Федченкову): «Вы ждете от меня ответа по поводу имяславия.

Постараюсь очень кратко, схематически ответить на ваш вопрос, вернее, — наметить только, что я хотел бы сказать (иначе пришлось бы писать томы: столь существенна эта тема). Вопрос (догматический) об имени Божием, о словесно-мысленном выражении («символе») Божества, столь же важен, как и вопрос об иконах. Как тогда Православная формулировка Истины об иконах стала «торжеством Православия», так и теперь Православное учение об именах вместе со всеми, связанными с ним вопросами (забытое многими учение святого Григория Паламы, — благодать, молитва, подлинная «антропология», учение об уме и сердце, о «внутреннем человеке» и прочее), — должно привести к новому Торжеству Православия, к явлению новых благодатных сил и святости.

Вопрос об «имяславстве» стоит где-то в глубине церковного сознания… Есть другие течения (в имяславстве), — не всегда прямо и открыто примыкающие к имяславию — представляют, тем не менее, крайнее, «имябожное» его выражение, где сама звуковая материя, так сказать «плоть» имени уже становится Божественной по природе, некоторой естественной силой (все равно, как если бы противники иконоборства стали утверждать Божественную «нетварность» доски и краски икон).

Этот последний ток — в широком смысле — развертывается как софианство, где смешивается Бог и тварь. Путь к Православному разумению имяславства лежит через осторожную, еще слишком бледную формулу архиепископа Феофана (Полтавского): «В Имени Божием ПОЧИЕТ Божество» (Божественная энергия). Когда будет ясная формула, исполненная духовного опыта и «очевидная» духовно — многие вопросы сами собой отпадут, и многие сложности представятся детски простыми».

Итак, истинные христиане сегодня не желают принимать идентификационные номера взамен личных имен, не потому, что, по их мнению, их личные имена — это и есть их личности, а потому, что личные имена являются обозначением, символом их личности. Имя, другими словами, указывает на то, что человек есть образ Божий, богоподобная личность.

Вот почему обвинение христиан, противостоящих надвигающемуся царству зверя, в возрождении ереси имябожничества, осужденной Церковью еще в начале ХХ века, является совершенно безосновательным и даже нелепым. (Настолько же нелепым было обвинение в «каббалистике» тех верующих, которые «боятся» цифр, «придают им значение»; хотя любому здравомыслящему человеку должно быть понятно, что если уж и считать кого каббалистами, то как раз тех, кто внедряет в жизнь людей эти цифровые имена.) Рассчитано это обвинение на то, что согласиться с ним могут те из верующих, кто плохо разбирается в вопросе о лжеучении имябожничества.

Да и учили имябожники все-таки, главным образом, об имени Божием (отсюда и их название), а православные борцы с глобализацией защищают имена человеческие, указывая на недопустимость их замены на «числа человеческие» (ср. Откр.13, 18). Ведь пока никто еще не додумался обращаться и к Богу по номеру.

Не нужны крайности, не нужны перегибы ни в ту, ни в другую сторону. С одной стороны, нельзя говорить, что имя вообще не имеет никакого значения, и что нет никакой разницы между идентификацией посредством личного имени и идентификацией посредством цифрового кода. С другой стороны, не следует придавать имени то значение, которое ему придавали имябожники.

Если какие-то цитаты дали повод кому-то из читателей (в том числе и нашим единомышленникам в отношении неприятия цифровой кодификации) предположить, что автор сочувствует имябожничеству, просим прощения за это смущение и разъясняем, что ни в коем случае не имели в виду оправдание этого учения. Параграф, посвященный имени, начинается так: «Имя человека – это обозначение его личности» (но не сама личность). В этих словах и заключается наша позиция. Бог есть Личность. Значит, имя Божие есть обозначение Личности Божией, но не Сам Бог. Вот наша «формула».

Если же какие-то помещенные в данной книге цитаты не вполне соответствуют словам Святых Отцов, то это еще не говорит о том, что приведение этих цитат само по себе означает наше несогласие с учением Святых Отцов (да не будет этого!). Мы не «богословы-профессионалы» (по выражению старца Паисия Святогорца), наша главная задача — показать обезличивающую (звериную) сущность насаждаемой ныне во всем мире антихристианской системы и предупредить об этом народ Божий. Особенно большая ответственность в этом отношении у нас, священнослужителей. Ответственность перед Господом.

Священник Андрей Горбунов
ТАЙНА ЗВЕРЯ
Опыт раскрытия пророчеств Апокалипсиса

1 ноября 2016 Просмотров: 1 600