Память старца Тихона (Голенкова): У всемирно известного св. Паисия Святогорца был Русский духовник

10/23 сентября – память афонского старца иеросхимонаха Тихона (Голенкова)   

У всемирно известного святого наших дней преподобного Паисия Святогорца был Русский духовник – старец Тихон (Голенков). Возможно поэтому геронда Паисий и явил собой миру такой благородный сплав высокого афонского подвижничества и традиции старчества, привитой ему от Русских широт его дивным наставником.
   
Родился иеросхимонах Тихон (в миру Тимофей Павлович Голенков) в 1884 году, в деревне Новая Михайловка (находившейся на территории современной Волгоградской области).
   
Родители отца Тихона были благочестивыми людьми. Свою мать старец называл святой женщиной. В среду и пятницу она ничего не вкушала, все свободное время посвящала молитве, и из ее глаз непрестанно текли слезы (сам он тоже впоследствии стяжал такой дар).
   
Родители видели у своего чада великую ревность о Господе, но не решались дать ему благословение идти в монастырь, потому что он был крепок телом и имел живой характер. Они хотели, чтобы Тимофей повзрослел и умом, а затем уже решал, что ему делать.
   
В 17 лет родители благословили сына на паломничество по России. За три года Тимофей побывал в 200 монастырях. При их посещении он, несмотря на усталость от пути, не принимал тех услуг, которые оказывали странникам, желая подъять сугубый подвиг и никого не отяготить.
   
Посмотрев обители своей Родины, будущий пустынник совершил паломничество на гору Синай, где прожил два месяца, а оттуда отправился в Святую Землю, где некоторое время подвизался в пустыне за рекой Иордан. Хотя пребывание на Святой Земле и способствовало укреплению его аскетического настроя, он не обрел там покоя от суетного мирского духа нашего времени, проникающего даже в пустыннические места. Тогда Тимофей удалился на Святую Гору. Там через год его и постригли в монахи.
   
Первой обителью отца Тихона стал скит Буразери, где он прожил пять лет. Но любовь к безмолвию и жажда подвигов побудили его оставить добрую братию скита и поселиться в самом суровом месте Святой Горы – на страшной Каруле. Здесь подвижник прожил в пещере приблизительно пятнадцать лет. Его подвиг был строгим и неослабным. Он совершал свыше шестисот поклонов за ночь. Ел один раз в три дня, а часто и единожды в седмицу.
   
Каждую субботу отец Тихон ходил причащаться в скит святого Георгия и потом сразу возвращался в свою пещеру. В этом скиту жил тогда один мудрый и по жизни, и по Богу старец, которого подвижник называл своим учителем. Этот Божий угодник давал ему каждый месяц по святоотеческой книге. Возвращая ее, отец Тихон должен был пересказать содержание, а также то, что он оттуда понял. Если ответ не был точным, старец не менял ему книгу. Так он изучил труды Отцов Церкви: святителей Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова, преподобного Симеона Нового Богослова и других. Особенно полюбился ему святой Симеон. И впоследствии, будучи старцем, отец Тихон очень любил читать Святых Отцов, часа по два-три в день. Исполняясь радости, он восклицал, например: «Как же сладок авва Исаак!»
   
После пятнадцати лет аскетических упражнений отец Тихон оставил Карулю и переселился в район Калиагры. Здесь ему было видение пасхальной ночи, и он с радостью пропел все последование Воскресения Христова. На следующее утро пришел его духовник и сказал ему, чтобы он пошел в монастырь Ставроникита, к которому была приписана его келлия, и принял рукоположение во священника. Старец послушался.
   
Однако в его келлии не было храма, чтобы служить. Не имел он и денег, но зато был богат великим упованием на Господа.
   
Отец Тихон решил пойти в Карею – искать пожертвования. По дороге он встретил одного монаха и рассказал ему, что хочет возвести церковь, однако для этого нет средств. Монах был поражен, потому что как раз в тот день получил денежный перевод с тем, чтобы отдать деньги тому, кто желает построить храм. Радости и благодарности старца не было конца. Он немедленно пригласил строителей и перестроил небольшую комнатушку своей кельи в церковь, которую горячо полюбил.
   
Когда храм был закончен, отец Тихон освятил его в честь Честного Креста, т. к. особо почитал его, а также для того чтобы избегать храмовых празднеств, поскольку в день Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня положен пост. Старец не любил суеты престольных праздников, нарушавшей безмолвие. Но при этом по своему безмолвническому крестовоскресному уставу духовно он имел праздник каждый день, переживая райские радости вместе с Ангелами и святыми.
   
Так, некогда его посетил отец Феоклит Дионисиатский. Двери у отца Тихона были закрыты, а из храма доносилось умилительное пение, поэтому он решил подождать, пока закончится служба. Вскоре, открыв дверь, к нему вышел старец. Когда отец Феоклит вошел в храм, то не увидел там никого. Так он понял, что это было ангельское пение.
   
Подвижник достиг такого высокого духовного состояния потому, что всей душой возлюбил Христа, смирение и бедность. В его келии не находилось ни одной удобной и красивой вещи. То, что он имел, можно было в любом количестве найти выброшенным в канаве. Однако какими бы убогими ни были вещи отца Тихона, для духовных людей они имели большую ценность. Все старое и неуклюжее, что он носил на себе, не казалось безобразным, т. к. украшалось внутренней красотой его души. Скуфьи он шил себе сам большой мешочной иглой из кусочков рясы. Говорят, они распространяли вокруг себя большую благодать.
   
Его главным деланием были духовные подвиги: пост, бдение, молитва – не только за себя, но и за всех живых и усопших. Когда подвижник уже состарился и не мог подниматься после земного поклона, то укреплял на высоте толстую веревку и держался за нее, чтобы вставать.
   
То малое, что необходимо было ему для жизни, старец добывал своим рукоделием: ежегодно он писал по одной Плащанице и получал за это пятьсот или шестьсот драхм (иконописи он научился в Русском Белозерском скиту).
   
Т. к. в сердце отца Тихона возгорелся пламень Божественной любви, его не привлекали суетные вещи. Келия у него была маленькой. В ней стоял один столик, на котором располагались иконы, а также неугасимая лампада и кадильница. Рядом висели его схима и потертая ряса. На другой стороне стены висело Распятие, а в углу лежали три доски, служившие ему кроватью, с рваным одеялом вместо матраца. Укрывался он не менее старым стеганым одеялом с вылезшими наружу кусками ваты, которую растаскивали мыши, чтобы устилать себе норы.
   
Отец Тихон водил дружбу с горными зверями. У него была лиса, постоянно посещавшая старца, как добрая соседка; была также дикая кабаниха, которая каждый год выводила потомство возле изгороди его садика. Святой, как заботливый отец, людям давал духовную пищу, а животных кормил тем немногим, что имел.
    
Каждое Рождество он покупал себе одну селедку, чтобы все радостные дни святок проводить с разрешением на рыбу. Скелет от нее он не выбрасывал, а подвешивал на бечевке. Когда приходил Господский или Богородичный праздник и разрешалась рыба, он кипятил в пустой консервной банке немного воды, два или три раза окунал скелет селедки в воду, чтобы вода приобрела запах рыбы, и затем бросал туда горстку риса. Так он соблюдал разрешение на рыбу и укорял себя, что в пустыне питается «рыбным супом».
   
Когда отцу Тихону присылали деньги, он отдавал их одному благочестивому бакалейщику, чтобы тот покупал хлеб и раздавал бедным.
   
Однажды кто-то прислал старцу из Америки денежный перевод. Когда тот забирал его на почте, это заметил один мирянин и, будучи побежден помыслом сребролюбия, ночью пришел в келию подвижника, чтобы ограбить его, надеясь найти у него еще и другие деньги. Вор не знал, что даже то, что старец тогда получил, он тотчас же отдал на хлеб беднякам. Помучив схимника – сдавив ему горло веревкой, он убедился, что у него действительно ничего нет. Отец Тихон проводил этого человека словами: «Бог да простит тебя, дитя мое».  
  
Одно время, в течение восьми месяцев, отец Тихон держал возле себя двух молодых монахов в качестве послушников. Они старались следовать правилу старца, который подчеркивал, что в пустыне они должны славить Бога, а не спать и есть наподобие животных. Всю неделю один раз в день они вкушали пищу без масла, а в субботу и воскресенье отец Тихон добавлял в кастрюлю три столовых ложки масла. Каждый монах брал свою долю пищи и вкушал ее в своей келье. Отец Тихон говорил им: «У вас есть благословение на добавку». Он имел рассуждение и заботился о своих чадах.        

После аскетичной трапезы отец Тихон прохаживался вокруг хижины и громко, с несказанным устремлением творил Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Молитва ритмически выходила из глубин его сердца. Когда отца Тихона спрашивали: «Как поживаешь, геронда?», он отвечал: «Сердце начинает возгреваться». Молитва у него не прерывалась даже во сне – высшее состояние души! «Аз сплю нужды ради естества, сердце же мое бдит ради множества любви» (ср.: Песн. 5: 2).  
  
Старец Тихон старательно избегал греха осуждения. Когда он посылал своих чад в Кариес, то провожал их около километра. Идти надо было мимо хижины одного соседа, родом русского. Так как этот их сосед-священник был несколько тучным человеком, отец Тихон, чтобы послушники его не осуждали, по-отечески им советовал:

– Когда увидите отца Е., скажите себе: «Это святой человек, да будут с нами его молитвы!» И целуйте ему руку!       
Когда послушники возвращались из Кариеса, старец говорил, чтобы они не беспокоили его, а лишь стучали в дверь его кельи, чтобы он узнал об их возвращении, и далее шли в свои. Однажды один из послушников по доброму любопытству посмотрел в щель двери, что же делает старец. Послушник увидел его плачущим, вытирающим платком слезы и слегка ударяющим себя по голове.
       
Старец весьма любил покаяние, несмотря на то, что его жизнь была святой, с младенчества посвященной Богу. Слезы являлись его каждодневной пищей. У старца были обильные слезы и великое умиление. Своими слезами он орошал ноги Распятого, изображенного на иконе, и, подобно евангельской женщине, отирал их своими волосами. В своей келье старец возделывал духовное делание, взращивая покаяние и радостотворную печаль. И когда отец Тихон исповедовал человека, то приходил в умиление, плакал, сострадая исповедующемуся. Один из учеников Афониады [средней школы, действующей при ватопедском ските св. ап. Андрея Первозванного и преп. Антония Великого], который исповедовался у отца Тихона, впоследствии став священником, говорил:

– Сия лысина моя омочена слезами отца Тихона.  
  
Старец Паисий рассказывал:
– Отец Тихон, чтобы во время Литургии не рассеиваться, запирал дверь церкви, а я пел «Господи, помилуй» за дверью, в коридоре. Как-то раз, на одной из Литургий, в момент освящения Честных Даров, голос старца затих. Я прождал примерно пять часов и не окликнул его, ибо не имел на то благословения. Через пять часов он продолжил возгласом «Изрядно…» Где же он находился столько времени? Наверное, был в восхищении духа. В тот день Божественная Литургия закончилась вечером.       
Еще один священник свидетельствовал, что видел старца поднятым на воздух.
       
Отец Тихон был совершенно беззаботным и вовсе не интересовался внешними вещами. Он никогда не подметал в своей келье. На полу его кельи земля и волосы образовали бугры, как на панцире черепахи.
       
В день он совершал около трех тысяч поклонов и советовал некоему монаху:
– Клади много поклонов, пока твоя нижняя рубашка не промокнет от пота, пока не поменяешь ее.   Также старец говорил своим послушникам: 

– Благословляю вас класть поклоны, сколько хотите, а если можете, бдите всю ночь. Однако при этом наставлял:
– Лучше три поклона со смирением, чем тысячи – с высокомерием. Только смирение нас спасет!   

Старец очень скорбел о душах, страдавших в России от безбожной власти. Он говорил со слезами на глазах: «Россия еще несет епитимью от Бога, но все переживет».    

О себе подвижник совсем не заботился. Он также ничего не боялся, потому что имел великий страх Божий и благоговение. Он даже вырыл себе могилу, чтобы она была уже готовой, и поставил крест, который тоже сделал сам, прозорливо написав на нем: «Грешный Тихон, иеромонах, 60 лет на Святой Горе. Слава Тебе, Боже». Только под конец жизни отец Тихон согласился на небольшой уход со стороны тех, кто его особо любил, т. к. не хотел доставлять им огорчения.  
  
Однажды отец Тихон сказал своим монахам, чтобы после его смерти не открывали его могилу. [В Греции через несколько лет после кончины человека вскрывают могилу и помещают кости в стенах, освобождая тем самым могилу для других усопших из той же семьи. В монастырях кости монахов кладут в костницах] Кто-то из отцов подумал: «А я извлеку его из земли и скажу ему: “Благослови!”» Отец Тихон прочел его помысл и сказал:
   – Нет на то благословения!  
     
И до сегодняшнего дня его честные мощи остаются погребенными в ожидании всеобщего воскресения мертвых. 
       
В 1968 году старец почувствовал приближение смерти, телесные силы совсем оставляли его. После праздника Успения Божией Матери он слег и пил одну только воду, поскольку чувствовал внутренний жар. Однако даже находясь в таком состоянии, он по-прежнему не хотел, чтобы кто-нибудь жил рядом с ним и препятствовал его непрестанной молитве.
           
Он уснул сном праведника 10/23 сентября 1968 года, прежде смерти увидев Пресвятую Богородицу вместе со святыми Сергием Радонежским и Серафимом Саровским, которые сказали ему, что после праздника Рождества Богородицы возьмут его к себе. Рядом с отцом Тихоном находился его послушник – старец Паисий. Он ухаживал за отцом Тихоном, похоронил его, стал его преемником в хижине, позже написал житие отца Тихона, которое издали после его успения. Да будут с нами его молитвы! Аминь.
23 сентября 2018   Просмотров: 1 618   
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.