Очередной дешёвый пиар и только. На самом деле, весь кабмин инородцев, Собянинская шайка и продажные чиновники на местах, делают всё, чтобы русские были без работы и нищими.

В сообщении говорится о том, что нынешние инородные власти, якобы заботятся о облегчении приезда в Россию – русских. Но это — блеф. Потому. Что статистика показывает, что условий для этого — никаких. Те, кто приезжает, помучившись с чиновниками-мздоимцами, отсутствием пригодных для проживания условий нет в разорённой стране для честного человека. Только для ворья и бандитов иноверцев с Юга, всё имеется. Потому, что им есть чем делиться с чиновниками-взяточниками, награбленным при их помощи. Один из последних примеров, — как майор ФСБ, в Приморье, помогает дагестанцам грабить местное, доведённое до отчаяния русское население.

Вспомним Кондопогу, Харагун и многие другие места в России, где власть открыто встала на защиту и покрывательство преступников и бандитов с Кавказа и средней Азии. Только им всё открыто и доступно в России. Об этом несколько моих рассказов. Все они имеют документальную основу.

С уважением к читателям и сотрудникам ресурса, верой в то, что придёт час справедливого взыскания с преступников и их пособников. Автор.

«Не плоть, а дух растлился в наши дни»

(Ф. Тютчев)

ПАМЯТНИК

Произошло это в году 2005-м. На юге столицы есть памятник солдатам России, погибшим в последних войнах, Афгане и Чечне.

Недалеко от этого места располагается одна из воинских частей.

В один из летних выходных дней несколько солдат этой части, призванные с Кавказа, получив увольнительные, нагулявшись, средь белого дня подошли к памятнику. Постояв около него с минуту, как по команде, расстегнули пуговицы на своих штанах… и помочились на этот памятник.

Народу гуляло множество солнечным, тёплым вечером на площади у памятника. Много было и мужчин. Никто не воздал должного мерзавцам. Они ушли спокойно, посмеиваясь. Это же в России… Тут, всё – можно!

Не наказало «джигитов» и воинское начальство, когда возник небольшой, придушенный резонанс в печати. Это же не то, что побили кого-то старослужащие!.. Не «скинхеды», а наоборот!.. Командование без разбирательства и наказания виновных, по-тихому, отправило «дослуживать» осквернителей народной памяти в другую часть. И больше — ничего!

НЕЖДАННОЕ ВОЗМЕЗДИЕ

Аслан был доволен всем.

После нескольких бурных лет войны, боёв, тяжких, рискованных переходов по горам, весёлого, похмельного безделья, оргий в перевалочных лагерях... наступил период стабильности, уверенности, сытой мирной жизни.

Его без проволочек зачислили. Он опять в добротной «упаковке», при оружии. Теперь легально служит «независимой Ичкерии».

«Дураки эти русские, – смеются, покуривая, он и его сослуживцы. – За что они тут воевали? Кровь свою проливали?.. Сколько раз они нас полностью побеждали, но их останавливали свои же начальники, и увели отсюда совсем. Позорно отсюда ушли. Оставили всё нам даром. Мы получили больше того, что хотели!.. Независимость? Она у нас – есть. Полная!.. Деньги наши, нефть... всё у нас осталось. Власть – наша!.. Да ещё их деньги потоком к нам текут. Вот так-то, вояки «империи»!.. Умыли мы вас, с помощью ваших же начальников. Теперь только суньтесь! У нас теперь такая армия, так укреплено!.. Всё имеем. Всё есть. Мы – власть! Наша власть похлеще, чем у вашего Ивана Грозного, в нашем теперь Грозном… в нашей Ичкерии».

Как-то решил Аслан прежние места навестить. Где воевал, по горам хаживал. Да и тестя в ауле проведать надо.

Взял он отпуск и поехал.

За окном хоть нового, добротного джипа после Грозного проплыли высокие, роскошные кирпичные дворцы пригорода, потом аулы с весёлым населением. Там тоже дома не хилые. Разжились… Все довольные, весёлые…Много, много детей повсюду.

Тесть был рад его приезду. Жил он в большущем, добротном, каменном доме со многими постройками, на краю аула. Вид оттуда – неописуемый.

Русские пленные строили всё здесь. И сейчас немного их осталось, «пашут» с утра до вечера. Содержат хозяйство тестя. Правда, сейчас с ними немного по-другому, мягче стали обходиться. Война же закончилась. Теперь не одним днём живут здесь горцы, сошедшие сюда в эту войну с каменистых круч, поселившиеся в бывшей казацкой станице. Не спешат они теперь, не нервничают, не боятся, на века обустраиваются.

Встретил тесть, усадил зятя. Выпили. Поели вволю. Да, всего и здесь в достатке. Кроме того, два сына тестя, тоже лихие моджахеды, сейчас в России, один даже в столице, в Москве, чем-то лихо промышляет. Гуляют там вовсю, да и отца не забывают, высылают большие деньги.

Тесть ещё крепок и теперь при сытой должности. Тоже в горах был, воевал. У самого Хаттаба не последним числился.

Весь день с тестем и его приятелями в застолье провели. Вспоминали горячие денёчки, общих знакомых, живых и мёртвых, воевавших за Ичкерию.

Уже когда жаркое ещё солнце стало клониться к закату, остро захотелось Аслану по нужде. Да и поразмяться надо, затекло всё в сидячем положении. Пошёл он во двор. А там!.. Старый друг его, Нахаш, здоровый псина. Жив ещё, дружище!.. Сколько с ним походить пришлось. В каких передрягах побывать!..

Кормил любимого пса тогда Аслан, как на убой. Мясо не переводилось. Благо, лагерь для пленных был рядом. Там после боёв разделывали на куски то одного, то другого подбитых в бою и раненых солдат, пленных, за которых выкупа не дали. Мяса этого было – сколько хочешь. Бери в любое время. Все окружающие псы и шавки, раньше дохлые и шелудивые, отожрались в это время, как боровы. Аслан тоже попользоваться дармовым мясом был не прочь. Часто захаживал и брал для любимого пса порой по мешку свежатины.

Поначалу Нахаш отворачивал морду, не ел человечьего мяса. Но «голод не тётка». Другой жратвы нет. Овец нет, отар никто не гоняет. Вот и пришлось псу сначала вяло, с неохотой, брезгливо брать в пасть кусочки сладковатой человечины со свежей кровью. Потом втянулся и ел с удовольствием. Только принеси! Мешками съедал.

Помогал, отрабатывал потом Нахаш хорошо. Мины федералов находил, многих беглецов задержал, по заминированным полям проводил, и раза два Аслана, раненного, вытаскивал. В общем – друг настоящий!..

Встал, довольно заурчал, завилял хвостом Нахаш, узнав Аслана. Начал рваться с цепи к нему. Когда Аслан подошёл, пёс, встав на задние лапы, взгромоздился передними на плечи и голову, став выше его ростом. Здоровяк!..

Поглаживал, ласково приговаривал похвальные слова другу подвыпивший Аслан. Потом, не ведая, по какому умыслу, отцепил цепь псу. И пошёл с ним прочь от дома тестя, к милому сердцу лесу, к горам, на простор. Туда, где буйно и бурно прошли его лучшие годы. Целых семь лет!..

Псу предложение погулять очень понравилось. Он, довольно поскуливая, бежал не спеша впереди Аслана, тоже вероятно вспомнив былые, боевые походы.

Так они отдалились уже на большое расстояние. Перешли бурную, холодную реку.

Осень. Золотая листва вокруг. Горы. Голубое небо… Красота!..

Аслан вовсе отцепил и отбросил в сторону цепь с ошейника Нахаша. Дав ему побегать вволю, стал с ним играться. Шутливо хватал пса за ошейник, желая его опрокинуть, повалить. Но не тут- то было. Пёс, ещё сильный и ловкий, так мощно мотал головой, что Аслан сам отскакивал в сторону, едва удерживаясь на ногах. В один из таких бросков Аслан резко пошатнулся и полетел наземь, на кучу нанесённых речкой сучьев.

Падение было неудачным. Мало того, что он вывихнул ногу, но рука его выше запястья и плечо сильно поранились об остро торчащий сломанный сук. Из широкой раны в руке потекла кровь. Зажав руку, сорвав нужные листья с окружающих деревьев, Аслан подложил их в раны.

После этого он решил больше не играться в такие силовые игры с любимым псом. Но к дому тестя возвращаться не хотелось, и он решил с верным боевым сотоварищем походить ещё немного, подняться в лес, в гору.

Нахаш охотно сопутствовал ему, довольно помахивая поленом своего хвоста.

Они поднялись на высокий взгорок. Там оказалась хорошая площадка с пеньками на ней. Хорошее место для привала. Может, какие братцы-ичкерийцы и отдыхали тут?..

Аслан с удовольствием присел на один из пней. Разогнул руку осмотреть рану. Окровавленные листы выпали, обнажив ранение. Оно было не пустячным. Аслан даже досадливо причмокнул и стал оглядываться, где бы ещё сорвать зелени, чтобы наложить на рану. Ничего не попадалось.

И тут Аслан заметил, что любимый Нахаш на что-то уставился, замер, будто остолбенел. Аслан проследил за неподвижным взглядом пса. Того приковали к себе выброшенные им окровавленные листья, валявшиеся на каменистой земле. Пёс прямо был загипнотизирован ими. Он неотрывно смотрел на скомканные, красные, влажные листья. Расширенные ноздри его жадно втягивали в себя знакомый, сладковатый запах.

– Ты чего?.. – угрожающе, напоминая свою незыблемую власть, гукнул на него Аслан. Но пёс не изменил своего поведения.

– Фу!.. – для ясности, более резко приказал человек. Пёс опять не проявил никакой реакции на это.

– Фу, говорю!!. – ещё громче прикрикнул хозяин.

Пёс не реагировал. Тогда, немного напуганный, насторожённый ещё недавний боевой моджахед предложил подчеркнуто по-мирному:

– Ну, ладно. Пойдем домой… Там ты наешься всласть. Пошли.

Первым он, подавая пример, двинулся обратно вниз по склону.

Пройдя шага четыре, не видя перед собой дорогого, рослого «приятеля», не слыша шуршания по листве шагов его, обернулся и застыл…

Пёс там, на площадке, жадно слизывал и заглатывал окровавленные листья.

Чувствуя, как холодеет от страха позвоночник, Аслан, всё ещё пытаясь игриво выйти из необычной, страшноватой ситуации, подчёркнуто весело, бодрясь, прикрикнул:

– Ну-ка, Нахашик, побежали домой! Быстро!!

И что есть силы помчался вниз к реке, за которой спасительные стены аула.

На бегу Аслан услышал сзади мощные прыжки догонявшего его Нахаша. Но на сей раз тяжёлая поступь пса не радовала, не было прежнего укрепляющего, ободряющего чувства оттого, что рядом бежит его верный друг. Наоборот. Впервые от шороха сминаемых широкими лапами пса листьев и сучьев, кровь стыла у Аслана в жилах.

Забыв про раны и льющуюся из них уже обильно кровь, Аслан понёсся вниз ещё быстрее, едва уворачиваясь от встречных стволов деревьев.

Вот она уже речка, берег!..

Шагов двадцать, пятнадцать!..

Что-то мощное, рыча, сшибло Аслана, свалило с ног. Он снопом повалился вперёд, вниз. Чудом не разбив себе голову, падая, он ухватился на излёте за ствол ели. Перегнулся за ней, как бы защищаясь ею.

Остановился, сел на задние лапы и Нахаш. Мрачно, не мигая, смотрел долгим взглядом на льющиеся красные ручьи по телу бывшего хозяина.

– Чего ты взбесился?.. – попытался снова заявить свои начальствующие права раненый.

В ответ ему тихо, но грозно что-то прогремело в утробе пса.

Аслан замер, стал думать, что предпринять.

Матёрый псина сидел неподвижно, мрачно смотрел на него и долго, неспешно вдыхал в себя пьянящий запах от текущих по его телу и по стволу ели струек крови.

– Слушай, пошли домой?.. – попросил «по-человечески» Аслан верного некогда друга.

На это тот не только угрожающе взрыкнул, но и оскалился, показав длинные клыки.

– Слушай. Отстань от меня. Что ты привязался?.. – принялся «заговаривать зубы» псу подраненный спецназовец. – Пойдём. Я тебе сразу ягнёнка зарежу. Целиком отдам. Только успокойся.

Пёс недвижно сидел, мрачно глядя на просящего. Время от времени взрыкивая и оскаливаясь.

– Пошли. Я уже устал, – опять попросил бывший лесной боец.

Не двигался, не подходил к нему дружелюбно пёс, неотрывно смотрел насупленным взором и пьянился, как наркоман, запахом и видом льющейся крови поверженного.

– Я уже не могу. Давай дружить. Пошли, – чмокнул губами призывно боевой ичкериец. Но напрасно. Друг перестал почему-то быть другом.

Аслан, пятясь, стал отползать вниз к реке. Может, она охладит, приведёт в чувство Нахаша?

Пёс тоже встал и неспешно последовал за ним, подлизывая на ходу лужицы скопившейся крови.

Когда до крайних деревьев, до каменистого берега с холодной речкой оставалось метров пять, Аслан, не выдержав напряжения, рванулся всем телом вниз, заковылял к спасительной воде, которая смоет с него приманчивую кровь.

Далеко уйти ему не удалось.

Гневно выругавшись рёвом, Нахаш в два броска нагнал его и, вцепившись зубами в куртку, свалил Аслана на камни прибрежной гальки.

Аслан, лёжа лицом вниз, выворачивался, отбивался руками и ногами что есть мочи, чтобы сбросить с себя взбесившегося пса. Но тот натренированно (самим Асланом) в два хапа перехватился по его спине, ближе к окровавленной шее и на ней сомкнул свои сильные челюсти мёртвой хваткой, вонзив в жертву острые, длинные клыки.

– Ты чего?!.. Пошёл прочь!.. Вон!.. Фу! Фу!!. – задушливо уже не кричал, а едва мычал, хрипел несчастный боец.

Невероятным усилием Аслан вцепился руками в шерсть обезумевшего приятеля. Чуть вывернул в сторону голову, хотел хотя бы взглядом отпугнуть очумевшего пса. Но не его увидел он наверху, высоко над собой, а Кого-то ослепительного вида, Который метнул в поверженного золотую стрелу. От неощутимого, но сокрушительного удара Аслан вмиг потерял зрение, громко взвизгнул, выгнулся и рухнул всем телом на прибрежную щебёнку.

Чуть приладив поудобнее свою большую, тяжёлую тушу, Нахаш одним разом даванул челюстями, и хрустнули под ними шейные позвонки и хрящи сопротивлявшегося.

В последний момент высветилось в сознании поверженного, чеченского спецназовца запоздалое воспоминание, что вот точно также всхрустывали шейные позвонки у тех трёх пленных русских солдат, одному из которых, он, Аслан, как и другие его соплеменники, перерезал горло. Хвастался он тогда, желая показать приятелям, что и он тоже «истинный воин Аллаха». Резал он тогда горло худенькому связанному солдату усердно, старательно, затупленным длинным ножом. Кровь заливала всё. Не видно было, куда резать… Приятели посмеивались, зубоскалили. А он пилил, пилил затупившимся тесаком. Пока… у пленного солдата-новобранца не был сломан ствол шейных позвонков. И точно также… негромко прозвучало… Хрум!.. И всё…

НЕЗВАНЫЕ ПОПУТЧИКИ

Первым летом наступившего тысячелетия автобус с паломниками отправился от церкви одного из больших областных городов центральной России.

Посетив близлежащие святыни, паломники двинулись дальше. Автобус вырулил на южное направление…Конечным местом осмотра и поклонения православных паломников были места, связанные с недавно прославленным Феодосием Кавказским.

Осмотрев достопримечательности города, храмы, приложившись к мощам святого, паломники вернулись в свой комфортабельный автобус. На лобовом стекле крупно выделялись большая икона Спасителя в терновом венце, Крест и надпись «Православные паломники».

Все находились в благодатном настроении. Как только автобус тронулся, все разом, как и до этого в пути, запели тропари, молитвы и акафист святому преподобному Феодосию Кавказскому.

Пели хором, вдохновенно.

Вдали от станиц, в одном из лесистых предгорий, автобус неожиданно остановился.

Поперёк дороги стояли двое явно кавказских субъектов. Другие трое подскочили к автобусу с обочины, застучали сильно в переднюю дверцу. Водитель открыл дверь. Все пятеро ввалились в автобус. Один из них небрежно вынул икону Спасителя, крест и табличку с надписью «Православные паломники». Икону и Крест бросил небрежно на панель перед водителем. Табличку стал разглядывать, усмехаясь. Затем, выдвинувшись в проход салона автобуса, спросил всех с сильным кавказским акцентом:

– Ви, значыт, праваславныи паломныки?..

Зависла тишина. Ему никто не отвечал. Он торжествующе переглянулся с приятелями. Все они заухмылялись. Вопрошавший с вызовом продолжил:

– Ну, и хто у вас тут праваславный?..

Опять напряжённая тишина была ему ответом.

Он обернулся к дружкам, объявил им:

– Здэс нэт ны паломнык, ны праваславных.

Все они вместе открыто, презрительно и нагло заржали.

Тот, что вопрошал, бросил табличку на пол, сплюнул на неё. После этого потерял интерес к испуганно сидящим в автобусе. Шагнул к водителю, дал команду, куда ехать.

Автобус тронулся. Ехали довольно долго.

Незваные попутчики вели себя, как ни странно, по-мирному. Для них просто как бы не существовало в автобусе никого, кроме них и водителя. Согнав с передних кресел пассажиров, трое развалились на сидениях и подрёмывали.

У какого-то места незваные гости дали команду, и автобус остановился. Они поднялись с кресел. Напоследок, унизительно погоготав и посвистывая, вывалились из автобуса. Прихватили икону и крест. Всё это они забросили далеко в траву. Дали знак водителю. Автобус, закрыв дверцы, тронулся.

Вся дикая компания долго свистела и улюлюкала вслед удаляющемуся автобусу, с не так давно радостными, вдохновенными, а теперь вобравшими головы в плечи пассажирами. В гробовом молчании, испуганно пряча глаза друг от друга, они будто разом вымерли на месте. Песен и молитвословий уже не было слышно, ничего живого, вдохновляющего.

Автобус долго, тяжело, по грунтовой дороге выбирался обратно на трассу. Ехали уже без Иконы, Креста и надписи на ветровом стекле о том, кто здесь едет. Это было справедливо, потому что в креслах продолжали путь уже другие люди, не православные паломники, а просто – пугливые, пекущиеся только о себе попутчики.

«Восстанет народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это начало болезней. Но вы смотрите за собою, ибо вас будут предавать в судилища и бить в синагогах, и перед правителями и царями поставят вас за Меня, для свидетельства перед ними. И во всех народах прежде должно быть проповедано Евангелие. Когда же поведут предавать вас, не заботьтесь наперёд, что вам говорить, не обдумывайте; но что дано будет вам в тот час, то и говорите, ибо не вы будете говорить, но Дух Святый. Предаст же брат брата на смерть, и восстанут дети на родителей… Будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется»

(Мк. 13, 8-13)

Продажа и заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 (499) 372-00-30 – магазин «Риза», 8 (495) 953-01-68 – магазин «Кириллица» и по тел. 8 (916) 8831297 (Елена).

Для оптовых закупок звонить по тел. 8 (495) 670-99-92.

2 ноября 2018 Просмотров: 4 123