«Запад подарил человечеству наиболее совершенные формы техники, государственности и связи, но он лишил его души. Задачею России является вернуть её людям. Только Россия способна одухотворить человеческий род, погрязший в вещности и испорченный жаждой власти».

В. Шубарт.

«Итак, бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех сих будущих бедствий и предстать пред Сына Человеческого». (Лк.21,36).

БОГАЧКА

Спешу по делам.

С боковой дорожки мне навстречу, заметив, что я в подряснике, радостно улыбаясь, сворачивает невысокая худенькая бабушка. И я её поприветствовал, пожелал здравия, предложил:

— Может чем-нибудь помочь вам?

— Нет, не надо, — отвергла она моё предложение.

Заметив заштопанную одежду на ней и потёртую холщёвую сумку в её руке, я попросил её:

— Можно я вам помогу?

— Чем?

— Не откажѝте принять от меня деньги.

Протянул ей осторожно купюру.

Она испуганно, но вежливо, чтобы не оскорбить меня, отказалась.

— Не нужно, спасибо.

И более доходчиво пояснила:

— Ваше общение со мной, доброта всё уже сделали. Мне больше ничего не надо. Спасибо вам. Простите, если что...

— Редкая ныне надобность... — удивился я, тоже попросил её. — И вы меня простите.

Поклонился ей и продолжил свой путь. Вспомнил при этом, на ходу хорошую фразу: «Богат не тот, кто много имеет, а тот, кто мало в чём нуждается».

«Вне Православия русский человек — дрянь, хуже, чем ничто. Вне Православия русского человека просто не существует».

(Ф. М. Достоевский).

ПОРКА

Василий, хорошо потрудившись, вошёл раньше всех в пустую избу. Дожидаться скорого прихода других домашних и сытного ужина не стал. Им всем отдыхать, а ему ещё предстоит бодрствовать на вечеринке в клубе.

Поискав съестное, он нашёл на окне банку молока и на столе буханку ржаного пахучего хлеба. С нетерпением, чуть расплёскивая, на радость подбежавшим котятам, налил в большую кружку молока. Отломил полбуханки хлеба и с наслаждением, сам чуть не подмурлыкивая, вмиг всё проглотил. «Напихавшись», он сладко потянулся. Взглянув на часы, определил, что немного времени есть. Подошёл к широкой лавке у окна. Сладко потянулся вверх, и перед тем как возлечь на лавку, расстегнул ремень брюк.

В это время хлопнула дверь сеней. Потом входная. При звуке приближающихся быстрых, твёрдых шагов отца Василий насторожился. И не напрасно.

Прохор, отец, чем-то разгневанный, подошёл к нему. Без слов схватил сына за расстёгнутый ремень, одним рывком выдернул его из брюк. Испуганный таким обращением, Василий едва успел подхватить руками штаны.

– Ты чего?!.. – пролепетал рослый парнина.

– А вот «чего»! – не останавливался в своих действиях Прохор. И, несмотря на то, что доставал сыну только до подмышки, разом повалил его животом на лавку. Перехватив край штанов у сына, задрал их вниз, вместе с частью трусов, оголил ему седалище.

– Чего ты?!! – резче вскричал сын, требуя объяснить вначале причину такого обращения с ним.

– А вот «чего-о»!!.. – повторил отец прежнее и хлестанул по нежному месту сына ремнём что есть мочи.

– За что-о-о?!.. – закричал сын обиженно.

– За то!.. Чтобы девок не портил!.. Набью хорошенько задок, чтобы не баловал передок!..

– Ой, ой!.. – вскрикивал сын. Взмолился в оправданиях. – Они сами лезут! Я-то что?!.. Ой, ой!..

– А на что тебе Бог «чердак» дал?!.. «Сами»… Не можешь обуздать себя? Я – окорочу!

– Ой, ой… Не надо!.. Больно…

– А им не больно?!.. Жизнь им игрульками своими калечишь… Ты кто?.. Кобель или человек?!..

– Ой, ой!.. Пусти!.. Не буду больше…

– То-то…

Уставший Прохор остановился. Перестал нахлёстывать багровое уже седалище сына. Для верности строго спросил:

– Всё понял?!

– Понял, понял!.. – взмолился сын.

Прохор, бросив на него ремень, отошёл на середину избы. Напоследок предупредил:

– Смотри мне. Ещё услышу, оглоблей учить буду.

– Что же мне теперь, ни с одной погулять нельзя?! Все вон как!..

– Все – пускай, как хотят. У них свои отцы есть. А ты – нет! Приглядишь кого, пожалуйста. Благословляйся у родителей. Венчайтесь и живите. Хозяйство заводите. Детей рожайте, растите. Как люди будьте, а не как блудливое кошачье отродье, по закоулкам таскающееся.

Огромный Василий, встав со скамьи, возвышаясь над невдалеке стоящим невысоким, коренастым отцом, смущённо натягивая брюки, пообещал:

– Понял. Больше не буду.

Сосед, случайно вошедший во время этой сцены и ставший невольным свидетелем происшедшего, незамеченный, тихо, смущённо вышел.

Возвращаясь к себе в дом, сосед восхищённо поговаривал:

– Правильный мужик Прохор. Хороших детей нам вырастил.

«Мы будем спасены другими за наше отношение к ним».

( русский старец Парфений).

УГОВОР

Замешкались, долго готовили трапезу хозяева дома, где остановились священники, отец Глеб и отец Борис.

Ожидая, отец Глеб осматривал всю обстановку в комнате, в которой их поместили. В особенности, не спеша, подробно, он интересовался книгами в шкафу. Подошёл к отцу Борису и неожиданно сообщил:

— Я тут недавно пересматривал свои бумаги с поручениями на случай смерти.

— Завещание, что ли, уже приготовил? — усмехнувшись, спросил отец Борис.

— Да, вроде того.

— Не рано ли? Тебе лет сколько? Пятидесяти нет...

— Оно ведь как? Торопись, не торопись, а грянуть может в любой момент. Все под Богом ходим. Вон, отец Сергий, тоже не ждал, а он помоложе меня был...

— Это так, конечно...

— Так вот и я. Планы имею и воплотить их хочу, а день смертный, как всякий христианин, всегда помнить должен.

— Теперь-то по какому поводу ты этот разговор завёл?

— Он всегда к месту, Потому, что и опоздать можно. Откладывая да перекладывая. Всё считая, что "рано", "потом". Лучше загодя его провести.

— Наверное, ты прав...

— Так вот, отец Борис. Хочу тебе сообщить, что там, в бумагах своих, я и тебя написал как отпевающего меня.

— Дак я... — растерялся отец Борис. — Может раньше тебя... умру.

— Может, — не стал церемониться отец Глеб. — Но если я вперёд тебя. И в этих краях буду, не переведут куда-нибудь, то будь благолюбезен, отпой меня грешного, прошу тебя...

Помолчав в раздумье, отец Борис обнадёжил сослуживца:

— Конечно! О чём речь?!..

— А я тебя, если так случится, что ты раньше. Сейчас, в одичавших сёлах, со свихнувшимся на телесериалах населении, спаивании и развращении их, всё и в любой момент может случиться. Многие полиционеры сейчас такие стали! Не приведи Господь. Похлеще разбойников...

— Это уж точно...

— Вокруг нас с тобой уже потери какие. Чуть ли не каждый год. Двоих священников, всего за три года потеряли. И все — молодые, всё не от болезней или несчастных случаев... Все — не своей смертью ушли. И ведь только одного алкоголик-рецидивист убил, а другого, — шито-крыто... Против выступать стал. Всем ясно, что не без чьей-то указки он погиб.

— Упокой их души, Господи, — вздохнул, встал и перекрестился отец Борис.

— Мы с тобой тоже не в чести у местных, областных, да и своих, церковных властей состоим. Так что и нам, если мы не хотим "меняться", угождать, прилаживаться, как основная масса это делает, — надо озаботиться печальным, и, может быть, недалёким концом своим. Так всегда во все времена было и есть. Не мы первые и не последние. Подготовиться — не помешает.

— Это уж точно, — с тяжёлым вздохом согласился отец Борис.

«Удивительно ли, что там, где говорит Бог недостаточно иногда человеческого разумения? Как часто дитя не понимает вполне того, что говорит ему человек совершеннолетний!

Явный знак неверия — о Боге вопрошать: Како? Каким образом?»

свт. Тихон Задонский.

«Сживающиеся со злом, никогда не будут в числе безсмертных»

(Антоний Великий)

ПАЦИЕНТ

Сидим со знакомым профессором в области психиатрии. Пьём чай, философствуем под брюзжание телевизора и монотонный легкий гул вентилятора. Время от времени взглядываем на экран телевизора. Там показывают рутинное заседание Государственной Думы. Среди чреды выступающих появляется и упитанный, холёный, надоевший уже всем по всевозможным программам политикан. Он привычно размахивает руками, вертит головой в стороны, так же яростно, бесновато тычет пальцем по сторонам, брызжет слюной по сторонам. Резко, конвульсивно митингует, орёт, грозит, стучит кулаком!..

– О! Это мой стопроцентный пациент. Только почему-то он не в клинике, а там, где должны находиться самые серьёзные и разумнейшие люди, – оживился профессор; указывая на экран, просит меня. – Сделайте пожалуйста, погромче.

– Зачем? – пытаюсь воспротивиться я.

– Это же очень интересно. Как раз к удовлетворению вашего вопроса о крайних случаях в нашей психиатрической практике.

Неохотно я прибавляю звук. В комнату диссонансом врываются отдельные резкие выкрики, вопли, ругательства.

– Вот, вот наш пациент! Находящийся в опасной, критической фазе болезни. Основательный больной! – в восторге сообщает профессор. – Трудный, запущенный больной. Да на нём можно не кандидатскую, а докторскую диссертацию защитить! А то и Нобелевскую премию получить!

– Ужасно, – поморщился я.

– Да, жаль, что он находится там, а не у нас. И для него было бы лучше, и для всех. Мы бы, может, вылечили его. А так…– профессор махнул обречённо рукой. – Пропащее дело!.. Между прочим, это совсем не смешно. Он агрессивный, потенциально опасен не только как общественный деятель высокого ранга, но и для окружающих его. В подтверждение, слышал я, что он там, в Думе постоянно драки устраивает И всё сходит ему?.. – удивился профессор, потом продолжил:

– Есть некоторые виды психических заболеваний, которые передаются. Имеют вирусную основу. Например, в шизофрении…

Профессор указал на экран телевизора, где транслировалось заседание Госдумы, добавил:

– И не только там. Сегодня таких немало и в других, не менее высоких ведомствах, на ответственных постах, – горестно заключил профессор.

Потом ещё добавил, усмехнувшись, указав на всероссийского краснобая на телеэкране.

– Этот, конечно, выдающийся, ярчайший пример психически больного. Но он, увы, не одинок среди облечённых властью. Много ныне развелось таких, кому мы, а особенно вы, священство, могли быть полезными. После чего они приносили бы ту пользу, которую ждут от них люди, которые их избрали или назначили, – твёрдо заключил профессор.

«Не участвуйте в делах безплодных тьмы, но и обличайте».

(Еф. 5, 11).

ОБМАН

Один из присутствовавших на «Всемирном Русском Соборе», собравшемся как всегда, в зале церковных соборов Храма Христа Спасителя, увидев в президиуме и в огороженном, охраняемым партере с почётными гостями — раввинов, шейхов, заграничных католиков, высоких чиновников, много вреда совершающих по отношению к нашей Церкви, поразился этому и воскликнул к близ сидящему знакомому священнику:

— Это что же такое то?!.. Куда мы попали? Что здесь происходит?.. Здесь «Русский собор» или не русский?..

Долго молчал поражённый этим вопросом его собеседник. Ничего ответить не мог. Тогда удивлённый своим открытием, не выдержал, сам же и продолжил:

— Тогда устроителям не надо нас обманывать. Не надо писать, что «русский». Назвать каким-нибудь «всеобщим», «общественным»... или ещё как там... Зачем врать то в очередной раз?..

После этого возмущённый сник, печально оглядел происходящую суету в зале, особенно в президиуме и партере. Поднялся со своего удалённого места на верху, откуда всё было удалено, но хорошо видно, и пошёл к выходу, не обращая внимания на начавшееся выступление какого-то важного чина, картаво вещающего очередное пустословие «о построении гусского мига».

НОВЫЙ ТОВАР ЦЕРКОВНОЙ ЛАВКИ

Лет этак пять назад это было.

Навестил отец Серапион болящего старенького игумена. Поговорили с ним о разном. В конце непродолжительной беседы игумен просит:

— Слушай, мне сказали, что в Москве, в Покровском монастыре галстуки продаются?

— Какие галстуки? — не понял гость.

— Те, что в миру на рубашки одеваются, под пиджаки.

— Где продаются?

— В их церковной лавке.

— Зачем они там? Это же ведь не предмет церковной одежды или утвари?..

— Вот и я недоумеваю. Зачем?.. — помолчав, сам же игумен и отвечает. –— Это же масонский символ, введённый в атрибут официальной мирской одежды. Символ удавки, который они одевают при посвящении в масонство.

— Тем более!.. Зачем продавать это в церкви, да ещё в монастыре?!..

— Я тебе больше скажу. Там, мне сказали ещё, на этих галстуках сообщение есть: "Освящено на мощах святой..."

— Ужас!

— Да, да. Так вот у меня к тебе просьба. Захворал я. Сам доехать не могу. Съезди туда, посмотри. Так ли это, как мне сказали? Или нет... Надо что-то тогда делать. Позвонить кому-нибудь, воздействовать. Надо останавливать такое святотатство.

Поехал отец Серапион в тот, далеко не бедствующий монастырь. Зашёл в храм. Поклонился и приложился к иконам, мощам чтимой многими блаженной Матроны. У выхода из монастыря свернул налево, к церковной лавке.

Лавка большая, сияющая от множества люстр, блескучей утвари. Подошёл к отделу, где продают одежду. Висят платки, юбки... и прямо в средине, в два ряда, красуются штук тридцать, яркие, итальянские мужские галстуки... И на них прикреплён белый лист бумаги, на котором компьютером напечатано: «Освящены на мощах...»

У священника потемнело в глазах. Оправившись, спрашивает бойкую продавщицу:

— А это зачем вы продаёте?

Её, видно уже не раз спрашивали, потому что она раздражённо ответила:

— Откуда я знаю "зачем"?.. Спрашивайте у настоятельницы. От неё принесли. Я тут не при чём!

— Эти галстуки действительно "освящены" на мощах?

— Да, освящены. Священник приходил и кропил здесь всё святой водой.

— И ничего не сказал по поводу этого?

— Нет, не сказал, — небрежно бросила мне монастырская продавщица.

Чувствуя, что следующая фраза её будет уже сильно раздражённой, отец Серапион остановил расспросы, вышел.

Прошёл мимо охранников в униформе в большие, массивные врата и вышел за стены монастыря.

Настроение отнюдь не приподнятое. Скорее как по выходе из кладбища...

Много диссонирующего с благочестием здесь. И заголённые девицы, и тётки с немыслимыми декольте, из которых вот-вот вывалятся «прелести»… У некоторых и вовсе вместо крестиков на груди болтаются «знаки зодиака» и прочие сатанинские символы. Другие с наколками, пирсингами в бровях, губах, носах и ушах. Ни многочисленная охрана, ни другие снующие сотрудники не делают даже осторожных замечаний, не предлагают прикрыть срамоту заготовленными платами. Постояв немного в очереди, жаждущие личных благ, успехов и непременно здоровья, будут один за другим подходить, рыдать, выпрашивать себе хорошенького и… осквернять святыню прикосновением к раке святой, своими заголёнными телесами и предметами антихристовой символики. мазать губной помадой. Приносить не радость блаженной и желание помочь, а невыносимую боль, страдание. За что?!..

Вопрос — риторический.

Одни только мощи блаженной здесь — живые.

По возвращении из того «монастыря» позвонил отец Серапион старенькому, болящему игумену. Пришлось подтвердить его печальное сообщение. Всё так и есть, как ему передано.

Это ещё один болотный пузырь, во множестве всплывающих теперь к нам из недр ада. Предвестники скорого выхода оттуда сына погибели и окончательного этапа драмы человеческой.

«Бог есть свет... кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот ещё во тьме. Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна. А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает куда идёт, потому что тьма ослепила ему глаза»

(1Иоан. 1,5, 7-11).

ПРИСТРАСТНЫЙ ДОПРОС

Прогуливавшегося безпечно по селу, меня остановил местный священник, отец Никодим. Порасспросив о том, откуда я и задав другие, общие вопросы. Потом перешёл к более обстоятельному вызнаванию:

— А где живёшь?

Рассказал ему. Он опять задал вопрос:

— Зачем сюда приехал?

— Места ваши благодатные посмотреть, помолиться.

— Обычные места. Ничего особенного, — пробурчал он и снова спросил. — А кого знаешь здесь?

— Нет

Отец Никодим просверлил меня подозрительным взглядом и заключил:

— Так не бывает. Чтобы ни к кому, а просто так.

— Почему?

— Потому, — резко, обиженно отпарировал священник. — На всё и везде есть причины. Ты, как и все, скрываешь их и всё.

— Ничего я не скрываю, — тут уже обиделся я. — Зачем всё выяснять? Докапываться до чего-то? Разве нельзя просто, по человечески?..

— Просто ничего не бывает, — опять с подозрительностью процедил о. Никодим.

— Бывает и должно быть. Зачем все эти допросы, недоверие?..

— Затем, что я отвечаю за всё и всех, даже случайных людей на приходе.

— Как?

— А так. У меня пятеро детей. Если я благочинному не буду сообщать о всём, что происходит здесь, то у меня всё отберут. Приход, дом, небольшое хозяйство, которое нас кормит и...

— И детей? — угадал я его запинку и ужаснулся.

— Детей в первую очередь. Ювеналка вовсю свирепствует повсюду. Особенно по отношению к непокорным священникам, — очень опечалившись, подтвердил он.

— По какому праву?! — возмутился я.

— По такому! — отрезал он, и строго посмотрев на меня, страшно тихо и безцветно, едва шевеля одними губами, произнёс. — По их праву...

«Россия должна принадлежать русским, и всякий кто живёт на этой земле, обязан уважать и ценить этот народ»

(миротворец, император Александр III).

НЕПРИВЫЧНОЕ ЗАНЯТИЕ

Как мне жалко русских парней, молодых мужчин, вынужденных заниматься уличной торговлей. Хождение с мелким товаром по офисам, электричкам,.. вынужденных зарабатывать себе на жизнь таким образом. Они делают это как правило неумело, стесняясь, хоть и хорохорясь иногда, преодолевая себя, пряча глаза. Это чуждый русскому человеку (тем более мужчинам), «труд». Выходцы с Азии и Кавказа, евреи, те – тысячелетиями занимались этим и чувствуют себя в этом уверенно. Делают это привычно, нагло и радостно. «Купи-продай» — основное занятие их. Европейскому человеку это чуждо.

Помню, первый раз, более тридцати лет назад, торгующего на улице молодого парня я увидел только в Прибалтике. На вокзале Риги, а потом такого же в Таллине, чем был очень поражён.

Бедные, бедные русские парни!.. Да и девушки наши. Из-за недостатка достойной для них работы, интересной, творческой, полезной многим, они вынуждены заниматься этим чуждым, примитивным делом. Душа их скорбит, не принимает новое, вынужденное занятие. По этой причине не ладится недостойное для них, непривычное дело. Одни неприятности и неудачи, скорби и отовсюду порицания, даже от близких. От этого душевного дискомфорта у них уныние, разлад, и не могут они благодушно чувствовать себя и заводить семьи. И от этой тоже нереализованности своей, вымирает наш русский народ. Особенно разлагается и быстро гибнет наша молодёжь.

Прот. Арт. Владимиров ПИНАЯ МЯЧ С ИЗОБРАЖЕНИЕМ КРЕСТА,

рекламирует Чемпионат мира по футболу в России. ФОТО ИЮНЯ 2018г.

«Глупый верит всякому слову, благоразумный же внимателен к путям своим».

(Притч. 14, 15).

ЧЕМПИОНАТ МИРА

Жаркое лето 2015 года в России и кровавое на Украине.

На одном из приходов, прихожане не знали, чем помочь одному из работников. Сильно переживал он за родственников в «самостийной». Его утешали как могли, но он был почти в отчаянии. Так он тревожился.

Печальные украинские новости давили всех и не давали покоя, а тут ещё рядом, остро страдающий за близких родственников там. К тому же, те находились близко к зоне боёв, у Новороссии. Сотрудник не находил себе места, взывая в отчаянии:

— Шо делать?! Не знаю. Их сюда вызывать? У нас жить — негде! Сами кое-как живём!..

Этот вопрос был труден и для окружающих. Пытались по-всякому успокоить его:

— Может, Бог даст, война прекратится. Обещали мир установить.

— Та вы, шо!.. Эти козлы з Киеву, ни за што на это не пойдут. Пока всех не перебьют, они не остановятся. Верить им нисколько нельзя. Такая их порода лживая!..

После этого трудно было ещё что-либо говорить. Потому, что действия украинских властей действительно подтверждали их безнравственность и настроенность на зло.

Похлопываниями по плечу, с общими, добрыми фразами, как могли, пытались облегчить страдальцу его переживания.

Прошла неделя такой напряжённости. Ситуация на Украине ещё резче обострилась. Сражения и гибель мирного населения увеличились. Многотысячный поток беженцев претерпевал большие трудности. Их обстреливали и бомбили и у границы с Россией.

Боль и скорбь гонимых, как и большое количество жертв, сообщаемое СМИ, безсилие от невозможности помочь, ещё более придавливало всех, угнетало. Это уже была не война в Ливии, или Сирии, это происходило, полыхало рядом. Убивали уже не далёкие от нас народы, а наши родные, русские «у края». Эти печали огорчали всех, тяжело было заниматься даже привычными трудами.

В один из дней. Утром. Подходя к дорогому для души месту, где облегчались скорби, к храму и строениям при нём, прихожане завидели страдальца. Он на удивление радостен, весело с кем-то беседует.

«Ну, наконец-то! — возрадовались все. — Получил, наверное, весточку от своих бедствующих родственников. Может, они выбрались из опасных мест. И где-нибудь в России благоустроились…»

Оставив прежнего собеседника, измученный переживаниями, радостно бросается к пришедшим и спрашивает:

— Вы смотрели вчера игру?

— Какую? — ничего не понимают прибывшие.

— Как же, футбол! Чемпионат мира же проходит сейчас! — удивлён он общему непониманию. Как закоренелым двоечникам с укором подсказывает. — Бразилия с Германией!

Смутно ориентируясь в незнакомой теме, с большой горечью, не скрывая досады, прихожане пытаются вразумить весельчака. С ужасом взывают:

— Какой футбол?! Вы что?!.. Рядом земля горит, люди гибнут… а вы!.. Не стыдно вам?..

— Ну, шо вы заладили? Так тоже нельзя. Весь мир сейчас этим живёт. Мировой чемпионат! Такие игры!..

— Сами бразильцы протестовали против проведения у них такого «чемпионата», не то что мы, любые растраты бюджета, обкрадывание нашего народа, воспринимаем равнодушно. А теперь и вовсе! У нас, вон какие кровавые «игры» под боком, рядом, на вашей родной Украине происходят, а вы!.. Ваши родственники в беде!.. — попытался урезонить его высокий мужчина.

— Но это же — мировой чемпионат! Жизнь то идёт! Интересно, — начал горячо переубеждать всех выходец с Украины.

Выждав паузу, чтобы он немного остыл и пришёл «в сознание», тихо и наставительно мужчина сказал ему:

— У вас одно должно быть «интересным» сейчас — скорбь от большой беды на вашей родине, и печаль о бедствиях ваших близких родственниках. Вы же, человек церковный, а значит не должны оставлять главного — молитв за страждущих и бедствующих. Помогать им в их беде, а не отбрасывать, отторгать их ради какого-то там «футбола» — коллективного помешательства, беснования.

— Та вы шо?! – ужасается недавний печальник. — Так, — нельзя. Нет! Я всё-таки досмотрю чемпионат. Сейчас четвертьфинал и финал будут. Такие игры! Их нельзя пропустить!..

Выдав всем наставление, он уносится к другому, только пришедшему прихожанину, зная, что тот его поймёт и поддержит.

Глядя ему с горечью вслед, высокий мужчина пытаясь понять беглеца, грустно и тихо произносит:

— Что это? Особая детскость южан? Желание получать радости в этом мире? Отсюда лёгкая переменчивость и неверность в поступках. Как же можно?.. Вот потому, наверное, их и швыряет из стороны в сторону. Полное затмение. Массовое глобальное сумасшествие. Вот оно евангельское: «Будут иметь глаза – и не видеть. Иметь уши – и не слышать…»

Бедные, заблудшие люди…

Бедная, родная колыбель Православия на Руси, купель крещения — Киев…

Бедный, несчастный, гибнущий, летящий в адово жерло весь наш мир земной…»

«Тогда скажи им: вот народ, который не слушает гласа Господа Бога своего и не принимает наставления! Не стало у них истины, она отнята от уст их»

(Иер. 7, 28)

РАЗГОВОР С ГАРДЕРОБЩИЦЕЙ

В начале 80-х годов, в Доме Учёных, что на Пречистенке, состоялся такой разговор.

Один из утвердившихся, уважаемых учёных, регулярно посещавший одну из научных секций там, был к тому же, на редкость тогда, воцерковленным человеком.

В один из дней, пришедшихся на праздник святой Тамары, зная, что так же зовут и услужливую гардеробщицу, он поздравил её с именинами.

Та равнодушно отбросила от себя его поздравление:

— А я — неверующая!

— Простите, — растерялся учёный. Потом мягко, аккуратно посоветовал ей. — Вы, всё таки, если вас кто поздравит ещё с церковным праздником, или святым, не возмущайтесь пожалуйста так. Ведь вы при этом отвергаете и оскорбляете — святое.

На удивление, гардеробщица не продолжила в прежнем духе, а как бы извиняясь, поделилась:

— У меня брат — священник. Только он больше, чем священник. Он там, в Церкви, высоко, очень высоко сидит.

— Так что же он вас к Вере не привёл? — поразился учёный.

— А он сам — неверующий. Больше, чем я, — небрежно махнула рукой гардеробщица.

— Как?!! — ужаснулся собеседник.

— Так, просто. Жить было всем тяжело. Надо было куда-то устроиться. Он и устроился туда, где близко, легко, и не трудно. Обеспеченность, надёжность, уверенность. Быстро пошёл «в гору».

— Кто это? Как его зовут?! — ничего не понимая, спросил совсем рестерявшийся учёный.

— Так я вам и назвала, — усмехнулась гардеробщица, закрывая тему.

«Не бойся, малое стадо! Ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство»

(Лк. 12, 32)

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (495) 374-50-72 — издат. «Благовест», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».Для монастырей и приходов, общин, паломнических групп... книги — безплатны. Звонить по тел. 8 (495) 670-99-92.

1 августа 2023 Просмотров: 3 998