"МИССИОНЕР", "КОГДА ВОСПРЯНЕТЕ?". Из рассказов священника Виктора Кузнецова

«Мать Моя и братья сии суть, слышащие 
слово Божие и творящие волю Его».
(Лк. 8, 21).



За любовь предстоит борьба до последнего вздоха.  
Архимандрит Кирилл (Павлов).

МИССИОНЕР

Случилась с Борисом странная, непредвиденная и очень опасная история.
На большом, заполненном людьми рынке. Его, вероятно перепутав с кем-то, рывком схватил за грудки здоровенный мужик. Почему? За что?!.. 
Ошарашено и безпомощно зыркнув по сторонам. Конечно же полицейских нет! Кричать, звать — безполезно. Схваченный попытался задушено объяснить:
—   Вы ошиблись? Я вас не знаю…
Видя, что какие-либо доводы его будут напрасны, Борис резко вырвался из рук незнакомца и помчался в страхе к выходу, надеясь там найти защиту. Но куда ему!.. Матёрый мужичина в два прыжка нагнал его и схватил за ворот куртки. 
Беглец побледнел. «Всё! Пропал!!..»
Бандит почему-то, вероятно для большего садистского удовольствия, стал успокаивать его:
—  Не трясись! Бесполезно…
Не пытаясь уже вырываться, или умолять злодея о снисхождении, Борис начал истово крестить себя и просить Бога о помощи.
Ручища у горла его ослабла, напавший в недоумении посмотрел на пойманного, спросил:
—  Ты что, в Бога веришь?
—  Да. 
Немного отстранив от себя схваченного, захватчик будто впервые, с ещё большим удивлением стал рассматривать его. Потом, не веря глазам своим, с удивлением снова спросил:
—  На самом деле?..
—  Да, — ответил задержанный, не прекращая про себя пламенных молитв своих.
Внезапный налётчик, долго о чём-то поразмыслив, решил продолжить допрос:
—  Тогда скажи мне. После смерти есть жизнь?
—  Есть, — сбитый с толку, но уверенно ответил Борис.
—  Все вы мастера балаболить, — мрачно и досадливо отмахнулся, совершивший вероломное нападение на него.
—  Я не «балаболю». Это действительно так! — обиделся Борис.
Неожиданно напавший мужик, снова внимательно устремил на него свой взор.
—  Правду говоришь?
—  Да.
—  Ах, так?.. Тогда я тебя, голубчика испытаю. Докажи!
—  Как? — насторожился задержанный
Оглядевшись на окружающих торговцев, насильник потребовал у них:
—  Утюг! Дайте-ка мне утюг.
Пошёл среди перепуганных торговцев ропот: 
—  Утюг есть у кого? Ему вот… Зачем?..
—  Ну, плюгавые! Быстро, а то я вам!.. — подстегнул он торгашей.
Утюг нашли.
—  Включите!
С удивлением, но включили. 
—  Вот, работаит, — обиделся за качество своего товара, недовольно проворчал продавец-армянин. 
Бандит переспросил его:
—  Горячий?
Чуть не плача от такого недоверия, обжегши даже пальцы, армянин кричит ему, подтверждает:
—  Канэшна — курачий! Сам папробуй, эсли нэ вэриш!..
Требующий взял утюг, спросил снова, Бориса:
—  Значит есть, говоришь, жизнь и потом? После того… как человек умрёт?..
—  Да, есть, — испуганно, но подтвердил Борис.
—  Клянёшься в этом?
—  Так это — известная истина.
—  А ну, прикоснись к утюгу, — властно потребовал мучитель.
Со страхом, Борис осторожно прикоснулся к утюгу и тут же отдёрнул руку от боли.

Жестокий допросчик неумолимо требует ещё:
—  А языком?..
—  Да вы что?! Я же инвалидом стану! — вскричал в ужасе Борис.
—  Иначе, мёртвым здесь будешь… — тихо, но очень страшно, исключая какую-либо надежду, безжалостно и неумолимо потребовал исполнения своего приговора палач.
Вначале посыпались шуточки, отдельные выкрики окружающих. После чего наступила выжидательная зловещая тишина. Все многочисленные рыночные зеваки и торговцы замерли вокруг, злорадно предвкушая острое зрелище. Ожидали ответа от приговорённого.

Борис медленно оглядел обступивших его, инквизитора строго и требовательно смотревшего на него. Представил, как они все будут упиваться весельем, когда он совершит то, чего они ожидают. На потеху им, он станет инвалидом, немым, с искорёженным лицом на всю жизнь… Закрыл в отчаянии глаза от безысходной горечи. Представил, какая боль пронзит его… Нет! Ни за что!!.. Не доставит он им такой радости. Пусть бандюга прикончит его здесь. Всё равно, жизнь безсловесного человека, с изуродованным лицом — постылая, горькая, не полноценная...

Пока он размышлял, окружающие от нетерпения загомонили.
—  Ну! Давай!!.. — ткнул его бандит в бок.
Все снова выжидающе замерли в нетерпении интересного зрелища.
Посмотрев в глаза безжалостного садиста, не знающего жалости, Борис захотел отпрянуть и отказаться, как почувствовал, что ещё Кто-то присутствует здесь, внимательно следит за происходящим и за тем как он поступит. Вот этого Наблюдателя он испугался намного более, чем бандита… 

Борис замер в нерешительности. Его опять стали подзуживать, поторапливать смешками и криками… 
Он не двигался. Вспомнил церковь, в которую ходил, добрых прихожан. Страшась предать, посрамить веру свою, которую он вот уже семь лет, старательно взращивал в себе, посещая службы, стараясь исполнять всё, что предписано. 

Через мгновение он скорее почувствовал, чем увидел, что какой-то свет осиял и согрел его. Стал вытеснять, прогонять поглотившую его тьму. Ощутил, Кого-то над собой, от Которого исходил свет. Склонившегося над ним и тоже пристально наблюдающего за его выбором. Того, Кого он почитал более всего и всех на свете. Страшась Невидимого, более чем бандита, Борис замер... 
В нём происходил сугубо ответственный выбор!.. Вспомнил он во мгновение и то, как не артачась, сами всходили в горящие печи, на кресты и на орудия смерти мученики Христовы. Ради веры в Распятого за всех Спасителя, отдавали себя в полную власть мучителям… 
«Будь, что будет…», решился Борис, отдавая себя в безраздельную волю Присутствовавшему над ним, страшась предать, отречься от веры в Него. 

Медленно приблизился он к пышущему жаром железу. Закрыв глаза, осторожно придвинулся лицом к утюгу, выставив вперёд дрожащий от страха кончик своего языка…
Шипение. Он с громким воплем отскакивает в сторону. На лету его ловит и пылко обнимает мучитель:
—  Убедил! Убедил!!.. Молодчага!
Целует упирающегося страдальца, не сразу выпускает его из своих объятий, тащит за собой:
—  Пошли! Отметим это дело.
Увлекая его за собой, на ходу объясняет:
—  Ты не представляешь, что ты мне сейчас дал! Не представляешь!!..
В восторге делится с ним:
—  Новую жизнь ты мне дал!.. Вот что!!.. Поверил я в неё!

Усаживая его в ресторане, жестокий захватчик продолжил свои откровения:
—  ... Ты знаешь, брат... — грустно уже, с печалью глядя куда-то вдаль, в пространство, начал он свои признания. — Ты жизнью моей владел, когда решался на свой подвиг... Или-или, было тогда у меня... Я ведь совсем до «точки» дошёл. Такая хандра, тощища накатила, охватила меня! Сосала и грызла всё изнутри. Так всё подлым, остобрыдлым стало!.. Совсем невмоготу!.. С собой кончать уже твёрдо решил. А ты... ты спас меня. Поверил я через тебя, что не все корыстью, да обманом живут. Трёпом только прикрываются... 
Опустил вниз седеющую голову, долго о чём-то думал собеседник. Борис не сразу начал понимать его, настолько ошарашен он был резкой переменой обстоят6ельств, настроений и действий своего мучителя. Всё ещё не мог отделаться от перенесённых страха, ужаса и непереносимой боли, а потому и не доверял душеизлияниям обидчика. Тот продолжил:
—  Благодаря тебе, твоему безстрашию, твёрдости, какие ты показал, я теперь новую жизнь начну. Старая опостылела. Завяжу с ней! Начну заново. Ты — спас меня!!..

Подзывая официанта, сделав заказ, повелитель с признательностью похвалил спасителя:
—  Ты настоящий, как это… кто убеждает, учит других вере.
—  Мишионел… — еле выговоривая обожжённым языком, придерживая рукой пораненный рот, прошепелявил Борис.
—  Вот! Настоящий!!..  — радостно подтвердил спасённый.  — Я тебе поверил, а через тебя в Бога поверил. Полностью! Ты убедил меня. Скольких слушал… и в церквях священников, и других, мудрёных всяких — не верил, а тебе вот — поверил. Да, Бог есть! И другая жизнь есть! Ты — на деле доказал, что вера — не просто болтовня о ней!
—  Да уж, — жалуясь, заливаясь слезами от боли, прошепелявил опять, через горсточку руки у рта Борис. В это время, в нём начало пробудилось щемящее чувство жалости, какого он никогда ещё не испытывал до этого, не к себе пострадавшему, а к этому матёрому насильнику, наверное и тяжкому преступнику.

—  Ладно. Не плачь. Это надо было, — стал оглаживать его бывший бандит. — Для наглядности, убедительности. А то молоть-то языком все умеют. Только путано и лукаво, а ты вот, этим языком, вон что сделал!.. Молодец! Делом доказал. Настоящий проповедник!
—  Мишионел! — попытался улыбнуться Борис, но только скривился в горькой гримасе из-под руки прикрывшей израненный рот. Больше никак он не мог выразить благодарность от выраженного ему сочувствия. Все острые переживания и обиды приутихли в нём. Ослепительная волна радости, стала заполнять его, смывая всё им пережитое, от одной только мысли о том, что он и в таких горьких обстоятельствах не предал Бога, не отказался от своих убеждений и веры в Него.

«Итак во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки».
(Мф.  7,12)

КОГДА  ВОСПРЯНЕТЕ?

Стукнула дверь.
Анна оглянулась, с грустью удостоверилась. Устало с давно угасшей надеждой на сострадание к себе, спросила:
—  Уже, «набрался».
—  Да,  — воинственно задрав подбородок вверх, заявил муж.
—  Сколько мо-о-ожно ещё пить?  — едва сдерживая слёзы, с болью спросила Анна.
—  Я — казак! На всё имею право!  — горделиво отрезал он.
—  Какое «право»? Дела от тебя не дождёшься. Только наряжаетесь, гуртуетесь, да балаганите. Бабы так не трепятся, как вы. Да вон… напиваетесь как…
Она досадливо махнула рукой.
—  Цыц, баба! Ты казаку — не указ!
—  Где вы тут, «казаки»?.. Были двое и тех уже нет. Один в Чечне погиб, другой — под Луганском. Остались только — болтуны ряженные. О чём вы болтаете там?
—  Международную обстановку обсуждаем.
—  И что, она от ваших разговоров лучше становится?..  
Не дождавшись ответа, горестно покачала головой. 
— Эх, Петя, чего её обсуждать? Вон, война рядом, в Донецке! Всего двести километров отсюда. Сели бы на поезд и поехали туда, если так тревожитесь. Людям помогли не трёпом, а делом, дома разрушенные восстановить. Тут всё равно ничего путного от вас не дождёшься. Всё запущено. Церковь, вон, скоро упадёт! А вы с утра, каждый день вырядитесь, и до вечера песни орёте, да лясы точите. Потом вот… еле домой добираетесь.
—  Молчать! — снова цыкнул на жену Пётр.
—  Ладно уж, «вояка». Довоевался уже. Вон от косяка отойти не можешь, а всё туда же. Тебе малец какой ткнёт ручонкой, ты и упадёшь. Хоть бы форму не надевали, не позорились. Да ещё с медалями. Половину, наверное, опять растерял.
Он невидяще уставился на верх гимнастёрки. Для верности ощупал рукой. Немного встревожась, побрякал медалями, сообщил:
—  Вроде все на месте…
—  Ещё друг другу понавешаете. Не понятно, правда, за какие подвиги и заслуги. Этого добра у вас хватает. Недаром у вас, говорят бывший двадцать лет «главным атаманом» — при коммунистах, изничтоживших под корень наших дедов с семьями, тех, настоящих казаков, здорово прислуживал чекистам. Был на очень сытной должности, — бригадиром на автобазе ЦК КПСС. Начальником был, над парой десятков водил правительственных «членовозов», надзиравший за ними. Наверняка — кагэбэшник. Этот прислужник комитетчиков и комиссаров заливших кровью наш Дон, и был поставлен над вами. И родом то он из проклятого места — колдовской станицы Гниловская. Рассказывали, что на панихиде по убитому ими же, заместителю его, полковнику Владимиру Наумову, когда священник доверил ему произнести «Отче наш», он так и не смог возгласить эту молитву. Вот это «казак»! Вот это — «главный»! Дожили!!.. Дача у него, говорят, под Москвой в их кагэбэшном «товариществе» — не хилая. Почти тридцать лет жирует! Он вас, по их приказу и водил за «демонократами», по их партиям, пока вы не вывалялись вон до чего!..  

—  Баба!.. — погрозил он жене пальцем.
—  Ах, да! — всплеснула руками Анна. — Я же забыла, что мы — особый «народ» теперь, казацкий. 

Тут же она переменила иронический тон опять на строгий:
—  Вас и до такого бреда довёл ваш вожачёк, главный то ваш. Ему свои кагэбэшки это и подсказали.
—  Баба!.. — уже кулаком помахал муж.
Она, будто не видя и не слыша этого, продолжила:
—  Мне рассказывали, что где-то в Сибири, одно поселение казачье заявило администрации, что они стали таким «народом», а потому власть и порядки свои решили завести. Глава местной администрации района, в ответ, заявил им, что в таком случае их отрезают от бюджета, дотаций и всяких субсидий. Обеспечивайте себя сами. И сразу всякие претензии на «народ» исчезли. Ни Гоголь, ни Шолохов, до такой дури не додумались, как вы спьяну.

—  Щас я тебе! — замахнулся было на неё Пётр, но потерял равновесие. Жена подхватила его.  
—  Давай, держись за меня, казак хренов, а то упадёшь. Нос расквасишь, да будешь всем рассказывать потом, что с каким-нибудь врагом Отечества воевал.
Бурча, но особо не возражая, он двумя руками уцепился за жену, которая будто тяжёлый мешок взвалив его на себя, усадила на лавку.
Оба отдышались. После этого она стала стаскивать с него сапоги, гимнастёрку.
Он истошно завопил:
—  Ты чего! Больно-о!!..

Она на минуту приостановила свои действия. Присмотрелась. Несколько медалей зацепились, запутались в его волосах. Распутав, продолжая снимать одежду с мужа, она привычно ворчала. 
—  Хоть не рядились бы под казаков. Ходили как дома. Звание своё пропиваете, позорите.
—  Молчи!  — глухо, устало, по привычке прогудел Пётр.
Она, не обращая внимания, продолжала:
—  Кто вам ещё правду скажет, как не мы — жёны? Власти вам врут, потворствуют, чтобы вы совсем сгибли. 

Сняв с трудом сапоги с мужа, отдышавшись, продолжила:
—  Когда простой мужик напьётся, не так противно смотреть на него, как на вас. Вы же и детей портите. Слова им всякие громкие произносите. Обряжаете, казачата! А ведёте себя как?.. Они же видят, какие вы на самом деле. Телевизор, компьютеры своё добавляют. Они глядя на вас вырастают бездельниками, тоже один гонор да спесь от вас перенимают. Только и смотрят, как бы в чиновники, коммерсанты-спекулянты пролезть. Где деньги «срубить» полегче и побольше. Девки, тоже с ума посходили. В певички норовят проскочить, моделями заделаться, из дома побыстрей улететь. Либо за старого, богатого абрека уцепиться.   

Едва дотащив упитанного мужа до постели, Анна минуты три приходила в себя и докончила свои поучения: 
—  Вы бы полезному себя и детей научали. Сами бы полезное делали и их привадили. Иначе, кроме гонора, да ваших побрякушек на гимнастёрках — ничего у них не будет. Дорога — в никуда. В погибель. Когда воспрянете от дури?..
—  Мол-щыы!..  — безчувственно проваливаясь в забытьё, засыпая, прохрипел «казак».

"Не преуспев в попытках уничтожить Россию силой, нас цинично, расчётливо и подло толкают на путь духовного самоубийства".
Митрополит Иоанн (Снычёв)



«Интересы духа времени это те, которых
 не было вчера и не будет завтра».
( Филарет, архиеп. Черниговский ).


Продажа и заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 (499) 372-00-30 – магазин «Риза», 8 (964) 583-08-11 – магазин «Кириллица»,  и по тел. 8 (916) 8831297 (Елена).
Для оптовых закупок звонить по тел. 8 (495) 670-99-92.
25 мая 2019   Просмотров: 1 233