"ЖАЛЬ", "КУКЛА", "БЛИЗНЕЦЫ", "КУРИЦА"... Из рассказов священника Виктора Кузнецова

Предуведомление;
Как вы знаете, к сожалению, и в нашей православной среде немало людей нечистоплотных, мошенников, с повреждёнными нравственными устоями.

Вот уже почти с полгода, на вездесущем Яндекс-дзен, за подписью «Лествица», мне попадается множество моих рассказов. Они опубликованы, известны читателям, в моих книгах; «Знаки времени», «Всюду Бог!», «Нельзя отчаиваться»  и «»Верю!», а также на регулярно выкладываемых мной подборках в ресурсе «3 R. M.». Пиратски выкладывает «Лествица» без указания автора. С изменёнными названиями и вольным обращением с моим текстом. На что у них от меня нет ни устного, ни письменного разрешения. Они не спрашивали и я никому такового не давал. Не знаю, за плату «Лествица» это делает, или на каких иных условиях. Но это — произвол, и по сути — преступление.

Конечно же, я не имею желания ввязываться с ними в склоку, а тем более судебные разбирательства. Это не в моих правилах. Хочу только предупредить читателей о том, что эти публикации — безусловный плагиат, безсовестное обращение со мной, как автором и моими текстами. Жаль, что при этом «Лествица», позиционирует себя как «православное издательство». Если же это не означенное Издательство, то пусть они выявят своего двойника, который под их названием безчинствует. У них для этого больше возможностей и времени, чем у меня.
С уважением к читателям и испрошением прощения за довольно неприятную новость.

Грешный, недостойный иерей Виктор Кузнецов.   

Из  рассказов  священника  Виктора  Кузнецова

«Господь дал нам способность быть служителями Нового Завета, 
не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит».
(2 Кор. 3, 6).



ЖАЛЬ

—  Жаль мне Бога!
—  Ты чего плетёшь? Соображаешь?
—  Бог создал такой прекрасный, до тонкости выверенный, гармоничный мир. Так берёг его. Столько терпел, исправлял в нём, нарушаемое нами. Прощал нам многие безобразия. И вот… теперь…
—  Что?
—  Приходится Ему такую точную, красивейшую гармонию из-за нас, безсовестных арендаторов, безплатных квартирантов, вредителей, сотворивших столько зла и грязи, всё завершать. 
—  Почему?
—  Посмотри, каждую неделю, регулярно выкладываемые ролики «Боль земли». В ужас приходишь, что происходит повсюду, в разных странах и континентах!.. В пустынях снег выпадает, заливает дождём. В Арктике вечные льды катастрофически тают. По всему миру клокочут вулканы, смерчи, тайфуны, наводнения... 
—  Даже по телеку иногда показывают.
—  «Показывают» и комментируют, что якобы всегда такое было.
—  Да, там бдительные типы всю информацию контролируют. Кошмарят смакованием преступлений, склоками артистов, певунов... О главном не показывают и не говорят...
—  По всему видно, что вынужден Творец теперь нашу «лавочку закрывать»... Как перед Потопом. Вспомнишь тут невольно грозные слова из Библии: «И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем. И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их».(Быт.  6, 6-7).
—  Страшно.
—  Теперь не только водой, очистительным огнём, выжигать всё созданное, прекрасное придётся. Дабы гниль, разложение, зараза с земли, не перешли на другие объекты Вселенной. Как больно разрушать совершенное, созданное гармоничным, удивительным и тонким. Как это тяжело Творцу, больно и ужасно!..
—  … Да, жаль.

КУКЛА

Как-то приметил я у детской площадки во дворе, пожилую соседку по дому. Глядела она с тоской и болью на то, как одна из девчушек небрежно обращалась с куклой. То бросит её, то закопает в песок…
Спросил я ту женщину, что за грусть в ней, отчего?
Не сразу, тяжело вздохнув, она поделилась:
—  Детство моё было военное. Было нас у мамы трое. Отец на фронте. Едва выживали. Игрушек, конечно, ни у кого не было. У меня никогда не было и своей куклы. А как я о ней мечтала! Обходились самоделками. Чурочками, завернутыми в тряпочки...
—  Никогда у вас куклы не было? — удивлённо переспросил я.
—  Нет. Во всё детство, а после уж было не до того… Работа, учеба, трудная жизнь... Никогда.
Помолчав, грустно глядя вдаль, она вскоре отшутилась:
—  Ну, это так. Пустяки! Блажь. Прошлое.
Застеснявшись своей откровенности, она вскоре встала, и поклонившись на прощание ушла.
Этим же вечером пошел я по магазинам. Долго, придирчиво выбирал, и наконец, выбрал, купил красивую, изящно одетую куклу.
Дня через два мне удалось повстречать ту старенькую женщину и передать ей свою покупку.
Какую же неизъяснимую радость я получил!.. Счастье необыкновенное было, видеть удивление, неописуемый восторг в глазах обременённой скорбями, утратами, недугами пожилой соседки моей, когда я преподнес ей в подарок эту куклу!
До сих пор это оставило неизгладимый след во мне, стало для меня одним из ярчайших впечатлений — та несказа̀нная, неописуемая радость её. Ни один подарок мой родным и близким не доставил мне такого ответного, радостного восхищения. Как от нежданного потрясения, неописуемого восторга моей соседки, от моего, не очень то и дорого по цене, моего подарка.

«От ликующих, праздно
болтающих,
Обагряющих руки в крови
Уведи меня в стан погибающих
За великое дело любви!»
(Н.А. Некрасов)

БЛИЗНЕЦЫ

Он и она. От разных родителей. Из разных городов. Но их можно спутать. Они стали совсем одинаковыми. Худые, плоские, оба в брюках, курят… Ранее, до знакомства, до их «гражданского» брака, они были индивидуальными, разными, интересными. Теперь — две мрачные, вечно недовольные, всех безостановочно осуждающие мумии. 
Что это за новый вид человеков? Для чего, зачем им жизнь? Ведь они всё в ней презирают и отвергают?..

КУРИЦА

Издавна курица считается синонимом глупости. Во многих сельских районах за то, что если кто-то задавит машиной курицу, не взимается штраф. Они считаются всеми — глупейшими созданиями. Вот гусь, к примеру, то — другое дело! За него заплатишь. А курица? Она — курица и есть.
У Валентины сегодня приятная новость. Отыскалась, наконец, пропавшая курица. Она где-то вывела десяток цыплят и привела их в родной курятник.
Около месяца назад она скрылась, спряталась от людей. Подвергла себя всяческим лишениям и опасностям в укрытых, диких местах. Дабы «заботливые» хозяева курятника не забрали её будущих деток, ещё в стадии яиц. Сообразила. Ушла. Снесла яйца и усердно высидела их. Голодала, боясь лишний раз отойти от яиц, в свитом ею гнезде. Усердно исполняла свой долг. И только когда цыплята вывелись и окрепли, привела их к хозяйскому дому. Какая мудрость материнская!.. Решиться уйти в дикую среду, полную непредсказуемых, многих опасностей от собак, кошек, хищных птиц и прочих напастей.
Хозяева к тому времени уже считали её безнадежно пропавшей. Чутьё её подсказало ей, что они-то на тот период и есть главная опасность для появления на свет её цыплят. Не дадут вывести цыплят из яиц, съедят их. Когда же многие её чада вывелись, стали жизнеспособны, то же чутьё подсказало ей обратное. Момент опасности от хозяев закончился, перешёл к тому местонахождению её, в котором она пребывала. Разбегающиеся по сторонам, как не квохчи, резвые детки её, теперь в глуши имеют наибольшую опасность. Человек на этой стадии уже не несёт опасности её чадам, а является — защитником. Никто не будет готовить пищу из таких маленьких цыплят. Наоборот, будет защищать, заботиться о том, чтобы они росли и превратились в больших, рослых кур и петухов. Это в интересах рачительных хозяев. 
Вот какова высмеиваемая всеми — «куриная» смекалка!..
Приняли хозяева «пропащую» с выводком, с большой радостью, как нежданный, щедрый дар. 
Бывшая некогда кроткой и послушной, курица как стала многодетной мамашей, переменилась. Такая ретивая теперь, совершенно безстрашная. Летит при малейшем поводе, на кого угодно, защищая своих цыплят. Бросается и на взрослых людей, на собак... Угрожающе квохчет, клюётся, не боясь никого и ничего.
Вот как курица заботится, хлопочет, защищает цыплят своих. При своих скромных бойцовских возможностях и несопоставимых с противниками размерах. 
Не имея практически ничего своего! Полностью находясь в воли и прихоти хозяев, она «нищету плодит» с радостью, самоотвержением. 
А мы — люди, каковы?.. Имеем и кров, и пищу в изобилии. Никто над нами не стоит с ножом или топором и шипящей сковородкой… Мы уклоняемся «заводить» себе детей. А если они зачинаются — убиваем их, сами, добровольно!.. Миллионами!!.. И каждая почти женщина ныне не раз и не два сотворяет такие преступления.
Это очень мудро?!.. По-человечески?..
Давайте поучимся у той курицы, вразумимся от её куриной «глупости»… 
 


ПРОПАЖА

Завербовался и поработал Борис на Севере.
Зарабатывал немало. Не тратил зря. Непьющий, экономный, откладывал он деньги на дом для матери. Хотел построить новый, вместо старой развалюхи. И себе жильё приобрести на родине.
Закончив труды на Севере, он обосновался в городе, районном центре. Решил начать с главного. Самому обустроиться. Работу найти подходящую.
Но вскоре поймал его нечистый. На чём и не ожидал.
Повстречал он на пути своём Маргариту. Шуструю, бойкую, весёлую, «коммуникабельную»
Закружилась голова у крепкого мужика. И так, и сяк завертелся он вокруг неё!.. Полетели со сберкнижки в тяжёлых условиях по̀том заработанные, старательно сэкономленные, трудовые его сбережения. Как листья по осени с деревьев закружились.
«Пропади всё пропадом! Ничего не хочу, кроме Маргошки!» — орал он спьяну, под хохот новых приятелей, в весёлой компании.
Мало покуражился. На третий день половина его денежных запасов частью разлетелась, а другую, бо̀льшую — украли.
Заревел Борис белугой:
—  Что мне теперь делать? По миру, что ль, идти-и!..
Глупый, не понимал он, что радоваться надо было. Наживка, на которую его поймали, вылетела наконец изо рта, пусть и с кусками его мяса. Иначе всего бы целиком бесы выдернули, да на горячую сковородину… Сожрали бы его совсем, через бесовку с приятелями. Счастье, что с потерей денег он потерял для них интерес к себе!
Бедный, не понимал он, что Господь помиловал его, сжалился, вовремя остановил, уберёг от беды. Добром бы для Бориса страсть его не закончилась. Окончил бы он разгул свой недолгий, среди той компании, по меньшей мере, в тюремной камере, а то и ещё похлеще... Благодарить бы ему, глупцу, за пропажу, что так произошло, быстро завершилось, а не реветь надо.
Вечно мы — недовольные. Не понимаем своего блага. Не можем отличать потери от приобретений. Не умеем видеть милостей, изливаемых на нас, неблагодарных. Ничем не вразумляемся. Потому и мало помощи нам ниспосылается.

«Не обманывайтесь. Бог поругаем не бывает!»
(ап. Павел)

КАМЕНЬ

В открытое окно переполненной воскресной электрички бухнул запущенный кем-то извне увесистый камень.
Женщина, увидев во время, вскрикнув, отклонилась в сторону. Камень, рикошетом пролетев мимо неё, сильно ударил в плечо мужчину. Тот от неожиданности и боли резко согнулся и схватился рукой за плечо. Одна из женщин в плотно стоящей в проходе массе пассажиров, испуганно и возмущённо вскричала:
—  Во, дают!.. Что творят, гады?..
—  Совсем распустились, — поддержал её мужчина с газетой.
—  Где же полиция? — недоуменно спросила женщина в шляпе.
—  Как всегда не там, где ей надо быть.
—  Что за жестокость? — ужаснулась первая женщина, увидев окровавленные пальцы, которыми держался за ушибленное плечо мужчина.
Пассажиры переполненной электрички стали делиться впечатлениями, мнениями, рассуждениями:
—  Пацаны сейчас, как звери.
—  Хуже зверей. У нас в парке нападают на людей и забивают насмерть, зверски убивают.
—  И что теперь делать?
—  А ничего не сделаешь.
—  Ну, как же? Надо что-то делать…
—  Кому?
—  Властям. Депутатам… Надо жаловаться им. 
—  Жалуйтесь. Им на это наплевать. Они на машинах, с той же полицейской охраной носятся. Им начхать на нас, до следующих выборов.
—  И что теперь?
—  А ничего. Живи, пока не прибили.
—  Нельзя же так оставлять. Надо что-то делать с хулиганьём?
—  Не с ними. А с теми, кто воспитывает их так. Воспитателями является власть. И ей нужно так именно, воспитывать теперь нашу молодёжь. Опускать, делать послушным быдлом.
—  Почему нужно?
—  Потому что в хаосе, неразберихе, в мутной водице удобней денежки ловятся. 
Все замолчали. Кто-то спросил потерпевшего:
—  Вам помочь?
—  Нет. Спасибо. Слава Богу, уберёг, в голову не попали. 
—  Вам надо обратиться в больницу. 
—  Взять справку и подать в суд!
—  Не надо. По грехам моим, знать, получил, — с застенчивой улыбкой, отказался потерпевший.
—  Вы — верующий, — с уважением спросила его одна из женщин.
—  Да, — тихо, как о само по себе разумеющемся, ответил пострадавший.  
Установилась почтительная тишина. Её нарушила неугомонная и гневливая женщина:
—  И всё равно, вы должны зафиксировать это в поликлинике и судиться с РЖД! — приказала она. — Что это такое? Почему они не обезпечивают безопасность пассажирам?!..
—  Да, — безнадёжно махнув рукой, другая женщина опровергла её убеждённость, в надёжности судебных разбирательств. — Сейчас такие суды, докажут, всё — наоборот. Сам виноват или…
—  Или камень виноват, — закончил за неё пожилой мужчина.
—  Надо поблагодарить Бога! Милость Божья, что камень мне достался, а мог попасть в кого-нибудь из вас. В женщину, а то и в ребёнка...  —  ужасаясь такой возможности, негромко сказал пострадавший. Потом, чтобы ободрить всех, отвести от себя внимание и сочувствие, ободряюще всем улыбнулся, утешил их:
—  Ничего. Жив, слава Богу. Спасибо вам за поддержку. 
Благодарно поддержали улыбками и пассажиры, удивлённые его самообладанием и примирённостью с происшедшим. 
В вагоне наступила тишина. Внутренне пассажиры были благодарны ему, вернувшему их в мир добра и безстрастия. 
Потерпевший подложил носовой платок под промокшую, потемневшую от крови рубашку на плече. Аккуратно протиснувшись между стоящими, он вышел из вагона и, провожаемый сочувственными, одобрительными взглядами, пошёл не спеша вдоль платформы.
Состав тронулся, поехал дальше. В вагоне, куда влетел брошенный камень, больше не слышались страстные, гневные речи. Никто не пытался заводить пламенных, разжигающих речей. Присутствовало благоговейное, молчаливое размышление о главном — о несуетном, вечном, вневременном, надмирном.
Удивительно, как один может многое. Угасить разыгравшиеся в окружающих гнев и раздражение. Неброско показать пример терпения и незлобия.

В очередной раз поражаешься евангельской истине: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видя ваши добрые дела, прославляли Отца вашего Небесного»,    (Мф. 5, 16).

«Сии на колесницах, и сии на конех, мы же имя Господа Бога нашего призовем»
(Пс. 19, 8)

ОСВОБОЖДЕНИЕ

Милостью Божией удалось отстоять от неправедных судей милиционеров майора Валерия Блохина и лейтенанта Алексея Коноваленко, ставших на пути наркомафии в подмосковном городе Долгопрудный. Полковник местного отделения МВД, азербайджанец с соплеменниками, организовал травлю честных и безкомпромиссных сотрудников милиции.
Майора Валерия Блохина после долгих, почти двухлетних измывательств в казематах, помучив его основательно, машина, обслуживавшая наркомафию, встала. Героического майора освободили прямо в зале суда.
Он, очень уставший и измотанный, вышел к молящимся часами за него людям, с иконками в руках, перед зданием суда и чуть не плача поблагодарил, сказал неожиданное:
—  " Я счастлив, что со мной случилась эта беда. Шлю низкий поклон прокурору Яцентюку за то, что он посадил меня в тюрьму. Тем самым он сплотил массу людей, выступивших в мою защиту. Я получил много писем поддержки из разных мест России и даже из Франции от живущих там соотечественников. Некоторые письма были настолько трогательные, что вызывали слезу у моих сокамерников - воров-рецидивистов". Благодарен тем, кто меня посадил и устроил долгое судилище надо мной. Во-первых, я бы не познал одной истины. «Насколько человек хочет взойти над собой, возвыситься, — настолько он должен утомлять себя». Именно там, в заключении, я осознал это и захотел взойти. И ещё. Если бы этого не произошло, я бы не узнал вас, не узнал бы силы нашей веры. Не узнал бы милости Божьей. Не увидел бы вашей стойкости и верности. А потому не верил бы, что можно одолеть зло. Сломался бы.
Чуть помолчав, перебарывая нахлынувшие чувства, продолжил:
—  Благодарю вас за ту веру, которую вы мне передали, укрепили в ней. За молитвы ваши многочасовые, под дождем, на снегу, на ветру… Спасибо вам.
Низко поклонился заиндевевшим на холоде православным людям, в основном как раз немощным, пожилым, имеющим слабое здоровье, но крепкий дух, помогающий стоять всей России.
 


РЕВИЗОР

После служб, когда убирались, в церковь вошла вельможная, разодетая женщина. Походив по-хозяйски по храму, блеснув строго очёчками, она недовольно спросила:
—  Почему у вас всё так медленно делается?
Одна из наводивших порядок, ближе всех к ней стоявшая, не поняла сути её вопроса, спросила:
—  Что вы имеете в виду?
—  Как что?! — возмутилась посетительница. — Сколько лет уже прошло, как вы открылись, а у вас здесь всё ещё штукатурят да мажут. Когда всё готово будет? Ко мне гости из-за границы скоро приедут, а я их не смогу привести сюда.
—  Ведите тогда в другой храм.
—  Не могу же я вести их в другие церкви и обходить ту, которая стоит прямо у дома.
—  Простите.
—  Что «простите»?!.. Мне от этого не легче. Чем вы занимаетесь? — гневно взыскивает непрошенный ревизор.
—  Мы стараемся, восстанавливаем, приводим всё в порядок. Почти разрушенный же был храм. Это очень трудная и небыстрая работа.
—  И сколько ещё вы будете его «восстанавливать»? Вам деньги же большие выделяют, а вы бездельничаете. Могли бы побольше рабочих нанять.
—  Это кто же нам деньги выделяет? — полюбопытствовала одна из трудящихся прихожанок.
—  Правительство!
—  Ошибаетесь.
—  Тогда мэрия, город...
—  Тоже нет.
—  Ну, я не знаю. Патриархия ваша!
—  Она сама существует за счёт выделенных ей, в основном нами, церквями, средств.
Сбитая с толку, недовольная посетительница не сдается:
—  Спонсоры вам платят.
—  Не имеем их. Состоятельные персоны сейчас не храмы строят, а хоромы себе и «офисы». Чем больше хлопот о своих нуждах, тем меньше о Божьем.
—  Такая арифметика, — помогла подруге другая, молодая уборщица.
Требовательная дама продолжает настаивать, спорит:
—  Так не может быть! Налоги, коммунальные платежи... 
—  Прихожане, спаси их Господи, только и дают нам возможность что-то делать, — улыбнувшись, желая помочь пришедшей, чтобы она не тратила зря силы на дознания свои, благодушно пояснила ей первая послушница.
—  Тогда вы до «второго Пришествия» так ничего не сделаете, не восстановите!
—  Ничего, Бог поможет, — не расставаясь с доброй улыбкой, опять успокоила её трудница. — Поступлений этих конечног не так много, а расходов, вы правы — много. Налоги с церкви берут по графе «коммерческая организация». Вот и получается, что медленно идут дела. Нам бы самим хотелось, чтобы быстрее всё стало красивым.
Обретя уверенность в своём и силу, послушница бодро закончила:
—  Ничего, с Божией помощью выстоим, восстановим! Не сомневайтесь.
Постояв ещё в неопределённости несколько минут, богатая посетительница, больше возражать не стала, быстро ушла. Не купив и не поставив ни одной свечи, не бросив в копилку ни одной монетки.

«Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет Судию себе: Слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день».
(Ин.  12, 48).

ПОПРЫГУН

Довелось познакомиться Сергею Александровичу в доме отдыха с приятной интеллигентной четой. Он – невысокий, чрезвычайно весёлый, оживлённый художник. Она, жена его – очень молодая, годившаяся ему в дочери, студентка художественного вуза, где он преподаёт. Они оказались очень интересными собеседниками, украсили Сергею Александровичу недолгий зимний отдых. Правда, немного шумновато было от них. Особенно удивлял муж. Он порой так из кожи лез в остротах, «оживляже», будучи у шестого десятка лет своих, что даже сторонним было не по себе от его чрезмерной общительности. Сергею Александровичу это было терпимо, потому как работа у него строгая, рутинная. А тут!.. Ему и пришлась по вкусу такая компания. Кроме того, он – технарь, где чувства спрятаны, а эти весельчаки из противоположной, эмоциональной области деятельности — искусства. 

То, что они рассказывали, было ему ново, интересно и не напрягало ни мозг, ни нервы. Шумно. Ну, это ж… богема! Что с ними поделаешь? Особые люди. Мы им всё прощаем. И даже то, что в других осудим. К ним почему-то строгих счётов принято не предъявлять. Тут, к тому же — отдых, вынужденное ничего неделание…

Быстро пролетел отдых. Он тепло попрощался с новыми знакомыми, условившись непременно встречаться и в большом городе, где они проживали. Кроме того, Сергею Александровичу интересно было и посмотреть их картины, мастерскую, по их рассказам, — интересный особнячок, со вкусом обустроенный. А творческой чете, они и не скрывали этого, был он полезен, как руководитель хоть и небольшой, но собственной фирмы со строительным уклоном. По этой части художники жаловались на свои неполадки. На том и расстались.
Вернувшись домой, погрузившись в производственные проблемы, Сергей Александрович сразу забыл о новых знакомцах. Было не до этого.
Нежданным для него образом он вновь был сведён с ними.

Его фирме потребовалась уборщица. Одна из сотрудниц предложила на эту должность свою знакомую, Татьяну Николаевну, которая находилась в бедственном положении. Муж её бросил с дочерью, женился на молоденькой, ровеснице дочери. Обобрал их хорошенько при этом. Дочь, не выдержав этого, вскоре потеряла контроль над собой. Стала проводить время с новыми, разгульными друзьями. Мать, напрягая все свои силы, работала на двух работах, чтобы прокормиться с дочерью и находящейся на её попечении престарелой, больной матерью. 

Конечно же, отзывчивый Сергей Александрович согласился с ней встретиться. Если она и не подойдет для них, то чем-то он постарается помочь ей, хотя бы советом и рекомендациями о ней деловым партнерам своим.
Встреча произошла. 

При появлении своём, Татьяна Николаевна сразу произвела благоприятное впечатление на всех. Интеллигентная, воспитанная. Высокая, несмотря на свой полувековой возраст, стройная, с приятными чертами лица. Тон её был ровный, она держала себя достойно, сдержанно.
Доброжелательно, с участием Сергей Александрович начал с нею беседу.

Записывая её фамилию, он внутренне споткнулся. Очень знакомой почему-то показалась ему её фамилия. Он стал напряжённо вспоминать. Не сразу, но вспомнил ту художническую чету, с которой провёл время в доме отдыха. Этим он поделился с пришедшей. Сказал, что познакомился с приятной парой и они тоже с такой же фамилией. После трудной паузы посетительница призналась, что это был её бывший муж с новой, второй женой. Сергей Александрович вежливо извинился. На этом они учтиво расстались.

Когда посетительница ушла, сотрудница доверительно рассказала об особых деталях положения приходившей. Оказалось, что она является известной до недавнего времени талантливейшей художницей. И именно ей принадлежала отторгнутая ныне, через махинации и суды, большая, красивая мастерская. «Приятный», общительный, молодящийся новобрачный, кроме того, умело перевёл на себя и большую квартиру, дачу и автомобиль. Бывшая жена с дочерью смиренно перебралась жить к престарелой матери, в малогабаритную квартиру. Не смогла Татьяна Николаевна окунуться в грязь судебных тяжб, в которых уверенно и ловко чувствовал себя её «бывший».

Кроме всего прочего, новый брак её прежнего мужа был непростой. Он женился вторично не просто на молодой девушке, более чем в два раза его моложе, но на близкой подруге своей дочери!.. Чего только нынче не происходит!.. Такой «двойной» удар не только жене, но в особенности дочери перенести было трудно. 

Именно это явилось причиной сильной депрессии, разлада у дочери! Она бросила институт, где училась вместе с новой женой своего отца. Почти перестала бывать дома. Приходила часто нетрезвой и с друзьями. Те были шумными, грубыми. Бедную, убитую горем мать не ставили ни во что. Шумели, кричали всю ночь в запертой комнате дочери. И однажды под утро та ушла с ними и не вернулась больше. Бедная мать повсюду разыскивала дочь. Но ни милиция, ни прочие учреждения ничего не сделали, отболтались, отписались, и всё. До сих пор несчастная мать не знает, где её дочь. Жива она или нет?..

— Да, — изумлялся Сергей Александрович. — Вот, как обманчивы бывают первые впечатления о людях. Особенно в местах отдыха. Вот так — «интеллигентная парочка»…

Вскоре посыпались ему звонки от них. Вероятно, понадобилось какой-нибудь ремонт, или ещё что-либо подобное им сделать. После всего, что открылось о «парочке», конечно же, у Сергея Александровича никакого желания разговаривать с ними не было.
Взять тогда на работу ту бедную женщину Сергей Александрович не решился. Стыдно ему было брать её на должность уборщицы, с маленькой зарплатой. Но помочь ей получилось. Порекомендовал он её на хорошую должность приятелю-смежнику. Тот взял. Так удалось помочь бедной, по-настоящему интеллигентной женщине.

Со временем, в суете забот Сергей Александрович, честно говоря, забыл о всей этой истории. Но как-то, через других людей, услышал продолжение её. Узнал о том, что дочь Татьяны Николаевны погибла. Подруга, новая жена её отца, как это часто бывает, когда «вросла» в обильные приобретения и права, поднесённые ей престарелым мужем, через год-два «бросила» его, как он некогда свою семью. Он стал нервничать и как-то «неловко», нетрезвый въехал в столб на большой скорости в жениной уже по правам иномарке. И кому же он, парализованный, нужен оказался?.. Конечно же, оставленной им прежней жене. Она, разрываясь между такой же лежачей, престарелой матерью и им, прибегала, ухаживала, кормила, лечила… Вот какие у нас есть женщины!

Прожил незадачливый художник недолго. Не благодарил благодетельницу, не ценил. Всё ворчал на «несправедливость» жизни своей. Страдал постоянно по бросившей его молодухе. 
И последняя беда постигла его уже после смерти. 
Тут неведомо откуда объявилась последняя, бросившая его жена. Быстро оформила на себя и оставшееся уже невеликое имущество бывшего мужа. Несмотря на возражения первой жены, молодая «вдова», перекупив кладбищенское начальство, сожгла его в крематории и закопала в могилу погибшей из-за него дочери.

Через неделю все увидели, что земля разверзлась и в ней виден край его урны. Шустрая, вторая жена отказалась при этом в чём-либо участвовать, касательно прежнего мужа и вообще запретила тревожить её об этом «типе». Татьяна Николаевна безропотно взялась исправлять бедственное положение. Могильщики за мзду вкопали урну вторично. Но к весне земля оттаяла, и вновь обнажила выдвинувшуюся из земли урну бедолаги.

Тут уж и могильщики ни за какую мзду и выпивку не согласились вновь закапывать. Только двое кладбищенских пропойц за пару бутылок водки бросили сверху по две лопаты земли, и схватив обещанное, быстро ушли. Добрейшая женщина сама, как могла, привела всё в порядок. 

Не прошло и месяца, как при посещении кладбища Татьяна Николаевна вновь увидела выявившуюся из-под земли злосчастную урну с прахом бывшего любителя жизни сей. Поняла сердобольная женщина, что погибшая дочь не принимает к себе в могилу безчестного отца. На последние деньги, она купила новое место на том же кладбище, перезахоронила туда урну непутёвого мужа. Пошла в церковь, заказала панихиду по усопшем, помолилась. 

Стоя в храме, слушая церковное песнопение, благочестивая, много перенесшая женщина со скорбью размышляла: «Бедный он человек. Несчастный. Ни здесь, ни там… ему места нет. Сколько времени земля не принимает прах, а душе-то его каково?.. Где его душа теперь?.. И подумать-то страшно!..»

«… человек греха… будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким… обольщением увлекать погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. За сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи. Да будут осуждены все не веровавшие истине, но возлюбившие неправду».
(2 Фес. 2, 3-4, 9-12). 

ЗАКАЗ

Прихожу к знакомому художнику, весёлому создателю произведений из фарфора. Всегда восхищаюсь красотой, белизной его творений и тончайшей росписью на них. Гармония, благородство форм и линий!..
Вижу ваятеля замученным, устало лепящим какую-то мрачную, комканую вещь, покрашенную блестящей, мутного цвета краской.
—  Что это? – спрашиваю.
Он, коротко взглянув на меня сквозь очки, отвечает:
—  Заказ. Сервиз делаю.
—  Как сервиз? — ужаснулся я, указав на изделия, напоминающие смятые пивные банки. Чашки, чайник заварной, сахарница и даже… большой электрический чайник были такими, будто их сделали из жести и хорошенько после этого потоптали ногами. Удивительно, как это можно было сделать из фарфора?! Как поддался этому благородный материал? Только опытнейшему мастеру такое удалось.
Спрашиваю его:
—  У кого же такая больная, параноидная фантазия?
—  Да есть тут один, — неохотно отвечает художник.
—  Как он из этих страшил пить будет и гостей потчевать?
—  Не знаю.
—  А ты зачем за такое взялся?
—  Кушать хочется. Хорошо заплатили.
—  Ты с голоду помираешь?
—  Нет.
—  Тогда почему ты за такой сатанинский заказ взялся? Его только для преисподней изготавливать, для бесов, а не для людей. Этот «заказ» – от самого дьявола. Тебе не жалко себя?
Молчит.
Прошу мастера:
—  Не губи ты свою душу за тридцать сребреников.
Сопит, но продолжает лепить.
Постояв безуспешно, ухожу в сильной досаде. Будто меня здесь осквернили чем-то нечистым. Облили грязью и даже не извинились.
Через месяц узнаю, что художник тот тяжко болен. У него обнаружили – онкологию. Менее года он активно, лихорадочно лечился у разных именитостей. Просадил все деньги, какие были. Ничего не помогло. Помер.
Где он сейчас?.. Там, где красота, какую он создавал ранее. Или, может там, где пьют из сервизов подобных тому, что он делал по выгодному заказу, незадолго перед своей смертью?..
Вот, что значит быть небрежным и невнимательным в вопросах духовных.
 


ПРЕМИЯ

После большой, праздничной службы из алтаря вышел довольный настоятель. Подошел к хору. Стал всех хвалить. Потом подозвал старосту и приказал ему выдать всем премию. Все с радостью получали награду. Только новенькая певчая с красивым сопрано, отказалась брать деньги. Она и так и сяк уклонялась от объяснения причины. Только когда вновь вышел сам настоятель, стал разбираться, и совсем осерчал, она тихо, на ухо ему сказала:
—  Не могу я получать за это деньги.
—  Почему? — уже тише, ей в тон, переспросил настоятель.
—  Мне ангел петь помогает. Боюсь его обидеть.
—  Что за фантазии?! Давай бери и не выдумывай. За послушание, поняла?
После приказа настоятеля и его указующего жеста, староста шагнул к певчей и насильно сунул ей в карман кофты, премиальную, шуршащую пятисотенную бумажку.
На следующий день служба почему-то шла неровно. Слышно было, как новенькая певчая сбивалась. А потом и вовсе умолкла.
После службы недовольный настоятель вышел к клиросу. Выслушал робкие оправдания, смиренное признание вины от регента. Потом, заметив отсутствие новенькой, спросил о ней. Регент доложил, что та много путалась, сбивалась, а потом, расплакавшись, ушла совсем. Тут они обернулись и посмотрели на то место, где она всегда скромно стояла.
Там, в щели деревянной перегородки, между двух досок, виднелась сиреневая пятисотенная бумажка.

«Кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, – как пребывает в том любовь Божия?» (1 Ин. 3, 17)

ЛИХАЧИ

Вижу вдалеке двух бабушек, тяжело поднимающихся в гору, по длинному, высокому взгорку, к нашему селу, к церкви.
Мимо них проносится машина. Они редко проезжают здесь. Усталые бабушки подняли в надежде жалобно руки, но иномарка лихо пролетела мимо них.
Подъехав к храму, лихачи притормозили. Спрашивают священника, как проехать до нужного места. Он объяснил им, потом спрашивает:
—  Что же вы по дороге бабушек не подвезли? Им так трудно на подъём-то идти.
—  А зачем они нам нужны? Мы торопимся.
Второй бойко добавляет:
—  И чего с них? Червонца и того не получишь!
Остолбенел отец Феодор от их речей, но ровно продолжил:
—  Они же молиться идут.
—  Ну и пусть себе идут. Мы тут при чём?
—  Помолились бы в благодарность и за вас.
—  А, зачем нам это надо? Не нужны нам никакие молитвы. Нам и так хорошо.
«Хорошо» им было недолго.
Как рассказали потом, переругались они о чём-то по дороге. Чуть не до драки. Едва в аварию не попали. Дела никакого, на которое они спешили, у них не получилось. Только даром прокатались, за столько километров.
Молитва за них, им бы не помешала.

«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут»
(Мф. 5, 7)

«Стена между Богом и людьми – своя воля».
(Архимандрит Кирилл (Павлов).

ХВАТИТ

Через знакомого меня нашла одна бойкая дамочка. Напросилась на встречу, которую я и провёл с ней на лавочке. Благо, было начало лета.
Проблема её была в муже. Пил он. Был в звании подполковника, начальником отделения милиции. Двое детей у них. Но ежедневные попойки с коллегами после работы, плохо отражались на службе и особенно дома. Скандалы жены, крики!.. ничего не помогало.
Встреча с ним тогда так и не получилась у меня. Но с ней, по её настойчивым звонкам, происходили одна за другой. Долгие, кропотливые беседы. Ничего из предложенного мной не осуществлялось ими, по разным причинам. И тогда как крайнее средство я предложил, чтобы он оставил свой пост, службу в милиции. Она поначалу испугалась, не приняла этого, но я пояснил ей:
—  Вы же знаете приблизительно, какие нехорошие дела ныне совершаются в отделениях милиции. Особенно после октября 93-го, когда Ельцин развратил и омыл кровью своих соотечественников армию и милицию, чтобы они совершали такое и впредь. Муж ваш, соучаствуя по должности в нечистом, от этого огорчается, «заливает» свербящую совесть свою, как многие его коллеги. Когда перейдет он в другое место, где такого нечистого нет, думаю, изменится всё к лучшему.
Так оно и получилось.
Прошло месяца два-три, она появилась вновь, счастливая, сообщила, что муж оставил милицию. Перешёл на другую работу. Успокоился, стал мягче, перестал пить. Сам просится отвезти его на мой сельский приход.
На том и порешили.
Побыли они у нас на приходе. Помолились. Даже поработали, помогли в хозяйстве нашем. Потом ещё два-три раза приезжали в течение полугода. О выпивке бывший сотрудник милиции забыл совсем. Стал добропорядочным служащим одной из организаций и примерным семьянином. Начал ходить в церковь, интересоваться историей Православия. Зачастил и к нам на приход, приезжал один еженедельно, помогал…
И вдруг. Как отрезало!
Ни звонка от них... ничего… Их благие планы, желания внезапно оборвались. Жена его к телефону не подзывала. Стала холодна, не подступна. 
Ясно. Такое — не впервые. Знакомо. Дамочка своё дело получила. Подняла его с помощью Церкви до определённого уровня. Приобрела хорошего, трезвого мужа… И всё! Хватит. Большего не надо. Делить его с церковью не хочет. Всё — себе одной, любимой и деткам.
Прошло время, и, довелось мне видеть несчастного.
Будучи по делам в городе, встретил его. Не узнал поначалу. Какой-то жёлтый, сухой, неживой. Будто робот мёртвый движется.
Знакомый сообщил, что и в городской церкви, куда он с такой радостью ходил раньше, теперь не бывает. Не то что к нам, на далёкий приход, даже рядом с домом в храм не ходит. Вся жизнь его теперь по указке и направлениям жены.
«По-хозяйски» она рассудила, по-мещански — хватит! Для себя его выправила. Решила, что ей он только должен принадлежать. Никому и ничему другому!

И таких случаев, увы — много. Бабы снова, как и перед падением в Раю, как и при разложении людском перед Потопом, снова везде забирают себе власть надо всем и повсюду.

Иной раз и задумаешься. Какое состояние для человека лучше? Нетрезвое? Больное, но скорбящее, живое. Или такое вот, излечённое, но мёртвое?

«… Удержи язык твой от зла, и уста твои, еже не глаголати льсти.
Уклонися от зла, и сотвори благо: взыщи мира, и пожени и»
(Пс. 33, 12)..

ОБАБОК

Вовочка с детства был баловнем женщин. Вначале одинокая мать его холила и облизывала. Всю нерастраченную любовь свою, излила она на него, ненаглядного. Никакой работой не утруждала. 



Когда рос он, почему-то всё время среди девчонок пребывал. Дружил только с ними. Играл с ними. Они же защищали самоотверженно от дразнивших и презиравших его сверстников, мальчишек.
Вырос Вова. На гуляньях и танцульках, опять же, сидел в гуще девиц. Те воспринимали его «за своего». При опасностях всей стаей отбивали Вову от обидчиков.
Тихий, улыбчивый, болтливый, он очень вписывался, был встроен в гущу девичью. Они его баловали, одаривали, чем могли. Относились как к близкому, большому ребёнку, несмотря на то, что он уже был упитанным и массивным. Считали, почему-то его присутствие между собой естественным, нормальным.
Время шло.
Две девушки, особенно жалостливые, чувствительные, «дожалелись». Имеют теперь от него одна дочку, другая — двойняшек. Но ни они, ни подруги их не обижаются на него за это. Алиментов и помощи от него нет. Что возьмёшь с «бедненького». Это же не мужчина. Одно слово — обабок.

БЕЖЕНКА

Встретились две соседки. Одна другой, по пути, жалуется:
—  Вот, поди, пять лет, как ко мне Нинка приходит и всё одно зудит: «Всё — конец! Скоро уж. Конец всему! Бежать надо!.. »
—  Куда бежать-то? Если кончина всему?..
—  Не знаю.
—  То-то и оно…
—  Наслушаюсь её, и жизнь мне — не в жизнь после этого. Уж, думаю, скорей бы этот конец наступал! А его всё нет…
—  Гроб-то не приобрела ещё?
—  Нет, не приобрела.
—  Зря. Пора уж тебе.
—  Ты чего? Зачем он мне?
—  Легла бы в него и лежала. Привыкала.
—  Успею ещё. Зачем ты так?..
Подруга (перебивая). — А затем, что ты, как тёлка, жуёшь да вздыхаешь, вздыхаешь... Ты уж что-нибудь одно. Или не жуй, или вздыхать перестань. И жить не живёшь, и не помираешь.
Жалобщица растерялась:
—  Да уж, правда…
—  Так чего из двух выбираешь?
—  Пожить ещё малость хотелось бы.
—  Так и живи! Господь сказал, что не знает сроков, а Нинка твоя знает?..

«Бог гордым противится, а смиренным дает благодать»
(1 Пет. 5, 5).

РУКОДЕЛИЕ

Пошла мода на вышитые иконы. Их стали продавать и в иконных лавках. Этим ремеслом занялись и во многих женских монастырях. Вышиванием образов святых увлеклись многие.
Одна из умелиц стала подбивать на это занятие подругу свою:
—  Надь, ты же вон какая мастерица! Такие пейзажи, цветы вышиваешь. Заглядишься! Тонкая работа. Ты верующая, а почему-то иконы не вышиваешь?
—  Не могу.
—  Почему?
—  Начала как-то и остановилась.
—  Почему?
—  Не смогла… Там надо же иголкой руки, ноги, лицо, и даже… глаза... прокалывать святым, Божьей Матери, Спасителю… Как это можно?.. Не смогла я.
Подруга (смятенно). — Да-а… А я грешная, как-то об этом не подумала…

КРОССВОРД

На популярной православной радиостанции некоторые известные выступающие говорят по одному вопросу то одно, то прямо противоположное. Это, вероятно, такой новый вид неотгадываемого кроссворда. Чтобы никто определённо не знал истинного отношения их по данному вопросу. И в то же время, чтобы по одной теме выступить несколько раз, дольше пробыть у микрофона, больше привлечь внимания к своей персоне… Предположений здесь много всяких может быть. Ребус. Искушение какое-то для слушателей. А зачем заниматься насаждением искушений многим из церковной власти и их «православным» теле и радиостанциям?..

 «По плодам их узнаете их… Так всякое древо доброе приносит и плоды добрые, а злое древо плоды злые творит. Не может древо доброе приносить плоды злые, ни древо злое плоды добрые творить… Так, что от плодов познаете их»
(Мф. 7, 16-20).

НАШИ «ДОСТИЖЕНИЯ»

Теперь ни одного здания на площадях и улицах больших городов России не осталось «не охваченным» пропагандой в пользу иностранных фирм.

ЖВАЧКА

Девочка довольная возвращается от лотка у метро. Подбегает к бабушке, хвалится:
—  Вот какие жвачки я купила.
Бабушка не удивляется:
—  Какие такие они особенные-то?
Девочка возмущена:
—  Ты что, бабуль, там же вложены «тепловые» переводки! Вот, смотри. Ставлю одну на руку. Прижимаю. И вот, гляди, татуировка! — торжествует девочка.
—  Ух, ты! — удивлена бабушка. — Зверь, какой-то отпечатался.
—  Трэшь! — поясняет внучка. — А вот сейчас из этой…
—  Солдат какой-то злой, — разглядела бабушка.
—  Нинзя, — поправила девочка. 
Поставила бумажку к другой руке.
—  Что это? — насторожилась бабушка, разглядывая очередную картинку, появившуюся на ручке девочки.
—  Это печать такая, — укоряет её в недогадливости внучка.
—  Какая ещё печать? Это же штрих-код, что на консервах, на банках бывает, а теперь на всех документах нам печатают. На руку-то её зачем?! Там говорят, нехорошие три шестёрки есть.
—  Какие «шестёрки»?! — возмущается девочка. — Ничего ты не понимаешь! Это печать, и всё!
—  Нет, Олечка, не всё. Это плохие цифры, я слышала. Скоро, говорят, их всем людям насовсем ставить будут. Упаси Господь от этого! Самим то, заранее, зачем себе ставить?..
Внучка, как полагается в наши времена, негодует на «ограниченность» бабушки, перебивает её, кричит:
—  Да ну тебя! Эта печатка везде, везде, понимаешь ты? Чем она тебе не нравится? У нас многие ходят с ней. Никто пока не умер.
—  Смерть разная бывает, — вздохнув, сокрушённо покачала головой бабушка.

«Сын, когда приходит в совершенный возраст и в разум, исполняет волю отца своего… не для того, чтобы получить награду (как наемник), но собственно потому и хранит к нему особенную любовь и подобающее отцу почтение, что любит его и уверен, что все имение отца принадлежит и ему. Таковой сподобляется услышать: «Уже неси раб, но сын и наследник Божий, Иисуса Христа»
(Гал. 4, 7)

НА  САМОМ  ДЕЛЕ

Встретились подруги.
—  Ой, как я давно тебя не видела!
—  Дела. Дома, на работе… Заболела ещё к тому же.
—  Да? Сильно?
—  Температура большая, слабость, кашель… Главное, не вовремя было. Рождество. Праздник большой, а я раскисла. Очень в церковь хотела пойти. Встала. Голова кружится, ломает всю. Думаю, нет, не пойду.
—  Правильно! Конечно, надо себя беречь. Правильно сделала, что не пошла.
—  Пошла.
—  Куда?
—  В церковь.
—  Да ты что?!
—  Да. Еле дошла.
—  Сумасшедшая!
—  Там поначалу тяжело было, а потом и ничего, отошло. Домой, как на крыльях летела.
—  Потом плохо было?
—  Нет. И температура спала, и слабость, боли исчезли. Через день выписалась, на работу пошла.
—  Не может быть…
—  Так было на самом деле. Бог всё может! 



«Кто не со Мною, тот против Меня; 
и кто не собирает со Мною, тот расточает».
(Мф. 12, 30).


Продажа и заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 (499) 372-00-30 – магазин «Риза», 8 (964) 583-08-11 – магазин «Кириллица»,  и по тел. 8 (916) 8831297 (Елена).
Для оптовых закупок звонить по тел. 8 (495) 670-99-92.
3 ноября 2019   Просмотров: 1 260