Евангельский текст часто начинается со слов «во время оно» («в то время»): Во время оно, прииде Иисус от Назарета Галилейскаго и крестися от Иоанна во Иордане (Мк. 1: 9); Во время оно, прииде Иисус от Галилеи на Иордан ко Иоанну креститися от него (Мф. 3: 1). Мы всюду встречаем это выражение. Святые отцы постановили, чтобы так начиналось каждое евангельское чтение. И некоторые говорят:

– А, это было во время оно! Значит, всё хорошее произошло в то время! А как же быть с нашим временем?

Да, в то время произошло всё хорошее. Но разве хорошее было только тогда? Нет, хорошее было и потом. А самая хорошая эпоха – сегодняшняя, та, в которую живем ты да я, та, в которую Бог действует и совершает тайну нашего спасения. Для людей минувших столетий самой хорошей была их эпоха. А для наших современников самая хорошая эпоха – это сейчас. Это наилучшее время для любого человека. Когда пройдет сейчас, эта эпоха кончится и начнется следующая, наступит новый миг, начнется новое время, в которое мы будем жить, придет новый год. Поэтому самый хороший день – сегодняшний.

Много лет тому назад я прочел одно выражение, и мне оно понравилось. Тогда я был еще мальчишкой и читал одну духовную книгу для юношества, в которой было сказано: «Нет ничего лучше, чем быть молодым христианином в нашу эпоху». Эта мысль мне понравилась, и я ее записал. Она актуальна и сегодня.

Наша эпоха трудная, в ней есть искушения, испытания, трудности, отдаление от Бога, но когда ощутишь Божие присутствие, ты поражаешься Божией силе, благодати, мудрости, Его всемогуществу и говоришь себе: «Эпоха тяжелая, но Он здесь!» И Христос действительно сильнее всех искушений, испытаний и трудностей. Как говорит Сам: В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир; и се, Я с вами во все дни до скончания века; Я был мертв, и се, жив во веки веков (Ин. 16: 33; Мф. 28: 20; Откр. 1: 18).

Ты словно идешь и видишь, что на тебя надвигается масса противников и врагов, но крепко держишься за руку Христа, и чем ближе они подступают, тем больше чувствуешь, что твоя рука согревается, и всё четче ощущаешь Его присутствие, чувствуешь, что Он рядом, что вы вместе идете по этому миру, и говоришь себе: «Хорошо мне идти с Тобой, Господи! И если бы вокруг меня были только храмы и святые и доносилось только благоухание ладана, то это было бы естественно. Но удивительно, что Ты со мною сейчас, среди такого множества искушений, в такой трудный век, и что я чувствую Твое прикосновение».

Разве это не замечательно? Как драгоценно это прикосновение Христа, как здорово чувствовать, что ты веришь уже не в какие-то теории, слова, идеологии, философии, не в какие-то идеи, а в Кого-то. Идея – это не то, к чему можно обратиться, с кем можно поговорить, например с идеей мира. Ведь что такое «мир», «благо»? Это теоретические понятия. А Христос – Он объект нашей любви, содержание наших чаяний, наша цель, наша любовь, наше упование. Не так ли?

Откровение, повествующее о конце света, заканчивается словами: ей, гряду скоро! Аминь. Ей, гряди, Господи Иисусе! (Откр. 22: 20). То есть ответ Церкви таков: «Гряди (приди), Господи». Мы не ждем, чтобы пришла какая-нибудь философия, которая завладеет миром, но ждем, чтобы пришла Личность, наш Господь Иисус. И это замечательно – радоваться присутствию Христа, любить Его, причащаться Его, ощущать Его в своем теле, крови, знать, что Господь в тебе, ибо ты причастился.

Кто-то сказал мне:

– Я причащаюсь, но вскоре забываю об этом.

А ты не забывай, помни об этом. В эти дни ты причащался, не забывай же: Господь в тебе. Посмотри на свои руки, как святой Симеон Новый Богослов, который говорит: «Смотрю на свои руки и вижу Господа. Смотрю на свое тело, и внутри его – Господь. Его кровь течет во мне»^[1]. Это нечто страшное, это умонепостижимая реальность, которая приземляет, когда задумываешься о ней.

И Откровение указывает, что Церковь завершит свой исторический путь в мире сем вся залитая кровью. Кровью начиналась вера во Христа, кровью и закончится. Ты только подумай: она начинается кровью и завершается кровью. Кровь, жертвы, гонения, мучения, опасности – святые, которые пролили кровь свою за Господа, убелили одежды свои в крови Агнца, и Он даровал им белые одежды. Это те, кто пожертвовал собой, и сейчас они держат в руках пальмовые ветви (см.: Откр. 7).

В последние времена Церковь пройдет через трудности, и секрет их облегчения заключается в любви ко Христу, в соприкосновении с живым Христом, в молитве. Старец Паисий и многие святые отцы прошлых веков говорят, что подготовка к этим временам не ограничивается тем, чтобы узнать, что тогда произойдет, как произойдет, когда произойдет и как это начнется. Суть не в этом, суть в другом: в том, чтобы подготовиться, собрать в хранилище своей души благодать, милость, благословение, чувство ко Христу, чтобы потом смочь выдержать. Как же ты выдержишь, если не любишь Христа? Ради кого будешь жертвовать собой в те тяжелые дни, если уже сейчас не любишь Бога, не жертвуешь ничем из своего? И Кого будешь исповедовать? Того, Кого не любишь?

Ждать событий, времен и дат – это не даст ничего. Если ты не любишь Господа, это не пойдет тебе на пользу, не поможет нисколько. Но если любишь Его, тогда, даже если и знать ничего не будешь, – это не проблема, потому что ты будешь говорить: «Я всегда буду жить так. Всегда буду любить Христа. Независимо от того, что произойдет, буду любить Его. Это мое отношение к Богу, моя любовь, моя живая связь с Ним: любить Его, чтобы смочь Его исповедовать, знать, о Ком я говорю, чтобы не говорить о некоем абстрактном Христе, о Котором когда-то читал, но о Живом Боге, и если меня спросят: “Отрекаешься ли ты от Христа?” – чтобы я мог в тот час сказать: “Нет, потому что я знаю Его! Я не могу отречься от Того, Кого вижу”».

Когда святых апостолов вели в темницу, им сказали:

– Не говорите ни о чем! (см.: Деян. 5: 28, 40).

Но разве мы можем не говорить о том, что видели, что слышали, разве можем не рассказать о том, что пережили?

Только вот вопрос: а является ли Христос твоим опытным переживанием? Понимаешь? А как Христос может стать твоим опытным переживанием? Через каждодневный личный труд. Так Он становится твоим опытом – благодаря труду и каждодневным жертвам, которые ты совершаешь. Своей каждодневной аскезой ты делаешь Христа явным в своей жизни, делаешь Его ощутимым в своей душе, теле, крови.

Аскетическая борьба, которую проводишь каждый день, помогает тебе реально убедиться, что Христос – нечто гораздо более живое, Он – действительная Личность, Он Тот, Кого ты видишь, Кому говоришь, Кому кланяешься, Кому служишь и Кто тебя любит. Понимаешь? Это очень конкретные слова, они совсем не теоретические. Когда я говорю «прикасаюсь», «ем», «пью», «причащаюсь» – это не что-то теоретическое. Ты вкушаешь Христа.

Поэтому я и сказал, что мы не просто слушаем: некоторые из нас исполняют всё это на деле – борьбу, труд, аскезу ради Христа. И сегодня это возможно – жить Христом, быть подготовленными, что бы Он ни попустил. И нас не должна занимать мысль о том, что попустит Господь, а надо себя спрашивать о другом: «Люблю ли я Христа?» Всё это вообще не теоретические вещи.

Помню, когда был мальчишкой, однажды я зашел в книжный магазин и выбрал себе книгу о молитве. Зашел в магазин и мой знакомый, искавший эсхатологические книги – о пророчествах, Втором Пришествии. Я не виню его, просто хочу передать наш разговор и что я после этого прочел. Он спросил меня:

– Что ты взял?

– Я смотрю замечательную книгу о молитве. Читаю, что сказали о ней святые отцы.

– Брось это, не читай. Сейчас время исповедничества, грядут тяжелые времена, скоро начнут сбываться пророчества. Возьми, почитай вот это.

Он был очень воодушевлен, но, не скрою, не смог меня убедить, не тронул словами: «Брось книгу о молитве и прочти вот эту, о конце света». Я ему ничего не сказал. Он тоже верующий, он так это чувствует, так поступает.

Через какое-то время я уже прочел довольно много книг и запомнил следующие слова старца Паисия. Его спросили:

– Геронда, как подготовиться ко всему этому?

А он ответил:

– Сейчас, когда времена спокойные, когда у нас нет искушений и гонений, давайте готовиться подвигом и молитвой, чтобы заполнилось хранилище нашей души, потому что в тот час мы уже не сможем совершать крестных ходов, бдений и служб. Тогда наступит время исповедничества.

А сейчас идет время подготовки, подготовка же не означает паники, экстравертности, неуверенности, активизма: «Бегите, действуйте, говорите!» Что говорить, что сказать? О ком говорить? Ведь наша цель – не Второе Пришествие, не Откровение, а Христос Являющийся, не последние времена, а Ветхий денми^[2], не Откровение, а Открывающийся Христос. Вот наша цель, вот многожеланная Личность, Которая нас занимает, – Христос.

В какой-то момент мы должны будем Его исповедать. Но какого Христа? Христа из наших книг? Которого открыли для себя в датах, текстах, пророчествах? Но разве это наша цель? Все пророчества заключаются следующим образом: гряду скоро! – Аминь. Ей, гряди, Господи Иисусе! Можешь ли ты это сказать? То есть любишь ли ты Христа так сильно, знаешь ли Его так хорошо, чтобы смочь сказать: «Приди, Господи»?

Господь грядет. Акцент делается не на событиях, а на том, что через все эти события приходит Господь. Самое великое событие – это Пришествие нашего Господа. Когда увижу Его, буду ли я готов? Сделал ли что-нибудь ради Него? Потрудился ли ради Него, возлюбил ли Его лицо, Его присутствие, Его слова, Его заповеди, то, что Он велел мне делать? Он Сам сказал:

– Если любишь Меня, сделай то, что говорю. Сохрани Мои заповеди. Кто хранит Мои слова в своем уме, сердце и всегда думает обо Мне, тот любит Меня.

Господь на этом делает акцент. Не правда ли? А будут ли гореть мои глаза любовью ко Христу? Окажется ли отпечатанным Его имя в моем уме как мысль, как чаяние? Акцент тут ставится на личной борьбе, и каждый может спросить себя: «А если Христос придет, когда пожелает, когда решит, буду ли я любить Его до такой степени, чтобы говорить о Нем, исповедовать Его, жертвовать собой?»

Так что же мне надо сделать для этого? Для этого нужен большой предварительный труд. И снова говорю: предварительный труд совершается в глубине души, во мне самом, в моей борьбе, в моей келлии, в моей комнате, в молитве – там Господь, в этой сокровенной клети моей души. Закрой же двери свои и помолись Богу, чтобы ощутить Его прикосновение, и потом ты не оставишь Его ни за что на свете. Непознанного оставишь, а познанного не оставишь. Ты не оставишь Господа, если познаешь Его, если вкусишь Его: «Вкусите и видите, яко Благ Господь».

Черпать информацию – эти не плохо, но надо прийти к тому выводу, что цель – в единении со Христом, в любви ко Христу. Это труднее всего. Поэтому и видишь людей, у которых нет желания молиться, которым не по душе связь с Богом, которым не хочется читать Новый Завет, Псалтирь, возносить молитвы, молиться по четкам. У них нет таких желаний, но стоит заговорить с ними на эсхатологические темы – о датах и пророчествах, они могут часами делать это с огромным энтузиазмом, с большим удовольствием. Снова повторю, что всё это не плохо, только не надо этим ограничиваться, а надо дойти до молитвы. Чтобы это привело тебя к молитве, чтобы ты прикоснулся ко Христу.

ПОСМОТРИ НА ВСЁ ПО-ДРУГОМУ

Стань и ты подвижником. Часть 2

Итак, во время оно и во время это. И сейчас, в наше время, ты тоже можешь жить Христом. Разумеется, это достигается не с легкостью, но через труд, жертву, смирение, борьбу. Так что борись, сделай что-нибудь, чтобы ощутить Христа уже сейчас. «А что мне сделать?» Проявляй терпение, это тоже вид аскезы. Говорят о тебе плохое – а ты прими это. «Ты что, советуешь мне стать жертвой?» Да ладно тебе, ты не обязательно будешь жертвой, просто начнешь разговаривать вежливо. Конечно, ты тоже что-нибудь скажешь, но только не сердись по малейшему поводу, не оскорбляйся на каждом шагу. Посмотри на всё по-другому.

На Святой Горе Афонской один духовник десять лет не произносил имени своего послушника, всегда называл его всякими эпитетами: «лентяй», «непотребный», «эгоист», «своевольник», «неудачник»:

– За десять лет духовник ни разу не назвал меня по имени. Всегда говорил про меня вот такое.

Вот что значит борьба. Этот человек выдержал трудные годы и возлюбил Господа, потому что в этих терзаниях его душа омылась от всякой привязанности к лести, похвалам, к тому, чтобы представлять из себя нечто, иметь особое достоинство.

Это на Святой Горе. Я не говорю, чтобы и ты делал так же, но если с тобой поступают таким образом, то претерпи, не отвечая тем же, особенно своему ребенку, потому что это сокрушает душу. Если ты православный христианин и хочешь жертвовать собой ради Господа, ты будешь подражать Ему и здесь, в смирении:

– Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше (Ин. 15: 20). Ни Меня не поняли, ни вас не поймут. Вас тоже не будут понимать, вас тоже будут хулить и злословить.

Прими это, и так начнешь входить в меру больших подвижников.

Ты скажешь мне: «Да какой из меня подвижник? Я никаких подвигов не совершил». Да, но если стерпишь другого, который говорит с тобой немного резче, – это великое дело. Выдержать замечание, не отвечая: «Да как же это так, что же это такое?» – превозмочь эту ярость, охватывающую тебя: «Да как ты смеешь говорить так со мной?!» Внимай себе, тебе надо стать добрее, ибо ты часто бываешь резок. Тебе надо немного закалить свой характер, ибо ты бываешь крайне чувствителен, когда слышишь грубые слова от других. Мать Гавриила говорит, что то, что мы называем чувствительностью, по сути иногда бывает эгоизмом, особой сверхчувствительностью.

Не оскорбляйся так сильно. Кто-то сказал тебе: «Ну ладно, иди уже, мне надо работать!» – а ты уже думаешь: «Ах, да он же меня выгнал!» – или: «Мог бы сказать это поспокойней». А в этом не было ничего страшного. Мы все от этого страдаем. Надо быть позакаленней в духовной жизни.

На Святой Горе один монах, мой приятель, с которым мы разговаривали, сказал мне:

– Ну хватит, мне надоело тебя слушать, я устал с тобой говорить! Оставь меня, я ухожу в свою келлию помолиться.

То ли в шутку, то ли всерьез, но он сказал мне: «Ты мне надоел!» А это знаешь что такое? Это помогает тебе приземлиться, не ждать, чтобы все тебя хвалили, ласкали, почитали. Претензия на то, чтобы нас всегда почитали, не аскетична по своей сути. Давайте же не считать само собой разумеющимся, что нам всегда будут говорить хорошие слова и восхищаться нашими делами: «Я приготовила такую замечательную еду, все ели, аж за ушами трещало, и никто не сказал спасибо». Женщина права. Надо, чтобы безразличные стали более чувствительными и человечными, и это тоже аскетичность – не быть цербером для других. Но и сверхчувствительным тоже надо стать немного дисциплинированней, терпеливей, не раздражаться по мелочам.

Так мы все можем стать аскетами, но только не когда кто-нибудь думает: «Я таким образом помогаю тебе стать аскетом». Нет, не так, и святой старец Паисий говорит, что Диоклетиан многих людей сделал святыми, отправив их в рай своим мечом, но сам туда, однако, не попал. Потому что, может, ты и сделал другого святым, подвергнув его мучениям, но сам от этого святым не станешь.

Так что внимай своей душе. Ты делаешь другого аскетом, а сам продолжаешь оставаться суровым, непреклонным, деспотичным. Поэтому святой Порфирий и говорит, что христианин должен быть прежде всего поэтом; кто подвизается, тот должен быть чувствительным человеком, а не созданием, лишенным любви, то есть таким человеком, который не может любить и быть любимым, у которого не может быть с людьми теплых и нежных отношений.

Очень хорошо, когда тебе что-нибудь говорят и ты это делаешь. Но, конечно, послушание надо оказывать не всем без разбору, а Церкви. Церковь говорит тебе что-нибудь – исполни это; оказывай послушание своему духовнику, мужу, жене, детям, родителям, друзьям. Пожертвуй немного своим удовольствием, чтобы угодить другому. Имей готовность к подвигу и жертве ради другого.

Если ты делаешь всё это ради Христа, желая таким образом приблизиться к Нему, тогда жизнь становится замечательной и у тебя появляется возможность получить святогорские, синайские, иерусалимские, русские и какие пожелаешь переживания, где бы ты ни находился. Бог предоставит тебе много возможностей вести борьбу и стать большим подвижником. Понимаешь?

Если жизнь призывает тебя совершить что-то на деле, если она призывает тебя к практической аскезе, это гораздо лучше, чем слушать теории. Вот пример. Когда я был маленьким, я ходил к одному духовнику. Потом сменил его. А знаешь почему? Потому что был эгоистом. Как всегда.

Однажды он спросил меня, какие книги я читаю. Я сказал ему, что читаю святоотеческие книги – книги, которые в моем возрасте не следовало читать, потому что они сложноваты: авву Дорофея, преподобного Никодима Святогорца «Невидимую брань». И этот священник сказал мне:

– Послушай, дитя мое! Коли ты их уже прочел, то хорошо сделал. Но на будущее: читай книги попроще, более подходящие для твоего возраста. Этих книг больше не читай!

Тогда я сказал себе: «Да что это за дела? Как он может запрещать мне читать святоотеческие и аскетические книги, которые мне так по душе?!» Я возмутился и больше не пошел к нему на исповедь. Решил поискать того, кто позволит мне читать святоотеческие книги. И сменил духовника.

Один знакомый, мой учитель, узнал об этом и спросил меня:

– Почему бы тебе опять не пойти к отцу N исповедоваться?

– Я не пойду к нему.

– Почему?

– Потому что он не дает мне читать те духовные книги, которые я хочу. Говорит, чтобы я читал духовные журналы. А я не хочу, я хочу читать духовные книги, чтобы получать духовную пользу!

– А скажи мне, что ты читал?

– Авву Дорофея, «Невидимую брань».

– Хорошо. Авву Дорофея. Я его тоже читал. Так что же говорит авва Дорофей с самого начала и до конца? Не говорит ли он на каждом шагу о смирении, послушании, отсечении воли, чтобы мы не стояли на своем, а угождали другому – Богу, духовнику – и не были эгоистами? Разве он не говорит об этом постоянно?

– Да, говорит. Вы видите, какая это хорошая книга?

– Смотри же теперь: тот духовник, который запретил тебе впредь читать эту книгу, тем самым помог тебе сразу применить всю книгу, проявив послушание, и вместо того, чтобы читать книги, пережить эту книгу на деле. Он помог тебе не читать о послушании, а проявить послушание. А ты говоришь мне, что отверг эту возможность.

– Ой, вы правы! Пойду-ка я снова к нему!

Я читал о послушании, но когда мне представилась возможность проявить его на деле, сломался.

А когда вырос, еще больше устыдился, потому что прочитал, что даже старец Паисий частенько не благословлял своим послушникам читать «Лествицу» и преподобного Исаака Сирина. Он говорил им:

– Не будете читать этого: это подпитывает ваш эгоизм. Проявите послушание, читайте Евангелие, читайте что-нибудь попроще. А такие книги будете читать, когда я скажу вам. А сейчас отложите их.

А некоторым так никогда и не разрешал их читать, потому что, когда оказываешь послушание в жизни, ты уже живешь душой и в «Лествице», и в преподобном Исааке, и тебе уже не надо их читать, чтобы не делать сравнений и не говорить: «О, я уже далеко ушел, высоко поднялся. Смотри, что говорит этот святой! Я тоже себя как-то так чувствую, значит, я – духовный человек!»

Это страшные житейские тайны. Они словно говорят тебе, что ты тоже можешь стать подвижником, мучеником за Христа в таких обстоятельствах, которые тебе сейчас непонятны. И я знаю подвижников в миру, мучеников Христовых, которые не пролили ни капли крови, потому что в этом не было необходимости, но каждый день отрывают от себя часть души, жертвуя чем-то. И не знают, что они святые.

Когда один мужчина пришел к старцу Паисию со своим парализованным ребенком, он спросил его:

– Каково твое делание, дитя мое?

– Я проявляю терпение, отче, с моим ребенком. Слава Богу, помогаю ему, прогуливаю, вожу в школу на инвалидной коляске.

Старец сказал ему:

– Если ты проявляешь терпение, то, когда наступит Судный день, Бог поставит тебя в один ряд со святым Максимом Исповедником, ибо ты тоже исповедник! Потому что таким образом ты исповедуешь Христа. Человек, который смотрит на твое терпение, знаешь, что говорит? «Смотри, что Христос делает с людьми! Смотри, какое терпение им подает! Смотри, какую любовь, какое смирение Он им подает!» Понимаешь?

И человек тот сказал старцу Паисию:

– Отче, но я ничего не делаю ради Христа. Как бы мне хотелось делать что-нибудь побольше, чтобы я мог ходить на бдения, в церковь. Но я не могу – у меня есть мой ребеночек!

– Ничего страшного, – сказал ему старец. – И без того, чтобы ты пошел на бдение, благодать бдения приходит и входит в твою душу. Понимаешь? И когда не принимаешь злого помысла на брата своего, ты всё равно что отстоял восьмичасовое бдение на Афонской Горе. Когда не принимаешь плохих помыслов, никого не осуждаешь.

Бог придает большое значение тому, что тебе кажется незначительным. Это большие секреты: ты можешь стать подвижницей, не ходя на бдение, когда твоя душа горит желанием пойти, но муж говорит:

– Я не хочу, чтобы ты уходила. Я хочу, чтобы ты сидела дома! Я женился не на монахине, чтобы ты постоянно ходила на бдения. Разве я не имею права сказать тебе это? Я не запрещаю тебе ходить на Литургию, вот и пойдешь в церковь завтра утром. Но сегодня хочу, чтобы ты осталась дома и мы были вместе.

– Нет! Я пойду!

И ты думаешь, что упорствуешь ради Бога, а на самом деле это не так.

Потому что я тоже, будучи маленьким, чувствовал то же самое – что меняю духовника ради Бога. Так я думал, а по сути делал это, чтобы угодить себе. Я хочу, чтобы всё было так, как мне нравится, в то время как Бог дает мне возможность пережить Его благодать другим образом, по Его путям, для моего ума непостижимым. Без того, чтобы я планировал это по моей логике. И Бог говорит мне:

– Я хочу отблагодарить тебя через послушание, необычное послушание: читать обычный православный журнал – чтобы ты не сказал: «Я читал преподобного Никодима, авву Дорофея, посмотрите, какой я!» Ты их прочтешь попозже, когда духовник благословит.

Когда, например, ты готовишься к бдению, а муж говорит тебе: «Сиди дома!» – ты становишься подвижницей, становишься мученицей ради Господа и ради любви к своей семье. Потому что муж не требует, чтобы ты отреклась от Христа, не говорит, чтобы ты больше вообще не ходила в церковь, а только на это бдение. Но ты, однако, упорствуешь: «Нет, я пойду!» И тут начинается склока, начинаются вопли, ты негодуешь, нервничаешь, а потом уходишь на бдение со смятением в душе и уже не знаешь, причастишься ли. Потому что если не будешь причащаться, женщины скажут: «А почему она не причащается? Что она такого сделала, что не причащается?» А с другой стороны, как причащаться, если ты поругалась с мужем?

Я говорю тебе такие необычные вещи, чтобы объяснить, что благодать аскезы иногда приходит через противоположное тому, чего мы ожидаем. Например, есть люди, которые не ездят на Святой Афон потому, что близкие им не разрешают, но за это Бог подает им великое благословение.

Ты говоришь самодовольно: «Я был на Святой Горе, там было хорошо, я видел старцев, я в восхищении!» Тогда как другой говорит: «Я не поехал, Пресвятая Богородица меня не сподобила, я недостоин был ступить в Ее сад, недостоин». Он говорит со смирением, в то время как ты, побывавший там, чувствуешь, что чего-то достиг. Так кто же получит больше благодати?

Поэтому я и говорю тебе, что ты можешь стать подвижником, быть благословленным от Бога и благодаря тем обстоятельствам, которые создают тебе проблемы. А значит, то, что ты называешь проблемой, можно принять по-аскетически, и оно станет для тебя источником благодеяний. Это пережил старец Паисий с людьми, приходившими к нему, и говорил:

– А что я делаю, когда приходят люди? Поправляю им помыслы, подтягиваю их и выпрямляю. Объясняю людям, у которых, чувствую, есть проблемы, что то, что они называют проблемой, если они воспримут это аскетически, может оказаться причиной и средством их спасения. Понимаешь?

Потом люди уходили от него радостные: «Как просто он сказал мне это! Как легко мне, в конечном счете, войти в рай!»

Кто-то рассказал ему, что в том квартале, где он живет, есть шумная дискотека и он не может по ночам спать, нервничает, негодует, возмущается. А потом поделился:

– Старец Паисий открыл мне другую точку зрения, дал совет, который меня так потряс, восхитил и умиротворил, что я наконец смирился и сказал себе: ну какой же я глупый – столько времени не понимал этого!

А совет старца был таким:

– Восприми это по-другому. Посмотри на это с аскетической точки зрения. Положим, что ты живешь в местности, где идет война, падают бомбы, людей убивают, и тебе говорят, чтобы ты остался здесь, потому что тогда не пострадаешь, только рядом будут падать бомбы и будет шумно. Тебе это помешало бы? Если бы ты знал, что всюду погибают люди, а ты останешься живым, но только жить будешь там, где шумно, ты стал бы думать о шуме или сказал бы: «Слава Богу, что я живой»?

То есть у старца был другой взгляд на положение вещей. И потом этот человек уже по-другому смотрел на шум и гам. Он объяснял себе это с другим помыслом, с добрым помыслом души. Вот что значит применять на деле аскетический дух и нрав.

Архимандрит Андрей (Конанос)
Перевела с болгарского Станка Косова

29 сентября 2022 Просмотров: 3 752