"ОБЛОМ", "ЖАЛЕКИ", "ПРО РАЙ", "НЕ СМЕШНО"... Из рассказов священника Виктора Кузнецова

«Тьма есть недостаток света. Как только возникает свет, 
тьма отступает, рассеивается».
(свт. Феофан Затворник ).



Молитва


Ангел благого молчания, 
Властно уста загради 
В час, когда силой страдания 
Сердце трепещет в груди!
Ангел благого молчания, 
Радостным быть помоги
В час, когда шум ликования 
К небу возносят враги!
Ангел благого молчания, 
Гордость в душе оживи 
В час, когда пламя желания 
Быстро струится в крови!
Ангел благого молчания! 
Смолкнуть устам повели 
В час, когда льет обаяние 
Вечно любимой земли!
Ангел благого молчания! 
Душу себе покори 
В час, когда брезжит сияние 
Долго желанной зари!
В тихих глубинах сознания 
Светят святые огни! 
Ангел благого молчания, 
Душу от слов сохрани!
В. Брюсов.

Жалеки

Звоню знакомым поздравить их с наступившим праздником Рождества Христова.
Они все, как сговорились, «жалеют» меня:
—  Ой, вам сейчас так тяжело! Службы каждый день!.. Достаётся вам!..
Как могу «оправдываюсь» перед ними:
—  Да, нет! Что вы?! Наоборот — это радость большая.
—  Тяжело же – каждый день! — возражают они.
—  Телу, наверное – не легко. Зато, для души — в радость!
Пожелав им всяческих благ, кладу трубку телефона. 
После одного из таких разговоров, возмущённо восклицаю:
—  Жалеки нашлись!.. Себя бы лучше пожалели! Что дома сидите, или по улицам шландаетесь. Вместо того, чтобы с Богом быть! В Его дому — церквях, славить Милующего вас, Творящего вам все блага!..

+          +        +

Как правильно, что в монастырях запрещено монахам иметь личные вещи и даже немного пищи в кельях.
Что же говорить о живущих в миру. В основном у всех одежда, пища и многое другое стали давно не потребностью. Превратили многое в удовольствие, приятное время провождение. Мы извратили всё! Убивая попусту время, создаём себе преизбыток вещей. Порой, чтобы занять себя чем-нибудь, мы всё время делаем «перекус». Идём на кухню и "утешаем" себя фруктами, напитками… Не потому, что мы проголодались... а так, от нечего делать.

Монахи в строгих монастырях лишены этого искушения. И слава Богу!
Часто слышишь в оправдание: «Я — не монах (не монашка)!..»
Жаль, что во многом, в чём мы распущены, мы не хотим им подражать. А стоило бы. Для нашей же пользы.

Про Рай

Что такое Рай?.. 
Смею утверждать, что это место напряжённейшего труда, прежде всего духовного (так как телесных забот там нет).
Слышу многочисленный вопль досады в ответ. И всё же это так. Там — не курорт, а место для самосовершенствования. Никто не находится там курортном, или в «замороженном» состоянии. Какой пришёл лапочка, такой и есть. Нет. Всё там предназначено для творческого труда неустанного. И ангелы — не одинаковые величины, а разные, «как звезда от звезды отличается». Есть более усердные, более яркие и менее. Там тоже — иерархия, движущаяся, изменяемая. Достаточно вспомнить видение Иосифа, афонского исихаста, которого в начало строя небесного войска поставил сам архистратиг Михаил. 

Если он ставил туда одного, значит, чтобы освободить место, он кого-то для этого убирал из первого ряда, отодвигал. Конечно же, ярчайший пример тому и с Денницей, и последовавшими за ним аггелами показывает, что все там обладают, как и люди на земле, свободной волей, характером, индивидуальностью, и разнятся усердием и способностями своими. Могут двигаться «вверх», в первые ряды, и «вниз» (до какого-то уровня), отодвигаться назад. 

В этом есть безконечный живой процесс творчества во Вселенной. И как она — безконечна, так и этот процесс — безконечен. Как в ней есть яркие звёзды и звёзды потухающие, спадающие с неба. Так и среди спасшихся, попавших в Рай душ и даже ангелов есть горящие, яркие «индивидуальности» в общем составе, и есть опадающие, скатывающиеся вниз с небосклона.
Доказательством этому служит и видение вдове убиенного воина Владимира Наумова, полковника казачьего, заместителя главного атамана России.

С её слов, дана была ей встреча с убиенным мужем, от рук засланных кизячков. Вышел он к супруге не в парадном мундире, а в домашней, рабочей рубашке. Взволнованный, спешащий. Ни о чём с дорогой сердцу женой говорить не стал, а извинившись, попросил:
—  Прости меня, но столько много работы, не успеваю!.. Прости, побегу я, работать надо...
И ещё поучительная история подобной встречи.
Одна раба Божья, благочестиво пожив, поболев, поскорбев, отошла в мир Иной.
Её приятельница, с которой они рядом жили, дружили, в храм Божий ходили вместе, очень переживала о разлуке с ней. Усердно подавала милостыню, заказывала поминовения о усопшей в церкви.
К её великой радости, у них вскоре произошла встреча. Явилась усопшая ей во сне, как наяву. Приятельница не растерялась, сразу спросила усопшую:
—  Как ты Там теперь живёшь?
Приветливо улыбнувшись, неопределённо пожав плечами, отшедшая ответила:
—  Да как среди вас жила, так и Тут живу. Чем занималась, тем и Здесь занимаюсь. Тружусь, как Бог даёт.
Улыбнувшись ободрительно, усопшая исчезла, видение прошло, прежде чем взволнованная приятельница успела спросить ещё что-нибудь.
Проснувшись, искательница встречи с усопшей не могла более спать. Как кстати оказалась ей эта встреча, эти слова подруги!.. Так целящие её уныние, одиночество… Мысль активно пульсировала о том, что не напрасны старания наши здесь, в жизни сей. «Что посеешь здесь, то пожнёшь Там».

Как же ответственно нужно жить! Следить за каждым поступком своим, словом, даже мыслями.
Есть, есть надежда и упование на спасение. Есть!

Конечно, там есть и своя «медицина». Служба лечения, исправления, удержание в спасении душ. Но, вероятно, нередки случаи, когда та или иная душа, придя в полную дистрофию, лень, отказываясь подчиниться общему устремлению, тонусу, дисциплине падает, погибает.
Так что настраивать себя, как это делают многие, на «вот уж тут потерплю, а там отдохну, понаслаждаюсь…» — неверно, опасно. И там «невольник — не богомольник», такие не нужны. 

Да, и Там нахождение в Раю связано прежде всего с неустанным трудом. И вне земли души находятся в таком же, если не более пристальном внимании, контроле и заботе Творца. Рачительному Хозяину нужны трудолюбивые работники, а не лодыри и пустобрёхи.

«Спасение к месту не привязано. Везде возможно и везде на деле содевается. Для спасающихся везде путь тесный и прискорбный. И никто ещё цветами усыпать его не ухитрился».
(свт. Феофан Затворник).

Облом

Всё складывалось у Николая «путём». В его восемнадцать лет — неплохо. Школу закончил хорошо. В этот же год поступил в институт. Без посторонней помощи, да на бюджетное, безплатное обучение (отделение). Сейчас уже на втором курсе!

Одно только не давало покоя ему. Стыдно было видеть, как мать раньше него собирается на работу, а оттуда приходит поздно вечером. На двух работах мается, при её-то плохом здоровье, чтобы прокормиться, «тащит» обоих.

Стал он выспрашивать, читать объявления о работе, желая устроиться и помогать матери нести тяжёлое бремя.

Обзванивая, приходил на разные «кастинги», смотрины по-нашему говоря. Чего только не навидался, чего не претерпел он: и издевательства, и насмешки, и дармовую работу по целым неделям, кормясь обещаниями работодателей.

Тяга у него была к технике, учился он в институте электроники, а потому и работу искал в этом направлении. Неплохо ориентировался в этой области.
Вот и в этот раз. Заранее созвонившись, через какое-то время он вызван был на «собеседование».

Прибыв в указанное место и время, Николай увидел, что их, претендентов на работу, собралось пятеро. Скольких возьмут — неизвестно. Один из пришедших был ему знаком, из соседнего дома.

Встретил их измождённый мужчина средних лет. За ним, в большом помещении, поодаль, сидел, развалившись в кресле и посмеиваясь, какой-то восточный, тучный тип.

Мужчина проэкзаменовал вначале пришедших на элементарное знание техники. Все, отвечая на разные вопросы, показали неплохие знания. Покачав похвально головой, мужчина отошёл чуть в сторону.
Тот, что сидел в кресле, убрав снисходительную усмешку, насуплено оглядел претендентов по-хозяйски, сыто объявил:
— Так. Тэпэр вот што… Мэнэ нюжэн толька адын… Сдэлайт ишо заданья… а я пасматру.
Отошедший на это время в сторону экзаменатор указал соискателям рабочего места на огромную гору коробок с техникой в соседнем подсобном помещении. Сообщил, что сейчас им надо перетаскать всё на склад за непродолжительное время.



Парни помялись, смущённо попереглядывались, но что делать?
Один, порешительней, сняв «парадный» пиджак, пошёл к заваленному углу помещения. За ним потянулись и остальные.
Первый хватанул было широким жестом одну из коробок, но тут же приостановился и удивлённо буркнул: «О, тяжё-олые!..» Чуть присев, двумя руками, с напряжением поднял и понёс коробку. То же стали делать и остальные. Тучный хозяин встал с кресла и куда-то вышел. 

Часа через два принудительной работы молодые конкурсанты уже дышали тяжело. Пот обильно пропитал их рубашки, ноги заплетались. От былой лёгкости отношений собратий по несчастью, не осталось почти ничего. Досадуя, смотря исподлобья, скорбно на медленно убывающую гору коробок. Желание было только одно — «не сойти с дистанции», дотянуть унизительную лямку до конца. Доведённые до крайности условиями жизни, доброжелательные ещё недавно, русоволосые парни с раздражением носили и носили тяжёлые коробки…

На ходу, улыбчиво говоря с кем-то по телефону на своём языке, пришёл хозяин. Краем глаза глянул на почти исчезнувшую огромную гору тяжёлых коробок. 

Закончив беседу, хозяин разом переменил свой взгляд и настрой, из весёленького в требовательный и даже враждебный. Будто перед ним были пленные, вражеские преступники. Усевшись опять в кресло, достав что-то из стола, откусывая и жуя, исподлобья посматривал за происходящим…

Как только выжатые до предела парни унесли последние коробки, хозяин, стукнув по подлокотнику холёной, пухлой рукой, привлёк к себе внимание затравленного куратора. Тот понятливо засуетился. Подбежал к едва дышавшим, как загнанные лошади, парням, и объявил; на этом, мол, всё. О результатах «кастинга» им сообщат.

Парни, наученные горьким опытом других таких испытаний, не выразили удивления, несогласий, не стали задавать вопросов. Молча, обречённо и униженно стали надевать снятые, аккуратно выглаженные, у большинства единственные «праздничные» пиджаки, на пропотевшие насквозь рубашки. Каждый уносил с собой ещё более отяжелевшую беду и безнадёжность. Вышли они, провожаемые презрительной усмешкой развалившегося в кресле хозяина-инородца.

Расходились молча, стыдливо пряча глаза, подранками, получившими ещё по одной смертоносной ране. Только один из них нарушил угрюмое молчание. Желая ободрить других, он шутливо произнёс:
—  Ну вот, помогли «бедному» предпринимателю даром помещеньице разгрузить. Завтра другая партия груза прибудет. Нам придётся и её перетаскивать, «за здо́рово живёшь». Откажемся? Пожалуйста, он других, таких же бедолаг, как мы, наберёт. Надеющихся на пшик, на пустое. Нашего брата, русских, безработных — мно-ого…

— Да, — нехотя поддержал его другой. — Так «преуспевать» можно без конца. Каждый день созывай новых безработных бедолаг. Да безплатно получай сделанную работу. Ни зарплаты, ни налогов, ничего… Жируй! Издевайся, как хочешь!.. Все теперь у нас обезпечивают их безнаказанность. Депутаты, «префекты», чиновники, полиция, прокуроры… Все за них и против нас.

—  Это, конечно, полный облом, — согласился нехотя и третий. 
Повздыхав, братья по несчастью разошлись. 
На следующий день его не позвали. Видно товара немного прибыло к ним. Одному-двум под силу разобрать.
Дня четыре Николай безуспешно названивал в разные организации и «конторы». Никому работники не требовались...
Потом, время от времени вызовы возникали. Ещё несколько подобных «кастингов» он прошёл. С прежним «успехом»... 
В один из дней, утром он не встал, не стал спешно собираться. Не пошёл ни в институт, ни на какие «устройства»...
Мать не трогала, не теребила его, не возмущалась. Мало ли что? Занедужил, может быть? И ему отдохнуть нужно.
Он не стал и есть, хотя по виду вроде бы не был больным. Повышенной температуры тоже не было…

Мать стала тревожиться. Несколько раз подходила к сыну с предложениями и просьбами, но ответом ей были вежливые отказы. Он неотрывно смотрел в потолок, опустевшими, остановившимися глазами.

Решила прибегнуть мать к последнему средству, желая прервать опасное состояние сына. Припугнув, сообщила, что знакомый его из соседнего дома, с которым он был на «кастинге» с коробками, вот так, тоже молчал, а теперь сильно, безпробудно пить начал. Двоих детей растить надо, а он вот...

Но и это не подействовало на сына.
Ночью она услышала более частое, чем обычно шарканье его тапочек в ванную и обратно, забезпокоилась. Так и не заснув, заглянула осторожно, когда уже светало, в малюсенькую комнатку его и остолбенела… Край простыни и небольшая лужица у кровати были ярко-красными. Кровь!!.. — ударило ей в голову несомненной догадкой.

Она бросилась к постели сына, сорвала одеяло с него и обомлела!..
Он лежал бледный, что-то в полузабытьи шептал. Одна рука его была разрезана, и из неё вытекала кровь. Рядом поблёскивало что-то металлическое.
Не растерявшись, мать той же простынею перетянула руку сына выше раны. Бросилась к телефону. Вызвала «скорую».
На третьи сутки, после двух дней в реанимации, мать пустили к сыну в палату.
Он лежал, уставившись в окно.
Разговора не получилось. Он всё время молчал. Слушал то, что безсвязно говорила мать, пытаясь хоть как-то установить контакт. Только когда она скорбно встала, чтобы уходить, сын сказал ей тихо, почти шёпотом: «Прости. Прости…»
Выйдя из больницы, зашла несчастная в церковь. Куда же ещё!.. Никого у неё, — нет. Кто утешит?..
Служба закончилась. Она приложилась к иконам. Поплакала.
На её счастье священник был ещё в храме и теперь только уходил из алтаря.
Не успев вытереть слёзы, она подошла к нему и протянула сложенные для благословения руки. Когда прикладывалась к его руке, он почувствовал непривычную влажность. Остро и внимательно взглянув на неё, отец Фёдор тревожно спросил:
—  Что случилось?
—  Да так… — пыталась она уклониться. — Своё. Ско́рби.
—  Не простые, раз плачешь, — стал допытываться священник.
Попыталась она ещё покрепиться, удержаться, но не смогла, и, прорвавшись рыданиями, поведала священнику о беде с сыном.
Внимательно выслушав её, отец Фёдор сочувственно попросил:
—  Ты уж прости меня. Сейчас я соборовать болящую спешу, потом причащать умирающего, а вот завтра, сразу после службы я к нему поеду.
—  И я с вами! — вскинулась было мать.
—  Нет, нет, — твёрдо отклонил священник предложение. — Я один поеду.
Видя, что она расстроилась, пояснил:
—  Так надо. Лучше будет.
Смиренно, с поклоном она согласилась и отошла от священника.
Как и обещал, на следующий же день пришёл он в больницу к совершившему над собой большой грех Николаю. Слава Богу, что не окончательно, не безповоротно. Выжил с помощью матери и добрых людей.
Улыбаясь, поприветствовал всех в палате отец Фёдор, одарил мандаринами. С трудом опустился на немощных уже, больных ногах на стоящий перед кроватью Николая стул, поприветствовал отдельно и его:
—  Здравствуй, Николушка.
Не получив ответа, священник не смутился, продолжил разговор:
—  У нас с тобой общий святой! Святитель Николай-угодник, чудотворец. Наша церковь тоже в честь него построена.  Он хоть и не из России, но его больше всех знает и любит наш народ.
Опять никакого ответа. Священник продолжил далее:
—  Самое первое крещение у нас было как раз в честь святителя Николая, задолго до общего Крещения Руси, ещё в 896 году. Князь Киевский Аскольд, желая овладеть Константинополем, осадил его, но по молитвам горожан и помощи Божией потерпел поражение. Буря разметала его корабли. И он, испытав силу Божию, пожелал креститься в Православную веру. Был крещён с именем Николая!.. Церковь потом, по его возвращении, первую на Руси, в Киеве поставили, в честь святителя Николая…
Опять ответа не было. Никакой реакции от больного не последовало.
Отец Фёдор попытался утешить:
—  Ты очень-то на своей беде не застревай. У людей сейчас и намного хуже происходит…
Ответа нет.
—  Здесь, в этом мире — юдоль скорби для человека, во все времена. Святые об этом ещё говорили…
Помолчав, продолжил:
—  У Самого Господа, Иисуса Христа, какие были скорби!!.. Он Бог был, а добровольно на них пошёл. Терпел, нёс, пока его не оболгали, не наиздевались над Ним. Мучили, били Его, унижали и самой позорной, мучительной смертью умертвили. За что? За Добро и Любовь, которые Он принёс нам.
Снова молчание. 
Вдруг здоровая рука больного медленно выпросталась из-под одеяла и легла на колено священника, красноречиво говоря о том, что напрасны будут любые усилия и утешения. Ответа не будет никакого.
Пришедший не стал продолжать, но и не уходил. 



Долго было такое взаимно скорбное, молчаливое общение. Его неожиданно нарушил сам больной:
—  Дело в том,.. что я просто не хочу… не могу здесь находиться… Не могу больше здесь быть… — еле слышно, шёпотом вылетело из уст болящего.
Наступила устрашающая пауза.
Священник горестно, низко опустил свою сивую голову. 
На лежащую на его колене руку болящего капнули две капли. Сочувственные, горестные, отцовские слёзы сострадающего.
Рука Николая вздрогнула, будто обжёгшись от капель кипятка и замерла. Потом благодарно, ласково чуть погладила колено пастыря.
Через несколько минут молчания из болящего еле слышно, вышло тихое, живительное благодарение:
—  Спаси… бо..о…
Посидев ещё с минуту, отец Фёдор осторожно переложив со своего колена на кровать руку болящего, с трудом привстав, попросил Николая:
—  Прошу тебя, миленький. Не делай больше такого. Это самый страшный и непростительный грех… Молись своему святому. Он всё слышит и помогает… Он уже тебе помог. Не дал уйти отсюда со страшным, непростительным грехом, прямо в ад без задержки! Не сдавайся. Молись, чтобы Господь сил давал, и борись. Нельзя нам поддаваться бесам. Ударили, упал? Вставай, всегда вставай! Как бы это трудно ни было. Необходимо вставать, чтобы выстоять, чтобы победить! Господь не оставит нас, если мы Его не оставим… Награда у нас тогда большая будет. Очень большая!..
Священник наклонился и не взирая на замкнутость, на прикрытые упорно глаза болящего, поцеловал его, как родного в щёку и пошёл к выходу.
От дверей он, благословляя, перекрестил Николая и всех находящихся в палате крестным знамением. Поклонился и пожелал:
—  Помогай вам всем Господь!..

Клякса

Показав мне на суетную, приторно улыбчивую старушенцию, знакомый предупредил меня:
—  Это — «Клякса».
—  Не понял.
—  В народе её так прозвали, — пояснил знакомый.
—  А-а… — будто уразумев, изобразил я понимание.
Чуткий знакомец, уловив моё недоверие к его словам, добавил настойчивее:
—  С этой дамочкой будьте осторожней.
—  Почему? — усомнился я в его предостережении.
—  Такая зловредная бабка!.. — сожмурил глаза и покачал головой знакомый.
—  А с виду вроде бы приятная, — продолжал недоумевать я.
—  Что вы! Это «с виду», а по сути… сущая зловредница. Всё и всех моментально грязью измажет. Такая страсть у неё. Одно слово — Клякса. Недаром прозвали.

И действительно. Не поверил, не отнёсся с полным доверием к характеристике, полученной от знакомого, и к данному людьми прозвищу её, а зря. 

Не предупредил я сотрудниц. Не передал им об услышанной характеристике старушки. Глазом не успел моргнуть, как она мигом вошла в доверие к помощницам моим. Быстро вызнала о нашем начинании и также молниеносно растрезвонила о нём в самых ужасающих чёрных красках. Все двери помогающих нам, закрылись. Благое дело заглохло, не начавшись. Надо было с позором всё сворачивать. Что делать?.. 
Много сил, времени, усердия пришлось затратить, чтобы переубедить начальствующих лиц района об общей пользе, добре и безкорыстии нашего начинания. Еле-еле удалось разрулить создавшуюся ситуацию. 

Вот уж истинно: народ даёт свои определения не зря. Нужно верить ему и прислушиваться к его гласу. Народ напрасно прозвищ не даёт.

«Не надо бороться с темнотой, лучше сами станьте светом».
(Ник Вучич).

Оценка

Один талантливый научный сотрудник, создавший своими научными трудами несколько «доцентов» и «профессоров». Себе же приобретший в столице только скорби и болезни. Неожиданно встретил в институте молодого земляка. Узнал, что тот хочет поступать в их институт. Взял у него на день его работы, которые абитуриент намеревался представить в приёмную комиссию.
На следующий день встречает юношу, спрашивает:
—  Деньги есть?
—  Какие?
—  На обратную дорогу.
—  Есть.
—  Если надо, помогу, — щедро предложил старый преподаватель и неожиданно дал резкую команду. — Уезжай!
—  Куда?! — опешил абитуриент.
—  Домой.
—  У меня экзамены!
—  Оставь. Уезжай.
—  Почему?
—  Потому что ты талантливый и совестливый, а поэтому с тобой сделают тоже, что со мной.
—  Что?
—  Выжмут, как тряпку. Высосут не то что все соки, всю душу!
—  А наука?
—  Её нет. Пустобрёхство и погубление человечества — всё, чего она достигла. Всё оказалось — прахом! Пустотой.
—  Как же так? Вы столько лет ею занимались и вот так оцениваете, — поразился абитуриент. — Может… это вы так, от усталости?
Научный сотрудник, уже в летах, не дал ему уклониться:
—  Если не хочешь быть соучастником преступлений, чтобы здесь, довольно скоро зарыли не только твой ум, прекрасные стремления, но и саму душу твою — уезжай! Зарой свой талант в другие, благие, негромкие, малозаметные, но полезные людям дела. Там, дома, в прекрасной нашей малой родине.
—  Я… я по-подумаю, — совсем сбитый с толку, заикаясь от полной растерянности пролепетал абитуриент.
—  На, держи твои замечательные труды, — быстро сунул ему в руки ворох бумаг учёный. Спеша куда-то, извинился. — Прости меня. Надо бежать. Тут постоянно суета и толкотня, соревнование в скорости, ловкости, самолюбии, а порой безчестии, хулы на настоящего Творца всего — больше ничего.
Отойдя на несколько шагов, обернулся и повторил земляку-абитуриенту:
—  А подумать —  о чём я тебе сказал, ты подумай! И крепко-о!!..

+       +       +

Потоком, идут многие люди в бесовские сети. С радостью даже. И что же? Гибель. Душонки их пойдут вниз, в ад, на растопку ядра земли. Но их, этих поленьев, уже намного более необходимого, а они всё прибывают. В результате котёл нутра земли не выдерживает и вот всё более землетрясений, действий вновь образовываемых вулканов, гигантских трещин... а вскоре земля не выдержит такого количества "топлива", взорвётся, как перегретый котёл. Кому от этого хорошо?..
Даже правителям тьмы это не в пользу!..

+          +        +

С первых веков от Рождества Христова апостолы и иерархи Церкви возвещали (и не без оснований) об Апокалиптических временах. Но сроки много раз отодвигались. Искупались грехи людские жертвами, подвигами и молитвами праведников... 
Сейчас для нас, как в 17 году (у дедов), в 41-45 (у отцов), вновь наступил решающий момент. Отодвинет, на сей раз губительный срок Судия или нет? 

Зависит это того, насколько ускоренно мы снова заполним, совсем небольшой остаток до краёв, Чашу терпения Божьего. Зависит от нас, от наличия наших слабых, немощных уже подвигов и молитв. Найдутся ли они в достаточной мере. От того, насколько мы имеем ещё, или не имеем благого дерзновения к добру и любви, как у наших предков…

«Тот, кто после того, как найдена истина, продолжает 
искать чего-то, тот ищет лжи».
(Из деяний 7-го Вселенского Собора).

+     +     +

Всё — для комфорта, и священство тоже... Сказано же, что в последние времена, все будут искать духовников только ласкающих слух. Чтобы они гладили и только «по шёрстке», чтобы приятно было…Особенно это касается тех, кто, чем-то помог приходу. Эти часто в особой претензии! Забывают простейшее, что никто не имеет наград, особого отношения к себе, особости. Не для прихода, не для священника потрудились, для БОГА! 

Забываем, что на самом деле, страшнейший наш изъян — гордыня — корень всех грехов, зол.
Спрашиваем. Слушаем. Послушали — разошлись. Без радости. Если что и делаем, то из-под палки. Через силу, противление, нехотя. На службу идём уныло, без должной радости. Во время службы Ему — Творцу всего и вся для нас неблагодарных, уныло «выстаиваем» часто, без горения и восторга.



Не  смешно

Подруга рассказывая, громко весело смеётся:
—  А он, представляешь? Пья-аны-ый! В дребодан!..
Обе заливаются весёлым хохотом.
—  Чему вы так рады? — удивлённо спрашиваю я их.
—  А что?.. — не понимает, остолбенело вытаращила на меня глаза рассказчица.
—  А то! Что ничего весёлого и похвального нет, в том, пьяном, о котором вы громогласно сообщаете всей округе. Плакать надо, сожалеть, печалиться о нём.
—  А мы, это… сочувствуем… — помогает рассказчице подруга, отвечая за неё.
—  Вот, это — правильное направление… А ещё лучше, помолиться. Попросить Бога, чтобы он исправил одно из искривлённых творений Своих, — увещеваю их и ухожу, оставив в недоуменном молчании.

К счастью, продолжать радостное обсуждение «пьяной» истории им расхотелось. И слава Богу!

Другой раз, вспомнят наш разговор и тоже, даст Бог, воздержатся от праздного, греховного пустословия. Меньше грехов наберут. Ибо сказано: «От слов своих оправдаешься, от слов своих и осудишься».  (Мк. 7, 23).

«Если мы постоянно, настойчиво будем стремиться ко Христу, искать оправдания у Него, творить Его волю, это именно нас и поставит в число Его учеников, в число Его избранников. Стать же учеником Христовым, значит возложить на себя большую ответственность, серьёзно и тщательно относиться ко всей своей жизни, к каждому своему поступку. «Царство Небесное,говорит Господь, — силою берется, и употребляющие усилие восхищают его». (Мф. 11, 12).
Архимандрит Кирилл (Павлов).

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам:  8(495)3745072  — «Благовест»,  8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) – «Зёрна»,8 (964) 583-08-11 –  «Кириллица».
Для монастырей и приходов, общин... книги  —  безплатны.  Звонить по тел. 8 (495) 670-99-92.
12 января 2021   Просмотров: 1 998