«... я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе Владыко Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число».

(Откр. 6, 9-11).

+ + +

ПАВЕЛ ДРЁМОВ /БАТЯ/

13.12.2015

Кому мешал атаман луганского казачества?

В непризнанных республиках ЛНР и ДНР всё очень непросто. 12 декабря 2015 г., на второй день собственной свадьбы, по пути из Первомайска в Стаханов был убит Павел Дрёмов, легендарный командир, атаман луганского казачества. Машина, в которой он ехал, была взорвана.

Вообще, вырисовывается очень невесёлая картина. Сначала Беднов. Потом — Мозговой. Теперь — Дрёмов. Все — легендарные командиры ЛНР. Когда был убит Мозговой, сразу же многими было высказано предположение, что на очереди — Дрёмов.

Взрыв произошёл 12 декабря, примерно в 13.00 при выезде из Первомайска в направлении Стаханова.

"Командир погиб на месте происшествия, водитель скончался по дороге в больницу. По информации, которая поступила с места происшествия, стало известно, что был произведён подрыв автомобиля взрывным устройством, установленным внутри автотранспортного средства».

Главная версия СК, самая удобная и сохраняющая истинную тайну — действие «ДРГ воинских подразделений Украины».

Конечно, легко списать всё на "украинскую ДРГ" — но точно так же можно обвинить хоть олигархов, Кремль или лично господина Плотницкого, и можете не сомневаться, оснований для таких предположений — более чем достаточно.

Дрёмов мешал многим. Мешал любителям греть руки на беде населения Луганщины и делал неприятные для властей заявления.

Ещё в мае 2015 г. Дрёмов заявлял: "Ваши ставленники и лично господин Плотниций воруют каждый день составы с углём, лично я сегодня насчитал 164, на всё есть подтверждающие документы. Хотелось бы спросить у самой России — до каких пор какие-то Плотницкие будут нас обворовывать? Из 10 гумконвоев до народа дошёл лишь один. Кто спросит с Плотницкого и всех остальных?".

Кто подложил взрывное устройство в автомобиль, перевозивший легендарного атамана — неизвестно и вряд ли, как и при убийстве других командиров Новороссии, станет когда либо известным.

Выдавленный из ЛНР в Россию атаман Козицын про убийство Дрёмова рассказал, что была информация, что Дрёмова должны были убить в течение 4-5 дней, и он Дрёмова об этом предупреждал, а тот недостаточно заботился о своей охране. Также он обвиняет неких неназванных "шакалов в погонах" и заявляет, что и в этот раз, убийство Дрёмова совершили предатели интересов России.

Несомненно одно — с законностью и безопасностью у нас большие проблемы.

Вряд ли стоит сбрасывать со счетов и то, что и Мозговой, и Дрёмов считали, что один из главных изъянов России состоит в отсутствии национальной идеи, а именно на неё возлагали надежды в решении проблем русского народа как на Украине, так и в России. Прямой запрет на наличие государственной идеологии прописан в Конституции России – и сегодня это положение Основного закона России вызывает всё больше опасений.

Определённые силы очень заинтересованы в том, чтобы в России не появилась поддерживаемая на государственном уровне идеология, позволяющая объединить всё население России вокруг одной идеи, объединяющей всех национальной, скрепляющей идеи.

Но вернёмся к "признанной" Украине и "непризнанным республикам".

На стороне киевского режима силами СБУ 10 декабря ликвидирован "Лесник", он же Сергей Амиров. Выступавший, кроме всего прочего, "против олигархов". А также утверждавший, что владеет информацией "по сепаратным коммерческим и прочим договорённостям между Украиной и Россией с целью затянуть вооружённый конфликт в Донбассе".

Заказчики же убийства Дрёмова вряд ли будут найдены.

Народный командир П. Л. ДРЁМОВ

Год назад , 12 декабря 2015 ,погиб последний представитель народной вольницы ЛНР, казачий атаман Павел Дрёмов — "БАТЯ".

Он был последним из действующих командиров, критиковавших власти. Также как и Мозговой, он ратовал за русский мир, разъяснял людям о вреде, наносимым иудеями у власти и криминалом.

В апреле 2014 года, когда он стал активным участником митингов против киевской хунты. После одного из таких митингов, демонстранты пошли штурмом на здание Управления СБУ по Луганской области и успешно захватили его.

3 мая 2014 года Павел Дрёмов повёл народ на городской отдел милиции. Переговоры прошли быстро и с лозунгами "РОССИЯ" демонстранты водрузили на здание флаг СССР.

С июня 2014 года и, предположительно, до 2015 года, Батя неофициально был главой города Стаханова под Первомайском. По сообщению на сайте «Радио Свобода», в 2015г. курировавшая подразделения ополчения в ЛНР российская ФСБ , отстранила Дремова от реального командования, поскольку он перестал подчиняться центральному руководству.

Тогда же, в июне 2014 года в Северодонецке, он сформировал "казачий" отряд приблизительно в 150 человек, который быстро увеличился до 500 бойцов и отряд Дрёмова вместе батальоном Мозгового взяли под свой контроль знаменитый "треугольник": Лисичанск — Северодонецк — Рубежное. Города с крупными промышленными предприятиями.

С 22июля казаки Дрёмова расположились в Стаханове. Алексей Мозговой занял Алчевск. Евгений Ищенко взял под контроль Первомайск.

Плотницкого и его людей, поставленных руководить в ЛНР, как известно с согласия Российской и Украинской сторон, Батя откровенно недолюбливал и каждый раз в своих выступлениях предъявлял ему обоснованные претензии.

Дрёмов, как Мозговой и другие лидеры ополченцев, считали, что Плотницкий втихаря налаживает связи с евреями из Украины при том, что сам глава ЛНР был выдвиженцем российских евреев. Теперь то уже известно, что Плотницкий обслуживал и обслуживает интересы еврейских бизнесов в ЛНР и Батя не ошибался, когда называл «вором», этого растаскивающего гуманитарку иуду.

Ополченцы тогда ратовали за создание Новороссии, а минское перемирие Батя называл уловкой еврейских олигархов. Жидобандеровцы называли его антисемитом и ненавидели за слова правды, которые он постоянно доносил до населения о представителях хунты, честно указывая на принадлежность лидеров майдана к еврейству.

Плотницкий тогда ещё не шёл в открытую на конфликт с атаманами и командирами ополчения, но и гуманитарную помощь направлял по самому минимуму в Стаханов, Алчевск и Первомайск. Холуи Плотницкого распространяли слухи, что гуманитарка, топливо и медикаменты не доставляются в эти города исключительно по вине самих командиров.

Кульминацией конфликта Бати с Плотницким стало его знаменитое выступление, в котором Дрёмов обвинил главаря Луганской республики в коррупции и воровстве.

В том же декабре 2014 Батя вступил в конфликт с тогдашним главным военным куратором ЛНР — начальником штаба 58-й армии ВС РФ С. Кузовлевым.

Дрёмов не стремился вилять и крутить задом перед кем-либо. И не желал свой Первый казачий полк им. атамана Платова переводить в народную милицию ЛНР в подчинение к "жиду Плотницкому".

1 января 2015 года полк Бати насчитывал уже 1175 бойцов

С этого времени в ЛНР начинается уничтожение народных командиров. Первым в этот день был расстрелян вместе с 5 бойцами и затем сожжён из огнемётов , полевой командир Александр Беднов.

23 января был расстрелян в автомобиле казачий "мэр" Первомайска Евгений Ищенко, близкий соратник Дремова.

23 мая, недалеко от Алчевска вместе с охраной был убит Алексей Мозговой, стоявший у истоков создания ополчения ЛНР.

14 июня был убит ещё один влиятельный казачий командир — комендант Перевальска Игорь Торгашов.

Атаман получил орден "За мужество". Такие же награды получили 94 бойца его полка. Кстати, это был уже второй орден Дрёмова. Первый, "За доблесть" II степени, он получил ещё в феврале 2015-го из рук премьер-министра "ЛНР" Цыпкалова (убитого Плотницким в сентябре 2016г).

Привычка Дрёмова задавать неудобные вопросы руководству республики не вписывались в концепцию развития и устройства власти.

Те командиры, которые говорили о вреде иудеев и ратовали за избавление населения от их влияния, были убиты или устранены разными методами и способами.

1. Козицын. Летом 2014 г контрразведка ЛНР обвинила казаков из отряда атамана Николая Козицына в предательстве. Понятно, что уже в 2014 от казаков, как представителей единой и устойчивой части армии ЛНР хотели избавиться, за несговорчивость с манипуляциями власти.

2. Беднов Александр. Сначала не допущен к выборам 2ноября и 1января 2015г расстрелян окружением Плотницкого.

Бойцы батальона утверждали, что Беднов был просто сожжён в автомобиле, ни о каком задержании речи не шло.

3. Фоминов — был официально арестован, место нахождения долгое время было неизвестно. Незаконно содержался подвале Плотницкого за то, что раскрывал подлячью деятельность этого подлеца и его окружения:

http://m.kompromat1.info/artic...

4. Бугров — был арестован в России. Учитывая его отставку с поста министра обороны незадолго до ареста, можно предположить, что власти ЛНР знали заранее о его аресте и с помощью Российской ФСБ избавились от него.

5. Евгений Ищенко — убит 23 января 2015. Народный мэр Первомайска, выступавший против руководителей ДНР и ЛНР. Кто именно его убил, сокрыто, достоверно неизвестно.

6. Алексей Мозговой — 23мая 2015 г. усроена засада, расстрелян. Кем именно, кто его убил, также сокрыто, достоверно неизвестно.

7. 6 марта 2015 г. в Антраците был подорван автомобиль командира подразделения «Русь» Сергея Бондаренко. В своём видеообращении он обвинил в произошедшем Генпрокуратуру и руководство ЛНР управляемые из Москвы.

Также были совершены покушения и на других командиров ополчения. Евгений Пономарев был одной из первых жертв террора против ополоченцев.

Дрёмов оставался последним представителем луганской вольницы образца 2014 года, местные издания называют его «легендарным командиром».

"Почему в убийстве Павла Дрёмова обвиняют главу ЛНР Плотницкого".

Борис Рожин. 12 Декабря 2015.

С тех пор как власти ЛНР официально признали в начале 2015 года, что без суда и следствия расстреляли Александра Беднова и граждан РФ, ехавших вместе с ним, они сами обрекли себя на то, что в любом убийстве, к которому они причастны или не причастны, именно они естественным образом станут первым и главным подозреваемым.

Тут нельзя не вспомнить различных пропагандистов, которые вещали, что Александра Беднова убили правильно, что Алексея Мозгового убили правильно и что вообще зачистки в ЛДНР - дело хорошее, с махновщиной надо заканчивать. И вот сейчас те же самые пропагандисты - буквально как резанные - вопят про то, что Плотницкого очерняют в глазах общественности. Но, как выяснилось осенью 2015 года, его деятельность и окружения, нанесла ЛНР ущерб в размере 350 млн при неофициальной и незаконной продаже угля киевской хунте, а в перспективе могла составить ещё 2 млрд рублей.

Помимо вражды с луганским правительством, Дрёмов серьёзно перешёл дорогу воротилам кровавого бизнеса на донбасском угле. Атаман Павел Дрёмов мешал торговле углём с киевской хунтой, Стоит, кроме того, помнить, что в Стаханове находится Стахановский завод ферросплавов. Он был связан с бизнесом олигарха Коломойского. Дрёмов пытался отжать предприятие весной 2015 года. Так что в качестве одной из версий ликвидации атамана нельзя исключать и этого.

Разберём теперь версию причастности к убийству Дремова украинской диверсионно-разведывательной группы. Александр Беднов, Алексей Мозговой и мэр Первомайска Евгений Ищенко были расстреляны из засады. В случае с Павлом Дрёмовым его автомобиль был подорван взрывным устройством, находившимся внутри машины. Иными словами, убийцы смогли проникнуть в ближний круг Дремова и установить бомбу в его личной машине, минуя личную охрану.

Теперь попробуйте доказать людям, что власти, признавшиеся в расстреле Беднова без суда и следствия, и при убийстве Дрёмова «ни при чём».

Атаман Павел Дремов, был для многих неудобен как в политических, так и в экономических вопросах. Он выступал последним живым реликтом первой волны восстания на Донбассе и Русской весны в целом.

Борис Рожин,http://4pera.ru/~JK9C

Крупнейший в мире Хабатский центр и синагога, в г. Днепропетровск — планируемой столице нового Хазарского каганата. До сих пор целые здания, особо сохраняемые всеми противоборствующими сторонами.

Свой негласный статус «последнего народного лидера ЛНР» Батя получил после убийства в мае 2015 года командира бригады «Призрак» Алексея Мозгового.

Прогнившая продажная власть в России, перемолола всех лидеров, ратовавших за РУССКИЙ МИР. После убийства Бати в Новороссии не осталось лидеров, выступавших против власти иудеев. Теперь мы видим, как местные «начальники», под присмотром работают на украинских жидов-олигархов и пополняют бюджет управляемой ими Украины (только из ДНР оседает в Украине порядка 1,5млрд в месяц.

11.12.2015. А. Дрёмов женился, а 12 декабря 2015 года новостные агенства сообщили печальную для Русских людей весть о его гибели: "...по дороге из города Первомайск в Стаханов убит известный командир ополчения, командир полка имени Платова, казачий атаман Павел Дрёмов..."

В России СМИ побаиваются говорить кто это сделал, хотя в Луганске знают все.

В интервью «Росбалту» Дремов рассказывал, что он сторонник национализации и «социально-справедливой монархии».

Павел Леонидович Дрёмов — военный деятель Луганской Народной Республики, казачий атаман Всевеликого Войска Донского. Командир Шестого отдельного мотострелкового казачьего полка имени М. И. Платова Народной Милиции ЛНР.

Убит "Батя"

Александр Вербин. 12. 12. 2015

Убили Павла Дрёмова подло, сразу после его свадьбы. 11 декабря Павел Дрёмов женился на жительнице Санкт-Петербурга, а сегодня был убит. По дороге из города Первомайск в Стаханов его машину взорвали вблизи автозаправки, водитель атамана был тяжело ранен и умер, не приходя в сознание.

Ровно год назад 12 декабря 2014 года Павел Дрёмов рассказал об отношении к минским договорённостям и перспективах взаимодействия с бригадой Алексея Мозгового.

"Перед окончательным сливом и продажей Донбасса в Украину убит последний идейный командир Павел Дрёмов. Он был из последних, на ком держалась независимость. Год назад он записал это видео. Сейчас расплата за эти дерзкие слова его настигла", — заявил ополченец. (http://www.rosbalt.ru/ukraina/2015/12/12/1470910.html)

Последнее интервью

Одно из последних интервью, которое дал информационному агентству News Front командир 1-го казачьего полка имени Платова, легендарный «Батя» Павел Дрёмов.

29.09.15. Он сказал: «Героизм проявляет и мирное население, те, которые в Первомайске остались, не уехали – это тоже герои. Героизм – просто выйти на работу и печь хлеб для людей, когда по тебе стреляют. Вообще говоря, героизм – оставаться человеком в трудной жизненной ситуации…Есть у нас такой боец Саша «Круглый», у него «на той стороне» семья живёт… Жила. В этом году, в феврале месяце, сначала расстреляли отца, потом —мать. Расстреляли просто на Лисичанском блокпосту, вытащили из машины, расстреляли за то, что кровные родственники здесь.

Героизм — когда люди стоят с автоматами, а против них танки. Когда одна сторона выполняет Минские соглашения, отводит тяжёлое вооружение, и видит напротив себя танки. Но продолжает нести службу, понимая, что всё их тяжёлое вооружение не подойдёт раньше, чем через два часа, а сильные противники подойдут за пятнадцать минут.

И всё равно все находятся на своих постах. Это тоже героизм. На самом деле героизм — это оставаться человеком в трудной ситуации. Если в тебе не победит вот это всё: низость, страх, подлость, эгоизм, зависть… и всё остальное, то ты и будешь героем. Герои — обычные люди, из простых людей, которые отдают себя полностью службе, работе, помощи другим. Мать, которая воспитывает пятерых детей — герой. Героизм — понятие очень большое. И у нас земля с героями. У нас таких, слава Богу, очень много.

Корреспонтент. — Сейчас на передовой в ЛНР в основном казаки?

— Так получается. Часть казаков вошли в так называемые БТРО — это батальоны территориальной обороны. Некоторые, как наш полк, допустим, стали частью Народной милиции ЛНР. И так получилось, что казаки сейчас действительно стоят везде у нас на передовой, не потому, что не ценят свою жизнь. Просто их основная задача испокон веков была — защищать Родину, защищать своё Отечество. Казаки — они были, есть и будут.

— Какие сейчас самые горячие участки фронта, где казаки стоят?

— Они находятся под станицей Луганской. Это за Луганском. Смелое — это возле Трёхизбёнки. Здесь, поближе, это — Золотое, Троицкое. Вот недавно, несмотря на полный режим прекращения огня, стреляли и по Первомайску, и по Алмазной, это окраина Стаханова, и по самим казакам, которые стоят по восемнадцатому БТРО. По всем по ним вёлся огонь не только из минометов, но и из тяжёлого вооружения. Самое парадоксальное: Минские договоренности, вот всё красиво. А здесь идут такие обстрелы, что уже миномёт никто не считает тяжёлым вооружением.

Казаки противостоят этому, при скудном вооружении, как могут. Не ради славы это всё делается. А чтобы просто дома спокойно жилось, вот и всё.

— Насколько часто бывают боевые столкновения?

— Фактически — еженочно. Они возникают в разных местах. Район ответственности полка достаточно большой. Обстрелы могут быть с любой стороны. Мы не можем открыть ответный огонь по причине того, власти, без нашего участия, подписали лукавые договорённости, соглашения, есть приказ не отвечать. Достаточно часто противник начинает обстрел, пользуясь этим. И вот на днях, они нас обстреляли безнаказанно и ушли.

— С какой целью постоянный огонь ведётся по городам, по мирным жителям?

— В первую очередь, это деморализация духа, поймите… любому солдату не понравится, когда по тебе стреляют, а ты не можешь ответить. Это чтобы подорвать изнутри сначала армию. По мирному населению, чтобы вызвать недовольство. Мол, из-за вас по нам постоянно стреляют. На самом деле все прекрасно видят, что никто не собирается выполнять минские договорённости, по крайней мере украинская сторона — это точно. Ни о каком отводе войск речи быть не может, они, наоборот, сюда войска стянули.

Порошенко не стесняясь говорит по телевизору, что он благодарен перемирию, что он успел перевооружить армию, отремонтировать и собрать новые полки. Был случай в октябре прошлого года с миссией ОБСЕ здесь. Мы с ними лежим под обстрелом украинцев. И представитель ОБСЕ, Петрак из Болгарии, звонит в координационный центр: «Вы зачем стреляете?». Те говорят, что они не стреляют. Да, говорит, я вот лежу, вы по мне стреляете.

На 10 минут прекращается обстрел, ему перезванивают и спрашивают: «Ты уехал?». Он, стоя рядом со мной, говорит: «Да!». Сразу после его «да» начинается опять обстрел. Я у него спрашиваю: а почему вы в отчётах это не указываете? Он говорит, что указывается всё в отчётах. Но то, что подаёт наш глава миссии ОБСЕ, говорит он, с нашими отчётами не совпадает.

— Как вы думаете, к чему это всё идет? То есть в итоге: странная война, где одна сторона выполняет минские соглашения, а вторая — нет. К чему это? К тому что Донбасс опять войдёт в состав Украины или, наоборот, полномасштабной войне?

— Не хотелось бы полномасштабной войны, но назад в Украину нам дороги нет. Нет по ряду причин. Давайте посмотрим не со стороны там ЛНР, ДНР, а посторонними глазами посмотрим на Украину. На то, что там сейчас происходит. Там строится нацистское государство. Немного отвлекусь. Когда-то Черчилль сказал, что в будущем самые рьяные фашисты будут называться антифашистами. Вот так и получилось с Киевом. О какой демократии мы можем говорить, если за то, что человек надел футболку в Харькове (недавно была эта новость) с надписью «СССР», его жестоко избили и порвали футболку. Уже идёт полная охота за инакомыслящими.

А ждёт нас…ну, скорее всего… Очень хотелось бы, чтобы нас ждал мир, чтобы товарищи укрофашисты ушли от нас и занимались там сами собой, а мы своей областью занялись бы сами. Но если начнётся война, мы готовы ответить достойно. У них есть превосходство в технике, превосходство в людях, но, что бы они ни начали, в итоге всё это заканчивается печально для обоих сторон.

— Вы как-то взаимодействуете с мирным населением? Какая реакция от мирных людей идёт?

— Разная. В большинстве случаев люди нас понимают, поддерживают. Стало легче, стали пенсию давать, выплаты социальные, мы пытаемся помочь людям. Но всё равно есть же люди, которые бывают чем-то недовольны… Чем мы положительно отличаемся от украинской власти, у нас не преследуют за свой взгляд. Есть люди, которые верят в Украину. Пожалуйста, верьте, только, не вредите, ничего не делайте плохого, а верить… пожалуйста, это твоё право. Мы должны дать людям чуть-чуть свободы, это их дело. Есть люди, которые свято верят нам.

— Я просто видела очень много людей, которые боятся, что ополченцы отойдут, оставят их…

— Расскажу такую историю. Ну, понятно, мы полк действующий. Ему поставлена задача провести учения. Второй батальон снимается с Первомайска и идёт на полигон отрабатывать батальонно-тактические учения. В тот же вечер, я приезжаю сюда, а здесь демонстрация в Первомайске. Мол, как вы можете нас бросить? Вы уходите? Да нет, отвечаю я, мы едем на учения. Мы приедем. Мирное население нам не дало уйти, сказало: «стоять тут, охранять город». Были вынуждены согласиться. И батальон ездил частями на учения. Горе и радость — всё вместе. Мы и укрывали их под бомбежками, и хлеб развозили, и воду, и они нам очень много помогли, простое население, очень много. Люди готовы отдавать последнее, лишь бы сюда не пришла война, лишь бы мы их смогли защитить."

Источник: © Fishki.net

Сложные вопросы

— Как происходит превращение ополчения в регулярную армию с централизованным управлением?

— Это сложный процесс, на самом деле. Сложный, но необходимый. Централизованную власть делать все равно придётся — рано или поздно. По одной простой причине — чтобы навести порядок внутри себя.

Во-первых, с чем хотелось бы побороться в самой российской армии — это со враньём. А потом это враньё ещё умножается на два, когда верхний генерал, получив что-то от нижнего, тоже дописывает и приукрашивает.

— Зачем?

— Чтобы дальше по службе пойти. А верхний генерал смотрит — «Ого, сколько у вас сил! Давайте-ка Дебальцево возьмём». А то, что ни одна наступательная операция не может начинаться, если мы не превосходим врага по численности в три раза? Извините, это в книжках написано. Мы же уступали врагу в два с половиной раза. Но, слава Богу, что вот так операция закончилась.

— Потери были большие?

— Нормальные были потери. У нас полк потерял двадцать восемь человек. А всего в полку — тысяча двести восемьдесят.

— Вам каждый день докладывали о потерях?

— А я вместе с ними был. Нас просто затащили в огневой мешок, и мы еле оттуда вышли. Помогала артиллерия, если б не она, оттуда б никто не вышел.

— Кто затащил?

— Жаловаться на начальство не люблю… Но… то же самое враньё. Докладывают по рации супер-разведчики — «Мы уже там. Чисто». Мы заходим, и за двадцать минут нам палят пять танков. И начинают нас, как кроликов, с танков расстреливать. Потому что туда никто не пошёл. Просто доклад сделали, что они там были. А на самом деле там никого не было.

— Что вы чувствовали, когда стреляли по Дебальцево, а там находились ваши же граждане?

— Не моя фраза — в белых перчатках войну не выиграешь. Хотим мы этого или нет. Я — каменщик, я вам уже говорил. Жалко мне людей, особенно мирных. Но опять-таки всё — в руках Божьих. Вы знаете, что за время дебальцевской операции от артобстрела погибло всего три человека мирных? Всего три! Вдумайтесь. Это при той интенсивности огня, которая велась. Нам нужно было погасить определённые пункты защиты противника.

— Дух ополчения с лета изменился?

— Я скажу так — и среди нас есть слабые люди.

— Но берёте их?

— Беру. Из сорока набранных тридцать убежало. Но благо, был костяк из идейных людей.

— С какой целью вы шли в Дебальцево?

— Я шёл освободить свою родину. И не жалею о том, что там был. Я жалею о том, что многие не понимают: ДНР и ЛНР — это не долгосрочная перспектива. Вот моё личное мнение. Будет Новороссия. А не маленькие князьки какое-то. Ещё одно мощное государство. Наша земля.

— Вы занимаетесь гражданским управлением?

— Занимаемся иногда. Но… сейчас нужно научиться слушать всех и всё делить надвое. Почему? Могу объяснить. Бизнесмен скажет: «Сделайте мне такой налоговый кодекс, чтобы я ни за что не платил». Но и нельзя слушать одного только налоговика, который скажет: «Сделайте мне такой налоговой кодекс, что я сейчас заберу всё и у всех». Тогда всё просто закроются. Нужен симбиоз. Хотелось бы, чтобы была национализация. Хотелось бы, чтобы народу стало легче жить. Но как оно будет, никто не знает. Возможно, заедет какой-нибудь русский Коломойский, выкупит завод, и будет всё то же самое.

— Вы чувствуете, как менялось отношение мирного населения к ополчению? Чувствовалось ли разочарование?

— Чувствовалось. И прямо сейчас чувствуется, в данный момент. Но это даже не разочарование, а усталость. Люди устали, поймите. Работы нет, зарплаты нет, пенсии нет. Они устали в войне жить. Это очень тяжело — прожить год на войне. Вот сейчас мы создадим нормальные социальные условия, и вся усталость пройдёт. А так они запутались. Они видят только одно — легче не становится. А когда станет легче, тогда и вера вернётся.

— Что нужно, чтобы стало легче?

— Еда. Вот мы сейчас пробуем запустить завод ферросплавов. На нём работало шесть тысяч человек. Если получится, то у шести тысяч будет работа.

— Помните, вы мне несколько месяцев назад говорили, что у вас тут в городе отделения банков стоят полные денег?

— Они до сих пор стоят.

— И что, их до сих пор никто не вскрыл?

— Нет. Вот сейчас начали давать в Луганске пенсии. Начинают в Стаханове тоже. Да это не я эти деньги берегу! Очень часто путают борцов за свободу с вольными пиратами. А это — разные вещи. Мне не нужны эти деньги, которые в банке лежат. Если они кому-то нужны, пусть тот напишет главе республики, и тогда на законных основаниях откроют этот банк и раздадут деньги людям. А когда я сделаю это сам, даже если я эти деньги раздам, я буду обыкновенным бандитом.

— Ополчение никогда не занималось сбором налогов?

— У нас никогда никто ничего не собирал. Было время, когда мы позвали предпринимателей и сказали — «Если у вас есть совесть…». Никто, поймите, этого проконтролировать не смог бы. Мы сказали — помогите городу, желательно десятью процентами от дохода. Десятина — Божий закон. Но на самом деле, кто сколько смог, столько и принёс. Даже сейчас, когда налоговая инспекция обложила всех налогом, всё равно несут деньги. Сами несут, мы никого не просим. Идут и несут. Потому что, как это ни парадоксально, мы получили зарплату, и весь полк скинулся на ремонт дороги в городе Стаханов… Я — не власть. Я — солдат. Я не должен этого делать. Но мы всё равно сделали, чтобы люди увидели — в городе что-то делается. Вот и всё.

— Вы решили забыть о противоречиях с руководством ЛНР?

— На самом деле, всё не так. Было принято решение, что сейчас мы победим, и тогда разберемся, кто есть кто внутри. Я к властям ЛНР как относился с брезгливостью, так к ним и отношусь. Я в них людей не вижу. Вот если бы я видел в них стремление изменить жизнь народа к лучшему, я бы рассуждал по-другому. Я каждое утро задаю себе вопрос — «Для чего ты всё это делаешь? Просто развернись и уйди…». Уже, вроде, все долги родине отдал, всё, что хотел — сделал, надо уходить. Но просто я понимаю, что если уйду, то тут будет ещё хуже. Многие из тех, кто стоят сейчас рядом со мной, тоже развернутся и уйдут. А будущее должно держаться на таких как они — которые не для себя, а для них.

— То есть перемирие несёт новые опасности…

— В этот раз оно ещё опасней.

— Во время прошлого перемирия быстро произошло социальное расслоение внутри ополчения.

— Совершенно верно. Только не среди ополченцев. Наши солдаты смотрят на то, как депутаты и отдельные личности… А мы поднимались ради того, чтобы они ушли отсюда. Но бывшие прокуроры возвращаются. Бывшие начальники милиции снова садятся в свои кресла. А у солдата возникает простой вопрос — «А для чего я рискую жизнью?». Мне просто поменяли хозяев, и всё? Есть в литературе хорошая фраза: «Служить бы рад, прислуживаться тошно». Так и здесь.

Просто хотелось бы… я верю в идеалы… чтобы всё было честно, открыто, по-настоящему. По совести. Но я уже понимаю, что так не будет. Поэтому мне грустно.

— Какие-то контакты с украинскими войсками вы имеете?

— С ними разговаривать смысла нет никакого, мы друг друга не понимаем. Это — бесполезно. Бесполезно. Они знают только одно — «Вы — русские наёмники! Вот сейчас вас прогонят, и Украина расцветёт». Да, всё из-за нас.

— Когда всё закончится, что вы будете делать?

— Я — каменщик. Я буду дома восстанавливать. Это проще и легче. Всё будет так, как будет, а по-другому не будет…

В «ЛНР» зреет казачий бунт

Убийство Павла Дрёмова вызвало волну негодования среди казачества ЛНР.

По мнению казаков, основной подозреваемый в гибели Дремова – его заместитель Борщеский (позывной «Борщ»). Именно Борщ подарил атаману на свадьбу заминированный автомобиль.

Устранив Дремова, Борщ имел все шансы занять его место в казачьей среде и полностью взять под свой контроль вооружённые, казачьи отряды. К тому же, ходят упорные слухи о тесном сотрудничестве Борща с руководителем ЛНР Плотницким. Есть версия, что именно Плотницкий был заинтересован в смерти Дрёмова, который открыто критиковал его действия, как руководителя республики.

В связи со всеми данными событиями казаки собираются идти на Луганск.

«Мы заставим Плотницкого ответить за смерть нашего атамана» — заявили представители казачества.

Козицын рассказал, что мина была заложена в подаренную Дрёмову машину

Глава «казачьей национальной гвардии» Николай Козицын предупреждал Павла Дрёмова о готовящемся покушении. Как сообщил казачий атаман в интервью телеканалу «АРТВ», мина была уже заложена в подаренный Дрёмову автомобиль.

Козицын рассказал, что он был на свадьбе Павла Дрёмова в Санкт-Петербурге. Также он пообещал, что убийцы будут наказаны.

«Все убийства, которые были совершены подлым путём, все понесут ответственность. За те сотни казаков и простых граждан Украины, Донбасса, все эти подлецы понесут ответственность. Это я им обещаю!» — заявил Козицын.

О казачьем атамане.

Спецкор «Русской весны» в ЛНР Анна Долгарева.

— Сразу говорю: я буду писать предвзято, Павел Леонидович Дрёмов мне очень нравился. Он казался последним оплотом Русской Весны в ЛНР — той Русской Весны 2014 года, той, где был Мозговой и другие полевые командиры.

Знакомство с атаманом

…Помню: вхожу в его кабинет — ершистая, застенчивая девчонка.

— Здравствуйте, — добродушно улыбается седоватый человек за столом. — Честное слово, я не кусаюсь. Ну что вы так дрожите?

— Я журналист «Русской весны», — выпаливаю я. — Хочу взять у вас интервью.

— Интервью… — раздумчиво тянет Павел Леонидович. — О чём же?

— О героизме, — отвечаю, набравшись храбрости. — Расскажите мне о ваших казаках.

— Героизм… — улыбается Дремов. — Знаете, вот у нас по Минским соглашениям технику отводят. И наши казаки стоят с автоматами против тяжёлых орудий противника. Это и есть героизм. А что вам ещё рассказать?

Мы беседуем почти полчаса. Передо мной — спокойный, откровенный мужчина, который искренне делится наболевшим. Мужчина, который уже полтора года воюет за Новороссию, у которого под началом не одна сотня человек.

Потом с ним встречаюсь ещё и ещё.

Впечатление?

Резкий. Ж`сткий. Добрый. Человечный. Безпокоится о своих бойцах — как квочка о цыплятах. Вот только именно его бойцы заступают на передовую в самых опасных местах, и они же гибнут первыми. Летом ополчение ЛНР случайно заняло железнодорожный узел Марьевка — «дрёмовцы» были в первых рядах. Именно у них — двое погибших при этой операции.

Справедливый. Расхищение гуманитарки, лживость, воровство — это всё вызывало у него возмущение. В такие минуты добрый немолодой атаман с мудрыми глазами становился резким.

Последние дни Павла Дремова

Узнаю о том, что он женится. Искренне радуюсь за атамана.

В час дня ему звонят и срочно вызывают в Первомайск. От Первомайска до Стаханова — примерно 15 км езды по прямой трассе. Дрёмов говорит жене: «Я скоро вернусь».

Стремительно, без охраны, выезжает в Первомайск.

Он проезжает блокпост «Ирмино», между Стахановым и Первомайском. Проходит две минуты, за которые машина Дрёмова успевает переехать мост через речку Луганку и проехать ещё метров триста до ближайшей заправки. Раздаётся взрыв возле автозаправки…

Уже потом мы прибываем на блокпост и выясняем подробности. Казаки в оцеплении хмурятся, молчат.

На месте происшествия от машины не осталось ничего. Ошметки металла, размётанные детали. Следствие не говорит ничего. В случае миномета вряд ли машину разорвало бы на такие мелкие осколки.

Версии убийства

Лично моя версия — где-то на достаточном верху есть стукач. Этот стукач позвонил ему и вызвал в Первомайск под убедительным предлогом.

Почему я не верю в версию «Дрёмова убрали свои»? Да потому что он «своим» не мешал.

Он был, светлоглазый казачий атаман.

И он есть. Он стал легендой.

Анна Долгарева, спецкор «Русской весны».

+ + +

«После разрушения коммунизма, главным врагом Америки осталось русское Православие».

(З. Бжезинский, Госсекретарь США. «Тайна беззакония»).

Схииеродиакон Антоний (Семёнов)

Страдальцы Христовы

Схииеродиакон Антоний, в миру Александр Дмитриевич Семёнов, родился накануне праздника Преображения Господня 6/19 августа 1913 года в приволжском селе Елаур Симбирской губернии, в крестьянской семье.

Его отец, Дмитрий Федорович Семёнов, происходил из зажиточной семьи. Мать его, Наталья Алексеевна, была родом из чувашского села Букоель.

В семье родилось семеро детей, но совершеннолетия достигли только трое: Михаил, Александр и Екатерина. Воспитание детей было религиозным. Няня маленького Саши, Агафья, родом из Саратова, была очень набожна. Она учила ребёнка грамоте с пяти лет. В семилетнем возрасте он уже мог читать "Часы" в церкви.

В начале XX века отец и дедушка Саши по материнской линии ездили на пароходе в Саратов. В кафедральном соборе им посчастливилось встретиться со святым праведным Иоанном Кронштадтским, который благословил их бросить имение, свои занятия и спасаться бегством от грядущих революционных перемен. Рассказывая детям об этой встрече, Дмитрий Федорович так передавал слова святого Иоанна Кронштадтского: "Кроме головы своей, ничего не жалей. Всё бросай. Беги из своего села. Забирай семью и беги".

В 1914 году началась Первая мировая война. Отца мобилизовали на фронт, но уже через год он получил тяжёлое ранение и вернулся домой. В революционном 1918 году Дмитрий Семёнович вспомнил пророческие слова святого Иоанна Кронштадтского, продал своё имущество, сел на пароход вместе с семьёй и поплыл вверх по Волге. В Чебоксарах Семёновы сошли на берег и далее ехали неделю на лошадях. Обосновались в селе Какерли-Шигали, название которого с чувашского переводится как "Рыжий камень".

В окружённом лесами селе стояла красивая деревянная трёхпрестольная церковь во имя Архангела Михаила. В ней служил отец Григорий.

По приезде родители Саши построили дом. Здесь они постоянно привечали паломников, идущих в Саров на поклонение мощам преподобного Серафима. Дмитрий Федорович вскоре стал приходским старостой, заменив своего умершего предшественника Никифора, а Наталья Алексеевна ухаживала за странниками.

В сентябре 1919 года Саша Семёнов пошёл в первый класс, но уже в 1920 году по настоянию отца мальчик перестал посещать школу, в которой детей воспитывали в атеистическом духе, и продолжил обучение у о. Григория. С ним он прошёл программу пяти классов, а также основы Православия.

Родители хотели, чтобы Саша стал священником, и в 1925 году отдали двенадцатилетнего мальчика в Седмиозерную Богородичную пустынь близ Казани. Тем временем родители присмотрели Саше невесту. Но, видно, не было на этот брак воли Божьей.

Наступил 1928-й год. В ночь на Страстную пятницу в дом Семёновых ворвались местные активисты-безбожники, представители власти и потребовали у старосты Дмитрия Федоровича ключи от церкви, чтобы устроить там клуб. Он ключей не отдал, и под вечер его забрали в районную тюрьму, а храм подожгли. Церковь и крестьянские избы рядом с ней горели до полуночи.

Дмитрия Федоровича расстреляли в среду Светлой седмицы без суда и следствия. Закопали страдальца без гроба, а в могильный холм воткнули осиновый кол с надписью "враг великого советского народа".

Вскоре изгнали из села больную жену и детей мученика. С помощью няни Агафьи, Наталья Алексеевна перебралась к своей сестре Прасковье, в село Сугуты Батыровского района.

Большая каменная церковь в Сугутах тоже была разорена. Наталья Алексеевна умерла от инфаркта 22 мая 1928 года, на Николин день. Ненадолго пережила ее и няня Агафья.

Обстоятельства сложились так, что Александр не смог приехать попрощаться c умершими. "В 1928 году наш монастырь разорили, — вспоминал отец Антоний. — Тогда там жило около 500 монахов. Было много молодых, моих сверстников. После разорения мы, полторы сотни братьев, отделились и вместе с игуменом пошли в глубокий лес. Там построили себе деревянную церковь в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Служили там". Помогая друг другу во всем, братья устроили себе кельи.

В марте 1934 года над послушником Александром Семёновым был совершен монашеский постриг с наречением имени Алексий. После Троицы, в неделю Всех святых, новопостриженника рукоположили в иеродиакона. После этого отцу Алексию довелось служить в скиту всего три с половиной года. Жизнь была неспокойной. Монахи и миряне готовились к худшему: запасали сухари, одежду, богослужебные книги. Ходили тревожные слухи, что их увезут куда-то далеко.

В 1937 году монахи подверглись аресту и репрессиям. Скит разорили. Батюшка рассказывал: "Это было 18 октября, в день Московских святителей. Нас забрали ночью. Ни о чём плохом не помышляя, мы всё собрали из того, что запасли.

Рис. В. Владимирова. «Арест священников». 1929г.

Посадили нас в санный эшелон и привезли в Казань. Посреди города разожгли костёр. Нам связали руки. Затем в костёр побросали не только то, что мы приготовили, но даже и последние рубашки содрали. Нас держали голыми и босыми на улице. Сожгли всё, даже нательные кресты. Положили нас всех вверх спинами, как мост, и начали бить кнутами. Кожа у нас полопалась. Потом командир велел загнать всех в сарай. Там нас держали неделю. Потом пришёл приказ отправить нас из города в тайгу".

Рисунки узников ГУЛАГа.

По пути узников мучили в городке Лаишев под Казанью и на станции Дружина под Свердловском, затем привезли в район Тюмени, где они всю зиму работали на лесоповале. Название того места батюшка по старости не смог вспомнить.

Молитвенное общение с Господом помогало узникам выстоять. Они совершали богослужения, не страшась ни наказаний, ни смерти. На глазах отца Алексия погиб на Рождество мученик за веру Христову владыка Михаил. Говорили, что он был из Смоленской епархии. По воспоминаниям батюшки, рождественскую архиерейскую службу владыка совершал прямо в бараке по памяти, потому что книг не было. Когда рассвело, надзиратели вывели его из барака, поставили в канаву и поливали холодной водой до тех пор, пока он не превратился в ледяной столб.

В конце зимы был убит духовник отца Алексия — иеромонах Тихон, которого все очень любили и почитали за доброту, мудрость и прозорливость.

Батюшка впоследствии вспоминал: «Между Крещением и Масленицей мы продолжали работать. Нас в то время почти не кормили, хотя мы работали в лесу. Давали нам тоненький ломтик хлеба, четвертинку блина и кусок ржавой селёдки. В дверях мы слышали крики: "Пусть подохнут все враги! Пусть подохнут эти монахи!".

Однажды мы кипятили в большом чане воду. Вдруг вошёл начальник, подхватил нашего отца Тихона и бросил прямо в чан. Он там и погиб».

Через полторы недели отца Алексия вместе с другими узниками: монахами, священнослужителями и "кулаками"отправили этапом на север, в Нарьян-Мар. Там он провёл в тюрьме целых полгода. Осенью 1938 года заключённых жестоко истязали: держали связанных в решётчатых клетках, где можно было только стоять. В старости батюшка вспоминал: «...Не давали нам ни спать, ни есть, ни сидеть. Если кто-нибудь заснёт, били по клетке железными прутьями и бросали камнями.

Меня поставили на двое суток, сказав: "Одних суток ему недостаточно". Я молился: "Господи, приими дух мой. Господи, приими меня. Я недостоин даже отцов своих. Господи, приими меня".

Вдруг мне показалось, что конвоиры куда-то подевались, а ко мне подошла женщина, и прямо из рук покормила меня хлебом с маслом: сам-то я был связан. Я спросил:

Как звать Вас?
Лариса, — сказала она и убежала.

Тогда я ещё был зрячим, но не знаю наверняка, видел я её или мне почудилось.

Потом появились начальники и сказали: "Нечего ему здесь стоять. Давайте положим его на снег и будем бить до смерти". Долго избивали меня палкой. Я молился: "Господи, хоть бы мне умереть!". Но я не умер, они бросили меня куда-то. Там я отлежался три-четыре дня и всё-таки выжил».

При вывозе загубленных узников, охранники «для надёжности» пробивали молотком головы умершим.

Из Нарьян-Мара узников повезли на Колыму, но, вероятно, не довезли, а оставили в лагере где-то под Игаркой. В конце марта 1939 года чекисты попытались казнить отца Алексия на самодельном электрическом стуле.

Вот что рассказывал сам батюшка: «Это было на мой день ангела. Мои собратья, отец Гервасий и отец Исаакий, благословили меня: "Благословляем на мученье, дорогой отец иеродиакон. Прости ты нас. Я говорю: «Меня простите».

Меня за ноги привязали к саням и начали гонять лошадей по замерзшей земле. Там даже леса не было. Гоняли часа два. Ничего у них не выходит, я не умираю. Меня волокли на спине, хотя тогда мне уже было всё равно, волокут меня вверх лицом или вниз. Потом повесили меня вниз головой, спиной к дереву или столбу. Били палкой по животу и ругались всякими хульными словами, пока не пришёл начальник. Он дал распоряжение: "Товарищи, прекратите это дело. Недавно мы машину изобрели, давайте её испытаем. Если она будет действовать, мы их много будем уничтожать".

Привели меня в камеру и посадили в жёсткое кресло. Подсоединили к глазам провода, подключили ток, и глаз моих не стало. Меня будто ударило в голову. Тут я вместе с креслом свалился в подвал, который называли "каменным мешком". Там я валялся неделю на полу, никто ко мне не приходил. У меня сильно болела голова, но я не умер. Кресло так и осталось в подвале, когда меня вывели оттуда».

7 апреля 1939 года, на Благовещение Пресвятой Богородицы, которое совпало тогда со Страстной Пятницей, узников решили расстрелять. Тех заключенных, кто был измождён и не мог работать, всех больных, слепых и увечных связали и повезли на санях в пустынное место на казнь. Среди них были о. Алексий, о. Гервасий и о. Исаакий.

В пути внезапно началась сильная пурга. Конвоиры, испугавшись за свою жизнь, сбросили приговорённых к расстрелу в снег и поспешили вернуться в лагерь. Палачи были уверены, что измождённые люди, лишённые помощи, обречены на верную гибель.

Батюшка вспоминал о начальнике конвоя: "Он нас выкинул из саней, как навоз, и уехал, а сведения подал, что расстрелял. Мы, отец Исаакий, отец Гервасий и я, были вместе связаны. Кто-то отцу Гервасию руку отвязал. А отец Гервасий мне ноги развязал. Потом отец Исаакий развязал мои руки".

Те узники, кто ещё мог двигаться, освободившись от верёвок, выбрались из снега и разбрелись кто куда. Старец Антоний рассказывал: «Я встал на ноги и пошёл, пошёл. Шёл долго, потом поскользнулся и провалился под снег. Мне подумалось: "Тут и дом мой, тут и гроб мой". Меня снегом всего завалило, а дальше ничего не помню.

Охотники мне потом рассказывали, как нашли меня. Они охотились на оленей, у них были нарты, запряжённые собаками. Когда они подъехали к тому месту, где я лежал, собаки остановились и ни с места. Снег роют, рычат, лают. Тогда охотники догадались, что там кто-то есть, откопали меня, вытащили из снега, положили на нарты и привезли к себе домой.

Я помню, как начал приходить в себя. Чувствую, меня сильно греет солнце, да так ласково. И кажется мне, будто я умер и нахожусь уже в селении у Господа, и Он меня ласкает и греет так. Несколько раз я терял сознание, но когда оно возвращалось, чувствовал то же самое.

Видно, я долго пролежал в снегу и обморозился. Руки мои почти совсем не действовали. Но вдруг чувствую, как моя рука коснулась горячей стены. Значит, я живой где – то лежу. Когда я совсем пришёл в сознание, то удивился тишине. «Что такое? Где я?» А это якуты просто вели себя так тихо. Они вообще люди деликатные, хотя и неграмотные. Должно быть, у них свой такой сердечный закон.

Но вот ко мне подходит женщина и говорит что-то ласково на незнакомом языке, а потом немножко и по-русски: «Вы не брошены, мы Вас нашли, мы Вас вылечим...»

Старец рассказывал, что сын хозяина заболел. Ребёнка посчитали умершим и стали готовить к погребению. Отец Алексий попросил пока не хоронить мальчика, сам целые сутки молился: «Не ради меня грешного и недостойного человека, но ради отрока и его семейства, Господи, помоги!».

По молитвам отца Алексия мальчик ожил. Поражённые чудом, местные жители уничтожили идолов и стали называть своим «богом» батюшку, на что он им отвечал: «Никакой я не Бог. Я самый последний, самый грешный слуга Божий, только не Бог».

В эту же деревню Господь пришёл и отец Гервасий, он мог объясняться с местными жителями на их языке. Отец Алексий попросил его убедить хозяев, что ребёнка исцелил Господь.

Вскоре местные жители приняли крещение. Сначала крестился сам хозяин и его семья, затем родственники и соседи. Крещение совершал отец Гервасий без богослужебных книг, по памяти.

Новокрещённые просили отца Алексия остаться у них, но он предпочел отправиться странствовать. Начальник поселения дружелюбно относился к отцу Алексию, он помог слепцу устроиться на грузовое судно, сплавлявшее лес на Большую землю. Перед отплытием в море батюшку скрытно посадили в трюм.

Странствования старца Антония

Из воспоминаний схииеродиакона Антония:

«В моем странствовании Господь мне помогал... Послал мне такого «тёплого Духа»... Он был будто свет слепым очам моим... Впереди меня он идёт, теплый-теплый. Дух этот был мой путеводитель. В руках у меня были две палочки. Одной путь искал, другая опорой мне была. Куда этот Дух меня вёл, туда я и шёл...»

Он многие годы странствовал по России, находил приют у милосердных верующих людей. Несколько раз был на волоске от смерти, но по милости Божией остался жив.

Во время странствования батюшка часто молился Господу и святителю Николаю, просил о помощи и защите. Был случай, когда он, скитаясь по горам, остановился буквально у края пропасти, но не сделал рокового шага, потому что перестал чувствовать "теплого Духа".

Встречался отец Алексий с разными людьми. Одни подвозили его, привечали, кормили, лечили, а другие отказывали в куске хлеба, бросали в него камнями, били и издевались. Иногда его встречали воры и хулиганы, которые глумились над ним, раздевали донага и уходили.

Подвижник побывал на Урале, в Ташкенте, а в конце августа 1941 года пришёл в Тбилиси, где обрёл пристанище близ церкви Иоанна Богослова. Ночевал он прямо на улице, а днём сидел на крылечке храма с северной стороны, прося милостыню.

Через четыре дня после праздника Успения его заметил греческий архимандрит Анфим. Прозорливый старец подружился с отцом Алексием и вскоре предложил ему вместе направиться в Армению.

Отец Анфим предложил отцу Алексию идти на гору Арарат к святому Ноеву Ковчегу, который находился на турецкой территории.

Государственная граница не стала неодолимым препятствием для паломников: отец Анфим знал потаённые отшельнические тропы.

Почти две недели они поднимались на гору. На третьей неделе своего паломничества путники остановились на три дня в пещере греческого подвижника Елпидифора, хорошо говорившего по-русски. Он обладал даром прозорливости и предсказал, что они благополучно достигнут цели своего путешествия и что отец Анфим умрёт вскоре после возвращения в Тбилиси. А отцу Алексию старец предрёк, что о нём будут всю жизнь заботиться боголюбивые женщины-христианки. Что он проживёт долгую жизнь.

Покинув гостеприимный кров подвижника, странники на седьмой день пути подошли к Ноеву Ковчегу, который охраняли турецкие войска. Турки не пускали никого к святыне, пока им не давали табак. Получив требуемое, они накормили паломников и разрешили им пройти к Ноеву Ковчегу.

Батюшка вспоминал: «Поклонились мы и внутри всё посмотрели. Ковчег был трехэтажный, но потолки низкие, только в рост человека. В нижнем этаже было много помещений для скота и диких зверей».

Обратный путь оказался легче и занял всего неделю. Спустившись с горы, батюшки две недели жили в г. Арташате.

Батюшка рассказывал: «Отец Анфим говорит мне: «Я чувствую себя плохо, отец Алексий. Давай вернёмся в Тбилиси. Наверное, исполняется предсказание старца Елпидифора».

Мы вернулись в Тбилиси. Он две недели пожил и в ноябре умер. Весь город его хоронил. Оказывается, он очень знаменитым старцем был, многим помогал...

На третий день после его смерти Господь дал мне матушку Еввулу, в миру Евдокию Митрофановну, русскую женщину... Тогда она ещё не была пострижена».

Матушке Евдокии в то время было около шестидесяти лет, происходила она из зажиточной семьи сибирских крестьян из-под Петропавловска, что на севере Казахстана. В Грузию она бежала из ссылки.

Перед смертью отец Анфим благословил отца Алексия покинуть Тбилиси.

Отец Алексий вместе с матушкой Евдокией отправились в путь. 4 апреля 1942 года, в Страстной Четверг, путники пришли в Краснодар, где ещё не было немцев. Бездомным странникам приходилось ночевать на чердаках, в коровниках, подвалах.

После войны они обосновались в Таганроге на улице Чехова. Несколько лет прожили они в этом доме, ежедневно принимали много верующих, молились с ними и за них. Вместе с матушкой отец Алексий совершал паломничества в монастыри. Особенно часто бывали они в Почаеве.

Весной 1951 года из Риги в Ростов-на-Дону был переведён митрополит Вениамин (Федченков). По делам епархии он посетил Таганрог. В дни своего пребывания там он благословил матушку Евдокию на монашество, и вскоре она была пострижена с именем Еввула.

Когда возобновились гонения на верующих, бывшая хозяйка дома стала выгонять матушку Еввулу и отца Алексия из дома, грозила донести на них в милицию. Отец Алексий был совершенно бесправным. Он считался расстрелянным, и паспорта у него не было.

По благословению митрополита Вениамина отец Алексий переселился в другой дом, куда стали приходить его духовные чада. Позже пришлось перебраться в Ростов-на-Дону. При содействии митрополита Вениамина, отцу Алексию вскоре удалось получить паспорт, в котором значилась его судимость. Но устроиться на работу с таким паспортом было невозможно, пришлось ехать в родное село. Там родной дядя отца Алексия помог ему получить «чистый» паспорт, в котором была изменена дата и место рождения подвижника. Районный врач дал батюшке справку, что он слепорожденный.

Вернувшись в Ростов-на-Дону, отец Алексий устроился работать в артель для слепых. В Ростов из Ленинграда иногда приезжала в отпуск матушка Анна, вдова репрессированного в 1930-е годы. Она предложила батюшке перебраться в Гатчину, помогла ему там прописаться. Духовные дети иногда приезжали из Ростова и Таганрога, по его молитвам многие люди обретали исцеление.

До 1968 года отец Алексий работал штамповщиком на Гатчинском учебно-производственном предприятии Всероссийского общества слепых.

В сентябре 1968 года, когда матушка Анна серьёзно заболела, крестница батюшки перевезла отца Алексия в Сухуми, где он устроился работать на Абхазское предприятие ВОС склейщиком бумажных мешков. Батюшка жил в нетопленом сыром помещении, часто болел.

В конце 1969 года он возвратился в Ленинград. Поселился у благочестивой женщины Лидии Александровны. С 1970 года отец Алексий работал на Ленинградском учебно-производственном предприятии ВОС штамповщиком. 31 августа 1978 года он вышел на пенсию.

Последние годы жизни за старцем ухаживала послушница Толгского монастыря Параскева (Прасковья Меркурьевна Тихонова, впоследствии монахиня Павла).

Из воспоминаний матушки Павлы: «Мое послушание было – продажа книг, свечей и икон за свечным ящиком. Однажды подходит ко мне благочинная, подвела меня к высокому седому старцу в поношенном монашеском облачении. Таким он мне показался благолепным, от него будто свет исходил. У меня, невольно вырвалось: «Отченька!»

Батюшка взял меня за руку и переспросил: «Параскева?» Секунду помолчал, а потом вымолвил: «Мамушка моя!» С тех пор он меня так и называл мамушкой, а я его «отченькой».

Матушка Параскева перевезла его к себе домой в Жуковский, где он прожил последние шесть лет. Вместе с матушкой они строго соблюдали молитвенное правило, читали «Часы», Псалтырь, Евангелие, жития святых, акафисты. Молился старец и ночью. За великое терпение и смирение подвижник удостоился дара Святого Духа – прозорливости.

В эти годы батюшку посещало много людей, приходивших просить молитвенной помощи и наставлений в сложных ситуациях.

Отец Алексий и матушка Параскева регулярно посещали вновь открытые монастыри и храмы. Как-то в 1992 году крестник старца предложил отправиться на Святую Землю, обещая оплатить поездку.

В Иерусалиме паломники посетили не только храм Гроба Господня, но и побывали на Елеонской горе, на Сионе, а в Вифлееме – в храме Рождества Христова. Ездили и в Назарет, поднимались на гору Фавор. Поклонившись святыням, они благополучно вернулись домой.

В начале 1990-х годов в городе Жуковском церкви ещё не было. В 1993 году старец непосредственно участвовал в освящении часовни во имя великомученика и целителя Пантелеймона на территории больницы.

В этой церкви старец не раз участвовал в богослужениях как внештатный иеродиакон.

В начале мая 1993 года, митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий благословил отца Алексия на принятие Великой схимы, а матушку Параскеву – на постриг.

В Лазареву субботу, 23 апреля 1994 года старец был пострижен в схиму с именем Антоний. Приняв схиму, старец Антоний стал ещё более усерден в своём молитвенном правиле.

В 1994 году отец Антоний ездил в Таганрог к своим духовным чадам, а последнее паломничество совершил в Полоцкий Свято-Евфросиниевский монастырь. После этой поездки старец уже не поднимался с постели и, предчувствуя скорую кончину, завещал похоронить его в Свято-Екатерининском монастыре: «Хочу лежать рядом с мучениками». Обитель эта в годы гонений была закрыта. Здесь в 1939-1952 годах находилась особая политическая тюрьма НКВД — место страданий многих тысяч невинных людей.

Схииеродиакон Антоний скончался 19 декабря 1994 года, в день памяти святителя Николая, которого очень почитал.

22 декабря, старца похоронили в Свято-Екатерининском монастыре с северной стороны от Петропавловского храма.

Так сбылось последнее предсказание греческого подвижника Елпидифора, что отец Антоний будет похоронен на святой земле. Ибо земля Свято-Екатерининского монастыря освящена страданиями и кровью невинных жертв.

(По материалам книги «Схииеродиакон Антоний (Александр Дмитриевич Семёнов; 1913–1994)».)

+ + +

"За други своя"

Роман Малышев — русский монах, погибший за Сербский народ

Он встречал рассвет, лежа на сырой земле. Ныло развороченное бедро. Несмотря на то, что он туго перебинтовал рану, кровь всё равно просачивалась сквозь повязку, и он слабел с каждым часом всё больше и больше.

Роман находился на склоне безымянной высоты. В шести метрах от него лежали убитые враги, а чуть в стороне — сербы Аркан и Башко, его боевые товарищи.

Их было всего восемь человек из особого подразделения «Бели вуки». Им поставили боевую задачу: ночью пересечь линию фронта и захватить господствующую высоту, что была в тылу у мусульман. Разведка донесла, что высота пустует, и на ней никого нет.

Они легко выполнили первую часть плана, забрались в тыл врага, а дальше, то ли плохо сработала разведка, то ли противник осознал значение этой высоты, но на вершине они напоролись на вражеский заслон. Их было много, не меньше сотни, и завязался бой, жестокий и неравный, рубились очередями в упор, наугад швыряли гранаты, у мусульман началась паника, и они поспешно покинули высоту. Теперь Роман лежал один на вершине и не знал какая участь постигла его товарищей, все ли они погибли, или, может быть, кто-нибудь уцелел.

Он был тяжело ранен, и любое движение причиняло ему нестерпимую боль. Он не знал, что в это время Сергей, уверенный, что никого больше не осталось в живых, тащил на себе тяжело раненого Александра. Они были последними, кто уцелел из отряда.

Роман Малышев

…Роман Малышев родился в городе Вятка в простой русской семье. Ходил в обычную школу и ничем особенно не отличался от своих ровесников. Было у него одно увлечение, он любил рисовать, рисовал он хорошо и самозабвенно, часами просиживал где-нибудь на природе, рисуя пейзажи. Это увлечение и определило его выбор по окончанию школы, когда встал вопрос, куда пойти учиться. Роман поехал в Питер, он решил стать художником.

В Питере возле кафе «Сайгон» его внимание привлекли странно одетые молодые люди, это были хиппи. Сквер возле кафе был излюбленным местом их «тусовки». Впрочем, «тусовались» там не только хиппи, но и панки, металлисты, рокеры и прочие. На дворе стоял 1987 год. Это были последние времена Советского Союза, и «хипповать» было модно. Роман был общительным человеком, быстро познакомился с молодыми «бунтарями» и завел себе новых друзей. Среди «хиппующей» молодежи было немало талантливых художников и поэтов, и Роман вскоре нашел себе подобных.

В институт Роман не поступил, но уезжать домой не собирался. Он остался в Питере, перебивался случайными заработками, жил по подвалам среди таких же, как и он молодых, отвергнутых художников. Они были молоды, и им было весело жить. На электричках зайцами съездили в Крым, искупались в Черном море и вернулись обратно.

На обратном пути на несколько дней задержались в Москве, познакомились с московскими «хиппарями». Потом москвичи приехали к ним в Питер. Всё это время Роман рисовал и совершенствовался как художник. Он увлекся иконами, ему захотелось постичь технику иконописи, и вскоре он достиг определённых успехов, но чем больше он совершенствовался в этом, тем больше и больше Православие становилось созвучным его душе, и ему хотелось знать и уметь всё больше и больше.

Однажды утром он сел в поезд и уехал на Валаам в монастырь, дабы поучиться. В монастыре он рассчитывал провести неделю, но прошла неделя, другая, месяц, а Роман всё не уезжал. Он остался в монастыре и стал писать иконы. Проснулась Вера, и Роман стал послушником. Через год к нему приехала сестра и удивилась: перед ней был уже совсем другой человек, воцерковленный, свободно владеющий церковнославянским языком, разбирающийся в тонкостях церковной службы.

Через некоторое время он принял постриг и стал монахом. Роман продолжал писать иконы, работал много и истово, это доставляло ему радость. Вскоре весть о молодом иконописце пошла по храмам и монастырям. Посыпались заказы, их становилось всё больше и больше. Роман работал самоотверженно, его мастерство быстро росло.

В это время произошло расчленение Советского Союза на удельные княжества. На окраинах империи начались войны, которые демократы лицемерно назвали «горячими точками». Также расчленили и Югославию.

В Боснии и Хорватии, в этих так называемых независимых государствах, началось массовое истребление сербов, их вырезали целыми деревнями и кварталами в городах, убивали, не взирая на возраст и пол, убивали женщин, детей, стариков, всех подряд, как забивают скот на бойне. Убивали только за то, что они Православные. Западноевропейские страны, вся эта «цивилизованная» банда, одобряла и поддерживала массовые убийства сербов, но едва сербы взялись за оружие и начали защищаться, как тут же раздались вопли о сербском фашизме и национализме. Американские самолёты стали бомбить сербские села и города, Югославию пытались душить блокадой.

Узнав об этом, Роман решил поехать в Боснию воевать. Он пришёл к своему духовному отцу и сказал о своём решении.

— Благословите, отче!..

— Нет, — ответил ему его духовный отец. — Это не для тебя, у тебя совсем другая стезя в этой жизни. Тебе Господь дал талант, и ты ещё не раскрыл его до конца. Оставайся в монастыре!

— Не могу, отче, душа болит за братьев православных, хочу помочь им.

— Если поедешь в Боснию, то там и останешься, назад не вернёшься. Оставайся лучше в монастыре!

И Роман остался. Он продолжал работать.

Однажды в монастырь пришло письмо с Афона, слава о талантливом иконописце дошла и туда. В письме Романа приглашали на Афон расписать иконостас. Духовный отец благословил Романа, и тот отправился в путь. Путь его лежал через Белград, и на одной из белградских улиц Роман случайно столкнулся с русскими добровольцами, которые приехали навестить своих раненых товарищей. Загорелась душа, и он рванулся с ними в Боснию.

…Теперь он лежал на вершине безымянной высоты. Солнце поднималось всё выше и выше, освещая величественные боснийские горы и лежащую внизу долину. Роман смотрел на простирающиеся перед ним красоты, он знал, что это его последний рассвет. Да, прав был отче, когда сказал ему, что из Боснии он не вернётся.

От большой потери крови у него кружилась голова, иногда он впадал в забытье и терял сознание. «Только бы не попасть в плен», — успел подумать он и услышал шаги. Приподнявшись, он увидел мусульман, которые поднимались на вершину. Автомат, давно готовый к бою, лежал перед ним, рядом лежали гранаты.

Роман приподнял автомат, проверил прицел и с десяти шагов ударил по врагам. Длинной очередью он срезал двоих, затем, стиснув зубы и превозмогая боль, он швырнул одну за другой две гранаты. Крики и вопли, последовавшие за взрывами сообщили ему, что гранаты пропали не зря. Наступавшие вскоре пришли в себя и открыли ответный огонь. Роман отвечал короткими очередями, экономя патроны. Время шло, а противнику никак не удавалось подавить одну единственную огневую точку.

Наконец, двое «мусликов» подобрались с тыла и забросали эту точку гранатами, но, едва отгремели взрывы, как точка ожила снова, а в самих нападавших полетела ответная граната.

Более часа шёл неравный бой, только после того как «муслики» подтащили гранатометы и пустили их в ход, ответный огонь прекратился. Они поднялись на вершину, нашли тело православного воина, и были удивлены. Как же так, будучи тяжело раненым, в таком состоянии он столь долго сопротивлялся, отстреливался, да ещё кидал гранаты и никак они не могли его убить?.. Они увидели большой монашеский крест, длинные волосы и бороду.

«Это не простой человек. Наверное, большой начальник», — решили они.

Через несколько дней сербы выменяли тело Романа и похоронили его с воинскими почестями на кладбище Дони Миличеви, под Сараево. Там же, где похоронены другие Русские добровольцы числом восемнадцать. И лежат они все в ряд, как будто стоят в строю: Сергей Иванов из Питера, Олег Бондарец из Киева, офицер Юрий Петраш из Белоруссии, уральский казак Виктор Десятов из Екатеринбурга, который погиб, спасая сербскую девушку.

Толя Остапенко из Перми, прапорщик морской пехоты, Александр Шкрабов из Набережных Челнов, офицер Валера Быков из Питера, его тезка Валера Гаврилин — химик, кандидат наук, Сергей Баталин — врач и прекрасный хирург. Сергей погиб, вытаскивая раненых с минного поля, он спас четверых и подорвался сам. Саша и Лена Сильвестровы, муж и жена, оба погибли от одной автоматной очереди. Москвич Пётр Малышев, Вадим Пигарев, Борис Науменко, Алексей Томилин и Сергей Мирончук из Одессы.

После заключения мира граница прошла возле кладбища, и Русские добровольцы лежат от неё всего лишь в нескольких метрах. Русские могилы вытянулись в ряд вдоль границы, как бы охраняя её. Даже после смерти они оказались на переднем крае.

Роман был монахом, человеком, которому нельзя брать в руки оружие. Но он пошёл защищать православный, гонимый народ. Неужели найдутся среди нас те, кто попытается осудить его?

Молитесь за них, Православные братья!

Молитесь за раба Божьего Романа, убитого на поле брани, молитесь за всех убиенных православных воинов, вставших на защиту «за други своя».

Царствие им Небесное!

Михаил Горымов.

09.04.2014

P. S. Тексты и фотографии из свободного доступа Интернет.

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

«Мученики нашего времени»

Мученики и Исповедники. Декабрь.

Часть 4-я

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

14 декабря 2024 Просмотров: 2 297