30 лет назад, 23 мая 1996 года, воин Евгений Родионов прославился мученическим подвигом в Чечне. Не снявший нательного креста с груди, вопреки требованиям озверевших ваххабитов, молодой пограничник Евгений Родионов и три его сослуживца, выстояли, не отреклись от Православной веры.

Сто дней и ночей их жестоко избивали, истязали. Требовали, чтобы они предали свою Веру, перешли в ислам, начали воевать против своих. У пленников была возможность остановить побои и издевательства, остаться в живых.

Нужно было только отречься от Христа. Наши солдаты этого не сделали. Русские солдаты выстояли. Остались верными Православию. 23 мая 1996 года, в день рождения Евгения Родионова, исламистские бандиты отрезали ему голову, были казнены и трое его сослуживцев.

Из книги священника Виктора Кузнецова «Он выбрал Крест» 4-е издание, 2026 г. КРЕСТ – ДАЯНИЕ ГОСПОДНЕ «Аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет». (Мф. 26, 24).

Нательный крест воина Евгения Родионова.

БЕЗЦЕННЫЙ ПОДАРОК

О чём душа в плену молилась,

Куда кровавым следом шла?

Когда глава с плечей скатилась,

О чём подумала душа?..

Лилия Середина.

В светлый и радостный праздник Вознесения Господня трагически оборвались молодые жизни Евгения Родионова и его товарищей Саши, Андрея и Игоря...

В Чечне шла жестокая война...Рядовой пограничник Евгений Родионов завершал обучение в части спецподготовки погранвойск в г. Неман Калининградской области.

Как он гордился этим! В каждом письме домой писал: – Мама, я непросто солдат, я – пограничник! В его записной солдатской книжке были строки:

Налейте полные бокалы!

Встать! Смирно!

Русь, ты велика!

Я пью за наши идеалы

– За пограничные войска!!!

По окончании учебки Женю, как и других ребят, ждала пограничная застава. Они хотели проверить себя, послужить Родине там, где опаснее. Евгений был в числе желающих. Ведь кто-то должен служить и там... «Зато я вернусь из армии на полгода раньше, обещаю тебе, – успокаивал юноша свою маму.

…Ингушетия. Совсем рядом находилась граница с Чечнёй. Вместе с другими солдатами Женя нёс службу на контрольном пункте, через который проезжали машины, проходили люди, следуя в Чечню и обратно. Блокпост был абсолютно не оборудован: ни света, ни связи, ни огневой поддержки... Бандиты, при численном превосходстве и внезапности легко захватили солдат.

Боевики хотели, чтобы Женя и его товарищи написали своим родным письма и попросили выкуп. Пленённые отказались. Их снова били, снова морили голодом... Не осталось пыток, которые не испробовали чеченские торговцы людьми на юных солдатах.

Потом их заставляли отречься от Православной веры и принять мусульманство, обещая отпустить на свободу. Торг не удался. Избитые, голодные, измученные безконечными издевательствами, они не предали Веру и Матерь Церковь.

А в это время мама Евгения, не дождавшись от командиров помощи в поисках их бойца, ходила по аулам, пытаясь хоть что-то узнать о пропавшем сыне. В неё кидали камнями, чеченские бабки и старики проклинали её, угрожали ей смертью. И только простые российские солдаты с жалостью встречали её, давали поесть, спрашивали, есть ли новости о сыне.

В лицо матери главарь ваххабитов Хойхороев кричал: – Он бросил тебя! Он плохой сын, непокорный и упрямый! Но мы упрямее и сильнее! И мы убиваем всех, кто не подчинится нам. Он сам не захотел. Наше терпение не безгранично. Мы умеем убеждать людей. А кто не хочет – убьём любого. Придёшь ещё раз – и тебе конец, не испытывай судьбу! Припадок ярости «свободолюбивого горца» перед слабой безоружной женщиной, по возрасту годившейся ему в матери, показал, что ничего не добились бандиты от Жени и его друзей. Озверевшие бандиты жестоко казнили Евгения, отрезав голову непокорному пленнику. Обезглавленное тело Жени так и не рассталось с крестиком. Руки бойца крепко прижимали его к груди, как самую большую драгоценность в жизни.

Этот крестик стал символом победы Православия над силами зла, и к Распятому на нём Христу, воин-мученик Евгений обращал последнюю молитву. Не узнаем мы, о чём думали эти замученные узники, коротая последнюю ночь перед смертью. Но Господь знает и последние слова, и последние размышления мучеников.

Бог – свидетель их выбора. Они предпочли смерть предательству. И Господь укрепил их своею благодатью.

Забрав всех четверых и завернув их в фольгу, мать отправилась на Ханкалу. Для кого-то это будет «груз – 200», а для неё – самое дорогое на этой земле.

В этой трагедии ещё не будет поставлена точка. В лаборатории города Ростов на Дону, матери Евгения не отдадут тело сына – нет головы. И она снова поедет в Бамут. А Женя будет ей сниться подростком в солдатской шапке, которого крепко держат за руки страшные боевики. Мальчик кричит: «Мама, помоги мне!» От этих снов можно было сойти с ума. Мать замученного солдата, несмотря на высказанные им угрозы, снова пойдёт к убийце и скажет: «Верни голову сына». Тот засмеётся и уйдёт, а через какое-то время принесёт ей несколько кусочков черепа. Суеверный потомок хазар боялся его и мёртвого и поэтому разбил отрезанную голову прикладом автомата, чтобы не преследовал на том свете...

Милостию Божией, за полторы тысячи километров от Бамута, в родном посёлке Евгения – Курилове. Земля поселкового кладбища распахнёт свои объятия, принимая тело воина-мученика Евгения Родионова.

На похоронах не будет тех, кто забрал у матери крепкого, жизнерадостного сына, а забрав, уже не вернёт никогда. На Лубянке не скоро узнают, что пограничников похоронили – слишком долго идут бумаги...

Через год 479-й погранотряд расформируют, знамя сдадут в архив, солдат, погибших при защите рубежей России, тоже... в архив.

Среди неприметного сельского кладбища в глаза бросается табличка-указатель: «Кавалер ордена Мужества – Евгений Родионов».

Послесловие... Написано много икон воину-мученику Евгению. Во многих храмах России появились его иконы. На Алтае возносит молитвы Свято-Евгеньевский храм...

Образа мученика Евгения-воина, продолжают мироточить, оплакивая нас. На его могилу едут со всей России... из за рубежа... Одиннадцать детских организаций в России названы его именем... Его любят солдаты, его помощи просят в окопах, в тюрьмах и там, где трудно... А участники прошлых войн снимают с груди боевые ордена и кладуте му на могилу – как национальному Герою... О нём знают в Америке, Японии, Германии... В Сербии его называют святым Евгением Русским. Его чтут повсюду...

Священник Георгий Ханов.

Сквозь ужасы чеченского плена

«Кто молнией промчался по Земле,

Тот светом облечен под небесами».

(Оптинский мученик, иеромонах Василий (Росляков),

убитый сатанистом на Пасху в Оптиной пустыни,

в возрасте 32 лет.)

18-летнего Евгения Родионова, вместе с ещё тремя солдатами, взяли в плен в ночь с 13 на 14 февраля 1996 года, недалеко от ингушского селения Галашки. «Плен испоконвеков считался самым страшным, что может случиться с человеком. Плен – это неволя, это издевательства. Жизнь показала, что чеченский плен – это самое страшное, самое нечеловеческое, изуверское, что вообще может быть на свете», – так, много испытав нечеловеческих страданий, сказала мама Жени Родионова, Любовь Васильевна.

Чеченские головорезы замучили Евгения Родионова 23 мая 1996 года – в праздник Вознесения Господня, в чеченском селении Бамут. В день смерти у Евгения был день рождения – ему как раз исполнилось 19 лет.

Мать немного не успела – тогда она, в своих горьких, унизительных скитаниях по Чечне в поисках сына, была совсем недалеко от места его казни. Российскими войсками Бамут был взят на следующий день. О смерти сына мать смогла узнать лишь в сентябре.

За бешеные деньги один из чеченцев согласился указать место захоронения. «Когда я приехала в Чечню, в конце февраля 1996 года, рядовой солдат, живой, стоил 10 миллионов. В августе рядовой солдат, живой, стоил 50 миллионов, когда они уже были в роли «победителя». У Мелиховой за её сына требовали 250 миллионов, потому что он офицер.

Была уже ночь, когда я с сапёрами украдкой при свете фар раскапывала яму, в которую бросили тела четверых ребят. Я стояла и только молилась. Доставали останки – одного, потом другого. Я уже узнала его сапоги, стоптанные так, как снашивал только он, но всё говорила: «Я не поверю, если не найдёте Жениного крестика». И когда кто-то крикнул: «Крестик, крестик!», – я потеряла сознание».

И. о. председателя отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными Силами протоиерей Дмитрий Смирнов сказал тогда, что «вопрос о канонизации рядового Евгения Родионова будет решён положительно — это вопрос времени». Запрос об этом в Синодальную комиссию по канонизации уже сделан.

У входа в школу, где учился Евгений, установлена мемориальная доска героя-пограничника. Вышли документальные фильмы, посвящённые ему. Много книг и статей написано о нём. Нательный крестик Евгения Родионова хранится в алтаре московского храма. Ему пишутся иконы...

Важно не только выжить

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя».

(Ин. 15. 13).

Когда говорит мать погибшего Евгения Родионова. Зал встречает её стоя. Невозможно остаться спокойным, глядя на эту женщину, вынесшую невыносимое. Вся в чёрном, встала она перед огромным залом и голосом, источающим боль, страдание, рассказывает нам о своём Жене.

Припоминается при этом Любовь Тимофеевна Космодемьянская, которая вот так же стояла перед тысячами людей, и рассказывала о своих детях — о Зое и Шуре… И сейчас идёт война, не уступающая в своей кошмарной безчеловечности, жестокости, в своём насилии той, что уже в нашем сознании — история. Эта война не только в Чечне — она везде. И плачут тысячи матерей по своим детям, погибающим кто под пулей, кто под наркотической иглой, по пропавшим без вести, потерявшимся в этом жестоком мире — в мире, где они оказались не нужны, одиноки, где они потерялись...

Сейчас часто задают вопросы молодые: «А не пустое ли теперь слово «патриотизм»? За что я должен любить Родину, когда всё разваливается, приходит в упадок? За что любить государство, не способное достойно обезпечить жизнь стариков и детей?»

Действительно, за что? За что, в конце концов, отдал жизнь этот замечательный парень — Женя?

Принцип по которому его воспитывала мать был таков: важно не только выжить, но жить достойно. Мать не видела, как её сын впервые, надев военную форму, давал присягу на верность Родине, но она знала, как для него это было важно и ответственно. Он написал заявление, в котором просил отправить его добровольцем на границу с Чечнёй, а в письме к матери сообщил: «Не волнуйся, зато вернусь на полгода раньше, ведь кто-то должен служить и там!» Узнав об этом, Любовь Васильевна не была против, она всегда серьёзно и уважительно относилась к решениям сына.

Сто дней узники находились в плену у исламского боевика Р. Хойхороева. Их казнили 23 мая, в день рождения Жени. Вряд ли это было случайностью. Перед смертью бандиты дали Евгению последний шанс: они вновь предложили ему снять крест, отречься от веры отцов, но Женя отказался. Смерть была страшной — ему отрезали голову.

Телами убитых, и этим торговали «джигиты». Семнадцать унизительных переговоров провела Любовь Васильевна с бандитами. При этом её часто оскорбляли, избивали. Новые условия, новые цены… Однажды, на стадии полного истощения душевных и телесных сил она готова была упасть без чувств. Вспоминая, она признаётся: «Я хорошо помню одну ночь этой чёрной осени. Шла я по каменистой дороге после очередной выматывающей душу встречи с бандитами и думала: «Господи, пусть сейчас кто-нибудь выстрелит в меня. Пусть я упаду и больше не встану! У меня нет больше сил!»

Как одно из условий было требование о разминировании злополучного Бамута. Мать убитого добралась до своих, попросила: «Мой сын погиб. А я не могу забрать его. Кто решится помочь мне?..» И вместо необходимых пяти добровольцев–сапёров к ней подошли двадцать. И сейчас с благодарностью вспоминая их, Любовь Васильевна говорит:«Моя вечная благодарность тем, настоящим героям. Когда сейчас ругают молодёжь, мне есть что возразить. Я видела и вижу на Чеченской войне потрясающих парней! Могу проклясть чеченских боевиков, их бандитское устройство, Но как могу я проклясть землю, политую кровью моего сына? Бамут для меня всегда будет и страшным и святым местом».

В то время похищение людей в Чечне стало прибыльным бизнесом. Участвовали в этом грязном деле не только бандиты, но и так называемые посредники, которые, подобно таксистам, собирались на площади, за деньги предлагали свои услуги в поисках пропавших. Через таких посредников Любовь Васильевна вышла на Хаттаба, Басаева и др. Три дня мать пограничника была заложницей у Шервани, брата небезызвестного кровавого кромешника, изчадия ада – Шамиля БЕСаева.

Убийцы и бандюки орудуют открыто.

«Они себя называют: воины Аллаха, шахиды, я бы по-другому их назвала — шакалы они, если матерям перебивают хребет и всё что можно отбить». Так в сердцах характиризует «борцов за свободу Ичкерии» мать замученного героя России.

21 сентября она, наконец, узнала, что её сын находился у чеченского главаря Р. Хойхороева, но был убит со своими товарищами. Хойхороев сам рассказал ей об этом. Чтобы забрать тело из могилы, Любови Васильевне семнадцать раз приходилось приезжать на переговоры с бандитами, ей выдвигались всё новые условия. Добровольно помогавшие ей солдаты и офицеры рисковали своими жизнями. Наконец, когда все условия были выполнены, Любовь Васильевна отправилась на раскопки. При свете фар раскопали засыпанную воронку от авиабомбы, стали извлекать тела. «Я стояла на краю этой воронки, — вспоминает Любовь Васильевна,— и вслух произнесла: «Если не будет на нём крестика, то это не Женя», потому что я знала, что мой сын никогда его не снимал».

Опавшая листва, промозглая, копаная земля — и вдруг один солдат крикнул: «Крестик!»…

В 97-м году Любовь Васильевна вновь поехала в Бамут. Взяла горсть гвоздей и маленький походный топорик, с которым Женя ходил в походы. Нарубила веток, огородила и посадила там, на месте гибели и захоронения сына, четыре деревца из России – два клёна и две рябинки. Помолилась, поплакала. Была осень, октябрь. Через два года вновь почувствовала, что надо снова там побывать.

Собираясь в дорогу она посмотрела по телевизору репортажи о начале второй Чеченской войны, под обещания нового тогда президента «мочить» бандитов. Любовь Васильевна отметила, что ничего не изменилось. Та же кровь, тот же страх и неуверенность. Та же бедность – солдаты брались за ледяное железо снарядов голыми руками, незащищенными перчатками. Всё страшно – болезнь увечье. Страшней развала на войне, – ничего нет. Тогда-то мать погибшего солдата подумала: «Не могу я проехать в Бамут, минуя наши блокпосты с пустыми руками. Захотелось что-то привезти солдатам обделённым всеми, порадовать их, утешить. Чтобы в том чужом, враждебном, страшном далеке, они бы почувствовали, что о них помнят, что их любят.

Она пришла к главе администрации Подольского района, объяснила всё как есть. Что работает сторожем. Накопила отгулы и хочет поехать в Чечню, на место гибели сына. Если есть желание, просит помочь собрать солдатам подарки. Сама отвезёт и раздаст. Получилось удивительное: с помощью администрации Подольского района и прихожан московских храмов, груза набралось на целый самолёт. Так началась первая поездка помощи для матери — героя России. Ныне таких поездок у солдатской матери, уже более сотни!»

Мария Мономенова. 2007 г.

29 марта 2026 Просмотров: 1 880