Не снявший нательного креста с груди, вопреки требованиям озверевших ваххабитов, молодой пограничник Евгений Родионов и три его сослуживца, выстояли, не отреклись от Православной веры. Сто дней и ночей их жестоко избивали, истязали. Требовали, чтобы они предали свою Веру, перешли в ислам, начали воевать против своих. У пленников была возможность остановить побои и издевательства, остаться в живых. Нужно было только отречься от Христа. Наши солдаты этого не сделали. Русские солдаты выстояли. Остались верными Православию.

23 мая 1996 года, в день рождения Евгения Родионова, исламистские бандиты отрезали ему голову, были казнены и трое его сослуживцев.

(Из книги священника Виктора Кузнецова «Он выбрал Крест» 4-е издание, 2026 г.)

«Аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет».

(Мф. 26, 24).

Нательный крест воина Евгения Родионова.

Хождение по мукам

Исходив всю Чечню, Любовь Васильевна ещё более убедилась, что её сын с сослуживцами, попал в плен по халатности офицеров.

Страшная мысль о том, что Евгению не на кого надеяться, не от кого ждать помощи, поразила её. Командование заставы даже ночлега не предложило матери, проехавшей тысячи километров, и в тот же день она уехала из Галашек во Владикавказ.

— Будь на то моя воля, я бы все военкоматы пропустила через стиральную машину, – говорит Любовь Васильевна. – Всех – от генералов и полковников... В армию забирают, а потом матери никто не ответит, где её сын, что с её сыном...

Горькие слова... За ними – круги чеченского ада, через которые прошла она в поисках сына.

И никакой помощи, никаких знакомых вокруг...

Несколько дней Любовь Васильевна оббивала пороги во Владикавказе. Обратилась даже в комиссию по урегулированию осетино-ингушского конфликта.

Наконец ей объяснили, что существуюет комиссия по розыску военнопленных в Ханкале, и надо зарегистрироваться там.

Когда она приехала в Ханкалу, оказалось, что комиссий целых три. Общая комиссия по розыску военнопленных, была комиссия МВД по розыску военнопленных, и своя комиссия у пограничников…

И работа в этих комиссиях тоже будто бы шла, активная. Одни комиссии организовывались, другие реорганизовывались, а в свободное от организаций и реорганизаций время занимались поиском военнопленных. Искали так... Родители пропавших солдат отыскивали посредников, которые за весьма немалые деньги приносили к КПП в Ханкале вести о захваченных в плен русских солдатах.

В Чечне похищение людей было поставлено на промышленную основу, и на всё имелся прейскурант. Столько-то стоил человек... Столько-то – его труп... Столько-то известие, что сын жив... Столько-то письмо от него или фотография… Можно было купить и видеозапись… Ну, а купив информацию о нахождении сына, можно было обратиться в какую-либо комиссию по розыску военнопленных или во все сразу. Зарегистрироваться там, и ждать, что его обменяют на какого-нибудь осуждённого в Москве или Петербурге чеченского бандита.

Если бы Евгений Родионов был другом Березовского, корреспондентом НТВ или хотя бы каким-нибудь родственником генерала, или представителем высокопоставленного чиновника, его бы моментально обменяли. Но он был простым солдатом, а на простых солдат обмен чеченских бандитов из лагерей России не распространялся…

– Понадеявшись на эти комиссии, я упустила время... – признается Любовь Васильевна. – Надо было сразу искать самой».

Впрочем, это ведь легко сказать – искать самой. Жила она всё это время в Ханкале, в казарме. Пять миллионов рублей, которые Любовь Васильевна привезла с собой, за проданную квартиру и вещи, быстро перекочевали в жадные руки чеченских посредников, высасывающих из матерей деньги за каждое слово информации о судьбе их сыновей.. Ей пришлось идти работать в офицерскую гостиницу, чтобы иметь возможность продолжать поиски сына...

Всё-таки и тогда ещё надежда, что кто-то из власть предержащих поможет ей спасти сына, не покидала её.

Увы... Произведённые в последние десятилетия реформы так основательно перемешали понятия в общественном сознании. Нет никакого сомнения, что смешивание понятий о добре и зле, подлости и благородстве, честности и продажности осуществляется целенаправленно и осознанно. Без расшатывания нравственных норм в общественном сознании едва ли удалось бы врагам нашей страны сделать то, что они сделали.

И, конечно же, едва ли удалось бы переименовать чеченских уголовников в «борцов за свободу» своего края. Р. Хойхороев, подло захвативший русских солдат в Ингушетии, сделал это не для того, чтобы защитить Чечню, а для того, чтобы обогатиться, вытребовав с их родителей выкуп.

— Когда я с мамой Саши Железнова приехала, чтобы забрать тела наших сыновей... – рассказывает Любовь Васильевна, – чеченцы рассказывали нам, что они предлагали нашим сыновьям написать письма с просьбой прислать денег... А кто мог собрать такие деньги? Откуда такие деньги нам найти? У Нины Железновой не было денег даже на дорогу в Чечню... Она из Нижегородской области, из поселка Вачино... Чего у неё брать? У них в семье денег и на хлеб-то не всегда есть... Это здесь, в Подмосковье, можно добыть, но и мне таких денег не собрать было бы... Ребята отказались писать. Женя тоже... Он сказал, что у меня больное сердце и денег у нас нет...

Но, может быть, мы напрасно критикуем Хойхороева за его тупость? Дело ведь не в том, что он не сумел сообразить, что Гайдар с Ельциным задолго до него сумели подчистую обобрать родственников захваченных им новобранцев. Хойхороев и не собирался думать об этом. Ведь захватить в плен внука Ельцина или какого-нибудь родственника Гайдара, за которых ему могли бы заплатить необходимые сотни тысяч долларов, он не мог, значит оставалось только одно – выбивать деньги с деревенских парней. И никакие объяснения – в этом и заключается психология головореза – не интересовали его.

Когда пленённые сказали, что их родители не смогут найти таких денег, для них начался ад. Их избивали, морили голодом и снова избивали. Не было пыток, которые бы ни испробовали чеченские торговцы людьми на восемнадцатилетних русских парнях.

— Мне больно об этом рассказывать… – говорит Любовь Васильевна. – Больно думать... Я до сих пор не могу понять зачем... Если перед тобою враг, убей... Но зачем мучить? Чего чеченцам от этого? Сломать человека? Уничтожить как человека?

Истерзанные чеченами русские, мирные люди (даже дети!..). Фотофакт начала 90-х годов.

Конечно же, сломать... Конечно же, уничтожить как личность... Это совершенно ясно, хотя православному человеку невозможно понять это...

Невозможно понять и другое.

Представьте себе на минуту, что вы приезжаете в русскую деревню и видите: посреди неё сделана земляная тюрьма, в которой содержат украденных из Москвы и Петербурга чеченцев... По вечерам пьяные и обкуренные мужики отстреливают этим чеченцам пальцы, отпиливают бензопилами головы...

Как вы себя поведёте? И как вели себя соседи Р. Xойхороева, которые не участвовали в его зверствах? Ведь они знали: Хойхороев торгует людьми, знали о том, что он подвергает свои жертвы изуверским пыткам... Ведь это же невозможно было скрыть от односельчан!

— А этого и не скрывал никто,– говорит Любовь Васильевна. – Никаких секретов. Там все родственники. И вот я слышу, что надо пожалеть мирную чеченскую женщину. А если она неделями не кормила наших детей, которые у неё сидели в подвале?! Она что, не могла им кусок лепёшки дать? Даже их чеченские дети измывались над нашими узниками?! Пленные, которым удалось освободиться, рассказывают, что чеченские дети и стрелять на них учились, и палками насмерть забивали... Это — нелюди!

Посмотрите... Мы говорим, что есть боевики и есть мирное население... Но издевались над пленными не только боевики. Деньги из бедных матерей наших солдат тянули не только боевики. Нет. Я другой такой нации не знаю. Я всё-таки считаю, что не имеют они права жить рядом с нормальными людьми. Вот говорят о правах человека, а почему не говорят о правах русских пленных? Ладно, этот Ковалев не боится Суда Божия за своё гнусное вранье... Но ведь он лжец вдвойне. Разве наши русские дети не имеют права на жизнь?»

Гуманизм, как известно, перенял все идеалы христианства, но при этом резко ограничил пространство, отведённое в нашей жизни для Бога. Атеистический гуманизм, который насаждался советской школой, вообще решил обойтись даже без упоминания Высших Сил.

И пока наше общество сохраняло стабильность и определённую сытость, подобный гуманизм способен был поддерживать общественную нравственность, но нелепо ожидать, что его бумажные конструкции способны понести тяжесть хаоса и безвременья.

Основанные на этом советско-атеистическом гуманизме ссылки на особую ментальность горных народов нелепы. Как и попытки романтизировать средствами кинематографа торговлю людьми, а также «джигитов», захватывающих роддома и больницы...

Чечня – это черная дыра, в которую может провалиться вся Россия, весь мир... – говорит Любовь Васильевна Родионова.

Для того чтобы не случилось этого, и совершил её сын свой подвиг!

Это Евгений Родионов и такие, как он, заслонили своими жизнями чёрную дыру чеченского зла, как некогда Александр Матросов закрыл своей грудью амбразуру немецкого дота.

Евгений Родионов – преодоление кризиса гуманизма. Его судьба указывает путь, на котором может быть преодолён этот кризис. Путь этот единственен. Это путь возвращения нашего мира, в котором не оставлено было места Богу, к Богу...

Николай Коняев.

Война начинается с тыла

– Россия воюет не только на Кавказе. Страшная война идёт в душах соотечественников, которая умеет убивать и словом и делом.

Помните, как «афганцы» впервые споткнулись о чиновничий цинизм: «Я вас туда не посылал»? Теперь опалённые чеченской войной, сталкиваются с ещё большим равнодушием. Кто на войне долго думает о жизни и смерти? Лучше отослать «похоронку на родную сторонку». Все эти безобразия – в копилку некоторых командиров. И Жениных в том числе.

Это они, привыкшие к комфорту и власти над солдатской судьбой, прежде, чем по всем правилам воинской науки организовать оборону в условиях боевой обстановки, заставили солдат соорудить… офицерскую баню. Женю и его товарищей похитили февральской ночью из обычной будки, вокруг которой не было и намека на окоп или мешки с песком. В то время, боевики пытали сына, командиры не предприняли никаких усилий, чтобы вызволить пленных.

Конечно же, проще рыскать по чердакам в Подмосковье, чем идти в ваххабитское село, подставлять себя под пули. Ещё лучше списать всё на боевые потери. Да разве могут эти люди прислать в Москву всю правду о собственном предательстве, малодушии, разгильдяйстве?! Да им после этого надо будет попроситься на скамью подсудимых!

Любовь Васильевна Родионова у могилы сына.

26 февраля 1996 года эта женщина накрыла ладонями то место, где была Чечня, и сказала себе:

— Я руками перекопаю землю, но привезу тебя домой, сынок! Переносный смысл тех слов окажется горькой реальностью: через девять месяцев ей придётся рыть замёрзший грунт, где на двухметровой глубине будут покоиться останки её убитого сына и трёх его товарищей... Она нашла и привезла его домой.

В. Ампелонский

Сейчас не время плакать

«Всякое благое дело без скорби не совершается»

(прп. Варсонофий вел.)

Любовь Родионова – уникальный человек. То, что пришлось пережить ей, – не дай Бог никому. После подобных испытаний люди если не ломаются, не сходят с ума, то замыкаются в себе, обозлившись на весь мир. Сегодня, когда Любовь Васильевна в очередной раз привозит в Чечню свою «гуманитарную» помощь, солдаты и офицеры из уст в уста передают историю о том, как она искала сына, попавшего в плен во время «первой чеченской» войны.

Пропал– значит, дезертир

«Найди себе боевика, стань его любовницей, и он быстро поможет найти сына, – заявил Любови Родионовой вальяжный полковник из комиссии по розыску военнопленных, – а за так, кто будет искать, я что ли?»

«Надо ещё разобраться, как ваш сын попал в плен, – строго посмотрел следователь военной прокуратуры, – если в безсознательном состоянии, это одно дело, а если пошёл своими ногами – это другое...»

А сына в это время пытали исламские боевики...

В это же время военная прокуратура Нальчика возбудила против пропавших солдат уголовное дело по трём статьям.

Любовь Васильевна поплакала, собрала вещи и... поехала в Чечню искать сына.

Вы можете представить американку, разгуливающую по Багдаду или, скажем, по Приштине в поисках пропавшего сына-солдата?

Я – не могу. У нас же в ту «первую чеченскую» войну сотни матерей пытались сами найти своих пропавших без вести сыновей.

Командование федеральных сил в Моздоке выдало Родионовой справку, что «такая-то ищет на территории Чечни своего сына. Просьба оказывать содействие». Дата, подпись. Всё, на этом помощь властей закончилась.

Десять месяцев Любовь Васильевна скиталась по Чечне. За это время хорошо узнала многих как с той, так и с другой стороны. Несколько недель она работала уборщицей в генеральской гостинице на базе федеральных сил. Потом была в лагере Хаттаба. Затем снова у наших. Потом опять у боевиков... Поиски были безуспешны, пока один из местных жителей не подсказал, что без денег в Чечне делать нечего. «Без больших денег», – пояснил он. Любовь Васильевна была потрясена: откуда ей взять такие деньги, которые просят чеченцы? Разве что квартиру продать... Пришлось срочно собираться обратно.

Ищи могилу ночью...

Покидая Чечню, она не знала, что один раз она была совсем близко от сына – в станице Асиновская. В семи километрах от неё, бандюги пытали русских солдат. Среди пленников был и рядовой погранвойск Евгений Родионов.

Поразительно для изуверов – вчерашние «салаги» проявляли в плену невиданную стойкость. Ведь прекратить мучения было легко: cтоило согласиться принять ислам, «истинную веру», и встать в ряды защитников «свободной Ичкерии».

Даже в плену Евгений не снимал крестик с груди, за что и принял страшную смерть. Когда «борцы за истинную веру» убедились, что нельзя сломить дух русского парня, они решили отрезать ему голову. Женя был живой, когда нож бандита полосовал его горло... Дикая расправа – от дикого иудейского, хазарского поверья – у врага надо отрезать голову, иначе он будет преследовать тебя всю жизнь.

Любовь Васильевна ничего этого не знала, до поры до времени. Она продала собственную квартиру. Но, когда вернулась в Чечню с деньгами, было уже поздно. Евгений вместе с тремя сослуживцами лежал в воронке от авиабомбы, засыпанный землей на скорую руку.

За четыре тысячи долларов нашлась «добрая душа», согласившаяся показать матери могилу сына. Учитывая, что кроме Женечки там ещё лежали трое солдат, получилось по тысяче долларов за каждого. Недорого, по чеченским меркам. Посредник указал место. «Ищите здесь, но забрать тело можно только ночью, – предупредил он.

«На дело» они поехали ночью, как и обещали. Что было дальше, Любовь Васильевна помнит отрывками. Ночь, грязь, нашли, отрыли, она стоит на краю воронки. На дне ямы лежат тела русских солдат. И там Женин нательный крестик!..

В конце концов состоялась и её встреча с убийцей сына – Хойхороевым. «Ты смелая женщина, – сказал ей изувер, – я тебя уважаю».

Рядового Родионова посмертно наградили орденом Мужества. Правда по-тихому, скромно, пристыженно. После этого, как водится, в кабинетах перестали интересоваться судьбой солдатской матери (там и раньше-то не особо тревожились).

– Считаю, что мой сын погиб не только за Веру, но и за Отечество, – говорит мать замученного солдата, – и скажу честно: не дай Бог, было Женечке поступить иначе. Конечно, я бы простила его и приняла, но где-то в глубине души сидела бы боль: мой сын – предатель.

Сейчас не время плакать

Она потом видела солдат, которые в отличие от её сына выбрали жизнь. Избитые, изнасилованные, исколотые наркотиками, они по приказу бандитов расстреливали своих товарищей. «Хорошо, что Евгений не поступил так же», – говорит Любовь Васильевна.

С тех пор в Чечне появилось святое для неё место – окрестности селения Бамут, земля, политая кровью её сына. Любовь Родионова стала регулярно приезжать туда.

Когда началась «вторая чеченская» война, Любовь Васильевна смотрела новости и думала о своём. «Они же там без перчаток, им холодно»,– мелькнула мысль, когда на экране появились артиллеристы, подававшие голыми руками снаряды к орудию.

Любовь Васильевна обратилась в монастыри, к местным властям, просто сердобольным людям: кто чем может – помогите. Так она собрала гуманитарную помощь. Отвезла в Чечню. «Сначала я, было, обозлилась на всех, – вспоминает она,– но потом поняла, не надо искать виноватых в том, что случилось со мной. Сын погиб в Чечне за нас, защищая меня, близких, родных. Сейчас не время плакать, надо помогать».

А жить ей помогает помощь простых людей, не облечённых ни властью, ни полномочиями. Вот что написали ей, например, пограничники Назранского погранотряда: «Вся граница Вас вспоминает каждый день. Вы для нас стали не только мамой своего сына, но и мамой всех пограничников отряда». После таких весточек у Любови Васильевны и появляются новые силы. Ведь любой человек по-настоящему живёт до тех пор, пока кому-нибудь нужен.

Валерий Федоров, «Российская Газета».

Полёт над адом

…У ворот комендатуры я сфотографировал простую русскую женщину, Любовь Родионову, которая искала своего сына, пропавшего без вести. Вместе с ней мы ездили под Мескер-Юрт и какое-то село под Гудермесом, где шла эксгумация тел наших солдат. Тогда, в начале октября 1996 года Любовь Родионова знала немногое: сына взяли в плен боевики и увезли в горы. Она неоднократно встречалась с чеченскими главарями, умоляла, требовала, просила вернуть ей сына. Ей снисходительно обещали помочь и Масхадов, и Гелаев, и Басаев. Говорили, что Евгений жив – здоров, «находится в гостях». Хотя они уже навели справки, зная, что сына казнили их подчинённые, те, которые, по Бабицкому, «выпукло чувствуют» войну и несправедливость.

Я проезжаю по улицам Грозного, который не видел другим. И ловлю себя на мысли, что оставил бы некоторые дома такими, как они есть – разбитыми и ущербными в память о тех солдатах и офицерах, которые полегли на этих улицах за две войны. Оставил бы в назидание людям, допустившим огромное зло, выплеснувшееся наружу, сметя тысячи жизней. В назидание тем, кто привёл Чечню в дикость средневековья, ради собственных амбиций и неуёмной жажды власти. В напоминание тем уродам, кто продолжает стрелять, взрывать и резать, истребляя себе подобных.

Юрий Петров.

Жизнеописание христолюбивых воинов с Евгением умученных

Жизнеописание воина Андрея Трусова

Андрей родился 21 ноября 1976 года в г. Орле в семье Нины Никола евны и Николая Александровича Трусовых.

Большое влияние на воспитание Андрея и его младшего брата Евгения (на 8 лет младше Андрея) оказала бабушка Татьяна Ивановна. Крещён в честь святого равноапостольного Андрея Первозванного в 3 месяца.

До 9 класса учился в школе № 30 города Орла (до 1991 года), а затем поступил в профессионально-техническое училище № 22 города Орла, которое дало ему профессию пчеловода-водителя (окончил в 1994 году).

18 декабря 1994 года Андрей призван в ФПС. Сначала «учебка» в Калининградской области — город Багратионовск, затем в Немане. В 1995 году служил на российско-польской границе, потом на чечено-ингушской границе.

Вот как вспоминают о нём его родители:

«Был неприхотлив, всю учёбу в старших классах проходил в одном костюмчике. Не боялся никакого труда. Надо огород вскопать – «Я сейчас, мухой!». Со всеми ладил, легко находил общий язык, поэтому его везде любили: и в школе, и в училище, и в деревне Овсянниково. Андрей был очень весёлый, «с юморком». Голос был низкий, басом. За весёлый нрав, басовитый голос, высокий рост (около 180 см) и щегольские усики, он получил от товарищей прозвище «поручик». Оно сохранилось за ним и в армии.

Был необыкновенно послушен, достаточно сказать один раз «Не делай!». Никуда от дома не уходил, ни с кем не дрался. Был очень общителен. Был на май у нас в городе большой концерт. Он так хотел пойти с остальными ребятами, а это время надо было ехать в деревню сажать картошку. Он так просил его отпустить. А потом молча вздохнул и без слов поехал трудиться на огороде.

Серьёзно готовился к службе в армии. Презирал уклонистов. Был у него друг – тоже Андрей, его двоюрный брат. Тот был комиссован из армии из-за травм полученных там. Андрей Трусов говорил – «жаль, что не отслужил в армии. Придётся мне и за него послужить. – А потом, подумав, добавил – Видимо, ему крепко досталось...».

Пошёл сам в военкомат, сам брал себе повестки. Был очень аккуратен, был чистюля».

14 февраля 1996 года – пленение. Маме Андрей снился в этот день.

«Мама, мама...» – он позвал в день пленения ночью в 3 или 4 часа ночи, как обычно звал её, будучи малышом, чего-либо испугавшись. 17 февраля была получена страшная и постыдная телеграмма о том, что сын её – дезертир.

Ещё сон приснился маме: «Он идёт с пригорка, высокий и красивый с большой сумкой. Обнимаю его, а он высокий, что я не достаю. Наклонила его, а он мне говорит – Я ухожу. – Я говорю: куда? – Он отвечает – Мам, я туда ухожу. – Нет, как это ты уйдёшь? Я тебя не пущу...». Этот сон Нина Николаевна видела в дни гибели Андрея.

Бабушка Татьяна Ивановна (1931 года рождения) была угнана в Германию на работы, а в конце войны оказалась в концлагере Ленберг (недалеко от Штудтгарда). Её в колоне немцы день и ночь гнали в крематорий и не успели. Отбили наши. Вернулась к себе в Орловскую область в 1945 году зимой. Жизнь начинала в землянке на пепелище её дома в деревне. Ей приснился такой сон. «У меня есть ещё один внук. Их забрали в армию в один день, одного – утром, другого – вечером. И вот, во сне, иду искать их.

Иду, иду и вижу большой мост. Вдруг разрыв моста. Я по насыпи и бережком, бережком. Вот одна пропасть. Я её бочком – бочком, и перешла. А затем другая пропасть. Её перейти никак не могу. На том берегу – человек. Как туда пройти? – спрашиваю его. А он молчит. Тут толпа людей, и я с ней вернулась. Тогда я отчетливо поняла, что один внук жив, а Андрея в живых нет. И это чувство было очень твёрдо, хотя про Андрея ещё ничего не было известно».

Он не пил, только, когда в армию провожали, немного... Когда уезжал в армию, обнял брата Женьку.

Андрей Трусов был казнён 23 мая 1996 года вместе с Женей Родионовым, Игорем Яковлевым и Александром Железновым. Так и остались они навеки – девятнадцатилетними защитниками Отечества, которые отказались нарушить присягу, и остались верными долгу ценой своей жизни.

Андрей Трусов награждён орденом Мужества (посмертно). Тело воина Андрея Трусова похоронено на погосте храма Святителя Николая в селе Старцево.

Земляки по достоинству оценили подвиг своего героя. На стене школы, в которой он учился, повешена мемориальная доска».

Фотогравии и текст священника Константина Татаринцева.

Сегодня, 14:06 Просмотров: 303