24 мая 2006 года Николай Мельников был найден мёртвым на автобусной остановке в Козельске. Официальная причина смерти — сердечная недостаточность. В это время Мельников участвовал в сьёмках фильма о псковских десантниках «Русская жертва». Однако, в нескольких блогах указывается, что Николай Мельников был убит.

Согласно завещанию, Николай Мельников похоронен на кладбище родного села Лысые.

«Русская линия».

На 41-м году жизни скоропостижно скончался русский поэт, член Союза писателей России, лауреат литературной премии имени А. Фатьянова — Николай Алексеевич МЕЛЬНИКОВ.

Человек чрезвычайно одарённый: режиссёр, актёр, художник, главным делом своей короткой жизни он считал поэзию. Всё его творчество, так или иначе, было связано с жизнью родной Брянщины, трагедией русского села. Широко известно его стихотворение «Поставьте памятник деревне…», ставшее замечательной песней, и поэма «Русский крест».

"Литературная газета", май 2006 г.

+ + +

Николай Мельников родился 6 марта 1966 года в селе Лысые Брянской области. В 1990 г. закончил ГИТИС им. А.В. Луначарского. Актёр, режиссер, с 1995 г. член Союза писателей России.

Рядом с монастырём Оптина пустынь, в г. Козельске был убит пронзительный русский поэт Николай Мельников, автор необыкновенного по силе стихотворения «Поставьте памятник деревне» и известной всем поэмы "Русский крест", написанной с огромной верой в русский народ, надеждой и любовью.

Творчество Николая пронизано болью и радостью за судьбу России. Неизгладимое впечатление в сердцах людей оставляет его поэма “Русский Крест”, ибо масштабность и сила этого произведения не соизмеримы с человеческими силами, силами простого, скромного человека… Чувствовалось, что рука Божья вела его по этим строкам. И вот итог — поэма, как широкая панорама нашей многострадальной России, во многом утратившей веру в Бога, и потому безконечно страдающей.

За последнее время я не читал ничего сильнее по силе и духу. При чтении "Русского креста" невольно наворачиваются слёзы. Это плачет душа. Поражает в самое сердце простота и глубина слова, оно зовёт и вдохновляет. Россия просыпается, прозревает — поэтому плачет душа слезами покаяния.

Судьбы героя поэмы и автора очень созвучны. Оба несут свой Крест, и у обоих одинаковая участь — страдать за всех. Автора уже нет в живых, но осталась наша благодарность Николаю, который учит нас любить свою Родину, Русское Православие.

На малой Родине Николая силами его односельчан восстанавливается храм Успения.

Николай ушёл от нас, а нам оставил "Русский крест" с верой, надеждой и любовью.

Вадим Цыганов.

+ + +

Отцом поэта был деревенский водитель Алексей Харитонович Мельников, матерью — доярка Раиса Федоровна Мельникова. Деревня, откуда родом поэт, находится на стыке границ Украины, Белоруссии и России.

В 1982-м году поступил в ГИТИС. Со 2-го курса был призван в Советскую армию, возобновил учебу в 1986-м году, который закончил в 1990-м году, получив диплом по специальности «режиссура».

В 1991-м году совместно с Николаем Бурляевым принимал участие в организации кинофестиваля «Золотой Витязь». В 1992-м году записал видеоклипы своих авторских песен «Поле Куликово» и «За вас молюсь».

В 1993-м году президент кинофестиваля Золотой витязь Николай Бурляев и вице-президент Николай Мельников принимают активное участие в работе парламента. В ночь со 2-го на 3-е октября им чудом удаётся покинуть Дом Советов. В 1994-м году снял видеофильм «Игорь Шафаревич: Я живу в России».

1995—96 годы — поэт создаёт свои основные хрестоматийные произведения — поэму «Русский крест» и стихотворение «Поставьте памятник деревне». 1999 г. — создание остросоциальной повести «Сопрано», которая в силу различных причин до последнего времени не была опубликована.

Валентина Шаронова, сестра поэта:

Брат

…Чуть повзрослев, Коля уже начинал испытывать смутную тревогу за судьбу деревни, которая пустела у него на глазах:

Ещё один забьёт окошки накрест,
Смахнув рукой испарины со лба,
И эти вещи, собранные наспех,
Забудет сиротливая изба.

Ещё один махнёт за счастьем в город
Своим кривым, непонятым путём,
И, может, после никогда не вспомнит
Избу с забитым наглухо окном.

Или вот ещё:

Деревенская жизнь, ты счастливее стала!
Отчего ж мой сосед убегает, как вор,
С обжитого угла, лишь на память оставив
Затонувший в бурьяне заброшенный двор?

Отчего на озёрах, затянутых ряской,
Птиц не слышно, и только тихий стон камыша?
Может, мы в суете, в вечных жизненных встрясках
Не заметили, как обмельчала душа?

… Коля писал:

"Здравствуйте, дорогие мои родные! Долго с вами не общался, решил черкнуть пару слов! Как вы там?

Очень по всем вам скучаю, но сейчас настолько завален работой, что пока не знаю, когда удастся вырваться. Скорее всего, конец ноября – начало декабря. Новостей особых нет: работа, работа, работа, хотя слава Богу, что она есть – заработать на кусок хлеба в Москве сейчас совсем непросто!

Недавно три недели пролежал в больнице — у меня, оказывается, язва. Слава Богу, быстро затянулась, сейчас надо соблюдать диету, чтобы не было обострений. Как говорят врачи, болезнь от нервов...

Готовлю к выпуску книгу (стихи и поэма), так что, даст Бог, у меня к зиме будет собственная книга. Даже не верю!»

Вот она, его обыденная жизнь! В этом кратеньком письме, а вернее, в нескольких строчках, мы уловили, что не всё так хорошо, как он хочет нам представить.

Брат жил, как скиталец: то в общежитии, то в комнатке кинотеатра Повторного фильма, то у друзей, то в пустой, заброшенной коммуналке, где, кстати, и родилась поэма "Русский Крест".

…Коля, встретив меня на вокзале, повёз к себе. При виде его жилища я внутренне содрогнулась: из трёх наглухо забитых и опечатанных комнатушек лишь одна была открыта, там и ютился брат. Ни газа, ни воды, ни санузла... Но, слава Богу, хоть крыша есть над головой, есть раскладушка, и иногда поздней ночью можно включить свет... Раскладушку Коля, естественно, уступил мне, а сам примостился на полу. У нас с детства так было принято: если в доме гость, то он спит на лучшем месте, а хозяева размещаются где придётся...

Ночью, я встала, посмотрела. Коля сидит на толстом полене, наверное, принесённом им вместо стульчика, что-то быстро записывал. Потом поднялся и стал ходить из конца в конец коридора, опять присел и стал писать. Боясь спугнуть и не дай Бог сбить его с мысли, я так же тихонько вернулась назад и легла.

Утром Коля дал мне почитать рукопись "Русского Креста". Я была самым первым читателем этой поэмы. Помню, что сильно плакала и не могла ничего сказать по поводу этого произведения, ведь образ был знаком мне с детства. Возможно, мои слёзы и были самым точным комментарием к "Русскому Кресту", так что слова уже были не нужны...

Вот в таких условиях Коля творил.

Что удивительно: своего жилья у брата никогда не было, а вот за други своя он бился не на шутку. Уже после смерти Коли, познакомившись с мамой, тоже безвременного погибшего, народного певца Максима Трошина, я узнала, что если бы не мой брат, она, может быть, до сих пор проживала бы в разваленной, неотапливаемой коммуналке. Зная творчество её сына и его трагическую судьбу, Николай обратился в Государственную Думу и к губернатору области, и Надежда Михайловна получила квартиру.

Очень много добрых Колиных дел оставались для нас, его родных, "за кадром"...

… Там же, в Москве, я впервые встретилась со священником, которого Коля привёл ко мне перед операцией для соборования. Потом это повторялось всё чаще. Со временем я прочувствовала необходимость в исповеди и причастии...

… Когда брат стал жить в монастыре, мы искренне радовались за него. Мы понимали, что это именно то, что было необходимо его уставшей и измученной душе. Батюшка благословил Колю на сорокадневное молчание, и брат, за послушание, даже не поехал на съёмки фильма "Русская жертва" по его сценарию. А когда эти сорок дней закончились, первой фразой Коли было: "Вы не представляете, какое это блаженство — молчать!"

Об этом "оптинском" периоде упоминал и друг Николая художник Александр Сушенок. Он рассказывал, в частности, как 29 апреля 2006 года, выписавшись из больницы, он сам впервые приехал в Оптину пустынь.

… Вечером того же дня мы с Николаем поехали в монастырь. Первым делом он повёл меня с братом отдать поклон трём оптинским новомученикам, убиенным на Пасху в 1993 году. Затем постояли во Владимирском соборе на службе, поставили свечи. Весь вечер, словно окрылённый, Коля водил нас по территории монастыря и рассказывал о здешней благодати.

… Поутру Николай предложил съездить в деревню Клыково, которая находится примерно в тридцати километрах. Когда мы прибыли на место, перед нами открылся безконечный простор с лесными далями и белокаменной церковью. "Здесь я хочу снимать фильм "Русский Крест", и, если получится, построить домик, чтобы жить", – мечтал Николай.

После похорон я сразу поехала в Козельск — мне очень хотелось посидеть на том месте, где 24 мая 2006 года с Николаем всё случилось...

Я разговаривала с таксистом, который видел Колю сидящим на автобусной остановке с вечера и до утра. Только утром таксист заметил, что тело брата сползло со скамейки... В маленьком карманчике, я нашла у него узенькую ленточку молитвы 90-го псалма: "Живый в помощи Вышнего..."

В день поминовения брата мы с односельчанами заговорили о храме, развалины которого многие годы служили лысовцам немым небесным укором. Брат давно мечтал восстановить эту церковь, некогда возведённую в честь Успения Пресвятой Богородицы. Приезжая из столицы домой, он всегда приходил к этому месту, подолгу сидел у руин, что-то записывал, заснял уцелевшие образы святых...

И вдруг, поминая Колю, все решили, что, конечно же, храм надо восстанавливать. Как положено, благословились, созвали собрание, создали приход... Однако почти два года ушло только на то, чтобы оформить необходимые документы и расчистить площадку под строительство.

… Мне запомнились слова брянского архиерея в память о брате: "Поэма его будет законченной тогда, когда будет стоять храм".

Слава Богу, дело понемногу продвигается, хотя и медленно. Сельчане ведь, понятно, люди небогатые, конечно, собираем по копеечке.

Все друзья и враги, все, кого я обидел когда-то,
Вы простите меня, и просить об одном вас хочу:
Будет вам тяжела, иль совсем безразлична утрата,
Всё равно вы хоть раз помяните, поставьте свечу!..

(Валентина Шаронова, сестра Николая Мельникова).

О друге. Художник Игорь Сушенóк:

Его родное село расположено на границах трёх республик — Белоруссии, Украины и России. Николай, будучи подростком, бегал в белорусские деревни, находящиеся в трёх километрах от дома.

В семье уже были две дочери, Валя и Наташа. Жили скромно в обычном деревянном доме с русской печкой, небольшим хозяйством.

Отец и мать поэта.

Время было советское, атеистическое, поэтому крестили Николая, как и многих других, тайно, в районном городке Злынка. С раннего возраста дети были приучены к труду. В шестилетнем возрасте маленький Коля мог сам уже вытопить печь и накормить. В пять с небольшим лет, Николай уже писал и читал, а в шесть — плакал, так хотел учиться. Вот и пришлось сестре вести брата, первого сентября 1972 года на линейку.

Подвела Валя братика к директору школы с просьбой, чтобы взяли, а та — ни в какую, говорит, приходите, когда будет семь. Валя — сама в слёзы и к родной тётке Любе, которая в школе техничкой работала. Еле тётка уговорила директора. Начались занятия. Коля и пошёл вперёд, так что все удивлялись, откуда у него такие способности: решили перевести его сразу во второй класс.

Всё шло гладко. Но однажды жарким летом 1973 года отец вёз Колю на грузовике. Поворачивая с трассы, столкнулись с рейсовым автобусом. Удар был такой силы, что Коля, разбив телом лобовое стекло, вылетел из машины и упал на асфальт. Отца зажало в кабине рулём так, что сломанным ребром пронзило лёгкое.

Пострадавшие отец и сын были доставлены в больницу. Пять часов шла операция… В дальнейшем частые головные боли сопровождали Николая всю жизнь.

Когда Коля заканчивал восьмилетку, их класс во главе с учителем был "на картошке". Там заметили Николая преподаватели Новозыбковского педучилища. "Приезжай к нам учиться. Хочешь, без экзаменов возьмём", — говорили они. Николай поступил в педучилище.

В 1981 году умер отец, и Коля был вынужден бросить педучилище, уехать в родное село.

Мы познакомились с Николаем 24 мая 1982 года. Мне было тогда неполных 18 лет, а Николаю только что исполнилось 16.

В мае 82-го Коля признался мне, что будет поступать в высшее театральное училище в Москве. Спустя несколько недель в калитку моего дома зашёл Николай, присел на ступеньки, и сказал: "Поступил". Он тогда меня просто поразил.

Но поступил-то он в ГИТИС! Читал Пушкина, Рубцова и покорил комиссию.

Подходила осень, и нам с братом Александром пришла повестка в армию, а у Николая закипела театральная жизнь. На втором курсе института Николая отобрали на эпизоды многосерийного телефильма "Батальоны просят огня". По моему убеждению, работая в картине во всех пяти сериях, Николай полностью "раскусил суть и соль" актёра. Это было не для него. Он начал понимать, что ему ближе драматургия.

Со второго курса Коля ушёл служить в армию. И забросила его судьба в далёкий посёлок Сим Соликамского района, Пермской области, на зону к "полосатикам". (Полосатиками назывались заключенные, приговорённые к смертной казни.)

В армии Николай написал несколько десятков песен, которые на зоне быстро распространились и стали хитами среди заключённых. Это было место, в котором Николай прошёл суровую школу жизни.

Вернувшись в 1986 году в родной ГИТИС, он с головой окунулся в учёбу и к четвертому курсу стал настоящим профессионалом. Колин педагог сказал ему: "Ты уже профессионал, переводись на режиссерский факультет". И в 1990 году Николай получил диплом по специальности "режиссура". В этом же году он поступил в аспирантуру института. Потом — работа в музтеатре им. Пушкина.

Наступил 91 год. Николай очень тяжело переживал за Родину, болел всей душой за деревню. В эти тяжёлые времена Николай Бурляев и Николай Мельников стали организаторами международного кинофестиваля "Золотой Витязь". Начались творческие поездки по православным странам, также по России и Европе. Вся рутинная фестивальная работа легла на плечи Николая.

В 1992 году он записал видеоклипы своих авторских песен "Поле Куликово", "За вас молюсь". Кинофестивалю заказывают документальный фильм о математике и публицисте Игоре Шафаревиче ("И. Шафаревич: Я живу в России"). Николай Мельников с головой окунается в работу и создаёт талантливый фильм. Сам Николай был и автором, и режиссером, и журналистом в своих фильмах, и закадровым комментатором.

В конце сентября — начале октября 1993 году Николай Бурляев и Николай Мельников принимали активное участие в работе Верховного Совета России. Им удалось ночью с 2-го на 3-е октября покинуть "Белый дом". Октябрьские события 93-го оказали сильное влияние на творчество поэта, и он с болью в сердце создаёт целый альбом песен и стихов православно-патриотического толка.

В 1994 году "Золотому Витязю" отдали кинотеатр "Повторного фильма" на Большой Никитской в Москве. Коллектив кинотеатра единогласно голосует за Н. Мельникова, действительно влюбившись в этого светлого человека... Жить ему было негде, и Николай поселился на время в кинотеатре, где была маленькая каморка, здесь Коля жил и работал. Многие его стихи были написаны именно там. Писал он по ночам, а утром звонил мне и говорил: "Приезжай ко мне, я новенькое написал".

В один из таких дней я приехал, и Коля стал читать стихотворение "Поставьте памятник деревне". Ком подкатывал к горлу, наворачивались слёзы, и я с трудом их сдерживал. За это стихотворение его приняли в Союз писателей России. Сергей Михалков и председатель комиссии Валерий Ганичев сказали тогда, что это стихотворение уже хрестоматия.

Никогда Николай не сетовал на свою судьбу, жил скромно и незаметно. В 1996 году Коля переехал на Пресню. В стране бушевали политические страсти, шла чеченская война. Сидеть сложа руки Николай не мог. Именно в тот год Николай написал поэму "Русский крест", которую до того семь лет вынашивал в голове, никому не говоря, а потом записал её в течение одной недели. Коля попросил сделать иллюстрации к поэме и дал мне рукопись, напечатанную на маленькой механической машинке. Книга разлетелась в мгновение ока.

В 1999 году Николай написал повесть "Сопрано". Повесть имела много врагов, потому что была правдива, а правды боятся. Пять раз отказывали Николаю в издании. Вот уже и спонсоры нашлись и отредактировано всё, а как доходит дело до издательства, там боятся печатать. Так и не дождался Николай этой книги...

Осенью 2003 года поэма "Русский крест" удивительным, мистическим образом привела Николая в Оптину Пустынь. Поездки в Оптину стали частыми, и духовный рост Николая был заметен всем. Три последних месяца своей жизни Николай Мельников жил почти безвыездно в Козельске, что рядом с Оптиной пустынью.

К тому времени он уже задумывался о монашестве...

Он очень хотел снять художественный фильм по поэме "Русский крест". Скольким бы людям затронул душу этот фильм. Уже шли успешные переговоры о возможном финансировании... Но 24 мая 2006 года Николай был найден убитым, сидящим на остановке автобуса в Козельске. Официальная причина смерти — «сердечная недостаточность». Скорее всего, мы уже никогда не узнаем правды, что произошло на самом деле.

"Я бреду, как в тумане,

Вместо компаса злость.

Отчего, россияне,

Так у нас повелось?

Только явится парень

Надежной души,

И горит, как Гагарин,

И замрёт, как Шукшин,

Как Есенин, повиснет,

Как Вампилов нырнёт,

Будто кто, поразмыслив,

Стреляет их влёт,"

Так написал известный русский писатель В. Солоухин, про таких, как Есенин, Клюев, Васильев, Шукшин... А теперь ещё и Мельников.

Однако не дождутся поборники обесчеловеченых ценностей и змеегорыночных отношений русской смерти.

Вновь двинут тайные пружины

Границы гневных рубежей,

Порубят русские дружины

И вражью рать, и иже с ней.

Вставай на вече, человече,

Потомок русского Орла!

Очнётся Росс и в русской речи

Забьют, как встарь, колокола.

Приходит время, тает мгла,

Святая Русь не умерла!

Звучат в душе колокола:

Не умерла! Не умерла!

(Художник Игорь Сушенок).

+ + +

Как засвидетельствовал И. Сушенок, близкий друг Николая Мельникова, что он был не только талантливым поэтом, но и прозаиком. И это безспорно. Об этом свидетельствуют несколько повестей, которые он успел написать. Особенно пронзительная и раскрывающая боль и трагизм всех истинно русских художников, его повесть «Сопрано». Приводим несколько фрагментов из неё:

«Светильник светит, но сжигается фитиль».

(Муч. Синклитикия).

Николай Мельников

Сопрано

(повесть)

Сопрано (итал. soprano) – высокий женский голос.

Славяне – одна из крупнейших в Европе групп, родственных по языку и культуре...

Сербы – южные славяне, составляющие основное население Сербии...

(С. Ожегов. «Словарь русского языка»)

Глава 4-я

(Выдержки)

«… Настолько я был разбит, что не мог более отчаиваться, хотел только успокоиться и прийти в себя. Не знаю, сколько времени так прошло, но, наверное, я уже уснул, потому что кто-то тихонько потряс меня за плечо:

— Молодой человек, с вами всё в порядке?

Мгновенно я раскрыл глаза, вскочил — надо мной склонился старичок в рясе, с крестом на шее.

— Вы священник? — почему-то спросил я.

— Отец Дмитрий, настоятель вот этого храма.

— Батюшка, простите меня, мне стыдно.

— За что, голубчик?

— Я согрешил, на душе грязно и тоскливо, сил нет.

— Кто ж без греха? Тебя как звать?

— Слава!

— Пойдем ко мне, Слава, посидим у меня за чаем, побеседуем, — и не дожидаясь меня, засеменил в сторону храма. Я вскочил и пошёл за ним.

— Отец Дмитрий, а вы исповедуете меня?

— А как же, голубчик, грех с души надо снять и жить дальше во славу Божию. Имя-то у тебя какое, Слава! Что ж его зря носить?

Дверь в храм на стук батюшки открыла седая женщина в платочке, лет пятидесяти. Мы прошли внутрь. И что меня поразило: насколько великолепен был храм снаружи, настолько внутри его не было вообще. Ни фресок, ни икон; своды полуразрушены, алтарь захламлен, и только правый придел более или менее походил на что-то – здесь уже поработали человеческие руки, видимо, здесь и шли службы.

Батюшка, словно угадав мои мысли, сказал:

— Пока здесь служу, по воскресениям. И то, слава Богу, народ идёт, помогает и после "коммунизьма". Бог не даст погибнуть, — он куда-то исчез, вышел с крестом и Евангелием и позвал меня. — Ну, пойдём, раб Божий Вячеслав.

Исповедался я, рассказал всё о приезде в Москву, о своём, как я считал, блуде и пьянстве. После исповеди, сидя с батюшкой за чашкой чая, я внимательно слушал его слова:

— Творчество, Слава, дано человеку от Бога. Как Он сам сотворил нас по образу и подобию Своему, так и нам дал возможность творить. Это безценный дар. Но это – ответственность, это твой крест, и ты должен нести его достойно и терпеливо. Ведь те же произведения искусства зачастую губят душу человеческую, развращают, низводят до состояния скотского. А твоя задача – поднимать, просветлять человека, показывая творения Господа нашего во всей красоте и чудесности. А для этого ты сам должен быть чист.

И красоту неповторимой нашей природы, и всё, что дано человеку пережить на этом свете: и радость, и скорбь, и труд, и любовь – все от Господа. И Отечество наше земное от Господа дано нам до самого гроба. Сейчас все привыкли жить, топтать Родину нашу многострадальную, тот же ваш брат художник, и делают себе на этом имена, богатства Никогда, Слава, не продавайся, ибо этот грех с себя никогда не смоешь. Раз ты из народа — будь со своим народом, всё с ним пройди и помоги ему талантом своим, тогда другая мера тебе будет.

Впитывал я каждое слово батюшки, помню и сейчас каждую букву.

— Я, Слава, сам отсидел двадцать лет в лагерях, да вот видишь, Бог дал сил выжить и не озлобиться. Злобятся сейчас те, кто всю жизнь пытался убить русскую душу, да только не по зубам она им, пройдёт скоро и это всё. А то, что с тобой произошло, — это тебе Бог урок дал, дальше ты со своей дороги сворачивать не будешь. Стержень, я вижу, у тебя крепкий, пошли Господи тебе сил и духовного зрения. Всегда молись. Ой, как не понимают люди силу молитвы — добровольно отказываются от защиты, потому и гибнут... Да-а...

Отец Дмитрий надолго замолчал, потом продолжил:

— Мне вот храм восстановить надо, а силушка уже не та. Но Бог помогает, скоро и за тот придел примемся, и алтарь возведём, и хор у нас будет хороший.

Батюшка был в своих мыслях и сидел, наклонив седую голову и скрестив руки на коленях, потом вдруг встрепенулся:

— Как, говоришь, зовут твоего друга-художника?

— Илья Подпильняк, батюшка...

— Знаешь, Слава, ты забери оттуда все свои пожитки да приходи пока жить ко мне в храм. Вон при входе комната: и тепло, и свет есть, и лежанка, и книги, какие хочешь. Зато я буду за тебя спокоен. А с этим Ильей ты не ссорься — скажи вежливо, что у тебя своя дорога, что не хочешь мешать ему, вот и всё. Так ведь оно по жизни и получается.

Выслушал я батюшку и понял, что лучшего пути для моей неискушённой души не существует.

Глава 12-я

… — О, мой деревенский друг, он сын своего отца! Когда-то Господь назвал иудеев Своим избранным народом и обещал им царя и землю в наследство, и владение над всем миром. Когда явился Иисус Христос – они не признали Его, ибо ждали, что этот Царь даст им богатство, золото и власть над всем миром. Он же говорил об истинном земном братстве, о воле Господа — чтобы все люди жили единым мирным царством.

Надежды их не оправдались – за это Бог и принял мученическую смерть на Кресте, а они решили, отвергнув все заветы, взять власть на земле с помощью подкупа, обмана, золота и владеть всем миром... Надо сказать, Слава, что из этого уже очень много получилось. Во всех странах, во всех уголках земного шара... У нас убиты, поверь мне, сознательно убиты и Пушкин, и Лермонтов, и Есенин, и Рубцов, и Шукшин. И пусть мне докажут, что это не так, пусть докажут! – пригрозил художник Владимир Сергеевич строгим голосом.

… — Они, Слава, могут всё! Если с Россией они готовы покончить, с нашей великой Россией, то человек для них – пыль, прах, ничто... Мне жаль тебя! Ты никем и ничем не защищен. Либо будешь плясать под их дуду, либо сгинешь незаметно. Распяв Христа, вот уже две тысячи лет они медленно подчиняют себе мир, и Россия, православие — последний оплот.

Духовные вожди народа, которые ещё не потеряли ниточки с Богом, уничтожаются незаметно, нещадно, иногда как бы нечаянно. Но учти: история повторяется! Повторится и с тобой! Если только не станешь овечкой в их стаде. Полезешь со знанием истории, мировой трагедии — тебе хана. Сдохнешь в безвестности от холода и голода, тебя выдадут за сумасшедшего, и дни твои земные будут незавидны.

Пиши пейзажи, пиши портреты, но в сюжеты, в полотна с замыслом не лезь! Скажешь правду — найдется тысяча компроматов, обвинений, аргументов, и в один день ты станешь нищим или, того хуже, тебе инсценируют самоубийство. Не верь в самоубийства русских художников и поэтов, никогда не верь, даже если правда будет очевидна. Люди, прикоснувшиеся к истине, не должны посвящать в неё других.

….Ты думаешь, я болен? Я сумасшедший? О да, правда всегда обескураживает! Самое интересное: все про всех знают — и молчат. Все молчат! Страх! Животный страх! Их могущество — это деньги, связи, это помощь друг друга, это невидимое государство в государстве. Надави на одного — завопит весь «прогрессивный мир»! А русский русскому никогда не поможет, он отвернётся, он будет пресмыкаться перед хозяевами жизни, будет холуйствовать. От этого мы и погибнем... Все... Лишь бы самому тихо отсидеться. Сейчас не получится отсидеться. Или – или...

… — Слава... Всё намного серьёзнее, чем ты думаешь. Рисовать я тебя научил, это безспорно! Научил ли думать? В последние дни меня мучит тревога: что это?

…Мой реализм от меня никуда не уходил, но то, что хотелось мне сказать, требовало какой-то монументальности, плакатности. Ведь заканчивается век, заканчивается двухтысячелетие христианства – это срок, когда пора подводить итоги, и поэтому картина должна быть лаконичной и точной, как икона. Замыслы моих работ диктовались тем, что происходило в России сейчас, – а происходило недоброе.

Я неполитизированный человек, и то видел, как кривдой подменяется правда, как страна разваливается на глазах у "видящих" и как слышат стоны нынешних и грядущих бедствий "слышащие". Уже было всё: и кровь, и ужасы бегства с родных мест, и дележ на "чистых" и "нечистых" в Прибалтике. Кто всё это придумал? Кто навалил на моих людей такую беду?

Я, конечно, видел записку Даллеса, тогдашнего директора ЦРУ: "Мы развалим их изнутри..." Неужели это только они? Неужели мы сами не помогали им в этом, кинувшись разворовывать природные ресурсы, приватизируя заводы, открывая банки, не оставив собственному народу ни гроша, наплевав на него и оставив на вымирание? Что бы я ни узнал, о каких коварных планах ни прочитал, я не снимаю ответственности с нас самих.

Еще десять лет назад мы маршировали, как идиоты, как представители великой державы, а держава уже проедалась насквозь червями: подбирались нужные кадры на нужные места, налаживались связи с заграницей, готовились проекты законов. Мы гнали братьям по Союзу лес, нефть, газ, металл, а «братья» со всех сторон уже точили кинжалы и ждали сигнала, всё ещё лукаво улыбаясь. Точно мы, русские, дураки — так нам и надо.

Глава 18-я

… "Космополитизм – идеология, проповедующая отказ от национальных традиций и культуры, патриотизма, отрицающая государственный и национальный суверенитет" (Сов. энцикл. словарь).

Я вспомнил, как художник Владимир Сергеевич говорил о едином государстве, об отказе от своих традиций, культуры, патриотизма.

"Будь проклят патриотизм" (Л. Троцкий).

Ну и вождь революции — значит, будь прокляты те, кто любит Родину? Значит всё, что он делал в России, — ненавидя её?

"Если для нас создан век сей, то почему не получаем мы наследия с веком? И доколе это?" (III кн. Ездры, 6, 56).

За это Христа и распяли?

"Некоторые духовные насекомые испускают вонь, если их раздавить. Таково Христианство. Этот духовный клоп был раздавлен 1800 лет назад (распятие Христа – авт.), а до сих пор отравляет воздух нам, бедным евреям" (Гейне).

Ну и Гейне, ну и гений! Вот бы никогда не подумал! Выход один: или уничтожить Православие, потому что в чистом виде христианство осталось только у нас, либо Россию.

"Подобно тому, как человек превосходит животное, евреи превосходят все народы на земле" (Талмуд).

Последняя запись убила меня наповал — значит все, кто читал Талмуд, живут с этой убежденностью? И «высшее существо» — Илья Подпильняк, для которого я скот?

Вот образец настоящего интеллигента, «народный» артист К. Райкин, ратующий с пеной изо рта о «праве» на осквернение зрителей грязным матом со сцены и в СМИ.

Его рьяно поддерживает в этом единоплеменница, тоже «народная» Л. Ахеджакова.

С утра, умывшись и слегка позавтракав, я сидел и опять думал. Как мне жить в этом непростом мире? Ведь я тоже художник! Что творится сейчас с нашей страной? Где гарантия, что Россия уже не стоит по горло в долговой яме и в один прекрасный момент мы не будем отданы другому правительству, как заложники, вместе со своими морями и реками, лесом, нефтью и золотом, а сами не встанем рабами в очередь за чужой похлёбкой? Хороший, кстати сюжет, ещё для одной картины, например, "Россия – XXI век".

…Будем трусить, каждый на своём месте, – не даст нам Господь царя, а пошлёт в общее стадо, к рабству — вместо Святой Руси!

ЧАСТЬ II-я

Глава 3-я

…Я рассказал всю теорию Рогозина: и про евреев, и про Мессию, и про мировое господство, и про тайное правительство, сведения о котором лишь изредка просачивались наружу. А по предсказаниям всех русских святых отцов, близится эра Антихриста, вот его приход и готовит-то это тайное правительство – мировая закулиса, как говорят.

Будет один он – больше правителей не будет. Значит, сейчас путём войн и конфликтов надо смести границы, разбить большие государства на маленькие княжества, уничтожить национальности, местные культуры, наше Православие, стереть из мозгов память, забить их масскультурой.

Дробление Сербии произошло — значит, помяни моё слово, начнётся и дробление России: подкупы местных князьков, стравливание, неумение правительств самим справиться со своими конфликтами и, как итог, якобы миротворческие войска ООН уже во всех точках мира. Американские базы, советники, наместники — и мир в их руках. Мы видели, какой кровью заканчиваются их миротворческие операции. И ещё через несколько лет, когда окончательно развалится наша армия, американские бомбы посыпятся и на нас. И войска войдут! И «порядок» наведут!

Старая примета: началось в Сербии — закончится в России. Так что началось это не сразу, как ты говоришь, это долго готовилось, тщательно, и никто ни о чём не подозревал. Ну, кто мог думать, что такая махина — СССР — развалится, как карточный домик! Кто мог думать, что сразу же Россия подпишется под эмбарго против Сербии — своих единоверных, единокровных братьев-славян по крови и духу?

Глава 5-я

…А были случаи, что маститые художники во цвете лет вдруг умирали невзначай, и, что интересно, часто повторяется диагноз "сердечная недостаточность". Так что людям искусства, особенно русского происхождения, рекомендуется чаще проверять сердечную достаточность. Вот так! А говорят: политика — грязное дело!

Всё на земле, творимое только ради удовлетворения живота, страстей, властолюбия и тщеславия, — грязное дело! Так что вся жизнь — политика, и она проста: либо налево, либо направо, другого выхода нет. Перед смертью закричишь: "Господи, я направо хотел, да жизнь такая трудная была, что я налево пошёл!" Значит, плохой ты был политик, дядя, но ты сам её выбрал, и вот тебе по твоей политике полагается... и т. д. — ответит Господь. Ничего не попишешь, жизнь не кино, не переиграешь плохую сцену, а если и кино, то хроника, чистая, голая правда...

Глава 7-я

Питерские «казаки» отличились…

…Я думал о наших братьях-патриотах. Жалкие кликуши. Покричать о бедах русских они умеют, а когда твой же соплеменник оказывается загнанным в угол, все куда-то исчезают. "Патриот". Взяли, и затаскали словечко. Нет патриотов — есть трудяги и молитвенники, всё! Только эти две категории спасут Россию, если ещё можно что-то сделать. А господа ряженые, бьющие себя в грудь и кричащие на патриотической пьянке: "Слава России!" — я вас больше в упор не вижу. Ни одного протеста, ни строчки в своих газетенках! Господи, до чего же страшно чувствовать себя одиноким! Как же изнывает душа, как же всё постыло!

Эпилог.

…Заканчивая свои записки, я думаю: кому и куда они попадут? Вот вопрос! Для чего я их писал? Чтобы показать, что русскому художнику в конце века не давали ни жить, ни творить, ни любить? Что какими бы дураками нас ни выставляли, как бы ни клеили на нас ярлыки "антисемитов" — есть! Есть в мире грозная сила, которой ненавистны и славянство, и Православие, и Россия — последний православный оплот.

Если мы не будем вместе, нас очень скоро поделят на мелкие части и "поработают" с нами до такой степени, что мы забудем свой родной язык. Русские! Не давайте бить себя, не топчите друг друга, ведь все наши святые отцы плачут на небесах, видя то, что творится на нашей земле!

Русские! Не бросайте друзей, не бросайте сербов, ибо кроме нас, у них нет никого. Видящие увидьте, и слышащие услышьте!

Временно я затих. Работаю. Много работаю, ибо помню слова, что "Россию спасут труженики и молитвенники".

Н. Мельников. Повесть «Сопрано» 1999-2005 годы. Изд. «Царское дело» 2011 г.

+ + +

И вот подтверждение безстрашных и пророческих слов Николая Мельникова, в том числе и о себе, о своём безвременном конце. Одно из комментариев, на смерть другого нашего, вставшего на брань во весь рост, тоже молодого, выдающегося русского художника:

Галина:

— Не верю, что молодой и полный творческих сил 44-летний художник Павел Рыженко умер своей смертью. Крепкий, красивый, здоровый — таким я его запомнила на выставке в Петербурге.

Таким же молодым "умер" утром на автобусной остановке поэт и писатель Николай Мельников — автор эпохальной поэмы "Русский крест", и врачи так же установили смерть от «сердечной недостаточности». Но его сестра Валентина, приехавшая на похороны, обнаружила маленький прокол, как от иголки, в районе сердца. И вспомнила предсказание самого Николая, что он умрёт молодым и не своей смертью.

Уверена, что русские ряды "зачищают" не только массово, но и планово — в первую очередь выявляют и уничтожают духовно и творчески зрелых лидеров. И это неизбежно, пока мы под ярмом.

РУССКИЙ КРЕСТ НИКОЛАЯ МЕЛЬНИКОВА

Поле Куликово

Высока ковыль-трава поля Куликова –

Будто нам для вечных снов выстелен ковёр…

Покидая отчий дом, мы давали слово:

Лучше встретить смерть в бою, чем нести позор.

Скоро поле тишины станет полем брани,

Скоро ночь уйдёт домой, унося туман,

Скоро копья зазвенят в чужеземном стане,

И взовьётся в синеву знамя у славян!

Исчерпалось до конца русское терпенье!

Встанем, братья, в полный рост на земле родной!

Не впервой нам принимать ратное крещенье

И из пепла воскресать тоже не впервой!

Наша слабость, наша рознь в прошлом остаётся,

Путь раздоров и обид мы прошли сполна!..

Упаси нас впредь, Господь, меж собой бороться:

Коли Родина одна нам навек дана.

Пусть поможет острый меч да скакун крылатый,

Не скорбите ни о чём в этот светлый час:

С нами Бог, за нами Русь, наше дело свято!

Кто останется в живых, тот помянет нас!

Эту пронзительную поэму, как и стихотворение «Просьба» — своеобразное завещание, поэт написал с мистическим совпадением, того, что с ним и произошло.

Просьба

Упаду и усну, и из далей далёких услышу

Плач друзей и родных и псалмы, что споют надо мной.

Возликует душа, поднимаясь всё выше и выше,

Как ликует невольник, бегущий из плена домой!

Возликует душа от надежды на свет и спасенье,

Только что её ждёт – в этой жизни узнать не дано.

Я немало грешил, и не там я искал утешенье,

Но прости меня, Боже: к Тебе я хотел всё равно!..

Будет путь у души, а чужое, холодное тело

Повезут из Москвы в те глухие, лесные края,

Где заросший погост утопает в черёмухе белой,

Где родные лежат, где с родными останусь и я…

Все друзья и враги, все, кого я обидел когда-то,

Вы простите меня, и просить об одном вас хочу:

Будет вам тяжела иль совсем безразлична утрата,

Всё равно вы хоть раз помяните, поставьте свечу!..

Николай Мельников родился 6 марта 1966 года в Брянской области. Кроме него, в семье Алексея Харитоновича и Раисы Фёдоровны росли ещё две дочери – Валентина и Наталья. Отец Николая был очень любознательным и разносторонним человеком, сплачивал вокруг себя талантливых односельчан, был очень музыкален, как и его супруга. Поэтому не случайно, что в их семье постоянно звучала русская песня, и дети переняли дар своих родителей: все хорошо пели.

У Валентины музыкальное образование, а Николай сочинил много песен на собственные стихи. К сожалению, Алексей Харитонович рано ушёл из жизни и не успел порадоваться успехам своих детей. Раисе Фёдоровне, простой крестьянке, пришлось в одиночку поднимать двух дочерей и сына, и ей это удалось сполна: все выросли порядочными и честными людьми. Мама поэта живёт по-прежнему в том же селе рядом с дочерьми.

Николай Мельников окончил восемь классов в Лысовской школе и поступил в Новозыбковское педучилище. Но доучиться там не пришлось. Начал работать на консервном заводе, а среднее образование получил в Злынковской вечерней школе. В этой школе Николай познакомился и подружился с Игорем Сушенком, начинающим тогда художником, и предсказал ему блестящее будущее на ниве живописи, что впоследствии и произошло.

После окончания школы Николай отправился в Москву — поступать в знаменитый ГИТИС. И, несмотря на большущий конкурс, он был принят на актёрский факультет.

Из института был призван в армию, а после демобилизации, продолжил образование уже на двух факультетах — актёрском и режиссёрском. В 1994 году он снял видеофильм «Игорь Шафаревич: Я живу в России» и за эту работу на международном кинофестивале «Золотой Витязь» в том же году стал лауреатом в номинации за лучший сценарий.

В 1995 году за стихотворение «Поставьте памятник деревне» на совещании молодых писателей в Переделкино, он был принят в Союз писателей России. В 1997 году он стал лауреатом литературного конкурса имени Фатьянова.

Я думаю, что душа России в её самых разнообразных проявлениях и была лейтмотивом всего поэтического творчества Николая. Поэт был настоящим патриотом нашей многострадальной Родины и много писал именно о ней.

Любя Россию, Николай во многих стихах подчёркивал, что главный стержень, главный нерв русского народа — Вера Православная. Он сам стремился к Богу, стремился к покаянию за грехи и свои, и своего народа, выступал за возрождение нашей жизни на христианских началах любви, милосердия, нестяжания и стойкости в духовной брани против соблазнов сомнительной нынешней цивилизации.

Кстати сказать, Николай, чей расцвет пришёлся на довольно чёрный период в истории нашей страны, включился в борьбу за Россию на стороне «славянофильских», по его терминологии, сил. Участвовал в предвыборной политической кампании патриотов России. Испытал на себе давление со стороны так называемых проельцинцев. Но поэт вскоре понял, что политика — грязное дело, не совместимое с творчеством.

К нашим!

«О вы, которые хотите
Преобразить, испортить нас!..»
Н. Н. Языков. «К не нашим»

О вы, которые хотите

Страну спасти и сохранить!

Присядьте рядом, потерпите —

Я так хотел поговорить!

Я знаю вас не день, не месяц,

Все ваши мысли и дела,

С тех пор как мрачный чужебесец

Отчизне столько сделал зла!

Как вы, откликнувшись на беды

Своей страны, своих людей,

Сказали: «Станем до Победы,

Да будет побеждён злодей!»

Вас патриотами назвали,

За вами встали и пошли,

Вас, как святыни, защищали,

За вас под пули попадали

Во всех краях родной земли.

И ждали только ваше слово:

«Вставай на смертный бой, страна!»

Страна к тому готова…

Но – не услышала она.

От вас заветного призыва,

Ведь нет Героя среди вас…

А вы лепечете трусливо

Про то, что скоро «мщенья час».

Какое мщенье? Ваше, что ли?

Кому вам мстить теперь? Зачем?

Вы не в тюрьме – на вольной воле,

У вас ни горя, ни проблем!

Вы сыты, братья патриоты!

Чего ещё желать себе?

Сейчас у вас одни заботы —

Топтать собратьев по борьбе,

Тех, кто был вами одурманен,

Пока не понял смысл простой:

Поляков вёл – Иван Сусанин,

А вы народ водили – свой!

Так вот! Не знали вы Россию!

Ведь всё равно настанет час —

Найдётся Вождь, найдётся сила,

Сметёт врага, но с ним – и вас!

Потом рассказывайте долго

Ему, Вождю из мужиков,

Куда впадает наша Волга

И сколько в небе облаков!

Он понял не только это: он понял, что никакими митингами, лозунгами, криками «долой» тот режим не изменишь. Необходима сплачивающая идея, проходящая не через руки, глотки и умы людей, а через их сердца. Нужно личное и соборное молитвенное стояние перед Богом. В стихотворении «Гражданину», вошедшему в Антологию русской поэзии XX века, составленную коллективом авторов под руководством В. Кострова, Николай чётко это выразил.

Гражданину

Твоя Россия… Думая о ней,

Уберегись соблазнов и обманов:

Одна молитва может быть сильней,

Чем целый митинг с сотней горлопанов.

«За Русь, на бой!» — всё суета сует,

И суетою души захлебнулись.

Одна молитва! Но молитвы – нет!

«На бой, за Русь!» – и снова обманулись.

Твой враг не там — не на коне с копьём

И не с мечом в открытом чистом поле,

Он — невидим, его не взять живьём

Ни силою, ни криками «Доколе!»

Твой враг — раскол, далёкий, вековой,

И если в душах нету единенья —

Ликует он, и тщетен подвиг твой

На поприще «российского спасенья».

Есть Вера, Бог, Отечество и ты!

Лишь это русских делает народом!

Решись, уйди бесовской суеты,

Пусть даже «струсил» скажут мимоходом.

Уйди! И сам неистово молись,

Чтоб Бог вернул и Веру, и сплоченье,

Ни слёз, ни покаянья не стыдись

Во имя долгожданного спасенья.

Из всех краёв растерзанной земли,

Как нити золота, польются вверх молитвы,

Чтобы до Господа, до всех Святых дошли,

Прося благословенья правой битвы!

Тогда — сама собою встанет рать,

И будет вождь — Один, одна — дорога,

Спасётся Русь… И пусть не будут знать,

Что ты всё это вымолил у Бога!

Этому же посвящено и другие его стихотворения —

За веру, за Христа

Вставай, народ родной страны,

Вставай на смертный бой

С самим слугою сатаны,

Со всей его ордой!

Вся эта сила чёрная

Грозит нам неспроста —

Идёт война духовная

За веру, за Христа.

Давно лежит у стен Кремля

Убийца и злодей,

Его не приняла земля,

Но принял Мавзолей,

И тень его кровавая

Блуждает неспроста —

Готовит орды новые

На веру и Христа.

За веру православную

Измучен наш народ.

За Русь самодержавную

Мы шли на эшафот.

Мы сильно обезкровлены,

Нам надо, надо встать —

Идёт война духовная

За веру и Христа.

К спасенью путь указан нам.

Благослови же нас

И стань победным знаменем,

Нерукотворный Спас.

На бой с ордой бесовскою

С молитвой на устах

За Русь, за честь отцовскую,

За веру и Христа.

Вставай, народ родной страны,

Вставай на смертный бой

С самим слугою сатаны,

Со всей его ордой!

Вся эта сила чёрная

Грозит нам неспроста —

Идёт война духовная

За веру, за Христа.

Пусть эти силы чёрные

Падут у ног Христа —

Идёт война духовная

За веру, за Христа.

Николая очень волновала трагическая судьба поэта в России. Не того, конечно, кто умеет слагать красиво вирши и даже порой в экстазе может призвать других на баррикады, но сам остаётся в тени, прикормленный властью. А того, кто, обладая особым даром, глаголом жжёт сердца людей и своей жизнью подтверждает достоверность своих слов.

На мне стоит клеймо поэта,

А у поэта на Руси –

Так довелось – недолги лета.

Мне тридцать. Господи, спаси!

Поэтов нагло убивали

Во все века, и всякий раз

Убийц на волю отпускали –

Другим поэтам напоказ!

Чего ж мне ждать? Всё это было –

Удар ножа иль выстрел в грудь,

Или подвыпивший верзила

«Случайно» стукнет чем-нибудь.

Самоубийств инсценировки,

«Несчастный случай» – как назло…

Какой цинизм! Какой сноровки

Достигло это ремесло!

Удивительно, но поэт как в воду глядел: в его гибели много таинственного и запутанного, не сразу даже определили, что это была насильственная смерть. Ремесло по уничтожению русских поэтов поистине достигло высочайшей сноровки! Скорбный мартиролог перечислять не буду: он хорошо известен…

А вы знаете, что Николай, в стихах которого столько трагизма и боли, был очень весёлым, лёгким, открытым человеком. В их родном селе всегда ждали его с нетерпением — и взрослые, и дети.

Едва поступив в ГИТИС, Николай нашёл мастерскую известного художника Александра Шилова, привёл туда своего приятеля, земляка-художника, убедил мастера ознакомиться с произведениями молодого автора. И Шилов сказал Игорю, посмотрев его работы, что у него есть данные стать настоящим знатоком своего дела. Какой мощный импульс поддержки получил тогда начинающий художник! Но какую настойчивость и заботу проявил его друг! Нам бы всем таких друзей!

Хотелось бы мне отметить и другую важную черту Николая – видеть в каждом человеке, даже в самом маленьком, ничтожном и не нужном никому, человека.

Как хорошо написал Николай в повести «Щепки»: «У Бога нет ни больших, ни маленьких людей — все Его дети, всех Он любит одинаково. Куда бы ни закинула тебя судьба, как бы тебя ни ударила жизнь, ты – не щепка, ты – человек, созданный по образу и подобию Божьему. Ты всегда должен помнить об этом и распрямляться, обращая глаза к Небу, потому что в нём — Бог».

Николай Мельников был достойным наследником Есенина и Рубцова: он был певцом русской деревни, того первозданного уклада российской жизни, который всеми правдами и неправдами хотят уничтожить враги нашей своеобычной цивилизации. Он боролся, как мог, за свою гибнущую малую родину, бил в набат, предупреждал, что невнимание к нуждам деревни неизбежно приведёт к гибели России.

ПОСТАВЬТЕ ПАМЯТНИК ДЕРЕВНЕ

Поставьте памятник деревне

На Красной площади в Москве!

Там будут старые деревья,

Там будут яблоки в траве,

И покосившаяся хата

С крыльцом, рассыпавшимся в прах,

И мать убитого солдата

С позорной пенсией в руках!

И два горшка на частоколе,

И пядь невспаханной земли,

Как символ брошенного поля,

Давно лежащего в пыли!

И пусть поёт в тоске и боли

Непротрезвевший гармонист

О непонятной русской доле

Под тихий плач и ветра свист!

Пусть рядом робко встанут дети,

Что в деревнях ещё растут –

В наследство им на белом свете –

Всё тот же чёрный, рабский труд!

Присядут бабы на скамейку,

И всё в них будет как всегда:

И сапоги, и телогрейки,

И взгляд потухший в «никуда»!..

Поставьте памятник деревне,

Чтоб показать хотя бы раз

То, как покорно, как безгневно

Деревня ждёт свой смертный час!

Ломали кости, рвали жилы,

Но ни протестов, ни борьбы –

Одно лишь «Господи, помилуй!»

И вера в праведность судьбы.

Поставьте памятник деревне

На Красной площади в Москве…

Там будут старые деревья

И будут яблоки в траве…

Поэму «Русский Крест» Николай Мельников закончил 14 октября 1996 года в большой христианский праздник Покрова Пресвятой Богородицы. В предисловии к поэме написано:

«В минувший трагический век Господь дал народу нашему тяжкое испытание. Из него вынесли веру даже те, кто от рождения о ней не слыхивал ни от родителей, ни от дедов своих. Жажда чистоты душевной побуждает молодёжь искать веры в Бога, а старшее поколение, на памяти которого все ужасы безверия, и убеждать не надо.

Эта дорога поисков силы и смысла жизни изложена в замечательной поэме «Русский Крест», написанной светлым и певучим языком. И не следует рассматривать эту поэму, как историю жизни русской деревни. Это жизнь всех нас, погибающих в безверии, и из руин возрождающихся. Нет, мы не можем умереть — мы такой народ — русский, те, кто живёт на этой чудесной земле».

В последней строфе стихотворения «Поле Куликово» есть такие слова:

Пусть поможет острый меч да скакун крылатый,

Не скорбите ни о чём в этот светлый час:

С нами Бог, за нами Русь, наше дело свято!

Кто останется в живых, тот помянет нас!

(Фрагменты стенограммы выступлений на Вечере памяти поэта

Николая Мельникова в Доме учёных г. Саров — 2007 г.)

+ + +

В гибели Николая Мельникова много таинственного и запутанного. Предчувствия своей короткой жизни Николай высказал в этих строках:

На мне стоит клеймо поэта,

А у поэта на Руси —

Так довелось — недолги лета...

Действительно, сколько великих, талантливых и просто замечательных русских поэтов ушли из жизни в расцвете своего творчества! Пушкин и Лермонтов, Есенин и Клюев, Васильев и Рубцов... Нескончаем этот скорбный ряд. Со временем в нём, несомненно, найдётся место и для Николая Мельникова. Ведь на Руси испокон веков поэтов признавали гениальными только после их смерти. Николай Мельников был певцом русской деревни, достойным наследником Сергея Есенина, Николая Клюева, Николая Рубцова...

Поэт боролся, как мог, за гибнущую малую родину — деревню, словно бил в набат, призывая обратить внимание на её нужды, спасать её, пока не поздно. Ведь гибель русской деревни неизбежно приведёт к гибели России, справедливо убеждал он.

Николай Мельников любил Россию и во многих своих стихах подчеркивал, что главный стержень, главный нерв русского народа — Православная Вера. Всю свою сознательную жизнь он стремился к Богу, выступал за духовное возрождение нашего народа на христианских началах любви, милосердия и стойкости против соблазнов сомнительных ценностей нынешней цивилизации.

Николай Мельников ушёл из жизни в расцвете творческих и духовных сил. Задолго до своей кончины поэт оставил стихотворение «Просьба», в которой до деталей предсказывал своё будущее:

Будет путь у души, а чужое холодное тело

Повезут из Москвы в те глухие лесные края,

Где заросший погост утопает в черемухе белой,

Где родные лежат, где с родными останусь и я...

Эти строки были восприняты как его завещание. Похоронен Николай Мельников на скромном сельском кладбище под простым деревянным, православным русским крестом, о котором он много писал и который прославлял при жизни.

В. Комов.

На смерть Николая Мельникова

"Поставьте памятник деревне

На Красной площади в Москве..."

Н. Мельников.

Убили в России поэта...

За что же убили? За то,

Что песней не вовремя спетой

Мешает он тем, кто давно

Над Русью раскинул тенета

И кровушку нашу сосёт...

Убили в России поэта

И это, как прежде, сойдёт?

Деревня разута, раздета

И продана трижды, а он

Свой крест через гиблую Лету

Несёт на Голгофу. Канон

Поставьте на площади этой

И русский, завещанный крест...

Мы свечи поставим поэту

За то, что пока ещё есть

Кого убивать. Но не свечи,

А надо осилить тот груз,

Тот вес, что сминает нам плечи,

Тот крест под названием: Русь!

А. Грунтовский.

Светлая кончина

В день святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, учителей словенских, 24 мая, на 41-ом году жизни скоропостижно скончался прекрасный русский поэт Николай Алексеевич Мельников. Скоропостижно, ибо ещё за два для до смерти Николай, полный пасхальной радости, звонил друзьям из Оптиной пустыни. «Как хорошо жить в России!» — сказал он тогда. И добавил: «А умирать — только здесь».

Истинно русский человек, родом из глухой брянской деревни, где на стыке трёх славянских земель, в зоне чернобыльского бедствия, остались его родные и близкие.

И в последние месяцы жизни он был необыкновенно светлым и мудрым. Лауреат Фатьяновской премии, автор многих замечательных песен («Поставьте памятник деревне...» и др.), Николай Мельников известен православному читателю прежде всего своей поэмой «Русский крест», выдержавшей на сегодняшний день более десяти изданий. Звучала в его стихах и прозе и сербская тема. В Сербии Николай был лишь однажды, но запомнил эту страну навсегда.

Помолимся, братия и сестры, о рабе Божием Николае.

Общество Русско-Сербской дружбы.

+ + +

«Сегодня мы живём в оккупированной стране, в этом не может быть никакого сомнения. То, чего врагам нашего Отечества не удавалось добиться на полях сражений, предательски содеялось под видом «демократических реформ», которые вот уже пятнадцать лет безпрерывно продолжают бомбить Россию.

Разрушения и жертвы — как на войне, запущенные поля и оставленные в спешке территории — как при отступлении, нищета и безпризорничество, бандитизм и произвол — как при чужеземцах. Что такое оккупация? Это устройство чужого порядка на занятой противником территории. Отвечает ли нынешнее положение России этому условию?

Ещё как! Чужие способы управления и хозяйствования, вывоз национальных богатств, коренное население на положении людей третьего сорта, чужая культура и чужое образование, чужие песни и нравы, чужие законы и праздники, чужие голоса в средствах информации, чужая любовь и чужая архитектура городов и посёлков – всё почти чужое, и если что позволяется своё, то в скудных нормах оккупационного режима.

Чужое настоящее... и что же – чужое будущее? Но чужое будущее – это уже окончательно победившее, из оккупационного превратившееся в оседлое и хозяйское своё. Вот такая перед нами перспектива, если наше сопротивление останется столь же вялым и разрозненным. Чем добывалась Победа в таких судьбоносных схватках, как Поле Куликово и Великая Отечественная?

Прежде всего самоотверженностью, когда тебя, как индивида, имеющего право на завтрашнюю жизнь, словно бы и нет, а есть мгновение, которое сильнее тебя и в которое ты или успеешь, или не успеешь сделать спасительный для победы рывок, и невидимые крылья подхватят тебя и вознесут в строй безсмертных: «Да славится в нас Воскресение Христово!».

(Митр. Санкт-Петерб. и Ладожский ИОАНН).

+ + +

«Не падайте духом и не унывайте: малодушие не заповедано христианам».

архиеп. Аверкий (Кедров)

«Можно умереть, но остаться жить для людей, а можно жить, но быть умершим».

Архиепископ Антоний (Михайловский) – «отец Арсений».

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

«Мученики нашего времени»

«Мученики и Исповедники»

Май. Часть 5-я.

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

Сегодня, 10:09 Просмотров: 193