Старец Илиодор во время беседы с братией часто предохранял от увлечений, опасных для души, особенно в слабости языка, чему мы часто не предаем значения, как маловажному. Но это-то, по нашему невниманию маловажное, бывает причиной великих бедствий не в настоящей только жизни, но и в загробном мире. Такому несчастью, говорил старец, мы подвергаем иногда себя или других, когда произносим неразумную клятву, когда в раздражении гневном или по глупой привычке произносим проклятия на нашего ближнего. Таковая клятва иногда падает на проклинаемого, иногда на самого проклинающего. А всякий, на ком лежит клятва, есть связан, и если она не будет разрешена, таковый не узрит лица Божия. Не хорошо всякому, кто бы он ни был, произносить слово проклятия, но ужаснее всего, если эту слабость имеют родители, духовники, начальствующие, вообще обличенные духовной властью. Для удостоверения сказанного старец Илиодор приводил следующий рассказ.

«Во время моего настоятельства в Рыхловской обители, - говорил старец, - был там духовник строгой жизни, но неразумно усвоил он себе нехорошую поговорку: если кто ему, бывало, в чем противоречил, на того он говаривал: «Анафема ты, братыш». По своей простоте он своим словам значения не придавал, а посему при частом употреблении этих слов они ему обратились в привычку. Духовник этот заболел к смерти; его напутствовали Святыми Таинствами, и он почил мирною кончиною. На третий день после кончины, поздно вечером, я прилег уснуть. Не успев забыться дремотою, вижу: у дверей моей спальни стоит умерший духовник. Я обратился к нему с вопросом: «Ты ли это, отшедший от нас?» Назвал его по имени.

- Я, - ответил тот.

- Какая причина твоего к нам прихода?

На это было молчание.

- Если ты, - говорю ему, - обрел у Господа милость, то, когда предстанешь пред лицо Его, помолись за меня.

- За тебя первого.

- А видел ты лицо Божие?

alt При этом вопросе он взглянул на меня: взор его сделался мрачным и печальным, а волосы его показались быстро растущими. (Замечено, что на Св. Афонской Горе у умерших бутуков (т.е. у находящихся под клятвой), тела которых не подвергаются тлению, отрастают волосы и ногти).

При этом я воспрянул, оградив себя крестным знамением. На вторую ночь повторилось тоже самое со всеми подробностями. Повторение заставило меня задуматься. На третью ночь опять явился умерший в том же виде и при тех же вопросах и ответах: «За тебя первого». А на вопрос, видел ли ты лицо Божие, он делался печальным и мрачным, и волосы его отрастали. Всю ночь провел я без сна, размышляя об умершем, который является ко мне третий раз, понятно, не без причины. Надо полагать, на нем лежит духовная тягота, связывающая его душу, вследствие чего он не может явиться пред лицо Божие, а посему ищет помощи. Но как ему помочь? Я обратился к Господу, прося Его вразумить меня в этом деле, и начал обдумывать жизнь почившего. Мне бросилась мысль о его привычных словах: « Анафема ты, братыш», за которые еще при жизни я делал ему замечания. На сей мысли пришлось остановиться. Утром я спросил духовника, напутствовавшего почившего, как он, отходя в загробную жизнь, исповедовался. Духовник сказал: последняя исповедь была в твердой памяти, сознательная и с такими подробностями, как больше не может быть. А каялся ли он в том, - сказал я, - что на многих произносил «Анафема ты, братыш»? «Нет, этого не говорил», -сказал духовник. Теперь стало понятно, что это должно и есть. Произнося безрассудно анафему, он сам подпал под свою анафему и есть отлучен. «Третью ночь является, - сказал я духовнику, - не дает покоя, должно быть, ищет помощи. Надеясь на милосердие Божие, будешь пещись о его душе. Пойди, отче, на могилу почившего, помолись, помня, что почивший имел неосторожность произносить анафему. За сию немощь его прочитай разрешительную молитву». Лишь духовник все это совершил, умерший более не являлся.

Отрывок из «Жизнеописание старца архимандрита Илиодора» (Глинской Пустыни) (1795-1879). Гл. 15 . «О клятвенном слове и анафеме».

13 января 2012 Просмотров: 6 059