Имена этих людей отстоят во времени на целые века. Уху наших современников они и вовсе не знакомы. Хотя в своей эпохе эти ученые мужи имели широкий общественный резонанс. Один – поэт, другой – прославленный старец. Но оба одного рода и как увидим позже – во многом сходны во взглядах и средствах выражения своего миропонимания. Их судьбы разные, как листья одного дерева, но именно по этим листьям мы и узнаем, какой это дерево породы и какого корня. А чем старее дерево, тем больше падает с него листьев.

Мое первое и очень беглое знакомство с наследием поэта Аполлона Майкова состоялось где-то в классе 10-м, когда в Антологии русской поэзии рядом со стихами Фета и Тютчева я наткнулась на его знаменитые строки:

Не говори, что нет спасенья,

Что ты в печалях изнемог:

Чем ночь темней, тем ярче звезды,

Чем глубже скорбь, тем ближе Бог...

Помню, эта строфа заставила меня, юную тургеневскую девушку, очень сильно задуматься о том, что так метко в свою очередь подметил Кант: о звездном небе над головой и моральном законе внутри человека. Думаю я об этом и сейчас. Это вечный вопрос. Вот только для его решения у нас есть всего лишь очень краткий миг…

Служитель муз раб Божий Аполлон

Как жители современного, все ускоряющегося мира, мы можем только подивиться, встречая в литературе старые, для нашего слуха сложно произносимые имена предшественников. А натолкнувшись на имя Аполлон, ассоциативно сразу свяжем его с покровителем искусства греческим богом Аполлоном. Но не тут-то было. В былые времена на Руси имена детям давали по святцам и день рождения не праздновали, а только именины – дни памяти небесных покровителей человека. В православном календаре в июне поминается имя святого мученика Аполлона Египетского, в честь которого, вероятно, и был назван сын академика живописи дворянина Николая Майкова. Хотя служителем муз – по крайней мере, музы лирической поэзии Евтерпы он стал.

Родился Аполлон Николаевич в Москве 4 июня 1821 года. Детство провел в подмосковных имениях отца и бабки среди деревенской природы и патриархального быта крестьян и помещиков. Учился дома – сначала занимался с матерью, писательницей Евгенией Петровной Майковой, потом – с домашними учителями. Увлекался живописью, но бросил ее из-за сильной близорукости, хотя видение природы глазами живописца сохранил в своих поэтических творениях. В 1834 году Майковы переехали в Петербург. «Дом… кипел жизнью, людьми, приносившими сюда неистощимое содержание из сферы мысли, науки, искусств», – вспоминал Иван Гончаров, дававший уроки словесности братьям Майковым: Аполлону, Валериану и Леониду. Обстановка дома, пример родителей и их друзей выработали у всех детей самые высокие жизненные принципы.

Окончив юридический факультет Петербургского университета, Аполлон Николаевич через год издал первую книгу стихов. На деньги, полученные за нее как пособие от Николая I, на два года поехал за границу. Жил в Риме, ежедневно совершал поездки верхом по римской долине, делал эскизы, писал стихи. «В Риме я хотел видеть две вещи – развалины древнего мира... и развалины католицизма», – признавался он. Затем жил в Париже, где вместе с братом Валерианом слушал лекции в Сорбонне и College de France; на обратном пути жил в Праге. Побывал в Испании, Германии, Греции. Результатом этой поездки явились поэтический сборник «Очерки Рима» и… кандидатская диссертация о древнеславянском праве.

По возвращении в Россию Майков сначала служил в министерстве финансов, затем помощником библиотекаря при Румянцевском музее. С 1852 года и до конца жизни был цензором, а затем председателем Комитета иностранной цензуры, сменив на этом посту Тютчева, которого он считал своим духовным наставником. «Знакомство с Тютчевым, скрепленное пятнадцатилетней службой вместе и частными беседами и свиданиями, окончательно поставило меня на ноги, дало высокие точки зрения на мир, Россию и ее судьбы в прошлом, настоящем и будущем и сообщило тот устой мысли, на коем теперь стою и на коем воспитываю свое семейство». («Семейство» – это жена Анна Ивановна и трое детей).

Увлекаясь историей, Аполлон Николаевич много писал о Греции, Риме, славянских странах, но больше всего – о русской старине: «В Городце в 1263 году», «У гроба Грозного», «Завоевание Сибири», «Стрелецкое сказание о царевне Софье Алексеевне» и многое другое. В течение четырех лет переводил в поэтической форме «Слово о полку Игореве». Занимался переводами фольклора Белоруссии, Греции, Сербии, Испании. Переводил Гейне, Мицкевича, Гете, отдельного внимания заслуживает его перевод IV–X глав «Апокалипсиса» Иоанна Богослова.

Дерево рода

Кроме поэта и переводчика Аполлона Майкова, древний боярский род Майковых дал России много замечательных, премного одаренных людей. Его родоначальником был дьяк царя Иоанна Грозного Андрей Майк. Но более известен другой предок поэта – подвижник Нил Сорский – тоже своего рода поэт, возлюбивший тишь «пустынного жития» среди глухих пустошей русского Севера. Среди позднейших предков стихотворца числится также ярославский помещик И.С. Майков, который в 1775 году содействовал Ф.Г. Волкову в создании первого русского публичного театра. Еще один поэт (екатерининских времен) – Василий Иванович Майков, а также директор Императорских театров – родной дед Аполлон Александрович. Отец поэта прославился живописанием. Брат Валериан, рано умерший, был перспективным литературным критиком. Согласитесь, у нас немного найдется таких даровитых семей. Да еще с 500-летней родословной. Такое раскидистое генеалогическое древо и представить трудно. Но посмотрим, какой же корень его держит?

Великий нестяжатель

В народе говорят, что истинный молитвенник может вымолить у Бога семь поколений рода вперед. Видно, таким молитвенником для Майковых, сам о том не подозревая, стал преподобный Нил Сорский (в миру – Николай Майков). Житие его небогато биографическими сведениями. Известно, что родился он в 1433 г. в окрестностях Москвы. Что его аскетическая жизнь началась в вологодском крае, в Кирилло-Белозерском монастыре, где он принял иночество. Монастырь имел богатую библиотеку, и Нил занимался переписыванием и изучением священных книг. Он делил свое время между постом, молитвой и тяжелыми монастырскими работами, но душа звала молодого инока дальше. Тогда он совершил поездку на Восток для постижения монашеской жизни в Палестине и на Святом Афоне.

Изучив множество аскетических преданий, «перелетая, подобно пчеле, в цветущем саду с одного цветка на другой для того, чтобы оживить свою зачерствевшую душу и приготовить ее к спасению», переполненный глубокими впечатлениями, Нил возвратился на родную землю, но жить в общежительном монастыре уже не мог. Он решил внедрить афонское «умное делание» в жизнь русского монашества и стал искать, как начать новое житие в удалении от мира. В глухих лесах неподалеку от Кириллова монастыря, на речке Соре (отсюда и его прозвание – Сорский) он поставил келью и небольшую часовню, устроив, таким образом, подобие афонского скита. Жил в полном уединении, но со временем вокруг него собрались другие подвижники, которые тоже хотели удалиться от мирской суеты с ее страстями и заботами. Всех их позднее стали называть заволжскими старцами.

Неподалеку от келий между речками Сорой и Бродью преподобный Нил, наносив руками гору земли, так как место было болотистое и низкое, поставил первую скитскую церковь – во имя Сретенья Господня. Тут по воскресным и праздничным дням за богослужениями собиралась вся братия. Нил Сорский ввел в своей обители заимствованный на Афоне скитский устав. Согласно ему «иноки должны были питаться трудом своих рук, милостыню принимать только в крайней нужде, избегать вещелюбия и роскоши даже в церкви; женщины в скит не допускались, монахам не разрешалось выходить из скита ни под каким предлогом, владение вотчинами отрицалось». Иноки жили поодиночке в маленьких кельях, рассеянных друг от друга на расстоянии брошенного камня. Обычно в скиту было 6–12 человек. Общей трапезы не устраивалось, каждый пек хлеб и питался отдельно. Это была первая попытка проводить в северных лесах житие подобно египетским отшельникам.

Трудясь над списыванием богослужебных книг, Нил Сорский подвергал материал анализу и тщательной критике. Находя в списках неточности, старался их исправить, а если не знал как – оставлял в рукописях пробел, чтобы не множить ошибок. Будучи человеком высокой и утонченной духовности, он также создал ряд собственных духовных сочинений: «Устав скитского монашеского жития», «Предания ученикам своим о жительстве скитском» и редкое по тем временам «Завещание». В них старец проповедует соблюдение меры во всем, ратует за воздержание от излишеств, выступает за смирение и нестяжание, призывает духовенство к отказу от роскоши, от владения землей и крестьянами. «Монахам неприлично владеть имениями: монахи дают обет нестяжательности и отрекаются от мира, чтобы помышлять только о спасении своей души, а имения опять влекут их в мир, заставляют сноситься с мирскими людьми, вести с ними тяжбы и вообще обременяют иноков широкими попечениями; монахам следует жить по пустыням и питаться не от имений, а от своих трудов, своим рукоделием». Выходить из скита без благословения настоятеля запрещалось, а принимать странников можно было только для духовного наставления. Понятие «мое» в скиту отсутствовало. Келья тоже не была его собственностью. Если монах уходил из скита, то терял все права на нее.

Главным подвигом иноков Нил Сорский считал «борьбу со своими помыслами и страстями, в результате чего в душе рождается мир, в уме – ясность, в сердце – сокрушение и любовь». В своих трудах он указывал и на ступени достижения этой цели. Первая – отрешение от мира и всех мирских развлечений, вторая – «умное делание», то есть непрестанная молитва, совершаемая умом и сердцем без слов: «Кто одними устами молится, а об уме небрежет, тот молится на воздух, ибо Бог уму внемлет». Нил Сорский был сторонником созерцательного богомыслия и учил, как вести борьбу с проявлениями греховных помыслов. «Умную молитву», без словесного ее выражения, преподобный ставил выше внешней; последняя должна быть подготовкой к внутренней. Только через внутреннее очищение ума и сердца приобретается спасение – полагал он.

Келейное правило иноков было большим. Но мера для каждого монаха устанавливалась отдельно, по силам. Повседневно полагалось на день и на ночь отпевать по «полпсалтыря», молитв 600 или 1000, поклонов 300 или 600. Неграмотные вместо Псалтири должны были вычитывать 6000 молитв, и за «полпсалтыря» – 3000. Особым видом аскезы заволжского старца стало молчальничество (безмолвие) для умерщвления греховных побуждений и состояний духа. Нил Сорский высоко ценил молитвенное созерцание, когда перед внутренним взором молящегося открывается высшая, Божественная реальность, которую невозможно узреть земными очами. В подобных молитвенных взлетах человек чувствует, как его душа благоговеет, а дух восходит на вершины Богопознания и миропонимания, к которым нельзя приблизиться никакими иными путями.

Жизнь без страстей

И ангел мне сказал:

иди, оставь их грады,

В пустыню скройся ты,

чтоб там огонь лампады,

Тебе поверенный,

до срока уберечь,

Дабы, когда тщету сует

они познают,

Возжаждут Истины

и света пожелают,

Им было б чем свои

светильники возжечь.

Это стихотворение «Пустынник» Аполлона Майкова, который, как и его предок, отличался сложными духовными поисками, созерцательностью и склонностью к самоуглублению. В поэтической форме автор по-своему объясняет непостижимое для мирских людей стремление монахов к уходу от земных благ. В жизни Аполлон Николаевич также много искал уединения, любил природу, спокойное проявление ее красоты, с детства увлекался рыбной ловлей, находя в этом нехитром занятии успокоение для души, отраду сердца. У него даже есть поэма «Рыбная ловля», посвященная «С.Т. Аксакову, Н.А. Майкову, А.Н. Островскому, И.А. Гончарову… и всем, понимающим дело». Он много путешествовал по Европе, но всегда был истинно русским человеком, певцом своего края.

В книге «Вечные спутники» Д. Мережковский писал: «Жизнь Майкова – светлая и тихая жизнь артиста, как будто не наших времен… Судьба сделала жизненный путь Майкова ровным и ясным. Ни борьбы, ни страстей, ни врагов, ни гонений. Путешествия, книги, стихи, семейные радости, мерцание не бурной, но долговечной славы». Такое впечатление производили и его благовидная внешность и негромкая музыка стихов о природе. Уроки семьи, пример далекого, святого предка и собственные усилия научили Майкова скрывать проявления «бури и тревог, и воли дорогой», уходить от обид «в широкое поле» или в «семейные радости». Все внешнее у него ушло вглубь.

Не кичился он и своим дворянским происхождением. У Василия Розанова в «Опавших листьях» есть такая запись: «Поэт Майков смиренно ездил в конке. Я спросил у Страхова – О, да! Конечно в конке! Он же беден. Был тайный советник и большая должность в цензуре». Вряд ли он был беден, просто не был барином. А свободным деньгам всегда находилось разумное применение. И вот какое. Через сто с лишним лет после его смерти, в 180-ю годовщину со дня рождения, в поселке Сиверский Гатчинского района под Петербургом открылся литературный музей Майкова. На мемориальной доске надпись: «На этой улице более 15 лет в летний период жил поэт Аполлон Николаевич Майков. Благодаря его стараниям здесь построено церковь, колокольня, школа и библиотека-читальня». Может, местные школьники и не знают его стихов, но о том, что этот барин сделал для их поселка, наверняка слышали.

Ужель забвение людей?

Смотри, смотри на небеса,

Какая тайна в них святая

Проходит молча и сияя

И лишь настолько раскрывая

Свои ночные чудеса,

Чтобы наш дух рвался из плена,

Чтоб в сердце врезывалось нам,

Что здесь лишь зло, обман,

измена,

Добыча смерти, праха, тлена.

«Вечное блаженство» великий нестяжатель Нил Сорский обрел в мае 1508 года. На смертном одре старец приказал ученикам бросить тело на растерзание зверям, считая, что много у него грехов перед Богом и недостоин он погребения. Но братия не смогла исполнить такой завет, из любви к наставнику его похоронили, как подобает монаху. Через 50 лет царь Иван Грозный повелел построить над его могилой каменную часовню (все другие постройки были деревянными). Но буря разрушила часовню до основания, как будто силы небесные постарались исполнить желание святого. Сам же старец очень скоро после своего преставления стал почитаться в скиту как «начальник скитского жития». Но точная дата его канонизации до сих пор неизвестна. Так что желание святого не получить «славы века сего» сбылось, имя его как подвижника осталось малоизвестным.

В XVII в. Ниловская пустынь, как и большинство других северных монастырей, пришла в запустение. Новую жизнь она обрела в 30–40-х гг. XIX в., когда на берег Соры пришел инок Никон (в схиме Нил). Он застал обитель в плачевном состоянии: покосившиеся кельи, полуразобранная на дрова ограда, заброшенное кладбище... и 8 монахов, сосланных из Кириллова монастыря за «своеволие и винопитие». Монастырская утварь состояла из самовара, кастрюли и котла для бани. Церковь Ефрема Сирина, трапезная и келарня разрушены, а храмы Сретения и Иоанна Предтечи могли рухнуть в любую минуту. Никон начал все сначала и уже к началу 1850-х гг. полностью восстановил святую обитель. На месте обветшалых храмов возвел каменный собор Тихвинской иконы Божьей Матери. Деревянную церковь Иоанна Предтечи перенес в скит – к келье преподобного Нила. 15 ноября 1852 г. скит вторично освятили, и этот день считается основанием «новой» Нило-Сорской обители.

Как ни прискорбно, но расцвет ее был недолгим. После Октябрьской революции, летом 1922 г., пустынь была разграблена, а рака с мощами преподобного Нила осквернена. Со всех монастырских звонниц сняли колокола. Не осталось следов и от монастырского некрополя. В 1924 году тут поместили колонию Кирилловского уездного исправительного дома. Для ее нужд собор Тихвинской иконы Божией Матери превратили одновременно в склад, прачечную и столовую. Монахи еще какое-то время жили в Иоанно-Предтеченском скиту, но постепенно одни умерли, иные разошлись. Колонию-тюрьму, просуществовавшую до 1930 года, сменил инвалидный дом.

Не действует Нило-Сорская пустынь и ныне – в ней находится психоневрологический интернат. Тем не менее, она сохранила практически все свои постройки. Ее украшением является надвратная пятиглавая Покровская церковь. В центре монастырской площади возвышается церковь Тихвинской иконы Божией Матери, лишенная завершений. Рядом с храмом красивое здание бывшего настоятельского корпуса. Сохраняются и другие постройки, даже башенки по углам монастырской ограды. По территории в легких пижамах беззаботно гуляют пациенты лечебного заведения. Здание храма сейчас приспособлено под столовую, причем мощи преподобного Нила покоятся в той его части, где пациенты обедают.

По благословению священноначалия Русской Православной Церкви на месте упокоения мощей проводились раскопки. Обнаружилось много человеческих костей, часть из которых удалось идентифицировать как мощи угодника. В костях обнаружилось повышенное содержание никеля, который не встречается в округе, но в большом количестве содержится на Афоне. Поскольку преподобный Нил длительное время жил на Афоне, то эксперты сделали заключение, что найденные останки, по-видимому, и принадлежат ему. Правда, после обретения мощей в психоневрологическом интернате произошло несколько крупных возгораний. После очередного пожара администрация обратилась к священноначалию с просьбой вернуть мощи угодника обратно. Прошение было уважено, и останки святого положили под спудом рядом с одним из столпов церкви. Остается только поражаться милосердию Божию, ведь Он дал возможность людям, утратившим самое главное – человеческий разум, постоянно пребывать рядом с мощами одного из наиболее благодатных русских святых. И надеяться на скорейшее восстановление древней обители, чтобы любой паломник, посетивший Нило-Сорскую пустынь, мог, как герои стихотворений Майкова, завести душевную беседу с иноком о высших смыслах бытия и помолиться перед иконой святого Нила Сорского за весь свой православный род.

Ты прав, мудрец:

все в мире тленье,

Все в людях ложь...

Но что-нибудь

Да есть же в нас,

что жаждет света,

Чему вся ложь противна эта,

Что рвется в Вечность

проглянуть...

И жизнь – не сон,

не сновиденье,

Нет! – это пламенник святой,

Мне озаривший на мгновенье

Мир и небесный, и земной,

И смерть – не миг уничтоженья

Во мне того живого я,

А новый шаг и восхожденье

Все к высшим сферам бытия!

Наталья Шпилевая

Источник: православный журнал «Самарянка»

16 мая 2013 Просмотров: 5 961