ЛИКБЕЗ. Идейные корни украинского имени

Какая же историческая традиция питает идейный настрой имени «украинец»? Как и в понимании слова «русский», следует прежде всего ответить на вопрос: имя «украинец» представляет собой самоназвание украинского этноса или же оно имеет инородное происхождение, стало его обозначением по воле других народов? 

В этимологии слова «украинец» обнаруживается связь с корнем «край», «країна» как обозначение страны, территории проживания украинского народа, когда его идентификация происходит не в силу внутреннего, духовного самоопределения, а путем внешнего, пространственно-географического сопоставления. В слове «украинец» закреплена историческая память о первичности «страны» по сравнению с этносом: вначале исторически возникла Украина как определенно-локализованная территория, а лишь затем в лоне этой «земли» возник украинский народ. Украинцы – это народ, населяющий Украину. 

Поэтому все этнические сообщества, традиционно проживающие на территории Украины, могут быть с полным правом названы в силу этой геополитической идентификации как «украинские». Из этой украинской «геополитической» традиции отождествления народа с территорией его проживания и возникло именование в украинском языке русского народа как «російського», относящегося к территории России.

Поскольку Россия как геополитическое единство строилась усилиями не только русского этноса, но и многих других евразийских народов – украинского, белорусского, татарского, башкирского и т.д. и т.п., то все эти народы с их языками могут быть с полным правом охарактеризованы как «российские». Но, помимо «геополитического» имени, каждый из них имеет и свое этнокультурное имя. В этнокультурном измерении мы – русское население Украины – представляем «русский», а не «російський» народ, и говорим «русским» языком, а не «російським». Поэтому не следует братьям-украинцам лишать русский народ права называться своим собственным, т.е. «русским» именем — и отождествлять его с «российским» социумом. Народ русский сформировался как особое этническое единство задолго до становлення российской державы и, возможно, сохранит себя даже в случае ее исторической гибели, как это случилось с Российской империей и Советским Союзом. С другой стороны, историческое разложение русского этноса также не означает автоматического распада российского государства как определенного геополитического объединения евразийских народов.

Таким образом, слово «украинец» — это прежде всего геополитическое обозначение представителя коренного населения украинской земли, возникшей на геополитической карте мира ранее рождения самогó нынешнего украинского этноса в языке какого-то другого народа, т.е. оно выступает не как самоназвание украинского этноса, а как терминологическое дублирование исходного значения чужеродного слова. Кто же были те чужестранцы, которые дали геополитическое имя украинскому этносу? Подсказкой в этом вопросе служит заглавная буква «У», стоящая перед корнем «край» («країна») в слове «У-країна». Эта буква (приставка) превращает территорию «країны» в «окраину» более обширного геополитического образования. Было ли таким более обширным объединением древнерусское государство? Вряд ли, так как в древнерусской исторической традиции Киев – «мать городов русских», т.е. не периферия, а стольный град, геополитический центр русского мира.

«І сів Олег, княжучи в Києві,
 І рече Олег: «Се буде мати городам руським».
 І були у нього словіни і варяги,
 І инші, що прозвалися руссю».

Скорее всего, Украина как «окраина» возникла в период вхождения киевских земель в состав польско-литовского государства, когда украинская территория стала «буферной зоной», пограничной оградой коренных земель католической Речи Посполитой от татарских набегов. Этническое название «украинцы» возникло уже как вторичное, производное обозначения населения, проживающего на окраинной территории польско-литовского государства. В этой интерпретации слово «украинец» означает «окраинец» или, в социально-функциональном назначении, «прикордонник», «охоронец» центральных территорий польско-литовской державы от вторжений иноверцев. «Вообще, истоки украинского самостийничества, — отмечает современный исследователь, — невозможно понять без обстоятельного экскурса в казачье прошлое. Даже новое имя страны «Украина» пошло от казачества. На старинных картах территории с надписью «Украина» появляются впервые в XVII веке, и если не считать карты Боплана, надпись эта всегда относится к области поселения запорожских казаков». 

Украинцы появились на свет первоначально как интернациональное сообщество «пограничного казацкого войска» Речи Посполитой, распространившего в дальнейшем это социальное прозвище на все коренное население ее окраинных земель. «Попытки организации польским правительством боеспособного и воинственного населения на охрану южных рубежей государства относятся к середине ХVI-го столетия. Первый же реестр казаков из 300 человек был заведен великим князем Сигизмундом Августом в 1570 году». Следовательно, «крестным отцом» украинского этноса было польско-литовское государство, обозначившее именем «украинец» не этническую природу населения Украины, а лишь его геополитическую особенность — расположение на окраинных землях Речи Посполитой и обеспечение охраны ее рубежей. 

«Поляки, в самом деле, по праву могут считаться отцами украинской доктрины. Она заложена ими еще в эпоху гетманщины. Но и в новые времена их творчество очень велико. Так, самое употребление слов «Украина» и «украинцы» впервые в литературе стало насаждаться ими….старинные польские анналисты, вроде Самуила Грондского, еще в XVII веке выводили этот термин из географического положения Малой Руси, расположенной на краю польских владений». Итак, мы отметили очевидную геополитическую прагматику сторонних европейских нарицателей малоросских (киевских) земель, точка зрения которых получила пролонгирование в качестве мотивационной основы новоевропейской политики в отношении «незалежной» Украины.

Попробуем осветить внутренние интенции «украинского» имени. Какое ментальное значение заложено в нем, к чему зовет оно своих приверженцев? Прежде всего следует подчеркнуть «эксцентричность», «центробежность» его символического смысла. Всякая субъективность в здоровом состоянии своего внутреннего существа стремится к самосохранению — и потому она «эгоцентрична» по прирожденному своему «естеству». Украинское же самосознание, оплодотворенное именем «украинец», лишено такого естественного национального «эгоцентризма»: оно «центробежно» по своему идейному наполнению. Поэтому «украинцы» по духу есть живой образ и подобие своего имени: они «окраинцы», «обособленцы», «сепаратисты», «раскольники», стремятся к отделению от общей массы даже единокровного населения и выступают в социальных отношениях как крайние индивидуалисты, формируя общество по принципу «социального атомизма», максимальной автономии личности. Но для построения такого «персонифицированного общества» требуется, как показал нам Кант, очень высокий уровень нравственной зрелости каждого индивида, развитый общественный интеллект, способный ограничить личный произвол в жизни общества и установить жесткие правила совместной деятельности людей. Историческая реальность свидетельствует о фатальной недостаточности в украинском социуме такого личностного интеллектуального ресурса для продуктивного руководства общественной практикой: обнаруживается коренное противоречие, фундаментальное несоответствие между «индивидуалистскими» настроениями украинского имени и «социально-устроительным» (организационным) ресурсом его «общественного интеллекта», настроенного своей «казацкой природой» на противоборство, а не соглашение. 

Возникает своего рода историческая дилемма: или пойти вслед за именем и переломить, переделать свой «естественный интеллект», превратив его в сугубо «европейский», или же сохранить свой «прирожденный склад ума», ограничив применение слова «украинец» лишь сферой геополитического единства гражданского населения Украины как суверенной державы. При разрешении данной дилеммы надо помнить, что данное имя не является самоназванием «украинского этноса», а служит его обозначением при взгляде со стороны польско-литовских соседей. В этом слове нет дифференциации населения по этническим особенностям: любой гражданин Украины независимо от своей этнокультурной ипостаси может рассматриваться как «украинец». Поэтому коренному населению Украины следует отдать предпочтение своему природному разуму и восстановить для выражения своих этнонациональных особенностей значение древних имен «росы», «русы», «русичи», «росичи», «русины», «русичане» и т.п.

Почему же древние «русичи-русины» поддались этому внешнему давлению чужой социальной воли и признали новое имя как свое собственное? Историческая логика этого переименования представляется в общих чертах следующей. Вхождение киевских земель первоначально в состав «Великого княжества Литовского», а затем — объединенного польско-литовского государства «Речь Посполита» сопровождалось распространением на бывшей территории Древней Руси влияния католицизма как единой идеологии господствующего сословия. Знать русских земель, стремясь к сохранению своих прав на власть в польско-литовском государстве, постепенно отходила от родовых традиций и перенимала культуру католического мира, все более «ополячивалась». Окончательный разрыв высших слоев киевской земли с древней культурой своих предков был закреплен «религиозной унией», подчинившей церковный регламент «православного обряда» непогрешимой воле римского первосвященника и узаконившей массовое «ополячивание» древнерусской знати. В результате народные массы оказались без живых образцов своей самобытной светской культуры. 

Проще говоря, социальная элита предала свой народ, стала представлять чужую культуру, навязывая ее и народным массам в качестве образца. Сопротивляясь давлению чужой социальной традиции, народ должен был заново сформировать высший уровень своей светской культуры. И такой обновленной национальной социокультурной традицией стала культура казачества, обозначившая историческое скрещение степной вольности азиатских народов и воинской стойкости славянских племен, определившая свободолюбивый и воинский дух «новорусского мира». «Идеал реестрового казака — хозяйствующего воина, находящегося частично на содержании государства, владеющего закрепленными привилегиями и обеспечивающего своей воинской доблестью безопасность государства, — вошел в архетип украинского народа».

Таким образом, украинский социум, основанный на казацкой традиции, репрезентирует не европейский, а евразийский уклад общественной жизни. Социальный распорядок «казацкой жизни», считал Костомаров, противоположен аристократическому строю Польши и самодержавному укладу Москвы. «Не любила Украина ни царя, ни пана, скомпонувала соби козацтво, есть то истее братство, куды кожный пристаючи був братом других, чи вин був преж того паном, чи невольником, аби християнин, и були козаки миж собою вси ривни и старшины выбирались на ради и повинни були слугувати всим по слову христову, и жадной помпи панской и титула не було миж козаками». Однако не казаки управляли «новоросским миром», а польско-литовское шляхетство и «ополяченная» древнерусская знать, которая отстранилась от своего народа как подневольного, зависимого сообщества. «Казацкая служба на краю Дикого поля создана инициативой и усилиями польского государства, а не самого казачества». И символом этой власти католической традиции над периферийным миром «новоросского этноса» стало слово «Украина», вполне наглядно утверждающее зависимый статус киевских земель.

Слово «украинец», навязанное польско-литовским государством «новоросскому обществу», заворожило, заколдовало коренное население киевской земли, иссушило его историческую память о своих родовых корнях, лишило его национальное самосознание исторической глубины, превратило народ в бессознательную массу людей, мечущихся по родной земле в поисках самих себя. Забывая свое родное имя, люди теряют истинную суть, свое нравственное достоинство — и следуют за ложными «героями», слова и дела которых вели к расчленению родной земли, подрывали единство отчего дома, предавали память предков. Историческим символом ложной сути этих безумствующих «пророков» стал Мазепа, заклейменный православной церковью как клятвопреступник и предатель общенародного дела. «Мазепинцы» – это часть современного образованного украинского сообщества, сознательно разорвавшая свои родовые узы, отрекшаяся от заветов предков, целенаправленно истребляющая память народа о его исторических корнях. «Самостийники меняют культурно-историческую терминологию, меняют традиционные оценки героев событий прошлого. Все это означает не понимание и не утверждение, а искоренение национальной души. Истинно национальное чувство приносится в жертву сочиненному партийному национализму».

Чтобы украинские граждане пришли, наконец, в сознание и стали сами собой, обрели взаимопонимание в общем деле государственного строительства, им нужно прежде всего отстранить от своего личного существа это завораживающее, обезличивающее нарицательное слово «украинец», «окраинец» — и вспомнить свое изначальное, собственное, родное имя «росича», «русича» как истинного сына высшей Правды и верного хранителя жизненного центра, живого сердца «русской земли». Пока человек не будет назван своим подлинным именем, он не избавится от безумия.«Представьте себе толпу людей, слепых, глухих, увечных, бесноватых, — говорит В.Соловьев о безумствах российской действительности, — и вдруг из этой толпы раздается вопрос: что делать? Единственный разумный здесь ответ: ищите исцеления; пока вы не исцелитесь, для вас нет дел, а пока вы выдаете себя за здоровых, для вас нет исцеления».

Истинный религиозный смысл общерусского дела хранится в исторических заветах нашего древнего Слова и концентрируется в идее «Святой Руси». Конкретизацией этой высшей идеи становятся три религиозных замысла исторической жизни восточнославянских народов, представленные духовными исканиями украинским (новоросским) народом небесной правды нового Иерусалима, соборным стремлением великорусского этноса к братскому объединению всех народов в претворении земной правды третьего Рима, самоотверженным настроем белорусского народа в исполнении «сыновнего долга» перед земными и небесными родителями, в утверждении святости родовых уз как действительного свидетельства подлинной Любви в отношениях между Богом-отцом и его духовными детьми из рода человеческого, как исповедания конечной небесно-земной правды грядущего Богочеловечества в собрании одухотворенных, творческих личностей.

Гореликов Лев Александрович, доктор философских наук,«Русский Мир. Украина»