НЕВЕРУЮЩИЙ КЛИР РПЦ МП... Батюшка-«космонавт» без бороды: "Я, как военный химик, знаю, что такое подсос в противогазе"

Каким-то геройством сегодня у некоторых людей считается окормление священниками больных коронавирусом. Причем посещение таких больных приравнивается к посещению чумных или прокаженных...
 
Отец Евгений Волков из Ярославской епархии рассказывает, как он ходил в «зону ковид-19»: 

– По образованию я – военный химик, заканчивал училище химической защиты в Саратове. И на занятиях мы, конечно, ходили и бегали в общевойсковых защитных комплектах, учились ими пользоваться, старались соблюсти все меры предосторожности. Но тогда мы только учились… А здесь, в больнице, уже не было никаких учений. 

И я очень благодарен сотрудникам, медперсоналу, людям, которые были нашими консультантами и помогали подобрать подходящие костюмы. В одном из отделений меня просто опекала старшая медсестра. Она объясняла, как надеть сначала одни перчатки, затем вторые, показывала, какие стыки на одежде надо обработать скотчем, чтобы не было «аварии»...        

... Епитрахиль и наперсный крест я надевал сверху на костюм, брал с собой сумочку с Евангелием и всем необходимым и шел. Люди видели, что я священник, и для меня это было очень важно.
 
Для того, чтобы как следует защититься от заразы, о.Евгений даже сбрил бороду: видимо, маска недостаточно защищала батюшку от коронавируса на бороде. 

-  И однажды, проходя мимо храма, где служит настоятелем, заглянул на подворье и остался неузнанным одним из своих помощников - говорит священник.   
    
- Спрашиваю, как дела. А он мне отвечает, что батюшка у нас борется с коронавирусом, не приходит… Потом, конечно, признал, смутился.
 
Причина - в бороде. С ней пришлось расстаться.
 
- Специалисты говорят так: «То, что под маской, то – мое». Я, как военный химик, знаю, что такое подсос в противогазе. Зажимаешь шланг, а воздух идет через бороду. Было однозначно сказано, что надо бороду привести в порядок. И для меня это было одним из самых сложных заданий. От моей большой бороды остался минимум (прим.ред. - а веры и минимума не осталось), хоть и удалось отвоевать небольшой участок.
 
* * *
А вот рассказы священников, которые ЕЖЕДНЕВНО уже на протяжении многих лет ходят в такие места, где коронавирус просто ничтожен по-сравнению с той инфекцией, с которой им приходится сталкиваться. И ничего! Не заражаются. И без скафандров. Может все дело не в скафандре, а в вере в Бога Живаго?
 
 Протоиерей Сергий Киселев, старший священник СИЗО-1 УФСИН России по городу Москва:      

- 25 лет тому назад я вошел в мир тюремного служения, а точнее, в Следственный изолятор №1, который в народе называют «Матросская Тишина». Это была середина 90-х годов, когда изолятор был переполнен, и буквально на одном квадратном метре стояло четыре человека.       
«Матросская Тишина» - единственный следственный изолятор Москвы, в котором есть больница, которая принимает заключенных с разными видами тяжелых заболеваний, в том числе - с открытой формой туберкулеза. Это сотни людей.       

В начале нулевых мы построили в СИЗО домовый храм в честь Воздвижения Креста Господня, где еженедельно совершаются богослужения. Сюда мы приводим желающих прикоснуться к Таинствам Церкви. Если люди по разным причинам не имеют возможности посетить храм, но хотят участвовать в Таинствах, священник идет в камеру или отдельно отведенное  место и там исповедует, Причащает. Мы Причащаем всех желающих независимо от их болезней.       

Все духовенство совершает свое служение по одному принципу: «По вере вашей да будет вам!» (Мф. 9:29). И могу сказать, что ни разу ни у священнослужителей, ни среди добровольцев не возникало последствий от соприкосновения с людьми, имеющими заболевания.       

На божественной Литургии мы всех Причащаем из одной Чаши со Святыми Дарами одной лжицей, а потом эти Дары потребляем. То же самое происходит, когда мы с запасными Дарами идем в больничные камеры к тем, кто не может прийти в храм.  После этого так же потребляем Святые  Дары. Мы верим, что Святое Причастие никогда не передает ничего, кроме Благодати Божией.       

У меня 7 детей, 10 внуков, и четверть века я несу послушание тюремного служения. И таких среди нашего тюремного духовенства много.       
В то же время, нужно отметить, что не каждый священнослужитель может  выдержать нагрузку этого непростого  служения, поэтому возникали случаи, когда некоторые не смогли его продолжить. В заключение хочется сказать, что данное служение держится и осуществляется только с твердой верой.
     
Протоиерей Евгений Милешкин, настоятель храма св. бессребреников Космы и Дамиана при Национальном институте рака в Киеве:      
- Одно из моих служений - окормление детской городской туберкулезной больницы Киева. Там я служу уже около пяти лет.   
    
До этого туда приходили только волонтеры. Они как-то попросили Причастить детишек. Мы договорились с руководством больницы, для богослужений специально выделили комнатку и оборудовали ее под храм. В этом храме мы служим, совершаем Литургию, Причащаем там детей.        

Особенность детской туберкулезной больницы заключается в том, что детей с открытыми формами туберкулеза изолируют в боксы. Пациенты с закрытой формой не являются передатчиками палочки Коха. Кроме того, в больнице постоянно совершается дезинфекция и соблюдается санитарный режим. Поэтому концентрация туберкулезной палочки там не выше, чем в метро или в любом другом общественном месте.   
    
Если родители или сами дети, которые находятся в боксах, просят их Причастить, мы делаем это, веруя, что Причащение есть жизнь. Причащаем там именно индивидуально, а потом употребляем все содержимое Чаши.   
    
Некоторое время назад Причащал в боксе мальчика, который до больницы пономарничал. Он - церковный человек, который хотел Причаститься. Сейчас он еще лечится, но уже не в боксе, так что на богослужения, которые проходят раз в две недели, приходит в храм и молится со всеми.        

В этой больнице много детей с туберкулезом костей, они лежат в палатах, - обездвиженные, на растяжках - довольно долго, годы. И мы к ним постоянно приходим, чтобы их Причастить.        

Литургия - это самое самое важное, что может дать священник. Дети через ту особую молитвенную обстановку, которая создается только в храме на Литургии, и Таинства Причащения, прикасаются к иному, Горнему миру, становятся восприимчивы к Нему. Потому многие с радостью приходят на службы.        

В туберкулезной больнице я служу два раза в месяц, основное мое служение - храм при Национальном институте рака. Понятно, что никак службы в этих больницах не пересекаются. Причем, туберкулезная больница находится в километрах 20 или 25 от Института рака. Так что риска, если даже я вдруг был в боксе у ребенка с открытой формой туберкулеза (что бывает не так часто), для пациентов Института нет. Если я чувствую себя неважно, даже если это признаки банальной простуды, прошу второго священника меня заменить — не хочу быть распространителем инфекции, тем более, для детей с ослабленным иммунитетом. 
      
Да, наверное, когда мне в первый раз предстояло пойти к ребенку с открытой формой туберкулеза, по человеческой немощи было немного страшно. Но я понимаю, что священник - это тот, кто должен нести крест со всеми. Это моя обязанность, мое послушание, моя ответственность и я не могу избирательно приходить к людям.        

Если Господу будет угодно меня сохранить в качестве этого служения, то Он меня сохранит. Если не угодно - то не здесь, так в любом другом месте легко можно приобрести какую-нибудь болезнь. В том же метро ее получить гораздо легче…
     
Священник Алексей Тимаков, настоятель храма свт. Николая при Центре борьбы с туберкулезом (ЦБТ), настоятель храма свт. Николая на Преображенском кладбище:      
 
- В нашем храме свт. Николая при Центре борьбы с туберкулезом Литургия, как правило, служится дважды - среди недели и в воскресенье. Приходят и пациенты, и бывшие больные, для которых храм стал родным, и медсестры. Обычно я исповедую по окончанию богослужения, а потом все, кто желает - Причащаются. 

Я не спрашиваю у людей справки, не интересуюсь, какая у них форма заболевания, - все подходят к Чаше по очереди, в которую выстраиваются сами. На службе на этой неделе было человек 12 - 6 пациентов и 6 постоянных прихожан. Двое пациентов Причащались впервые. Так бывает, человек заболеет и начинает по-другому относиться к жизни, к своему стоянию перед Богом. После того, как верующие подойдут к кресту, я в алтаре потребляю все, что остается в Чаше.     

Иногда меня вызывают в реанимацию. Опять-таки, какая у человека, нуждающегося в Причастии, форма туберкулеза: открытая или закрытая, меня не интересует. Я иду к нему с походной Чашей. Если в ней осталось содержимое, я приношу в Алтарь и - тоже все потребляю. И когда иду Причащать детей, не интересуюсь формой заболевания. 

Я по светской профессии — врач, окончил медицинский институт, проработал 18 лет на скорой помощи реаниматологом. И хорошо понимаю, что такое вирусные и инфекционные заболевания и как они передаются. И, если бы через Святые Дары можно было бы заразиться, то я бы уже точно заразился, да не только я. 

Представьте себе, сколько людей приходит на богослужение в храм в спальном районе? Скажем, в 70-80-е годы, когда храмов было немного, они заполнялись до отказа. В те времена мой отец служил в храме святителя Николая в Кузнецах, там Великим постом было до 1500 Причастников. Представляете, стоят два-три священника с Чашами, на каждого примерно по 450–550 прихожан. А потом все, что осталось, потребляют дьяконы и священники. А уж сколько народу приходит на патриаршие службы! 

Думаю, среди этого множества людей, пришедших в храм, немало тех, кто болен какой-либо инфекцией, и Причащается! А потом священники и дьяконы, не смущаясь, потребляют все, и я не помню, чтобы кто-то заболел. Для меня это как раз доказательство того, что там, в Чаше - Тело и Кровь Христовы.  

Литургия, пусть и в чем-то меняясь со временем, установилась 1700 лет назад святителями Василием Великим и Иоанном Златоустом. Вот уж 1700 лет священники Причащают народ в любую невзгоду, в любую болезнь. Если бы инфекции передавались через Чашу, священники просто под воздействием инфекции исчезли, как биологический вид.       

То, что они остались здоровыми и не умерли, иначе, как чудом, я объяснить не могу. Со всем своим скептицизмом и некоторым цинизмом, которые присущи, наверное, всем медикам. 
29 июля 2020   Просмотров: 3 527