"УБОРКА", "ОТПАДШИЕ", "ПРЕПЯТСТВИЕ"... Из рассказов священника Виктора Кузнецова

«Любить, верить и служить России — вот программа»
(Василий Розанов).



«Нужно крайнее внимание к слову Божию, оправдываемому самими событиями враждебного ему времени и настроения, да не когда отпадем».
Свт. Игнатий (Брянчанинов). 

Поминальная записка

Среди множества поминальных записок принесённых в алтарь, попалась и такая:
«Боженька! Помоги нам, пожалуйста, во всём.
Боженька! Дай моей маме здоровья и всем близким, кто у меня есть.
Помоги Юре тоже.
Спасибо!»

+       +       +
Туман остался от России
Да грай вороний от Москвы.
Ещё покамест мы – живые,
Но мы последние, увы.
Шагнули в бездну мы с порога
И очутились на войне.
И услыхали голос Бога:
«Ко Мне, последние, ко Мне!»
Юрий Кузнецов.

Больше не к кому

Как страшнейший раскат грома среди ясного неба, от которого разверзлось всё, обрушилось на Зинаиду: «Забрали сына!».
Она бросилась в отделение полиции. Там ей объяснили причину: «За наркотики».
Поначалу она резко выговаривала дежурным чинам, что это — ошибка, такого не может быть. Её сын — не такой! Она бы знала. Он ничего не утаивает от неё. У них доверительные отношения… Безполезно… «Идите домой. Следователь разберётся… Когда нужно, вас вызовут…».
Один из друзей сына, видя, как Зинаида мучается, решил поговорить с ней. 

Увидев её на улице, он в общих словах, поведал ей, что их, её сына и ещё троих ребят арестовали за то, что, воспользовавшись тем, что двое из них попались на чём-то незначительном, забрали их в отделение полиции всех четверых. И там, напугав их суровым наказанием, склонили к распространению среди окружающих наркоты. Заверили, что это всего на два–три разочка и под их защитой. После трёх «разочков», когда ребята стали отказываться от таких «услуг» полицейским, их уже «привлекли к ответственности».

Сообщивший это из сочувствия к матери, приятель сына, передал совет своего отца с юридическим образованием. Нужно не терять время, а срочно искать хорошего адвоката сыну её.

От всего этого у Зинаиды потемнело, закружилось в голове. Она долго приходила в нормальное состояние. Пыталась найти адвоката. Но не удавалось. Называли, советовали то одного, то другого, отговаривая от предыдущего… Одни адвокаты не соглашались из–за низкой оплаты им, другие категорически отказывались участвовать в процессе против полиции. И так запутали её, что она совсем перестала понимать что–либо в муторной и тёмной юриспруденции…

Как-то проходила мимо церкви. Решила зайти.
Служба уже прошла. Прихожане разошлись. В храме только служащие приводили в порядок свои дела, уборщицы чистили подсвечники, протирали пол…
Из алтаря вышел по каким-то заботам священник. Зинаида бросилась к нему, на ходу взывая:
—  Батюшка!
—  Что вы хотите?
—  Не знаю… — растерянно вздохнула Зинаида от такого вопроса.
Священник помог ей:
—  Может, спросить что-нибудь?
—  Наверное.
—  О чём?
Зинаида опять потерялась, потом односложно призналась:
—  Беда у меня.
—  Какая?
—  Сына в полицию забрали... — подавилась в рыданиях пришедшая.
—  Да, тяжёлый случай, — согласился священник и предложил ей. — Давайте, присядем. Расскажите про вашу беду.
Она рассказала.
Не сразу, поразмыслив, священник спросил:
—  Вам же сказали, чтобы вы опытных юристов искали… Почему вы с этим вопросом решили обратиться к нам?..
—  А больше не к кому, батюшка, — удивлённая и сама, растерянно ответила мать зашантажированного полисменами сына.

«Грех затмевает очи души нашей — ум, совесть, сердце - и ослепляет их до такой степени, что человек, видя — не видит, слыша — не слышит и не разумеет». 
Архимандрит Кирилл (Павлов)

Уборка

Уже взрослый сын решил произвести уборку, навести порядок в квартире. Повыбрасывал много чего, что посчитал не нужным. В том числе и самодельные, пришедшие в негодность, старые детские санки.
Придя домой с работы, мать одобрила старания сына. 
Похлопотала на кухне. Поужинали.
Вскоре, приуготовляясь ко сну, она, вспомнив про что-то важное, стала взволнованно искать, потом встревоженно спросила сына:
—  А санки где? Что-то я их не нахожу?
—  Я их тоже выбросил! — горделиво заявил сын.
Мать вмиг обмякшая, печально спросила его:
—  Зачем?
—  Мешали!.. На них сто лет уже никто не ездит. Да и поломанные они были, не годные. Загромождали проход в квартире.
Присев на ближайший стул, мать тихо и беззвучно заплакала. Сын взволновался, спросил её:
—  Ты чего, мам? Я же правильно сделал. Они мешались только…
Ничего не отвечала она на это, только время от времени отирала лицо то бегущих слёз. Тихо проговорила:
—  Эти санки для годовалого ещё сына, для тебя, сделал собственноручно отец твой, уезжая в чеченскую «командировку». Откуда «вернулся» уже в цинковом гробу.
Навалилась тяжёлая тишина. Её нарушила она же. Вытерев основательно лицо, уже без слёз, она сухо прошептала:
—  Ты выбросил часть моей… жизни.
—  Прости, мама! Я не знал об этом! — бросился к ней сын. — Давай я сбегаю! Может, они ещё там? Их не увезли?!..
—  Нет, — с горечью вздохнув, остановила его мать. — В три часа дня приезжает большая машина и забирает всё, что в контейнере, а сейчас уже больше десяти.
—  Что теперь делать? Может позвонить, куда увезли?..
—  Тут уже ничего не поделаешь. Что потеряно — того не вернёшь…
—  Как быть?
—  Впредь, осторожно и предупредительно относиться ко всему. В том числе и к вещам других людей. Потому что мы не знаем истиной ценности их. Что стоит за той или иной «не нужной» вещью…

«Итак во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки».
(Мф.  7,12)

Отпадшие

На выходе из магазина, парень, идя об руку с девушкой приостановился, спросил выходящего мужчину:
—  Вы чего-то долго всё рассматривали, а взять, ничего не взяли. Может, денег не хватает? Давайте помогу.
—  Нет, не надо. Смотрел чего-нибудь постное взять, и не нашёл, — поблагодарил мужчина и объяснил. — Завтра среда, послезавтра — пятница, поститься надо, вот я и озабочен этим.
Парень усмехнулся:
—  Взяли бы не «постное», зачем такие страдания? Выдумываете проблемы, чтобы не жилось легко и свободно.
Мужчина хотел было уйти, но коротко глянув на дерзкого парня, решил дать достойный ответ ему. Начал с вопроса:
—  Миленький, у тебя кто-нибудь в роду погиб?
Парень повспоминал, потом кивнув на подругу, сообщил, как о чём-то далёком и забытом:
—  Вон у неё прадед, с войны не вернулся. В плен попал с целым батальоном. Ворошилов их под Питером немцам сдал. Предали тогда их сбежавшие комиссары с командирами.
Мужчина, по сему случаю, следующий свой вопрос направил уже к девице:
—  А ты, милая, знаешь, когда прадедушка твой в плену оказался?
Девушка задумалась, потом назвала:
—  В конце сорок первого, бабушка говорила.
—  Во–от! Помнишь, — похвалил её мужчина и снова спросил. — А когда он погиб?
—  Весной, сорок второго года. Об этом сослуживец его рассказал, которому удалось сделать побег из плена.
—  Молодец! — опять похвалил её мужчина. — Сколько лет прошло, а весь ваш род помнит об этом и передаёт друг другу.
—  Прадедушку все очень любили. Он очень добрый был, поэтому и запомнили.
—  Этой памятью о тех жертвах мы ещё живы и цела страна наша, —  поддержал её мужчина.
Но на этом он не закончил, а ещё дотошней приступил с расспросом.
—  Слушайте, а, раз вы так помните о погибшем, дорогом вам человеке, вы в дни памяти о той войне, ведёте себя наверное, по-особому?..
—  Как это?
—  Строже, чем обычно? Не веселитесь, в гости в эти дни не ходите, на развлечения, концерты…
—  Да, в эти дни не принято, да и не хочется это делать.
—  Правильно делаете? Как ты думаешь? — вдруг неожиданно перекинул мужчина вопрос к парню.
Тот не раздумывая, уверенно подтвердил:
—  Конечно, правильно!
Мужчина сделал внушительную паузу, затем резко понизив голос, едва слышно спросил, уже их обоих:
—  Так почему же когда Иисуса Христа, Бога нашего, тоже предали и арестовали. И в тот день, когда Его ещё страшнее мучили, мы не должны помнить?..
Сделав ещё весомую паузу, мужчина жёстче, обличающе спросил:
—  Почему же, мои золотые, для ваших родственников не напрасны страдания, и дни памяти о погибшем в плену прадеде? Или они тоже выдумали что-то, «чтобы легко и свободно» им не жилось? — напомнил он опрометчивые фразы парня. Тот сконфузился, но возразить было нечего и он, потупив взор, молча получил упрёк.
Мужчина не стал их «жалеть», для их же пользы. Двинулся и дальше в наступление:
—  Или я, старый зануда, чего-то не понимаю? Почему по печальным событиям человека нужно горевать и помнить о них, а о трагических событиях мирового значения, связанных с Самим Богом, Его страданиями, нужно забыть и веселиться, объедаться в эти дни?
Ещё подождав, дав им «проглотить» лечебную пилюлю, мужчина кинул ещё семена необходимого познания:
—  Так вот, знайте и запомните! В среду Иуда предал Спасителя иудеям. Те схватили Его и тяжко мучили. А в пятницу, подвергнув Христа последним, самым тяжёлым мучениям — распяли! Приколотили большущими гвоздями, как железнодорожные «костыли» для шпал, ко кресту… Так поступали только с самыми злостными убийцами, рабами…
Возникла важная минута, молчаливого согласия. После чего, заканчивая, уже с сочувствием к молодым, мужчина пояснил:
—  Вот почему мы все должны помнить эти два дня, как и последний день каждой недели — воскресенье. День праздника! Воскресения не только Христа, но и каждого из нас. И пока мы все не поймем этого, не проникнемся этим, не станем все почитать эти дни страданий и смерти ради нас Спасителя нашего — ничего хорошего у нас не будет. Сколько бы мы не носились как угорелые, не ловчили, не жаловались налево и направо…
Мужчина замолчал, поклонился собеседникам, желая идти дальше по своим делам, но парень удержал его, пожал ему руку и поблагодарил:
—  Спасибо, отец. Разговор полезный был. 
Взглянув внимательно на парня, мужчина задержался и тихо поблагодарил:
—  И вас, спаси Бог, что не облаяли, выслушали. Нынче это запросто делается, особенно молодыми… Простите, что задержал вас, но сердце уже не выдерживает. Ужасаюсь, какие мы нынче все — отпадшие!.. Удивляюсь Божией милости. Как Он нас всё ещё терпит…
Опустив голову, мужчина замолчал, потом, будто вспугнутая птица кивнул на прощание и заспешил по своим делам.  

«Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, которого имеете от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою Ценою»
(1 Кор. 6, 19-20)

Препятствие

Как-то, давненько уже это было, до раздрая с Украиной, когда было всё ещё едино, хотя беловежское разделительное преступление уже было совершено̀. Поездки были ещё открыты и свободны.
Организовалась поездка в Почаевскую Лавру.
Для этого прибыли все в назначенное время на Таганскую площадь столицы. Расселись в большом автобусе. Не хватало только одной паломницы, стали ждать её.
Наконец она появилась, но в автобус не вошла, а попросила выйти к ней сопровождающего поездку священника. Он вышел.
—  Отец Павел, простите! Я не поеду!.. — запальчиво, вся в слезах, всклокоченная заявила она ему.
—  Почему? Что случилось?
—  У меня сильное препятствие.
—  Какое?
—  Дочь не пускает меня! Облаяла по всякому. Вытолкнула из квартиры и бросила мне в лицо собранные вещи. Сказала: «И не возвращайся сюда!..». Приехала вот предупредить, что поэтому не могу я, не поеду с вами… — горестно закончила она.
—  Печально…
—  Я так хотела! Так ждала этого! И вот… Что делать?
—  А вот что! — решительно взял её под локоть священник и подвёл к входу в автобус. — Езжай!
—  Как же?! — испугалась опоздавшая. — А вдруг она с собой чего сделает?
—  Не сделает, — заверил отец Павел. — Всё, что надо бесу сделать с ней, он уже сделал. Иди, садись.
Снова подтолкнул он растерявшуюся.
—  Не знаю прямо, что делать…
—  Руки сложи, — приказал священник.
Когда она это сделала, он широким движением имяславно сложенных пальцев правой руки, осенил её крестным знамением и произнёс:
—  Бог да благословит рабу Божию…
—  Фатинию! — подсказала она.  
—  Фатинию, на поездку к Почаевской святыне. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Аминь!
После этого, уже без сопротивления, отказница вошла в автобус, села. Поехали.
Поездка была незабываемой!
Возвращались радостные, в приподнятом состоянии. Всю дорогу пели.
Чем ближе подъезжали к Москве, тем снова затревожилась, была в страхе опоздавшая, но удерживалась, никого этим не загружала.
Вечером того же дня раздался телефонный звонок у прибывшего с поездки отца Павла.
—  Батюшка! Простите, что тревожу, это — грешная раба Божия Фатиния! — услышал он весёлый голос. — Как вы были правы! Спасибо вам! Низко кланяюсь. Дочь меня встретила с радостью, с цветами, обняла... На коленях просила прощения. Приготовила стол, накормила… Такого никогда не было! И не случилось бы никогда, если бы я не поехала, и не было той неприятной сцены перед отъездом. Всё — благодаря вам. Вы настояли, помогли справиться с таким трудным нападением.
—  Да не я! Всё — от Бога! Он всё управил и всеми нами руководит. Он «подсказывает», что и как надо делать. Важно только слушаться Его и тех, через кого Он даёт свои «команды»… Вот почему в Церкви важно такое понятие, как — послушание.
Чуть приостановившись, он спросил:
—  Уяснила?
—  Да.

"Истинный христианин не может относиться к основному злу и греху равнодушно, не замечать его и мириться с ним, под лукавым предлогом "неосуждения", "христовой любви" и "всепрощения". 
(архиеп.Аверкий (Таушев)

«Таковые Господу нашему Иисусу Христу не работают, но своему чреву; 
иже благозвучными словесами прельщают сердца незлобивых».
(Рим.  16,17).

Смущение 

В начале двухтысячных годов. Когда началось брожение, ещё определялись многие по отношению к введению «номеров» нам, отличился и вот уже более двух десятков лет модный священник, говорящий с чувствительными, подкупающими придыханиями. О нём тогда и зашла речь между двумя прихожанами:
—  Слышал? По православному радио сказали, что брать «номера» и карточки можно.
—  Кто сказал?
—  Этот… известный такой… тьфу ты, не могу вспомнить. Ну, он часто там выступает…
Вспомнили  имя авторитетного, регулярно выступающего протоиерея, второй изумился:
—  Не верится прямо.
Первый возмущён:
—  Не веришь? Сам слышал! И то, как он  клялся до этого, что ни в коем случае не будет брать, стенал перед микрофоном: «Нас лишат всего, потащат из наших квартир!.. Но мы не поддадимся!..» И вот… теперь, в обратную сторону.
—  Ты может — чего путаешь?
—  Да нет же! Его ни с кем не спутаешь. Он, своей слащавой манеркой, старается вызвать у всех доверие. Везде допущен, повсюду выступает и столько людей верит ему…
—  Странно. Жаль, если это так.
—  Точно говорю! Самолично слышал. Первое его утверждение, призыв к нам всем. И через неделю, вчера второе, противоположное. Так же  уверенно, убеждённо. Сам слышал!
Помолчав, второй грустно повторил:
—  Жаль, очень жаль. Многих он и такие же «агитаторы» спутают своими воззваниями. Уж запутывался бы сам, в одиночку, без микрофона. Такие, не одного, — многих могут с пути увести. От веры отбить напрочь.

—  Такое видно время уже настаёт, как писано, что даже избранные прельстятся. Часто теперь пастухи смуту несут. Что нам-то делать, пасомым?—  вздохнул горестно собеседник.  — Вот как нынче враг силён. Всё труднее ему сопротивляться. Искушения большие получаются. Писано же: «И по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь».(Мф. 24, 11-12).

—  Что же, брат, крепись… Мало истинных поводырей нам теперь, — сами значит должны путь свой угадывать. Много заказных говорунов сейчас перед телекамерами и микрофонами. Вот уж действительно, предупреждал нас Господь: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные.  (Мф.  7,15)   Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных.  (Мф.  24,24). 

И сколько их, таких повылезло теперь... Они, либо постоянно воду льют, чтобы замутить, усыпить зрителей и слушателей, либо так вот, — врут по-наглому. Не хотят идти к спасению, а ты, каждый — иди сам! Опирайся на заветы святых отцов и советы старцев-духовников, удалённых от шума и славы, простых, смиренных. Их — единицы, не испорченных , без обмана. Уходят они нынче от нас, один за другим. Посему, нам нужно теперь иметь свой разум, волю к духовному труду и поиску, чтобы не оступиться, не подпасть нам, через расплодившихся ныне хитрых волков, в сети демонские. Потому и сказано, что  последние мученики, превзойдут мучеников первых веков. У тех, первых не было таких страшных искушений от псевдопастырей, оглушающей лавины лживых СМИ, обмана и подлогов, как у нас. Их так не предавали «свои». 

«Святость священства есть святость Церкви, 
а не личная святость».
(С. Булгаков).



Опасение

«Суда Твоего боюся, и муки безконечныя страшуся… 
Злое же творить не перестаю…» 
(Молитва).

Старенький сосед делится опасениями:
—  Боюсь, страшно помирать нынче стало.
—  Почему?
—  Ну как же? Когда в полной немощи буду, «номер» какой-нибудь впечатают в меня. Закапывают теперь людей часто как собак. Без отпевания. Сорокоуст не закажут. Читалок для чтения Псалтири не наймут. А если и договорятся, то те будут бубнить непонятно что, никто не поймёт. Сейчас читалок нормальных не стало, чтобы ясно, понятно, с душой читали…
Старичок вздохнул:
—  Не помолятся как следует, и детки то. Ведь как нынче заведено? Родные, сразу после кладбища, быстрее к столу бегут. А там что? Выпивон, да пустая болтовня, до анекдотов и смеха доходят. К тому же, обязательно этот проклятый телевизор включат, смотреть будут Жванецкого или Петросяна, на их байки хохотать… Срамота! Для чего пришли, собрались?.. Пожрать, потрепаться, да похохотать… Грех один!.. Никто по-нормальному не вспомнит, не помолится. А как без этого мытарства-то проходить? Не пройдёшь никак. Вот поэтому-то и боюсь умирать.
Расстроенный старчик в недоумении пожал плечами:
—  Сам не знаю…
Потом более уверенно продолжил:
—  Знаю одно. Быть уверенным, надеяться — ни на кого теперь нельзя. Только на милость Божию! Через свои усилия, старания чаще и усерднее исполнять, что положено христианину, строго следить за собой, причащаться. Главное же каяться, каяться здесь! Пока есть возможность. Здесь получать  разрешение, освобождение от грехов. Готовить себя к Переходу заранее. Не надеяться на помощников. Их, усердных, верных, как ранее были — нет сейчас.
Коротко взглянув на меня, он выразил самое сокровенное опасение своё:
—  Как бы не сожгли в крематории, как нехриста, детишки-то с родственниками. Вот чего боюсь! Отовсюду об этом только и слышишь. «Удобная» и «гигиеничная», экономичная к тому же, малохлопотная процедура. Чума эта охватила уже многих… Тогда уже — всё! Тогда уже надежды на спасение — никакой. Этого боюсь…



Чуть не убили пограничника

Бориса взяли в армию.
Казалось бы, ничего особенного, трагичного. Сейчас мирное время, войн больших наши власти не ведут. Да и служить, год всего то, не то, что его отцу — три пришлось.
Ушёл новобранец, служить довелось на таджикской границе.
Войны нет, но спереди, за пограничной полосой, и сзади, — «свои мирные жители»… И тех и других опасаться нужно. Так и высматривают что-либо украсть, любую пакость сотворить. Улыбаются постоянно, а в узких глазках, одна скрытая подлянка бесёнком посверкивает… Всё время в напряжении с ними, в тревоге. Не знаешь, где и на чём подвох устроят…
Год быстро прошёл. Кроме мелких стычек с наркоторговцами, не было боев. Живой!..
Казалось бы — радуйся, живи «на всю катушку»!.. 
Оказывается, убить могут и без выстрела, в мирное время. Без смерти как таковой, гибели, гроба и похорон. Легко, весело, с шутками, дружескими похлопываниями по плечу и словами: «Брат, брат…».
Подранили его там иноплеменники незаметно, но очень опасно. «Пуля» эта смертельная — наркотиком называется.
Раз ему в сигарету подсунули, два… и…
Вернулся домой, на гражданку. Дома! Все рады!.. А «пуля» эта смертельная осталась. Сидит глубоко внутри и ласково сосёт, тянет…
Тяжело, с муками, но переборол он недуг свой.
Устроился по возвращении из армии хорошо. Благо руки «золотые», женился, сын растёт. Чего не жить, радоваться?
Всё же нашли его «добрые» знакомые таджики. Многие поприезжали, устроились здесь неплохо, другие слоняются, неизвестно чем живут. Нашли его. Встретились, для начала повспоминали прошлое, пообнимались… Как бы между делом, закурили, ему предложили. Он протянул было руку взять, но замер.
Будто голос какой услышал в себе, родной, близкий… Строго выстроилось в нём неповиновение «щедрой» подачке, отторжение её. «Голос» поддержал его мыслью: «Бес найдёт, «друзей» подошлёт, будь начеку!..»
Не дал на сей раз им себя в погибель Борис-пограничник. Не принял их «угощения». Послал, куда их ишаки ходят...
До сих пор живёт и радуется с семьёй.

«У нас Россия — поле битвы. У них — «поле чудес»…
Русский писатель Валентин Распутин.

Не ходи, куда не надо
  
Великим постом поехал я на юбилейную встречу депутатов Моссовета последнего созыва (1990-1993).
Накануне прозвенел телефонный звонок. Голос активистки под русской фамилией, бывшей сотрудницы нашей Комиссии по культуре Моссовета тех лет, всегда приторно улыбчивой, на сей раз, демонстративно вульгарный, зазвучал непривычно. Знает, как на самом деле обращаться к священнику, но намеренно обратилась так:
—  Виктор Иванович!
Молчу.
Не смущаясь, она продолжает:
—  У нас, в конце встречи, просмотр спектакля намечается. В зале вы же в своей шапке сидеть будете?
—  Не шапке, а скуфье,  — поправляю её. — В тёмном зале я её снимаю.
—  Мне всё равно, как называется ваш головной убор. Но мы по этой причине пересадим вас подальше и сбоку, чтобы вы не мешали никому.
—  Дело ваше,  — отвечаю спокойно, потому, что решил для себя ни на какие зрелища не идти. В пост — негоже смотреть всякие сомнительные выкрутасы. Достаточно и того, что повидаюсь перед началом с теми, с кем или против кого четверть века назад бился в Моссовете.
Приезжаем с матушкой. Закрыто. На улице зима, холодно.
Впустила в фойе нас добрая билетёрша. Её тут же облаяла за это, та самая активистка, из подготовительной группы мероприятия. Ясно, что это мне предназначено, отмечаю про себя: «Явно за меня нахамила  билетёрше. От неприятия ко мне — русскому священнику. Вот если бы на моём месте оказался, к примеру, их протоиерей  Александр Борисов и прочие сорняки Меня, пролезшие в Православие, тогда — другое дело!.. Тогда бы Ирочка по-другому бы пела», — подумал я, но вступать в любимый ими «гевалт» не стал.
Далее слышу довольно громкий, не скрываемый ею диалог с одним из подошедших, бывших наших коллег-депутатов.
Он тихо спрашивает её:
—  Как обратиться к священнику, бывшему нашему депутату? Отец…
Активистка резко ему отвечает, с неприязнью:
—  Не знаю. Может он для кого-то и «отец», а для меня просто «депутат Кузнецов».
Через минуту, она же, разжигаемая бесом, вновь подлетает к доброй билетёрше и возмущённо приказывает:
—  Кого впустили без билетов — выпроваживайте. Пусть идут в кассу. Там берут свои билеты, и по ним впускайте.
Ясно, что это броски опять же в мой «огород». Потому, что вошли таким образом, только мы в фойе, не зная о таком порядке. И то из-за мартовской непогоды.
Смиренно иду, беру билеты. Даю их билетёрше. Активистка-распорядительница и тут прикрикивает:
—  Билеты надрывайте. Что вы так пускаете? Может по ним, ещё захотят пройти.
—  Не захотим,  — пытаюсь её успокоить.
В ответ:
—  Кто вас знает…
«Вот тебе! Будешь знать, как ходить в Великий пост на мероприятие. Пусть даже и такое, юбилейное — двадцать пять лет с избранием нас депутатами Моссовета…»  —  укоряю себя.
Отхожу подальше от гневливой распорядительницы, почему то только в отношении меня она в раздражении, с другими она привычно улыбчива и учтива.
Начали более активно подходить другие, бывшие коллеги по городскому Совету. Для этого то и пришли мы сюда  — повидаться. Столько лет не виделись. Многие друг друга не узнают: всем уже за пятьдесят, а многим и того более…
—  Погоди, а ты кто?
—  Да я  — Сидоров.
—  В какой комиссии был?
—  В градостроительной. А ты?
—  А я «по законности».
—  Что-то не припомню. Не узнаю. На той, общей фотографии тех лет, покажи себя.
—  Да вот я, справа, в третьем ряду.
—  А! Теперь вот узнал! Вспомнил…
И так — многие.
Затем общие вопросы:
—  Ты где?
—  Да всё там же, преподаю. А ты?
—  А я на пенсии.
—  Давно?
—  Давно! А ты как, где?
—  Тоже на пенсии. Работаю пока на полставки. Не нам, а детям нашим нынче помогать надо…
—  Да, надо, — сочувственно вздыхает собеседник.
Пригласили к «фуршету». Пришедшие оживились, пошли плотным гуртом к одному из завоеваний демократии, столикам с яствами и напитками. Шустро разобрали махонькие бутербродики со всячиной и соки в пластмассовых стаканчиках.  
Мы прошли мимо этого удовольствия, не нарушать же Пост.
В соседнем закоулке фойе, на кожаных диванах и скамьях сидело много собеседующих. Вот это важно и интересно! Для этого стоило приходить. Разбились, как и тогда, четверть века назад на близкие по духу, по взглядам и направленности группкам…
Побеседовать основательно не удалось. Позвали в зал. Там, в президиуме всё те же демократические лидеры: Н. Гончар — бывший первый секретарь Бауманского райсовета КПСС. Как и многие его коллеги по партии (Горбачёв, Ельцин, Яковлев и прочие партийцы, погромщики её, благодаря чему они и повылезали на высочайшие посты, уничтожители и самой России). Как и эти политбюровцы, Гончар не был смыт волной демократического «разгрома» коммунистического строя, а был поднят, как и они. Он был бережно перенесён в стены Моссовета, потом и Госдумы. Как и Попов (Нойман), Станкевич и прочие Файншмидты и Боксеры… качественно послужил погромщикам, и вот уже 20 лет служит в Госдуме своим сообщникам, люто ненавидящим Россию.  Именно он  разоружал в октябре 1993 года, перед расстрелом, защитников Дома Советов. Вся головка, управлявшая погромом, новым переворотом в России и теперь — важные, при должностях. 
В президиуме, красуется вновь прибывший из Польши, где он скрывался от судебного преследования за махинации, тоже бывший председатель президиума Моссовета  —  С. Станкевич. Как и тогда, в те годы, та же демкамарилья на сцене, в президиуме, и ныне они «у руля»…
Вёл мероприятие бывший актёр массовки и парторг ТЮЗа, пролезший в депутаты, затем и в кресло председателя Комиссии по культуре, откормленный А. Ушаков. Тоже прихватизировавший «по мелочи», якобы для детей и творчества.
После вальяжных движений и слов ведущего «колобка», его угодливых выражений в адрес Н. Гончара, наступил существенный момент юбилейной встречи. На экране высветился скорбный список. Более ста из четырёхсот бывших депутатов Моссовета уже отошли от мира сего. Депутатов последнего созыва, закрытого, запрещённого одними из кровавейших преступников, Лужкова (Каца) и Ельцина — виновниками расстрела нескольких тысяч восставших, против нового погрома России в октябре 1993 года. 
Далее, снова пошли скучные, напыщенные речи о важности, значении деяний присутствующих. Тех, кто по-существу, своим демократическим большинством помог разгрому Союза в августе 1991 года. Остановке, растаскиванию предприятий и недвижимости столицы. «Прихватизации», хилому, невразумительному сопротивлению лужковским ворам, обнищанию москвичей…
Выступающие демоактивисты восхваляли себя, друг друга… правильность своих и общих их действий в те года…
На экране показали видеоролик лиц и групп депутатов того времени. События в столице переломных 1990-1993 годов… И во всём — грубый монтаж, подтасовка событий, утверждение их оценок — «демонократов». Ложь, впечатанная их сородичами; Познерами, Радзинскими, Радзиховскими, Шендеровичами…  вколоченная в историю. 
Такое было продемонстрировано и в предыдущую встречу. Визуально оклеено по стенам и в витражах нового музея Москвы. Где целый зал посвящён депутатам Моссовета последнего, разогнанного созыва, и там по наглому демонстрируется триумф демонократии тех лет. 
Нашему созыву депутатов Моссовета, избранных народом на пять лет, не дали законно отслужить. Потому, что мы стали сопротивляться преступникам, особенно к 1993 году, как и депутаты расстрелянного Верховного Совета России — высшего органа власти! После этого, наступило иное. Шахраи, Шохины, Явлинские полностью демонтировали власть народа. Создали подчинённую Западу «Конституцию». Верховную власть передали назначаемому масонами «президенту». Выборные народом органы, «Госдума», «Мосгордума» и прочие образования, превратились  по существу в безправные, послушные погромщикам инструменты.
Наконец, закончилось эта часть мероприятия.
Снова все пошли в фойе. Опять разбились на группки, где зазвучали, хоть и рваные, прискорбные, но душевные беседы…
Зазвонил звонок. Это всех зазывали снова в зал. Начинался спектакль «Владимир Высоцкий». В честь одного из ультра ррреволюционеров, пособников погрома России, р-р-ревуна-а-а… Якобы «опального», носителя пошлой, грубой, площадной антикультуры. Любимца демократической тусни, возвеличенного ими. В честь которого в столице есть большой музей, переименована улица и с десяток!.. памятников. Убиенным; певцу И. Талькову, В. М. Шукшину, Н. Рубцову, А. Вампилову, В. Клыкову и многим русским художникам, погибшим за Россию, за её народ, а не от пьянки и блуда — ни одного!.. Спрашивается, чья после этого нынешняя столица России?.. Ответ — на виду!
Сценическое зрелище про бендюжного певуна (хотя я знал его, общался с ним не раз, работая в те времена в этом театре. Человечески уважал, как и некоторые его удачные творения), представление началось, но это уже — не по мне. Уходим без сожаленья, вместе с единым братом во Христе, тоже бывшим депутатом, единомышленником с тех лет — Михаилом Филимоновым.
У метро прощаемся. Может и навсегда. Мы не юнцы. Нам за семьдесят годков. Кто знает, вероятно, что кто-нибудь из нас вскоре пополнит тот скорбный список отошедших из этого Содома. К тому же дел у каждого — невпроворот, а времени мало осталось… 
Дома, разбираю сумку с подарками. Значок с надписью, уже не «Депутат Моссовета», а «Ветеран Моссовета». Уточнённый список бывших депутатов с указанием телефонов, а теперь у некоторых и адресов электронной почты. Есть там много приписок — «умер», и дата. Есть и — «убит» (В. Наумов, В. Евдокимов, В. Дайнеко…). Кто-то из активистов демшизы, напакостив здесь свалил в Америку или Израиль. Бывший председатель Моссовета, затем «мэр», якобы «грек» Гаврила Попов, без телефона, указано «не беспокоить»… Он снова «при чинах» — советник мэра Собянина и даже президента. Их погромная власть — воочию продолжает действовать…
Достаю и пухлую, с цветными фото книженцию «1990-1993. Моссовет: последний созыв», но смотреть противно.
Делали её те же «демократически настроенные», не состоявшиеся  в жизни, и теперь на старости лет суетящиеся, подрабатывающие на лжи активисты. Сделали в том же подлом и пошлом направлении, как в музее Москвы. Хваля себя и погромную роль своих соплеменников, извирая историю России. Внося это в музеи, учебники истории, а через них — в головы наших детей и внуков, бесовскую ложь, неправду.
Составляла эту писанину и та активистка из фойе и президиума. Эти «ребята» конечно же не только текст, но и все фотографии выдержали в строго демоно-либеральном духе.
Дерзившая мне «шапкой» и прогонявшая из фойе, опубликовала там свои вирши. Где оказалось, что она не такая уж неосведомлённая о предметах одежды священнослужителя и о том, как подобает к нему обращаться.
В своём стишке она пишет (о записной книжке своей):
«Мой путеводитель, 
мой сборник молитв»(!..).
Не зная, как называется «шапка» священника, она оказывается усердная молитвенница!.. Заканчивая свои вирши, она пишет:
«Кому помешали
мой прадед-священник (!..)
И Пушкин, расстрелянный в тридцать седьмом?..»
При всём этом, в своих стишках, «внучка священника», слово Бог пишет с маленькой буквы.
Отвечу ей, внучке священника (если это так, а не просто для рифмы). Она конечно намекает не на смерть А. С. Пушкина в девятнадцатом веке, а на параллель с 37-м годом двадцатого века, когда часть её единоплеменников, кровавых палачей НКВД попала под секиру своих же «коллег». Это сопоставление спекулятивное, «за уши» притянутое. А в пояснение ей напомню, что в убийстве нашего великого поэта виновен не только Дантес с Нессельроде и Геккерном, но и другой «земляк» стихоплётки, придворный эскулап — Арендт. Вливал в опасно раненного пациента много воды, что категорически запрещено при ранении в живот. Об этом знают все, на первом ещё курсе медучилища. Чем и угробил знаменитого русского поэта. Потом он же погубил и другого русского писателя — Гоголя. Об этом подробно описано у писателя Набокова и опубликованы записи нескольких свидетелей этого убийства. Не удивительно тогда, понятна загадочная смерть и российских императоров Х1Х века. 

Эти потомки погромщиков-революционеров, убивших миллионы лучших русских людей. В том числе, и в первую очередь православных священников (В том числе и её «прадеда-священника»). Они и на состоявшейся юбилейной встрече, красовались, продолжая по-хозяйски вальяжничать. 

Непонятно ещё вот что, почему главный режиссёр, того театра, в котором всё это происходило. Бывший долгие годы и депутатом Госдумы и Мосгордумы от КПРФ. Везде, во всех «думах», при нём эта внешне улыбчивая стихоплётка, «внучка священника», являлась его «помощницей депутата». И в его театре, ведёт себя с персоналом, как безпрекословная хозяйка?.. 

К тому же, какой репертуар у этого театра!.. Какая пошлятина! Одни названия повергают в шок! Стоило ли создавать такой театр? А нам, биться за него тогда, в начале девяностых, в Комиссии по культуре? Верили мы, в создание нового, благородного, очищающего души людей «храма искусства». И что же в результате мы видим?.. 

Для себя же, после такой «юбилейной» вылазки, вывод делаю такой — сам виноват! «Блажен муж, иже не идет на совет нечестивых и на пути грешных не становится, и на седалище губителей не садится. Но в Законе Господнем воля его, и в Законе Его поучится день и нощь».(Пс.  1,1-2).   Тем более во время Великого поста. Какой бы предлог бесы не подсовывали, не ходи! Не становись! Не садись с ними! Учись неустанно главному — познанию и исполнению Закона Божьего и воли Его!..

Опять над полем Куликовым 
Взошла и расточилась мгла, 
И, словно облаком суровым, 
Грядущий день заволокла.
Но узнаю тебя, начало 
Высоких и мятежных дней! 
Над вражьим станом, как бывало, 
И плеск, и трубы лебедей.
Не может сердце жить покоем, 
Недаром тучи собрались. 
Доспех тяжёл, как перед боем. 
Теперь твой час настал. — Молись!
Александр Блок 1908 . 

Экстремизм насаждают в основном «борцы с экстремизмом».

«И такова жизнь наша: сначала смешно, потом грустно» 
(Н.Гоголь)

Дебют выскочки

К сожалению, в главном направлении, в области идеологии, культуры мы — аморфны. Нас «закодировали» враги, будто «дурной тон», будто нельзя негожим, вредоносным чужакам указывать достойное им место, а при опасности — удалять их, как приносящих урон опасных пришельцев. Не давать им ходу, не позволять размножаться как саранча и пожирать наши духовные и нравственные посевы.  
Старые актёры, того, настоящего МХАТа, рассказывали, как один из «классиков» советского театра Всеволод Мейерхольд из небытия появился в театре. Да в каком!.. 
Каким-то неведомым образом, в 1911 году, перед погромной для России революцией, он получил назначение на постановку спектакля в Александринский, Императорский театр Петербурга! Ставить лермонтовский «Маскарад»! В центре Невского проспекта! С великолепным, мирового уровня художником — Головиным.
Улица уже вся кишела прокламациями и безумием, но русский театр, тем более Императорский, ещё стоял на прежних традициях, истинного облагораживающего искусства. Артисты были ещё старой школы, великие…
И вот приходит, назначенный на дорогую, помпезную постановку, один из ведущих погромщиков театра и русской культуры. Никому не известный, маленький, робкий с виду, вежливенький пока Севочка Мейерхольд. Проходит в зал, для репетиции.
Что же он видит?..

Пустую сцену!.. Никого!.. Нет ни одного артиста, из назначенных на роли в постановке. С кем репетировать, создавать спектакль?..
Дебютант-постановщик смиренно сел в одно из кресел зала и стал выжидать.
Только через полчаса, на сцену вышел известный всей России, один из столпов русского театра, прославленный артист и педагог Императорского театра В. Н. Давыдов. 
Он величественно прошёл по диагонали через всю сцену. Медленно сел на золочёный стул посреди авансцены, у самой рампы. Скрестил на груди руки и долго, изучающе и уничтожающе смотрел на плюгавенького «реформатора». Потом изрёк:
—  Ну, давай. Учи меня, Меренхольд!..

После чего ещё посверлив тяжёлым взглядом сжавшегося в кресле «гения», неспешно встал и также величаво удалился за кулисы.
Он категорически отказался участвовать в подобной постановке, которая мусолилась шесть лет и стоила более 300 тысяч золотых рублей!!.. И это накануне разгрома «обнищавшей» Империи.  

О нём пишут: «Последовательным актёром-реалистом, таковым остался и в период реакции В. Н. Давыдов, когда увлечение декадентскими течениями коснулось и русского театра. Он резко выступал против премьерства, пренебрежения традицией». «Рассказ о прошлом»  А. Кочетлов. 

«Честный и добросовестный художник, отдавший более пятидесяти лет служению любимому делу, Давыдов не мог оставаться равнодушным к полному развалу и неразберихе, которые царили в театре в послеоктябрьский период. «Реальное положение вещей в Александринском театре за первые годы Октябрьской революции никак не соответствовало идее академического театра. О таких постановках с негодованием и ужасом отзывается Давыдов в письмах к Садовскому.

Эти письма проникнуты горечью и страданием старого артиста, который не может быть спокойным при виде «всех юродств и нелепостей», «разрушающих и губящих родное, дорогое сердцу искусство и Школу, которым отданы лучшие годы и силы!»   Вл. Соловьёв.  Из кн. «Сто лет. Александринский театр». 

Вот так мы должны бороться, ставить на место всех инородных выскочек, которые ввалились и командуют в НАШЕЙ РУССКОЙ культуре, уродуют её. Во всём установив свои «Чёрные квадраты», вместо настоящего, высокого и облагораживающего людей искусства. Они более века захватили и рулят, не только нашей страной экономически, политически… но и нашей духовной составляющей; культурой, историей, образованием, нравственным и бытовым укладом. Эти пришельцы, изгнанные Богом на чужбину за страшнейшее во все века преступление, являются главными режиссёрами театров, киностудий, телевидения… главными редакторами газет, журналов, а теперь и Интернета... Главными! «Экспертами» везде и во всём в нашей стране. По «Сеньки» ли шапки?..

«Вне Православия русский человек — дрянь, хуже, чем ничто. Вне Православия русского человека просто не существует».
(Ф. М. Достоевский).

«Дух народный составляет нравственное могущество государств, подобно физическому, нужное для их твердости».
Н. М. Карамзин

Задержка

Наконец, добрался Анатолий Свиридович до знатного лѐкаря — моря. Готовясь войти в воду, оставив шлепанцы на берегу, хочет погрузиться, но вода для него недостаточно прогретая. Он решил немного повременить, привыкнуть. 
Тут его улавливает, судя по всему, нетрезвый мужчина, задаёт вопрос:
—  А у вас борода настоящая?
Прибывший не знает, что ответить на такую дерзость. Незнакомец пользуясь его заминкой, протягивая руку к его лицу, ещё более безпардонно спрашивает: 
—  Можно я бороду вашу, дёрну?
Едва успев отшатнуться обладатель бороды, попытался удержать себя от гнева шуткой:
—  Утром приклеил. Она может оторваться. 
Подвыпивший улыбается и к счастью, оставляет своё намерение. Потом. Сделав мудрёное выражение, насколько ему позволяет его состояние, задаёт ещё вопрос:
—  А как вы думаете, плащаница Туринская — настоящая?..
Собравшийся искупаться, раздосадованный неожиданной задержкой, испытующе глянув, проверив адекватность нежданного собеседника, всё же решил вежливо ответить ему. Авось, может чего и запомнит, будет польза:
—  Видите ли, католики — больные на головку люди. Они со своими постоянными сомнениями, недоверчивыми проверками, перепроверками докатились уже до того, что и в гробницу Самого Господа, на Голгофе залезли. Всё ищут подтверждения для своего конечного отпадения и потери веры. Ещё Достоевский... 
—  О, я как раз из Питера!.. — заважничал хвалясь, незнакомец.
—  Так вот, наш великий русский писатель про тех, кого некоторые их наших высших иерархов Церкви смеют называть «старшими братьями», регулярно и униженно толкутся у иезуита-папы римского, вождя жалких отщепенцев, католиков. Федор Михайлович так характеризовал их… Сейчас, возьму в сумочке, у меня там подходящая книжечка есть… 
Он быстро нашёл в сумке небольшую книгу, и видя появившийся в нежданном собеседнике неподдельный интерес, возгласил:
—  Вот, слушайте: «Католичество — всё равно что вера нехристианская! Нехристианская вера, во-первых, а во-вторых, католичество римское даже хуже самого атеизма. Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного! Он антихриста проповедует, уверяю вас! 
Папа захватил землю, земной престол и взял меч; с тех пор все так и идет, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, все, все променяли за деньги, за низкую земную власть. Римский католицизм верует, что без всемирной государственной власти церковь не устоит на земле.
И это не учение антихристово?! Как же было не выйти от них атеизму? Атеизм от них вышел, из самого римского католичества! Атеизм, прежде всего, с них самих начался: могли ли они веровать себе сами? Он укрепился из отвращения к ним; он порождение их лжи и бессилия духовного! Атеизм! У нас не веруют еще только сословия исключительные, корень потерявшие; а там уже страшные массы самого народа начинают не веровать, - прежде от тьмы и от лжи, а теперь уже из фанатизма, из ненависти к церкви и ко христианству!
—  Да, здорово он их!.. — порадовался и любопытствующий мужчина. — А как же тогда апостол Фома? Он столько лет был  при Христе и сомневался? Недаром и выражение такое есть «Фома — неверующий».
—  Это хорошо, что вы вспомнили про него. Да, действительно факт такой был и он упоминается в Евангелии. Но как раз наоборот. Не для утверждения в сомнениях, а именно для безоглядности в Вере. После того, как апостол Фома, был восхищён из Индии, и оказался среди других учеников Спасителя, он заявил, что до тех пор не поверит в Его воскресение, пока сам не удостоверится. На что при новом Своём явлении Христос сказал ему: «Блажен не видевший, но верующий». Укорение Спасителем всем сомневающимся. Этим-то, крепчайшей верой «бабушек» в безвестных деревеньках, и спасаемся мы все… 
—  Да этих бабушек нет уже давно.
—  Есть! — уверенно оборвал его Анатолий Свиридович. —  Иначе нас не было бы уже. Не стояли бы мы здесь с вами и не разглагольствовали
Склонив голову, непрошенный, вконец протрезвевший собеседник долго смотрел себе под ноги, усваивая в себе услышанное. Искоса глядя на того, над кем хотел покуражиться, согласился с ним:
—  Наверное, вы правы…
—  Это не я, сама жизнь это показывает
 —  Убедили. Сдаюсь! — заулыбался, поднял ладошки оппонент.
—  Вот и хорошо, — удовлетворился вызванный на беседу. Хотел было отойти в сторону, но глянув на собеседника подсказал. — Простите. Это хорошо, что вас мысли о духовном  не оставляют. И крестик на вас есть, но его лучше поменять.
 —  Почему?
—  Потому что он не Православный.
—  Как?! — удивился мужчина. — Я его в Иерусалиме купил. 
—  В турецких лавчонках Иерусалима чего только не продают. У вас даже не католический, а какой-то протестантский крестик. Образа Спасителя на нём нет. А это важнейшее условие спасения. Вы покланяетесь кресту, а без Спасителя на нём. Тогда — это символ жестокой казни язычников, и всё. Без Распятого Господа нашего Иисуса Христа он не спасителен.
—  Я понял, подумаю, — пообещал мужчина и протянул на прощание руку. 

В это время вмешивается неизвестная женщина, среди многих толкущихся поблизости. Оказалось, что она вслушивалась и теперь «влезла» в разговор. Бесу досадно, когда кто-то сделает благое, надо же помешать, поломать, внедрить сомнение. Для этого повсюду имеются его слуги. На сей раз в лице этой дамочки. Не стал Анатолий Свиридович с ней полемизировать, окоротил её пыл. Указал на то, что не хорошо подслушивать чужие разговоры, врываться в них, когда не приглашают к этому.

К счастью и питерский мужчина заторопился, и тем уберёгся от налетевшего искушения. 
Когда мужчина отошёл, и задержанный разговором собрался войти в долгожданные волны моря, безпардонная дамочка снова спорливо накинулась на него.

Не слушая её, коротко глянув на болтающуюся на её шее какую-то золотую загогулину с восточными иероглифами, прибывший по многолетнему опыту смекнул, мудрые старцы учат этому, что единственное средство борьбы с религиозными демагогами — резкое отстранение, уход от них. Устами фанатичных сектантов бесы водят и их переубедить — невозможно.
Он решительно шагнул по галечной насыпи в набегавшие волны, и сразу погрузился в прохладные, благостные потоки изумрудного моря.

«В усердии не ослабевайте; духом пламенейте; Господу служите».  
(Рим.  12,11).

"Не ищи ласкателя в духовнике"
прп. Иоанн Лествичник

Самолюбцы

К.С.Станиславский дал замечательное определение: «Нужно полюбить в себе искусство, а не себя в искусстве».
Как это точно и живо!
Это верно и в преломлении к вероисповеданию, для нас: «нужно полюбить в себе Церковь, а не в Церкви себя».
Как много, особенно интеллигенции, особенно творческой, которой мешает правильно воцерковиться, неотъемлемая от них привычка — гордыня, самость. Многие из них, посещая даже богослужения, так и не могут понять, не научаются тому, чему обучаются легко даже дети. Они всю жизнь, так и остаются рабами стойкого, опаснейшего греха, — любя себя в Церкви. При этом будучи твёрдо уверенными, что перед ними то уж обязательно откроются двери Рая.

"Если бы все русские люди хотя бы на миг поверили в существование Бога, как бы чудесно Господь устроил и изменил все на земле!..

 Но мы в большинстве своем упорно не хотим понять эту простую истину.
Архим. Кирилл (Павлов). 



«...поднимется Русь новая, но воссозданная по старому образцу»
(св. прав. Иоанн Кронштадтский).


Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам:  8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) —  интернет-магазин «Зёрна»,  8(495)3745072  —  издательство «Благовест»,8 (964) 583-08-11 –  инт. – магазин «Кириллица».
Для монастырей и приходов, общин... книги  —  безплатны.  Звонить по тел. 8 (495) 670-99-92.
24 марта 2021   Просмотров: 4 355