22 сентября, в 04.10 на 84-м году жизни отошел ко Господу схиигумен Митрофан (Лаврентьев), настоятель Никольского прихода Ивановской митрополии с.Мугреево-Никольское.

Просим ваших молитв о упокоении!

Как один батюшка село поднял.

Дело было в 90-е годы, в самую перестройку. Стояло себе в Южском районе Ивановской области село, Мугреево-Никольское. Стояло и тихо загибалось в перестроечных болезнях. Село большое, домов сто, совхоз, школа, два магазина, кладбище и три храма. Только храмы разрушены, совхоз разорён, в магазинах – шаром покати, в школе учеников мало, потому как дома-то пустуют, народа в селе почти нет. Кто спился, кто помер, кто в город подался.

А совсем в другом месте, в Москве, жил человек Борис Лаврентьев. Обычный человек.

Обычный, да не совсем. Всё ему не жилось, как положено. Казалось бы, серьёзный мужчина, кандидат наук, изобретатель, главный конструктор Института Рыбного Хозяйства, жена, двое детей... А он всё правду искал.

Диссидентствовал, йогой занимался, в прорубь нырял, книжки философские читал. Да всё не в шутку, а со всей душой. Очень хотел он людям служить. Вот только – как?

Изобретения его перестройка сгубила, диссидентство растаяло, йога надоела, жена собралась уходить к другому… И Борис тоже тихо загибался.

И вдруг – открылось ему православие. Он говорит, что Бог его призвал из рыбаков. Да, так оно и есть, он же рыбой занимался, рыбной промышленностью.

Начал Борис в храм ходить. И понял, что это – и есть его место – «уборщице даже завидовал, что пол там мыла»…

И тогда отпустил он жену, оставил работу и пошёл по России храмы восстанавливать и людям служить.

Всё поменялось в его жизни. Даже имя. Стал он иеромонахом, священником, отцом Митрофаном. И дали ему самый захудалый приход, самую тьму-таракань, то самое Мугреево-Никольское. А он и рад, Москва ему давно надоела.

Приехал Отец Митрофан в село, поселился у бабушки одной. И стал служить в храме, что при погосте. Храм разрушенный, одни стены, крыши нет. Служил батюшка, что называется, мышам. Снег с неба падает, мороз лютый, а он под снегом службу служит. А между службами храм ремонтирует.

На свои деньги купил старый уазик, начал ездить по деревням, требы исполнять. Бабушки его звали, кому собороваться, кому уж перед смертью причаститься.

Тут надо сказать, что сестра отца Митрофана, Нелли, тоже тогда к вере православной пришла. Продала она квартиру, переехала в Мугреево-Никольское, постриглась в монахини. Стала матушкой Нилой. Купили они с батюшкой избу – какой-никакой, а дом появился.

Вокруг Мугреева-Никольского зон полно. Лагерей то есть, где люди сроки отбывают. Так вот туда, в лагеря, отец Митрофан тоже стал приезжать на своём уазике, «прорывался с трудом», как теперь вспоминает. Начальство пускало неохотно, «какие-то там иконки-подарки, не положено, да и незачем». Однако зэки так менялись после встреч с батюшкой, так хорошо себя вели, что начальство смирились с фактом его присутствия. А зэки понемногу сорганизовались, построили сами себе на зонах церковки, так что – «наша взяла» и тут…

Да только в селе дело дальше службы мышам – не шло! Ну, кто пойдёт в храм, где крыши нет? И денег на крышу нет. Да что там на крышу – на жизнь у них с матушкой денег не хватало. Казалось бы – какие могут быть надежды? Да и стоило ли затеваться, весь огород городить? Тупик явный…

А Батюшка служил и служил. Два раза в день. Под снегом. Или под солнцем. Или под дождем.

И тут случилось вот что: остановилась однажды у храма иномарка-джип. И вышел из неё Максим Шостакович, сын великого композитора. И вошел в храм.

Оказывается, приехал Максим Шостакович из Америки к тёще погостить, в соседнюю деревню. Ехал мимо, услыхал колокольный звон. Батюшка-то перед каждой службой на колокольню поднимался и звонил, людей звал. Вот и дозвался!

Заинтересовался Максим таким чудаком-монахом, разговорились. Послушал Максим Шестакович батюшкину историю, подумал… и предложил им с матушкой деньги, много денег – и на крышу хватит, и на обустройство. Батюшка дар принял с благодарностью.

Так был восстановлен первый храм.

Народ стал в церковь по праздникам приходить, церковь-то – красавица, а звон колокольный всё зовёт и зовёт!

_________________________________________________________________________

Тут Отцу Митрофану новая идея в голову пришла – понял он, что детей надо в храм звать, ими заниматься, «через детей и село встанет». Приглашал он ребят на праздники, подарки им дарил, про Бога рассказывал, про Россию. А матушка Нила кружки при школе открыла – краеведческий и традиционного рукоделия. С девчонками стала она тряпичных кукол шить, каких в старину в этих краях делали. Тут мамы подключились, повытаскивали из сундуков старинные сарафаны да платки, отдали матушке Ниле.

Детишки историю начали изучать, древностями интересоваться. Понесли в кружок старые прялки-скалки… Столько этого добра старинного собралось, что открылся при школе краеведческий музей. Стали дети в храм ходить, а за детками и родители потянулись. Закрутилось колесо, стронулось село с мёртвой точки!

А московские и питерские друзья отца Митрофана, узнав о его делах, заинтересовались, в гости проситься начали. Так он же всем рад, всех зовёт: «Приезжайте с детьми! Ждём!»

Так образовался в селе первый в России детский православный летний лагерь. Народ стал приезжать во множестве.

Пришлось расширяться, трапезную построили, гостевой дом. Деньги батюшке давали самые разные люди. Он всё принимал и всё раздавал. Так и жили.

А еще выяснилось, что Мугреево-Никольское было исконной вотчиной князя Пожарского, того самого, который с Мининым вместе Москву спас. Тогда батюшка с прихожанами памятник князю в селе поставили. Просто взяли и поставили памятник. А то как же без памятника в селе?

Гостям из православного лагеря село очень понравилось. Начали они дома брошенные выкупать у государства, чтобы поближе к отцу Митрофану быть. Народу в селе прибавилось, 30 домов обновилось семьями.

Православное начальство, видя такую активность отца Митрофана, хотело его епископом сделать. Не пошёл, отказался: «Увольте, говорит, хочу быть с людьми, на земле. Я тут счастлив».

Землю батюшка и вправду любит. Купили они 2 гектара земли у государства, стали сажать картофель, топинамбур, рапс, медоносные культуры. Делали всё, «чтобы земля снова родила, как прежде». Земля отозвалась. Ожили поля вокруг села, не все пока, но уж прежнего запустения не стало.

Для детей понадобился учебный центр православный, так и его построили своими силами. Каждое лето теперь приезжают в село люди из Москвы, Твери, Питера, Белоруссии. Помогают в хозяйстве, отдыхают, учатся, детей к земле приучают. В старом храме места на всех летом не хватает, так что пришлось второй храм реставрировать, «летний». И с этим справились.

Сейчас у отца Митрофана и матушки Нилы хозяйство большое: четыре работника и две работницы помогают, сад лекарственных растений есть, огород, пасека и даже виноградные лозы. Поля – под картофелем и прочими овощами. А на лугах собирают иван-чай, донник, клевер и много разных других трав.

Живут они только натуральным хозяйством. Подпол огромный под домом – полон запасами! Я поинтересовалась: «Зачем столько заготовок?»

«Для людей» – говорят.

Ничего они не продают, всё раздают за так, по-божески. А продукты они производят уникальные! Один иван-чай ферментированный чего стоит! И мёд, и квас, и соленые грибы, и варенья, и даже вино своё!

Предложила я им с ЛавкойЛавкой сотрудничать. Пусть хоть что-то нам, московским, перепадёт от их богатства. И им прибыток будет.

Тут уж конец моей истории близок.

Так прямо и слышу, как вы говорите: «Ну и горазда ты врать, мать!»

А я рассказала все точно, как есть. Такие вот чудеса на свете бывают, по Божьей воле. А я только записала. Вот ведь что человек сделать может, если захочет, от всей души!

Стояло себе село. Еле-еле стояло. А теперь – крепко стоит! Теперь уже ничего с ним не случится.

25 сентября 2023 Просмотров: 3 369