Что говорить об «обычных» русских людях и их страданиях, если уже не помнят и не придают значения страданиям православных священнослужителей на Кавказе, вообще не обсуждают эту тему, тогда как события в Центральной России вызывают большой ажиотаж.

Если не помнят, так напомним:

В ночь с 10 на 11 июля 1992 года был совершен террористический акт физического издевательства над игуменом о. Антонием Даниловым и всех живущих при церковном дворе, грабеж духовных ценностей священника и материальных ценностей приходского собрания, обстрел был произведен из автоматов как внутри дома, так и во дворе.

17 октября 1993 года , после взятия Сухуми абхазскими войсками был захвачен и пропал без вести православный священник, протоиерей Лаврентий Кравцов. Судьба его до сих пор неизвестна.

29 января 1996 года дудаевские боевики захватили при исполнении пастырского долга настоятеля Михаило-Архангельского храма г. Грозного священника о. Анатолия Чистоусова (из плена живым не вернулся).

В апреле 1996 года во время всенощного бдения ранен ножом настоятель Евфимиевской церкви ст. Екатериноградской (Кабардино-Балкария) протоиерей о. Владимир Власов.

В августе 1996 года в ст. Беломечетской подвергся нападению священник о. Сергий Дьяченко.

В марте 1997 состоялось похищение настоятеля Михаило-Архангельского храма г. Грозного иеромонаха о. Евфимия (Беломестного) и послушника Алексея Равилова.

27 марта 1999 года в 3.00 в ст. Ассиновской Ачхой-Мартановского района ЧР с территории православной церкви Николаевская неизвестными под угрозой применения огнестрельного оружия был похищен настоятель церкви о. Марков П.И., житель ст. Троицкой Сунженского района Республики Ингушетия.

Протоиерей Пётр Сухоносов – был трижды похищаем боевиками со своего места служения – ст. Слепцовская (Ингушетия). Во время последнего похищения о. Пётр был замучен.

Во время конфликта абхазскими сепаратистами было убито несколько священнослужителей. До сих пор остается неизвестной судьба монахов-отшельников в Дальней Пустыни. Зверски были убиты настоятель монастыря святого апостола Андрея Первозванного в Комани иеромонах Андрей (Курашвили) и ктитор этого же монастыря мирянин Георгий Ануа.

Абхазия. Команы. Церковь св. Василиска.

+ + +

Письмо с Карпат

Трагическую историю поведал брат зверски убитого иеромонаха Нектария:

— Родом мы из села Калины Тячевского района. что в Закарпатье. Храм у нас в селе в честь святых Кирилла и Мефодия. Есть источник святой, пробившийся на месте, куда чудесным образом, сошел крест. Мы с братом часто совершали паломнические поездки по Святым местам России. У иеромонаха Нектария был очень сильный и красивый голос. Пел он в Дивеево. в Троице-Сергиевой лавре, на Валааме, на Соловках и в Санаксарском монастыре в 2000 году. Отец Иероним предсказал ему мученическую кончину. Слова старца сильно подействовали — он стал еще сдержаннее, собраннее. И все просил, чтобы я молился за него. А я не молился. Больно мне теперь... — душа скорбит, что не придал должного значения предсказанию старца.

Убит мой брат был в 2002 году, как и предсказал старец. Убийство произошло в Мукачево, в селе Рокошино на праздник Преображения Господня.

Убит мой брат сектантами, когда возвращался в храм из деревни, где с прихожанами репетировал пение на клиросе. Похоронен иеромонах Нектарий в с. Бедевля Тячевского района, где начинал подвизаться в монастыре св. Иоанна Предтечи.

Приехал я однажды поклониться батюшке Иерониму, к его могилке припасть и попросить у него прощения за безпечность свою. Сердце скорбит, слов нет...»

+ + +

Схииеродиакон Антоний (Семёнов)

Страдальцы Христовы

Схииеродиакон Антоний, в миру Александр Дмитриевич Семёнов, родился накануне праздника Преображения Господня 6/19 августа 1913 года в приволжском селе Елаур Симбирской губернии, в крестьянской семье.

Его отец, Дмитрий Федорович Семёнов, происходил из зажиточной семьи. Мать его, Наталья Алексеевна, была родом из чувашского села Букоель.

В семье родилось семеро детей, но совершеннолетия достигли только трое: Михаил, Александр и Екатерина. Воспитание детей было религиозным. Няня маленького Саши, Агафья, родом из Саратова, была очень набожна. Она учила ребёнка грамоте с пяти лет. В семилетнем возрасте он уже мог читать "Часы" в церкви.

В начале XX века отец и дедушка Саши по материнской линии ездили на пароходе в Саратов. В кафедральном соборе им посчастливилось встретиться со святым праведным Иоанном Кронштадтским, который благословил их бросить имение, свои занятия и спасаться бегством от грядущих революционных перемен. Рассказывая детям об этой встрече, Дмитрий Федорович так передавал слова святого Иоанна Кронштадтского: "Кроме головы своей, ничего не жалей. Всё бросай. Беги из своего села. Забирай семью и беги".

В 1914 году началась Первая мировая война. Отца мобилизовали на фронт, но уже через год он получил тяжёлое ранение и вернулся домой. В революционном 1918 году Дмитрий Семёнович вспомнил пророческие слова святого Иоанна Кронштадтского, продал своё имущество, сел на пароход вместе с семьёй и поплыл вверх по Волге. В Чебоксарах Семёновы сошли на берег и далее ехали неделю на лошадях. Обосновались в селе Какерли-Шигали, название которого с чувашского переводится как "Рыжий камень".

В окружённом лесами селе стояла красивая деревянная трёхпрестольная церковь во имя Архангела Михаила. В ней служил отец Григорий.

По приезде родители Саши построили дом. Здесь они постоянно привечали паломников, идущих в Саров на поклонение мощам преподобного Серафима. Дмитрий Федорович вскоре стал приходским старостой, заменив своего умершего предшественника Никифора, а Наталья Алексеевна ухаживала за странниками.

В сентябре 1919 года Саша Семёнов пошёл в первый класс, но уже в 1920 году по настоянию отца мальчик перестал посещать школу, в которой детей воспитывали в атеистическом духе, и продолжил обучение у о. Григория. С ним он прошёл программу пяти классов, а также основы Православия.

Родители хотели, чтобы Саша стал священником, и в 1925 году отдали двенадцатилетнего мальчика в Седмиозерную Богородичную пустынь близ Казани. Тем временем родители присмотрели Саше невесту. Но, видно, не было на этот брак воли Божьей.

Наступил 1928-й год. В ночь на Страстную пятницу в дом Семёновых ворвались местные активисты-безбожники, представители власти и потребовали у старосты Дмитрия Федоровича ключи от церкви, чтобы устроить там клуб. Он ключей не отдал, и под вечер его забрали в районную тюрьму, а храм подожгли. Церковь и крестьянские избы рядом с ней горели до полуночи.

Дмитрия Федоровича расстреляли в среду Светлой седмицы без суда и следствия. Закопали страдальца без гроба, а в могильный холм воткнули осиновый кол с надписью "враг великого советского народа".

Вскоре изгнали из села больную жену и детей мученика. С помощью няни Агафьи, Наталья Алексеевна перебралась к своей сестре Прасковье, в село Сугуты Батыровского района.

Большая каменная церковь в Сугутах тоже была разорена. Наталья Алексеевна умерла от инфаркта 22 мая 1928 года, на Николин день. Ненадолго пережила ее и няня Агафья.

Обстоятельства сложились так, что Александр не смог приехать попрощаться c умершими. "В 1928 году наш монастырь разорили, — вспоминал отец Антоний. — Тогда там жило около 500 монахов. Было много молодых, моих сверстников. После разорения мы, полторы сотни братьев, отделились и вместе с игуменом пошли в глубокий лес. Там построили себе деревянную церковь в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Служили там". Помогая друг другу во всем, братья устроили себе кельи.

В марте 1934 года над послушником Александром Семёновым был совершен монашеский постриг с наречением имени Алексий. После Троицы, в неделю Всех святых, новопостриженника рукоположили в иеродиакона. После этого отцу Алексию довелось служить в скиту всего три с половиной года. Жизнь была неспокойной. Монахи и миряне готовились к худшему: запасали сухари, одежду, богослужебные книги. Ходили тревожные слухи, что их увезут куда-то далеко.

В 1937 году монахи подверглись аресту и репрессиям. Скит разорили. Батюшка рассказывал: "Это было 18 октября, в день Московских святителей. Нас забрали ночью. Ни о чём плохом не помышляя, мы всё собрали из того, что запасли.

Рис. В. Владимирова. «Арест священников». 1929г.

Посадили нас в санный эшелон и привезли в Казань. Посреди города разожгли костёр. Нам связали руки. Затем в костёр побросали не только то, что мы приготовили, но даже и последние рубашки содрали. Нас держали голыми и босыми на улице. Сожгли всё, даже нательные кресты. Положили нас всех вверх спинами, как мост, и начали бить кнутами. Кожа у нас полопалась. Потом командир велел загнать всех в сарай. Там нас держали неделю. Потом пришёл приказ отправить нас из города в тайгу".

По пути узников мучили в городке Лаишев под Казанью и на станции Дружина под Свердловском, затем привезли в район Тюмени, где они всю зиму работали на лесоповале. Название того места батюшка по старости не смог вспомнить.

Рисунки узников ГУЛАГа.

Молитвенное общение с Господом помогало узникам выстоять. Они совершали богослужения, не страшась ни наказаний, ни смерти. На глазах отца Алексия погиб на Рождество мученик за веру Христову владыка Михаил. Говорили, что он был из Смоленской епархии. По воспоминаниям батюшки, рождественскую архиерейскую службу владыка совершал прямо в бараке по памяти, потому что книг не было. Когда рассвело, надзиратели вывели его из барака, поставили в канаву и поливали холодной водой до тех пор, пока он не превратился в ледяной столб.

В конце зимы был убит духовник отца Алексия — иеромонах Тихон, которого все очень любили и почитали за доброту, мудрость и прозорливость.

Батюшка впоследствии вспоминал: «Между Крещением и Масленицей мы продолжали работать. Нас в то время почти не кормили, хотя мы работали в лесу. Давали нам тоненький ломтик хлеба, четвертинку блина и кусок ржавой селёдки. В дверях мы слышали крики: "Пусть подохнут все враги! Пусть подохнут эти монахи!".

Однажды мы кипятили в большом чане воду. Вдруг вошёл начальник, подхватил нашего отца Тихона и бросил прямо в чан. Он там и погиб».

Через полторы недели отца Алексия вместе с другими узниками: монахами, священнослужителями и "кулаками"отправили этапом на север, в Нарьян-Мар. Там он провёл в тюрьме целых полгода. Осенью 1938 года заключённых жестоко истязали: держали связанных в решётчатых клетках, где можно было только стоять. В старости батюшка вспоминал: «...Не давали нам ни спать, ни есть, ни сидеть. Если кто-нибудь заснёт, били по клетке железными прутьями и бросали камнями.

Меня поставили на двое суток, сказав: "Одних суток ему недостаточно". Я молился: "Господи, приими дух мой. Господи, приими меня. Я недостоин даже отцов своих. Господи, приими меня".

Вдруг мне показалось, что конвоиры куда-то подевались, а ко мне подошла женщина, и прямо из рук покормила меня хлебом с маслом: сам-то я был связан. Я спросил:

Как звать Вас?
Лариса, — сказала она и убежала.

Тогда я ещё был зрячим, но не знаю наверняка, видел я её или мне почудилось.

Потом появились начальники и сказали: "Нечего ему здесь стоять. Давайте положим его на снег и будем бить до смерти". Долго избивали меня палкой. Я молился: "Господи, хоть бы мне умереть!". Но я не умер, они бросили меня куда-то. Там я отлежался три-четыре дня и всё-таки выжил».

При вывозе загубленных узников, охранники «для надёжности» пробивали молотком головы умершим.

Из Нарьян-Мара узников повезли на Колыму, но, вероятно, не довезли, а оставили в лагере где-то под Игаркой. В конце марта 1939 года чекисты попытались казнить отца Алексия на самодельном электрическом стуле.

Вот что рассказывал сам батюшка: «Это было на мой день ангела. Мои собратья, отец Гервасий и отец Исаакий, благословили меня: "Благословляем на мученье, дорогой отец иеродиакон. Прости ты нас. Я говорю: «Меня простите».

Меня за ноги привязали к саням и начали гонять лошадей по замерзшей земле. Там даже леса не было. Гоняли часа два. Ничего у них не выходит, я не умираю. Меня волокли на спине, хотя тогда мне уже было всё равно, волокут меня вверх лицом или вниз. Потом повесили меня вниз головой, спиной к дереву или столбу. Били палкой по животу и ругались всякими хульными словами, пока не пришёл начальник. Он дал распоряжение: "Товарищи, прекратите это дело. Недавно мы машину изобрели, давайте её испытаем. Если она будет действовать, мы их много будем уничтожать".

Привели меня в камеру и посадили в жёсткое кресло. Подсоединили к глазам провода, подключили ток, и глаз моих не стало. Меня будто ударило в голову. Тут я вместе с креслом свалился в подвал, который называли "каменным мешком". Там я валялся неделю на полу, никто ко мне не приходил. У меня сильно болела голова, но я не умер. Кресло так и осталось в подвале, когда меня вывели оттуда».

7 апреля 1939 года, на Благовещение Пресвятой Богородицы, которое совпало тогда со Страстной Пятницей, узников решили расстрелять. Тех заключенных, кто был измождён и не мог работать, всех больных, слепых и увечных связали и повезли на санях в пустынное место на казнь. Среди них были о. Алексий, о. Гервасий и о. Исаакий.

В пути внезапно началась сильная пурга. Конвоиры, испугавшись за свою жизнь, сбросили приговорённых к расстрелу в снег и поспешили вернуться в лагерь. Палачи были уверены, что измождённые люди, лишённые помощи, обречены на верную гибель.

Батюшка вспоминал о начальнике конвоя: "Он нас выкинул из саней, как навоз, и уехал, а сведения подал, что расстрелял. Мы, отец Исаакий, отец Гервасий и я, были вместе связаны. Кто-то отцу Гервасию руку отвязал. А отец Гервасий мне ноги развязал. Потом отец Исаакий развязал мои руки".

Те узники, кто ещё мог двигаться, освободившись от верёвок, выбрались из снега и разбрелись кто куда. Старец Антоний рассказывал: «Я встал на ноги и пошёл, пошёл. Шёл долго, потом поскользнулся и провалился под снег. Мне подумалось: "Тут и дом мой, тут и гроб мой". Меня снегом всего завалило, а дальше ничего не помню.

Охотники мне потом рассказывали, как нашли меня. Они охотились на оленей, у них были нарты, запряжённые собаками. Когда они подъехали к тому месту, где я лежал, собаки остановились и ни с места. Снег роют, рычат, лают. Тогда охотники догадались, что там кто-то есть, откопали меня, вытащили из снега, положили на нарты и привезли к себе домой.

Я помню, как начал приходить в себя. Чувствую, меня сильно греет солнце, да так ласково. И кажется мне, будто я умер и нахожусь уже в селении у Господа, и Он меня ласкает и греет так. Несколько раз я терял сознание, но когда оно возвращалось, чувствовал то же самое.

Видно, я долго пролежал в снегу и обморозился. Руки мои почти совсем не действовали. Но вдруг чувствую, как моя рука коснулась горячей стены. Значит, я живой где – то лежу. Когда я совсем пришёл в сознание, то удивился тишине. «Что такое? Где я?» А это якуты просто вели себя так тихо. Они вообще люди деликатные, хотя и неграмотные. Должно быть, у них свой такой сердечный закон.

Но вот ко мне подходит женщина и говорит что-то ласково на незнакомом языке, а потом немножко и по-русски: «Вы не брошены, мы Вас нашли, мы Вас вылечим...»

Старец рассказывал, что сын хозяина заболел. Ребёнка посчитали умершим и стали готовить к погребению. Отец Алексий попросил пока не хоронить мальчика, сам целые сутки молился: «Не ради меня грешного и недостойного человека, но ради отрока и его семейства, Господи, помоги!».

По молитвам отца Алексия мальчик ожил. Поражённые чудом, местные жители уничтожили идолов и стали называть своим «богом» батюшку, на что он им отвечал: «Никакой я не Бог. Я самый последний, самый грешный слуга Божий, только не Бог».

В эту же деревню Господь пришёл и отец Гервасий, он мог объясняться с местными жителями на их языке. Отец Алексий попросил его убедить хозяев, что ребёнка исцелил Господь.

Вскоре местные жители приняли крещение. Сначала крестился сам хозяин и его семья, затем родственники и соседи. Крещение совершал отец Гервасий без богослужебных книг, по памяти.

Новокрещённые просили отца Алексия остаться у них, но он предпочел отправиться странствовать. Начальник поселения дружелюбно относился к отцу Алексию, он помог слепцу устроиться на грузовое судно, сплавлявшее лес на Большую землю. Перед отплытием в море батюшку скрытно посадили в трюм.

Странствования старца Антония

Из воспоминаний схииеродиакона Антония:

«В моем странствовании Господь мне помогал... Послал мне такого «тёплого Духа»... Он был будто свет слепым очам моим... Впереди меня он идёт, теплый-теплый. Дух этот был мой путеводитель. В руках у меня были две палочки. Одной путь искал, другая опорой мне была. Куда этот Дух меня вёл, туда я и шёл...»

Он многие годы странствовал по России, находил приют у милосердных верующих людей. Несколько раз был на волоске от смерти, но по милости Божией остался жив.

Во время странствования батюшка часто молился Господу и святителю Николаю, просил о помощи и защите. Был случай, когда он, скитаясь по горам, остановился буквально у края пропасти, но не сделал рокового шага, потому что перестал чувствовать "теплого Духа".

Встречался отец Алексий с разными людьми. Одни подвозили его, привечали, кормили, лечили, а другие отказывали в куске хлеба, бросали в него камнями, били и издевались. Иногда его встречали воры и хулиганы, которые глумились над ним, раздевали донага и уходили.

Подвижник побывал на Урале, в Ташкенте, а в конце августа 1941 года пришёл в Тбилиси, где обрёл пристанище близ церкви Иоанна Богослова. Ночевал он прямо на улице, а днём сидел на крылечке храма с северной стороны, прося милостыню.

Через четыре дня после праздника Успения его заметил греческий архимандрит Анфим. Прозорливый старец подружился с отцом Алексием и вскоре предложил ему вместе направиться в Армению.

Отец Анфим предложил отцу Алексию идти на гору Арарат к святому Ноеву Ковчегу, который находился на турецкой территории.

Государственная граница не стала неодолимым препятствием для паломников: отец Анфим знал потаённые отшельнические тропы.

Почти две недели они поднимались на гору. На третьей неделе своего паломничества путники остановились на три дня в пещере греческого подвижника Елпидифора, хорошо говорившего по-русски. Он обладал даром прозорливости и предсказал, что они благополучно достигнут цели своего путешествия и что отец Анфим умрёт вскоре после возвращения в Тбилиси. А отцу Алексию старец предрёк, что о нём будут всю жизнь заботиться боголюбивые женщины-христианки. Что он проживёт долгую жизнь.

Покинув гостеприимный кров подвижника, странники на седьмой день пути подошли к Ноеву Ковчегу, который охраняли турецкие войска. Турки не пускали никого к святыне, пока им не давали табак. Получив требуемое, они накормили паломников и разрешили им пройти к Ноеву Ковчегу.

Батюшка вспоминал: «Поклонились мы и внутри всё посмотрели. Ковчег был трехэтажный, но потолки низкие, только в рост человека. В нижнем этаже было много помещений для скота и диких зверей».

Обратный путь оказался легче и занял всего неделю. Спустившись с горы, батюшки две недели жили в г. Арташате.

Батюшка рассказывал: «Отец Анфим говорит мне: «Я чувствую себя плохо, отец Алексий. Давай вернёмся в Тбилиси. Наверное, исполняется предсказание старца Елпидифора».

Мы вернулись в Тбилиси. Он две недели пожил и в ноябре умер. Весь город его хоронил. Оказывается, он очень знаменитым старцем был, многим помогал...

На третий день после его смерти Господь дал мне матушку Еввулу, в миру Евдокию Митрофановну, русскую женщину... Тогда она ещё не была пострижена».

Матушке Евдокии в то время было около шестидесяти лет, происходила она из зажиточной семьи сибирских крестьян из-под Петропавловска, что на севере Казахстана. В Грузию она бежала из ссылки.

Перед смертью отец Анфим благословил отца Алексия покинуть Тбилиси.

Отец Алексий вместе с матушкой Евдокией отправились в путь. 4 апреля 1942 года, в Страстной Четверг, путники пришли в Краснодар, где ещё не было немцев. Бездомным странникам приходилось ночевать на чердаках, в коровниках, подвалах.

После войны они обосновались в Таганроге на улице Чехова. Несколько лет прожили они в этом доме, ежедневно принимали много верующих, молились с ними и за них. Вместе с матушкой отец Алексий совершал паломничества в монастыри. Особенно часто бывали они в Почаеве.

Весной 1951 года из Риги в Ростов-на-Дону был переведён митрополит Вениамин (Федченков). По делам епархии он посетил Таганрог. В дни своего пребывания там он благословил матушку Евдокию на монашество, и вскоре она была пострижена с именем Еввула.

Когда возобновились гонения на верующих, бывшая хозяйка дома стала выгонять матушку Еввулу и отца Алексия из дома, грозила донести на них в милицию. Отец Алексий был совершенно бесправным. Он считался расстрелянным, и паспорта у него не было.

По благословению митрополита Вениамина отец Алексий переселился в другой дом, куда стали приходить его духовные чада. Позже пришлось перебраться в Ростов-на-Дону. При содействии митрополита Вениамина, отцу Алексию вскоре удалось получить паспорт, в котором значилась его судимость. Но устроиться на работу с таким паспортом было невозможно, пришлось ехать в родное село. Там родной дядя отца Алексия помог ему получить «чистый» паспорт, в котором была изменена дата и место рождения подвижника. Районный врач дал батюшке справку, что он слепорожденный.

Вернувшись в Ростов-на-Дону, отец Алексий устроился работать в артель для слепых. В Ростов из Ленинграда иногда приезжала в отпуск матушка Анна, вдова репрессированного в 1930-е годы. Она предложила батюшке перебраться в Гатчину, помогла ему там прописаться. Духовные дети иногда приезжали из Ростова и Таганрога, по его молитвам многие люди обретали исцеление.

До 1968 года отец Алексий работал штамповщиком на Гатчинском учебно-производственном предприятии Всероссийского общества слепых.

В сентябре 1968 года, когда матушка Анна серьёзно заболела, крестница батюшки перевезла отца Алексия в Сухуми, где он устроился работать на Абхазское предприятие ВОС склейщиком бумажных мешков. Батюшка жил в нетопленом сыром помещении, часто болел.

В конце 1969 года он возвратился в Ленинград. Поселился у благочестивой женщины Лидии Александровны. С 1970 года отец Алексий работал на Ленинградском учебно-производственном предприятии ВОС штамповщиком. 31 августа 1978 года он вышел на пенсию.

Последние годы жизни за старцем ухаживала послушница Толгского монастыря Параскева (Прасковья Меркурьевна Тихонова, впоследствии монахиня Павла).

Из воспоминаний матушки Павлы: «Мое послушание было – продажа книг, свечей и икон за свечным ящиком. Однажды подходит ко мне благочинная, подвела меня к высокому седому старцу в поношенном монашеском облачении. Таким он мне показался благолепным, от него будто свет исходил. У меня, невольно вырвалось: «Отченька!»

Батюшка взял меня за руку и переспросил: «Параскева?» Секунду помолчал, а потом вымолвил: «Мамушка моя!» С тех пор он меня так и называл мамушкой, а я его «отченькой».

Матушка Параскева перевезла его к себе домой в Жуковский, где он прожил последние шесть лет. Вместе с матушкой они строго соблюдали молитвенное правило, читали «Часы», Псалтырь, Евангелие, жития святых, акафисты. Молился старец и ночью. За великое терпение и смирение подвижник удостоился дара Святого Духа – прозорливости.

В эти годы батюшку посещало много людей, приходивших просить молитвенной помощи и наставлений в сложных ситуациях.

Отец Алексий и матушка Параскева регулярно посещали вновь открытые монастыри и храмы. Как-то в 1992 году крестник старца предложил отправиться на Святую Землю, обещая оплатить поездку.

В Иерусалиме паломники посетили не только храм Гроба Господня, но и побывали на Елеонской горе, на Сионе, а в Вифлееме – в храме Рождества Христова. Ездили и в Назарет, поднимались на гору Фавор. Поклонившись святыням, они благополучно вернулись домой.

В начале 1990-х годов в городе Жуковском церкви ещё не было. В 1993 году старец непосредственно участвовал в освящении часовни во имя великомученика и целителя Пантелеймона на территории больницы.

В этой церкви старец не раз участвовал в богослужениях как внештатный иеродиакон.

В начале мая 1993 года, митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий благословил отца Алексия на принятие Великой схимы, а матушку Параскеву – на постриг.

В Лазареву субботу, 23 апреля 1994 года старец был пострижен в схиму с именем Антоний. Приняв схиму, старец Антоний стал ещё более усерден в своём молитвенном правиле.

В 1994 году отец Антоний ездил в Таганрог к своим духовным чадам, а последнее паломничество совершил в Полоцкий Свято-Евфросиниевский монастырь. После этой поездки старец уже не поднимался с постели и, предчувствуя скорую кончину, завещал похоронить его в Свято-Екатерининском монастыре: «Хочу лежать рядом с мучениками». Обитель эта в годы гонений была закрыта. Здесь в 1939-1952 годах находилась особая политическая тюрьма НКВД — место страданий многих тысяч невинных людей.

Схииеродиакон Антоний скончался 19 декабря 1994 года, в день памяти святителя Николая, которого очень почитал.

22 декабря, старца похоронили в Свято-Екатерининском монастыре с северной стороны от Петропавловского храма.

Так сбылось последнее предсказание греческого подвижника Елпидифора, что отец Антоний будет похоронен на святой земле. Ибо земля Свято-Екатерининского монастыря освящена страданиями и кровью невинных жертв.

(По материалам книги «Схииеродиакон Антоний (Александр Дмитриевич Семёнов; 1913–1994)».)

+ + +

ФАТЕЙ ЯКОВЛЕВИЧ ШИПУНОВ

Доктор биологических наук, специалист по квантовой механике, активный член общественного движения по сохранению памятников России “Витязи”

Ф. Я. Шипунов, — ученый-эколог, историк, публицист, общественный деятель. Родился в 1933 году в селе Топольное Алтайского края. Окончил Ленинградскую лесотехническую академию и аспирантуру Института географии АН СССР. Возглавлял объединенный Комитет спасения рек России и общественнополитическую организацию «Россия Соборная». Был членом руководства Фонда восстановления храма Христа Спасителя. Автор книг «Организованность биосферы», «Оглянись на дом свой», «Великая замятня» и многих научных статей по проблемам биосферы, экологии и охраны окружающей среды.

В 1992 году вышла в свет историко-публицистическая книга Ф. Я. Шипунова «Истина Великой России», отразившая судьбу русской нации за весь ХХ век.

В начале 80х годов Ф. Шипунов решительно выступил против проекта поворота северных и сибирских рек. Одним из первых выдвинул инициативу возвращения православным верующим мужского монастыря Оптина Пустынь и женского монастыря Шамордино в Калужской области. Ф. Я. Шипунов был одним из самых ярких и популярных деятелей патриотического движения второй половины 80х — начала 90х годов.

Незадолго до смерти подготавливал проект создания мощной Всероссийской организации, способной объединить самые значительные русские силы.

Скончался Ф. Я. Шипунов при загадочных обстоятельствах 9 сентября 1994 года: был найден мёртвым на своей даче в окрестностях Шамординского монастыря, на территории которого он и был похоронен.

«Кто Фатей? Сказать — огромная, мыслящая, с безграничным запасом знаний машина — мало. Это современный человек, энергичный, чёткий и вместе с тем сохранивший святость, охраняющий монастыри (Иосифо-Волоколамский), берущий их в свой институт как биостанции».

Так ещё в 1978 году писал в своём дневнике писатель Владимир Крупин о человеке, который был шире любых рамок, который принадлежал Церкви и науке, России и миру…

«Во время пасхального богослужения крест, установленный на куполе православной церкви, излучает вниз, на прихожан, поток целительной энергии. Крест — это своеобразный “переизлучатель космической энергии”, которую, в свою очередь, принимает и концентрирует купол…

К такому выводу пришла группа ученых из лаборатории биосферных явлений Института литосферы. Космическое излучение регистрировали специальные датчики измерительных приборов, которые были подсоединены к кресту. А руководил той группой исследователей Фатей Шипунов – доктор биологических наук, специалист по квантовой механике.

Он был человеком энциклопедических знаний. В последние годы жизни часто выступал на конференциях православной общественности, посвящённых духовно-нравственному возрождению России, был активным членом общественного движения по сохранению памятников России “Витязи”. Был сопредседателем Общественного комитета спасения Волги.

Из-под его пера вышла историко-публицистическая книга “Истина великой России”. Главным же делом его жизни было развитие принципиально нового направления в науке. Его лаборатория изучала Церковь и духовные явления с точки зрения энергетики. Научное наследие Ф. Я. Шипунова велико и ещё ждёт изучения.

Фатей

Памяти Фатея Яковлевича Шипунова (1933 - 1994)

Владимир Крупин

Русское воспоминание о ком-то — это как свеча в Церкви. Вот и я зажигаю свечу памяти и освещаю ею Фатея Яковлевича Шипунова. О, это был великий человек. Великий.

Он никого не боялся. Выходил на трибуну Академии наук и сообщал академикам, что они-то, судя по их возрасту, не доживут до гибели планеты, но пусть хоть внуков пожалеют.

Мы познакомились в конце 70-х. Он позвал меня в поездку по Северу, по такому маршруту: Вологда, Феропонтов, Белозерск, Нилова пустынь, Кострома, Ярославль, Иваново, Владимир. Потом мы ездили в Калугу, Оптину пустынь, Елец, Куликово поле, Рязань, Тулу... много куда ездили.

Вид его был незабываем: волевое лицо русского, выросшего на Алтае, брезентовая куртка, сапоги.

Знания Фатея были не только энциклопедическими, но и вообще всеохватными, они были где-то в нём, и он брал любые, в любое время «из себя». Помню, у впадения Непряды в Дон, мы увидели стреноженных коней. Фатей тут же прочёл лекцию, он всегда говорил, как диктовал, четко раздельно: тезис - антитезис-выводы, лекцию о конской упряжи, стременах, удилах, металле для удил и об аппарате для срезания травы зубами лошади и зубами коровы. Что вы думаете, кто более вреден природе - лошадь или корова?

Увы, лошадь, она выгрызает траву до корня, нельзя пасти дошадей в поймах рек, реки мелеют, берега размываются. А толщина коровьих губ сохраняет жизнь травинки. Татарская конница начала губить Волгу ещё за семь-восемь веков до строительства гидроэлектростанций. Тогдашнии татары-лодыри сено не косили, пасли коней у реки, чтоб и на водопой не гонять, а к зиме нападали, знали, что русские кормов для скота наготовили вдоволь.

У Фатея была командная привычка (или командирская?), когда он, привезя нас куда-то, например, в Иосифо-Волоколамский монастырь, прочтя лекциио том, что смерть митрополита Филиппа Колычева была планетарным сдвигом, который привёл Россию к необратимым последствиям... прочитав кратко, конспективно, тезисно необходимое для нас знание, он говорил: «Здесь, именно здесь история России. Тут надо быть часами в безмолвии, размышлять, сопоставлять и делать выводы... — Тут он смотрел на часы и приказывал: — Через двадцать минут быть в машине».

Научных авторитетов у Фатея было мало, немного Вернадский и Чижевский. Флоренскому отводилась роль богослова, вынужденного философствовать, вообще не было фамилии учёного, историка, писателя, которого Фатей бы не знал и ставил на своё место.

Из современников Фатей уважал Валентина Распутина и Василия Белова. Распутина больше, так как Распутин его слушал, а Белов, согласно своему характеру, с первой же минуты кинулся спорить с Фатеем. Во всех научных центрах: Черноголовке, Обнинске, Протвино Фатея, конечно, знали, знали его труды по ноосфере (то есть по сфере разума). Молодёжь шла за Фатеем, старшее поколение с ним старалось не встречаться.

Двух историков современности, Льва Гумилева и Николая Яковлева, он приглашал на свои семинары в институт морфологии растений, на свои знаменитые семинары. Знаменитые тем, что на них, в отличие от диссидентских московских кухонь говорилось всё в полный голос и гораздо резче. Вообще для меня загадка, почему его оставили на свободе. За гораздо меньшие разговоры, за пустяки, в общем, забирали, а Фатей говорил, что хотел, а говорил в защиту России. В том числе и о безопасности России, «Человек может спастись только в государстве, — говорил Фатей, — значит, и у государства должна служба безопасности. Но вот посмотрите, что масоны слопают всю эту безопасность».

Авторитет у Фатея был один — космос. «Хаос, — говорил он, — всегда от человека, космос — это гармония, высший порядок и целесообразность. Мы, люди, посланы в материальный мир, чтобы одушевить его. Человек руководит природой. И она по космическому устроению подчиняется человеку. Но какому? Только тому, кто есть образ и подобие Божие. От пьяного хозяина собака бежит, на него лает. Так и природа — сейчас землетрясения, грозы, засухи, наводнения... это не природа сошла с ума, она потеряла хозяина, мается, она ненормальна из-за нас».

Мы заезжали, заходили в церкви, ставили свечи. В Задонске, в Тихоновой пустыни, тогда была психиатрическая лечебница, женская. Мы пошли к источнику. Сам источник был, но окружал его не мрамор, как прежде, а трава. Креста над источником не было. За нами шли больные. Попить было не из чего. Что делать? Хоть и помнили мы уподобление пьющих прямо из реки скотам не смышленым, но пить-то надо было. Черпая ладошкой, напились.

Тем временем больные расположились кругом вокруг источника и тоже стали пить. Одна даже просто лакала, смеялась и фыркала. Подавленные, мы шли обратно. Но Фатей и тут сказал, что эти люди раскорректированы, но несколько иначе, чем вся жизнь, что разумом они напоминают руководителей советской науки и культуры, только тем подсказывают, что говорить, что делать, и приносят боржом со стаканом.

Слово «коррекция» он употреблял часто.

— Космос не допустит гибели земли, в своё время внесёт коррекцию в земную жизнь. Это будет стоить большой крови. Но кровь — единственная плата за вразумление. Космос уже вмешивался в жизнь России при Рюриковичах, когда поставил нас меж востоком и западом, выявив главное в России — сохранение планеты. Вмешивался в предкуликовское время и во время самой битвы. Почему Ягайло не пошёл на Димитрия? Почему Тамерлан повернул от Ельца? Космос в лице Божией Матери, чтоб ему было понятнее, сказал ему: «Уходи». В России нет заразы содомского греха, а Тамерлан его истреблял.

Почему победил Воротынский при Молоди? Почему Россия вышла из Смутного времени? Почему Наполеон бежал из захваченной столицы? В Кремле сидел, французские кони в Успенском соборе, это как? И что? И позорно бежал, проникся страхом. Осевые линии времён всегда через Россию. Батый, Чингиз-хан протыкали пространства как шилом, а здесь гибли. Почему? Кони сыты, воинов полно, рожают непрерывно, плодятся как кролики, рабы со всего света, а на России низводятся к нулю.

А хазары, их остатки — это караимы в Крыму. Хазарский каганат — да это же империя. Организация, власть, религия, золотом забиты под потолок, и что? И сломали зубы о Святослава. Кто помог, кто внёс коррекцию? И вот, — Фатей был скуп на жесты, но тут ораторски вознес руку, — вся эта мерзость запустения, которая в нас и вокруг нас, — это следствие попытки космоса дать нам свободу воли. Бесы сильнее нас, это в такие периоды выясняется отчётливо. Они не спят и не устают, они действуют непрерывно, челночно и конвейерно. Всё разворовано, разрушено, загажено...»

Фатей едет в кабине, мы в крытом кузове, Фатей дает, нам время осмыслить сказанное им. Но ему всегда кажется, что сказано мало, что мы еще не совсем докорректированны, он останавливает машину среди леса и велит выходить.

— Встаньте полукругом, так. Мы в лесу. Лес — прообраз планетарного общежития, а в каждом дереве прообраз нервной системы. Сердце дерева у корня. Рубить дерево нужно как рубили вначале, каменным топором и повыше, чтоб не тронуть сердце. Сейчас пилят прямо по сердцу, чтоб убить. Такова психология современности — не войти в содружество с природой на правах отца, а подчинить через страх, через убийство. Засыпать землю отравой, ядом.

Душа дерева перед сгоранием вспыхивает, понаблюдайте в костре за любой щепочкой или прутиком, перед гибелью вспыхивает, душа искрой уносится в небо. Дерево падает со стоном, плачет перед смертью, укоряет. Ударь березу топором, приди к ней через десять лет — узнает. Природа несколько тысяч лет формировала пейзаж, мы его запакостили. Смотрите — ферма, свинарник, пакость антенн, это огрубляет природу. Вписывается в природу церковь, дом, банька у реки.

Потоп — нравственная коррекция, сопряжена с программой наследства, она не у всех духовна, надо работать над этим. Как? Улучшать землю, дом, огород. Нет яблонь, посади! Есть пять, оставь сыну десять. Даже птица улучшает гнездо, прилетая раз в год. Фермы — концлагеря для коров. У коровы должна быть хозяйка. Корова понимает до тысячи слов и сто интонаций... Так, — Фатей секунду подумал. — Это потом. В машину!»

Не успели мы осмыслить даже и одну коррекцию, как снова остановка. Уже без команды выскакиваем, становимся в полукруг. Фатей: «Я ждал, что попадётся муравейник, нет, всё загублено. Придётся представить. Муравейник, что это? Это высшее развитие самостоятельной живой природы и её тупик. Также и улей. У муравьёв есть начальники, есть солдаты, есть рабочие. Есть королева. Есть расчёты на зиму и есть знание о том, какая будет зима.

В соответствии с этим количество рабов, которые выводятся из яиц. Есть разведчики. Общение через магнитные волны. И тут же — полная тупость. Но и пример — выбрасывание трутней. Лишние рты ликвидируют. — Фатей отвёл мешавшую ему ветку и оглянулся и таким же тоном, будто продолжал о муравьях, сказал: — Бузина. Показатель азота. Растёт на заброшенных усадьбах. Ель. Самое миролюбивое дерево. Нянька леса. Вырубленный лес никогда не восстанавливается в старом виде. Вырастает качеством на порядок ниже. Вопрос — почему? — Мы съежились. — Нарушен порядок природы.

Коррекция, — упрёк в нашу сторону, — нарушена. Два чуда в природе: человек и что? И лес. Лес — кислород. Но есть и деревья — волки, например, сосна среди елей. — Тут Фатей, наверное, решил, что это ещё сложновато пока для нас и закончил лекцию угрозой: А Россию западный мир вводит в состояние муравейника, Россию хотят поглотить. Империализм — волк.— Фатей помолчал, вспомнил: — После выстрела вся жизнь в округе на километр замирает. После залпа вся жизнь замирает в округе на десять километров. При атомном взрыве замирает вся планетарная жизнь. Поехали!»

Среди лунной ночи выслушивали лекцию о ноосфере.

«Вся вселенная забита пакостью слабого человеческого разума. — Фатей разворачивал карту околоземного пространства. На ней разными цветами были показаны космические объекты, наши и американские. Наших было больше. — Пакость и мерзость. Скоро в космосе дышать будет нечем. Не-ет, космос просто вынужден будет внести коррекцию. Уже и сейчас обострилось внимание космоса к нам. И с земли забираются люди для исследований и среди нас есть люди с задачей разработки программы спасения земли».

Смерти для Фатея не существовало. «Надо отпевать покойников. Обряд отпевания соединяет душу с космосом, она приходит к себе. Неотпетые души страшатся и мечутся. Они лишены земного тела и не могут попасть в Божию обитель. Это ад...»

Скажу в конце, что это очень немногое из того, что сохранил я в памяти о Фатее Яковлевиче. Как же обострённо и даже трагически нам его не хватает. В наше оболганное и заболтанное демократами время. Как бы нужен был его сильный, смелый ум, его воля, его напористость в деле служения России.

Вечная ему память.

Владимир Крупин.

+ + +

«Человек послан в материальный мир,

чтобы одушевить его».

(Ф. Я. Шипунов.)

Неистовый Фатей.

В память о Ф. Я. Шипунове.

Я помню его, неистового, страстного, горячего защитника извечного русского крестьянского уклада. Непримиримого противника поворота вспять северных и сибирских рек, что грозило России грандиозной экологической катастрофой (ревнители этого поворота до сих пор не унялись, исподволь проталкивают эту русофобскую идею).

Помню его выступления, собиравшие огромные аудитории, когда он неотразимыми логическими доводами разбивал в пух и прах все “обоснования” этого “проекта”, всяческих березнеров и заславских, яростно громил авторов теории “неперспективных” деревень.

— Назвали традиционную Россию — Нечерноземьем, да ещё “зоной”! Это что ж за нация такая — “нечернозёмцы”?! — Его гневу просто не было предела.

Книга “Великая замятня”, опубликованная в конце 80-х годов, рисовала перед потрясенными читателями трагическую картину разрушения мира русской деревни, русского деревенского космоса, единственного и неповторимого в мировой истории.

“…Нравственность незримыми путями распространялась от мира человека к миру животных и растений, от которых получала в свою очередь ответную реакцию. В нравственный мир человека включался мир сродных живых существ, которых он нарекал по именам, давал им смысл существования. Но в основе этого явления лежала любовь, которая была многогранна и всеобъемлюща: к отцам и дедам — к прошлому, к детям — будущему, к родителям — настоящему, к земле с её животными и растениями — своей второй живой половине. Вот почему земля являлась не столь поприщем, сколько детищем крестьянина”.

“Как нам смирить великую замятню? — задавал себе и каждому из нас вопрос неистовый Фатей, видя приближение новой русской смуты. — Разве не достало ему (народу. — С. К.) быть не в соборности, слагаемой личным духом каждого, а только в перемалывающем всё живое материальном механизме, питаемом материальной нечистью и духовной нечестью?.. И если наш народ не способен к сохранению и совершенствованию крестьянского строя, то не жить ему под солнцем! Но если он способен к тому, то будет вечен!”

Ныне, когда наступает заключительный акт разрушения русского крестьянского мира, когда начинают отчуждать, скупать и перепродавать землю во исполнение глобальной задачи “изменения менталитета русского народа”, вспомним ещё раз эти слова Фатея Шипунова, бившего в набат на пороге роковых событий в истории России.

Сергей Куняев.

Научный вклад

Благодаря своему уникальному интеллекту и тяжёлой работе, Шипунов Фатей Яковлевич достиг выдающихся результатов в научной сфере.

Научные труды Шипунова Фатея Яковлевича охватывают широкий спектр тем. Он провёл глубокие исследования, которые расширяют наши знания о природе и устройстве Вселенной. Благодаря своему вкладу в науку, Шипунов Фатей Яковлевич стал образцом для молодых учёных и оказал огромное влияние на развитие научного сообщества.

Краткая биография

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция».

Дата рождения — 1933 г.

Место рождения — село Топольное (Алтайский край)

Дата смерти — 9 сентября 1994 г. Калужская обл.

Национальность — Русский.

Научная сфера — экология.

Альма-матер — Ленинградская лесотехническая академия.

Родился в селе Топольное Алтайского края. Окончил Ленинградскую лесотехническую академию и аспирантуру Института географии АН СССР.

В начале 1980-х годов решительно выступил против проекта поворота северных рек.

Был одним из самых ярких и популярных деятелей русского патриотического движения второй половины 1980-х — начала 1990-х годов. Участник "Российских встреч", лектор, автор многих статей, в которых научно обосновывал многие традиционные знания, в том числе сотворённость мира и духовность его основ и мн. др. Подписал "Письмо писателей России".

Один из первых выступил с инициативой возвращения православным верующим мужского монастыря Оптина пустынь и женского монастыря Шамордино (Калужская область).

Возглавлял Общественный Комитет спасения Волги (КСВ) и общественно-политическую организацию «Россия Соборная», был членом руководства Фонда восстановления Храма Христа Спасителя.

В 1992 году опубликовал историко-публицистическую книгу «Истина Великой России», отразившую судьбу русской нации за весь XX век.

Автор книг и многих научных статей по проблемам биосферы, экологии и охраны окружающей среды.

Ф. Я. Шипунов был одним из самых ярких и популярных деятелей патриотического движения второй половины 80х — начала 90х годов.

Скончался Ф. Я. Шипунов при загадочных обстоятельствах 9 сентября 1994 года: был найден мёртвым на своей даче в окрестностях Шамординского монастыря, на территории которого он и был похоронен.

Некоторые труды; «Организованность биосферы» (1980)

«Оглянись на дом свой» (1988)

«Истина Великой России» (1992)

«Великая замятня» (1990)

+ + +

Генерал Г. К. Дубров

Убит один из лидеров патриотического движения.

28 октября 2010 года в 19 часов, «при неустановленных обстоятельствах» погиб один из лидеров объединённой военной оппозиции — председатель Высшего офицерского совета России генерал-лейтенант Дубров Григорий Карпович.

73-летний военный «упал» под прибывающий электропоезд. Медики, прибывшие на место, констатировали смерть в результате множественных травм различной степени тяжести.

Однако обстоятельства, при которых это произошло, пока остаются невыясненными, сообщает «Интерфакс» со ссылкой на источник в правоохранительных органах региона.

Григорий Дубров в последнее время занимал пост председателя президиума Русского антифашистского комитета и являлся членом координационного совета военно-патриотических общественных организаций России.

В этот же день, 28 октября, в центре Москвы было обнаружено тело другого генерал-лейтенанта Минобороны России в отставке — Бориса Дебашвили, 1929 года рождения. Никаких подробностей не сообщается.

Напомним, что в феврале этого года под председательством генерала Дуброва прошло Общероссийское офицерское совещание, на котором было принято решение о начале конкретных действий по подготовке смещения режима Путина-Медведева.

На днях в сети массово начала обсуждаться информация о серьёзных телодвижениях в верхах российской «элиты», которые вызваны тем, что некоторые оппозиционные СМИ передали сообщение о том, что в начале ноября, в России намечен военный переворот, решение о котором было принято на Общероссийском офицерском совещании под председательством генерала Дуброва.

И вот, накануне анонсируемых событий, генерал Дубров убит. Убит чекистами, «при неустановленных обстоятельствах»…

Отметим, что это далеко не первый случай ликвидации чекистами неугодных генералов.

Кто «убирает» генералов?

28 октября 2010 года в Балашихинском районе Московской области, на платформе "Заря", под поезд «попал» генерал-лейтенант в отставке, бывший командующий радиотехническими войсками ПВО генерал Григорий Дубров. Трагедия произошла около 19:00 по московскому времени.

Погиб председатель Высшего Офицерского Совета России, автор книги "Генералы о еврейской мафии" генерал-лейтенант в отставке Дубров Григорий Карпович. Генерал Дубров погиб якобы от удара электрички на ж/д станции. Григорий Дубров был брошен под электричку убийцами из провластной спецслужбы.

http://rusak34.narod.ru/Dubrov.html

+ + +

УБЕЙ МОСКАЛЯ!

То, что быть Русским "плохо" и даже "очень плохо", на Украине доводится самими разнообразными методами. Например, в Краматорске женщине, не получавшей пенсию пять месяцев и, буквально умиравшей с голода, начальник отдела пенсионного обеспечения Николенко Н. заявил: "Кацапам пусть Москва платит!". А мэр того же города Близнюк А.М. пообещал: "Я выживу из города всех москалей с имперским мышлением". По его личному указанию было состряпано уголовное дело против распространителя русской прессы Алексея Пшеничного и, хотя оно с треском провалилось, следователь Овчаренко пообещал матери Пшеничного, что всё равно "упрячет" её сына в тюрьму. Алексею периодически отключают телефон, а когда включают, сразу же начинают звонить "неизвестные" с угрозами: "Москаль, убирайся в свою Московию!".

Такими же "неизвестными" зверски избит председатель Русской Общины Днепропетровска Виктор Трухин. Двое подонков напали на него в подъезде дома и, проломив голову, скрылись.

8 мая 2000 г. Канун праздника Победы. Финальный концерт Всеукраинского фестиваля авторской песни "Серебряная подкова". Рок-группа "Кому вниз" несколько раз исполняет "на бис" песню "Птичка по имени Нахтигаль", посвященную украинскому батальону СС "Нахтигаль" (соловей) и дивизии СС "Галичина". Одуревшие от алкоголя и децибелов молодчики перекрывают исполнителей песни возбужденным ревом нацистского приветствия "Хайль Гитлер!", вдогонку которому из сотен глоток несется ещё один призыв — "Убей москаля!".

В течение трёх недель город был захлестнут стихией митингов и шествий. Среди выдвигаемых требований "немедленное выселение всех русских с Украины" являлось, пожалуй, наиболее "мягким". Органы правопорядка, как и во всех подобных случаях заняли позицию "невмешательства", иными словами, прямого поощрения русофобского беснования толпы.

В подъезде своего дома во Львове 26 октября 1999 года был убит русский учёный В. Масловский. Смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы и перелома шейного участка позвоночника.

Профессор Виталий Иванович Масловский

Родился — 7 июня 1935, село Мощёная, Польская Республика. Убит — 26 октября 1999, Львов) — советский и украинскийисторик, доктор исторических наук, профессор, аналитик и педагог, член Союза журналистов СССР.

Биография

Родился 7 июня1935 года в селе Мощёное (ныне Ковельский районВолынской области).

В 1960 году закончил исторический факультет Львовского университета.

В 1968—1993 годах работал в Институте общественных наук во Львове на должностях младшего, старшего, ведущего научного сотрудника.

В 1974 защитил кандидатскую диссертацию на тему «Борьба трудящихся западных областей Украины против классово враждебных элементов в период социалистических процессов на селе в 1944—1960 годах».

В 1985 году защитил докторскую диссертацию «Классовая борьба на селе в западных областях Украины в период построения основ государства».

Виталий Масловский был одним из наиболее известных специалистов в области истории Украины XX столетия. В частности, он разрабатывал проблемы движения ОУН-УПА, истоков националистической идеологии и практики.

В период распада СССР профессор подвергся преследованиям со стороны новой власти. За опубликованную им в 1990 году книгу «Земля обвиняет» о деятельности УПА его уволили с работы в Институте общественных наук западноукраинского отделения АН Украины. С тех пор в течение почти десятилетия Масловский оставался безработным, живя на небольшую пенсию, которую получал как инвалид Великой Отечественной войны. Однако это не сломило волю учёного. Он продолжал работать над научными трудами.

Автор издал более 100 печатных трудов.

Работа Виталия Масловского вызывала крайнее недовольство украинских националистов. В его адрес поступали многочисленные угрозы расправы, как через прессу, так и в личном общении. Десять лет учёного травили как "ворога нэзалэжной Украины", неоднократно угрожая расправой — и в конце концов убили.

В 1999 году за пределами Украины вышла очередная книга Виталия Масловского — «С кем и против кого воевали украинские националисты в годы Второй мировой войны». Автор приводит саморазоблачительные свидетельства руководителей украинского "интегрального национализма", подлинные документы ОУН-УПА, свидетельствующие об идеологии и деятельности этой организации, её сотрудничестве с гитлеровцами, проводимых ею карательных операциях против мирного населения. Это вызвало очень резкую реакцию со стороны националистов. Была развёрнута активная кампания по дискредитации учёного в прессе.

Смерть настигла В. Масловского сразу же после выхода в свет этой его книги. Излишне говорить, что и это подлое убийство было списано властью на очередных "неизвестных", которых, конечно, найти не удалось, тем более, что их никто и не искал.

26 октября1999 года был найден в безсознательном состоянии в подъезде своего дома во Львове. Смерть наступила 27 октября в результате черепно-мозговой травмы и перелома шейного участка позвоночника, вызванных падением в лестничный пролёт. По причине запугиваний и угроз жена Виталия Масловского отказалась от возбуждения уголовного дела, вынужденно заявив, что он умер своей смертью.

Те, кто живёт сегодня во Львове, наверное, смогут понять мотивы, толкнувшие вдову на столь кощунственную ложь. Ведь атмосфера города взрывоопасно насыщена буквально животной ненавистью к русским, раз за разом проявляющейся в самых диких и разнузданных формах.

Историк активно участвовал в работе русского движения Западной Украины, выступал на конференциях и съездах с аналитическими докладами о перспективах русско-украинских отношений. Сторонники профессора Масловского восприняли его смерть как политическое убийство, подобное убийству Ярослава Галана. Конфедерация русских общин западных областей Украины обратилась к местным и центральным органам власти с требованием провести детальное расследование гибели учёного и всех обстоятельств, связанных с этим происшествием. Несмотря на это, предполагаемые убийцы Виталия Масловского так и не были найдены.

Многие активисты русского движения, хорошо знакомые с ситуацией во Львове, уверены, что смерть профессора Масловского — результат политической травли, убийства по политическим мотивам.

Конфедерация русских общин западных областей Украины обратилась к органам власти с требованием провести детальное расследование всех обстоятельств, связанных с гибелью ученого.

Памяти историка Виталия Масловского

На фоне драматических событий в усиленно фашизируемой Украине и развязанной националистической хунтой войной против собственного народа осталась незамеченной и эта скромная дата – 60 лет со дня рождения талантливого ученого и публициста, исследователя, аналитика и педагога, доктора исторических наук Виталия Ивановича Масловского.

Среди украинских историков есть особая когорта тех, кто не побоялся взяться за тему ОУН и УПА, заранее зная, что бандеровцы будут мстить. Историки-герои. Историки, обладавшие таким гражданским мужеством, какое сейчас встречается крайне редко.

И в первом ряду среди них, профессор, доктор исторических наук, уроженец Западной Украины и житель Львова Виталий Иванович Масловский, посвятивший теме оуновского движения не одно исследование. Историк, убитый за свою позицию и научное творчество.

У Виталика не было ни малейших оснований питать симпатии к бандеровцам, а, тем более, желания поклоняться перед ними. Для него в жизни был примером его старший брат, командовавший одним из разведывательных подразделений партизанского соединения.

Вместе с друзьями девятилетний мальчуган с радостью сопровождал проходившую через их село Мощёное на Волыни к фронту колонну советских воинов-освободителей. Ребята просили подарить на память пилотку или красную звездочку. Внезапно бойцов обстреляли притаившиеся в лесу бандиты. В завязавшемся скоротечном бою Виталик был тяжело ранен, остался без руки.

После окончания средней школы юноша нашёл своё призвание в исторической науке. Защитив вначале кандидатскую, затем докторскую диссертации, стал победителем конкурса на соискание звания профессора.

Из-под боевого пера исследователя и публициста вышло более 100 печатных трудов, разоблачавших кровавые преступления, зловещую идеологию и практику украинского национализма. Вот лишь некоторые из них: «Желто-голубая мафия», «Дорога в бездну», «Земля обвиняет». Их названия говорят сами за себя.

Дорвавшиеся к власти посредством контрреволюционного переворота националисты не замедлили расправиться с мужественным учёным.

Выдающийся историк В. И. Масловский

Олейник А.И.

(в память о друге)

Свою научную деятельность Виталий Иванович начал в 1968 году в Институте общественных наук Академии наук УССР в городе Львове научным сотрудником отдела истории Украины. Избрав тему кандидатской диссертации «Борьба трудящихся западных областей УССР против классово-враждебных элементов в период социалистических преобразований в деревне (1944-1950 гг.)», изучил документы государственных, партийных, областных и столичных архивов и уже до конца своей жизни не прекращал исследовать и развенчивать идеологию украинского национализма.

Человек энциклопедических знаний в области истории и культуры Украины, прекрасно знал литературу, хорошо разбирался в живописи, был глубоко интеллигентным человеком, гуманным, чутким, отзывчивым по отношению к людям. Любил свой народ, язык, свой город, свою природу, своё село на Ковелыцине, был патриотом. Но непримиримо относился к тому, когда патриотизм подменялся человеконенавистничеством национализма.

Постоянно размышлял над историческими обстоятельствами, способствующими возникновению фашизма, национализма. Сверял свои размышления, взгляды, оценки, касающиеся патриотизма, национальных особенностей, традиций, природы национализма и фашизма с размышлениями, высказываниями многих писателей. Как и Жорис Вольфром, мог о себе сказать: «Я слишком горжусь своей страной, чтобы быть националистом».

Первая научно-публицистическая книга «Жовто-блакитна мафiя» вышла в 1975 году, а в 1978 издаётся «Дорога в бездну», в которой значительная часть посвящена борьбе против националистического бандитизма.

Увлекаясь публицистикой, Виталий Иванович много выступает со статьями в местных газетах, становится членом Союза журналистов СССР.

Особенно много статей, направленных на раскрытие сути ОУН-УПА, пишет в 90-е годы, когда во Львове именами бандеровцев называют улицы, а 30 июня отмечают как великий праздник, когда в честь националистических «героев» воздвигаются памятники и открываются музеи.

Он хотел, чтобы люди научились по-настоящему различать национализм и патриотизм, ибо зло маскируется под добро. Названия статей говорят сами за себя: «Бандера: прапор .чи банда?», «Від правди не сховаєшся», «Акт 30 червня», «Якою була перша українська дивізія», « Метаморфози в ОУН», «Міф про всенародність УПА» и десятки других. Последняя статья была напечатана в сентябре 1999 года «Вересень 1939: вияв доброї волі чи окупація?».

В 1999 году издаётся книга «С кем и против кого воевали украинские националисты в годы Великой Отечественной войны». Написанная на документальной основе, книга раскрывает антинародную, фашистскую сущность украинского интегрального национализма. Служит делу утверждения исторической правды в Украине, которую националисты заполнили «трудами» своих вождей и идеологов.

Этого ему не могли простить те, кого он обрекал на вечное презрение и проклятие. Ему неоднократно угрожали по телефону неизвестные лица, говорившие по-галицки, которые и отняли жизнь у этого прекрасного учёного, считавшего национализм самым тяжёлым из несчастий человеческого рода».

Cтатья опубликована в сборнике "Без права на реабилитацию".

(Фотографии и тексты из свободного доступа Интернет).

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

«Мученики нашего времени»

Мученики и исповедники

Октябрь.

Дополнение 6-е.

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (495) 374-50-72 — издат. «Благовест», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

Для монастырей и приходов, общин, паломнических групп... книги — безплатны. Звонить по тел. 8 (495) 670-99-92.

14 октября 2023 Просмотров: 2 161