В январе 1998 года, в полдень, я прилёг на кровать и провалился в небытие. Вероятнее всего, я просто умер, ибо очнулся в сумрачном подземном помещении, тесном и невысоком. Я бы оценил его размеры, примерно, так: в длину и ширину три метра на три метра. В высоту – столько же.

Некая комнатка внутри скальной породы, от середины которой до потолка наискосок уходила ровная горка грязного битого камня. В противоположной стороне у пола располагался квадратный вход в длинную печь, как в крематории. Внутри печи горело мощное белое пламя огромной температуры.

Я оказался у самой подошвы этой треугольной горки и ощутил сильный жар, исходящий от гудящего пламени. Поневоле полез наверх по грязным и острым камням к потолку. Но это не спасло от огня. Мягкая, но неумолимая сила стала стягивать меня вниз и, сковывая движения, развернула всё тело по направлению к жерлу «крематория».

Моя голова стала медленно приближать ко входу печи. В голове пульсировала лишь одна мысль: только не касаться плечами стенок этой «пещеры», которые были раскалены добела. Когда голова уже приближалась к пламени, я выставил вперёд руки и упёрся ими в стенку помещения. «Мягкая» сила легко преодолела моё сопротивление и втянула в длинный канал печи…

«Кожа» души, наверное, сравнима с последним слоем кожи телесной, поэтому чисто земные ощущения боли, ужаса, паники, крика – здесь неуместны. Невозможно сравнить силу рёва ТАМ и в привычной жизни. Нет слов для описания уровня боли заживо горящей плоти и дикого ощущения клаустрофобии.

Кстати, протаскивался я через сию «кишку», еле-еле помещаясь в ней. Плечи сжигались в плотном соприкосновении с раскалёнными стенками адской конструкции.

В какой-то момент впереди явно обозначился конец этого «короба». Надежда на избавление возликовала во всём моём жжёном-пережжёном теле. Ещё немного, ещё чуть-чуть … и мне удастся вырваться из адского крематория. Моя голова высунулась наружу… и я увидел внизу клокочущую лаву.

Пылающими ладонями я хватался за внешний «срез» короба, упирался ногами в стенки «крематория», но даже близко не мог противостоять неумолимой силе, вытягивающей меня наружу. Падая вниз, я ревел неистово, как, в принципе, невозможно орать на земле. Лава стремительно приближалась ко мне, а я лишь мог страшно кричать от испепеляющего меня ужаса…

Возвращение в серый и тоскливый земной мир произошло мгновенно. Я ещё неистово ревел и параллельно с этим видел, что очень медленно сажусь на постели, а с губ слетает слабый сип. То есть душа продолжала в невыносимом ужасе орать, а заново получающая жизнь грубая плоть смогла включиться в «процесс» на его исходе в виде чуть слышного сипа.

Наверное, немногие из ныне живущих людей смогли побывать в аду, поэтому я свидетельствую: ад – это место НЕПЕРЕНОСИМОЕ. Даже секунду, часть секунды там жить невозможно. Никто не сможет представить, как там обретаются умершие человеки часами, годами, столетиями…

Кстати, после этого провала в преисподнюю окружающий мир перестал быть для меня серым, нудным, утомительным, однообразным и надоевшим. Я вспомнил, что старцы обязывают людей, побывавших ТАМ и вернувшихся в сей бренный мир, публично обнародовать свой опыт пребывания в иных пределах. В противном случае, легко можно вернуться обратно, в адские глубины.

Тем не менее, я очень не скоро смог заставить себя написать об этом хоть что-то. Это было стихотворение «В тончайшем сне горит первооснова». В нём не было деталей происшествия, да и то, что было, оказалось здорово искажённым. Но, к моему удивлению, некоторых людей стих потряс весьма сильно. Этим я себя и успокаивал.

И вот через 26 лет я таки решился описать данное событие прозой. Мой долг перед Богом, наконец-то, в этом отношении выполнен полностью.

Игорь Кулебякин

2 сентября 2025 Просмотров: 5 011