Более ста лет назад, в ночь с 18 на 19 февраля 1921 года, в тобольском арестном доме чекисты расстреляли 15-летнего Сергея Долганёва — сына священномученика Ефрема Долганёва и племянника священномученика Гермогена, епископа Тобольского. По благословению митрополита Тобольского и Тюменского Димитрия (Капалина) была проведена значительная работа по сбору материалов и составлению жизнеописания Сергея Долганёва. Подвиг подростка и сегодня вдохновляет его нынешних сверстников.

Племянник епископа, внук архимандрита, сын протоиерея

Семья Сергея Долганёва родом из села Малаешты Вторые Тираспольского уезда Херсонской губернии (ныне территория Республики Молдовы). Его дед, священник Ефрем Павлович Долганёв (1828–1906), отдал 60 лет служению на православных и единоверческих приходах Херсонской епархии. В 78 лет он принял монашеский постриг с именем Иннокентий и окончил свои дни почетным архимандритом Саратовского Спасо-Преображенского монастыря. В 1905 году по просьбе родителей новорожденного Сергия1 архимандрит Иннокентий стал крестным отцом своего внука.

Архимандрит Иннокентий (Долганёв).

Сыновья Ефрема Павловича — Георгий (будущий священномученик Гермоген) и Ефрем— посвятили жизнь служению Богу. Преосвященный Гермоген стал одним из самых видных иерархов Русской Православной Церкви. Его младший брат Ефрем Ефремович Долганёв, отец Сергея, окончил Одесскую духовную семинарию и Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия. Его пастырский путь начался в 1902 году в Санкт-Петербургском Петропавловском придворном соборе3.

Мама Сергея — Варвара Сергеевна Долганёва (1886–1961) — родилась в семье священника Петропавловского придворного собора Сергия Преображенского (1851–1901)4. Он начиная с 1890 года и до кончины состоял в Комитете по заведованию Домом призрения вдов и сирот придворного духовенства.

Петербург — Петроград — Тобольск

Семейство Долганёвых проживало на Петроградской стороне в доме причта Петропавловского придворного собора. Через дорогу находился Домик Петра I с часовней Христа Спасителя, где, возможно, крестили детей Долганёвых. 15 февраля 1905 года (по старому стилю) на свет появился Сергей , а затем остальные дети: Ксения, Григорий, Варвара и Ефрем.

Своего первенца супруги Долганёвы назвали в честь деда — протоиерея Сергия Преображенского. Семья почитала его небесного покровителя — преподобного Сергия Радонежского — и часто приезжала в Сергиев Посад помолиться у его святых мощей. Атмосфера отчего дома, христианское воспитание, данное отцом-священником и дядей-епископом, сформировали Сергея как личность. Воспитанию детей в семье уделялось большое внимание. Каждый день перед сном их спрашивали: «Что доброго вы сделали сегодня? Не обманули ли вы кого? Не огорчили ли дурным поступком?» И, конечно, вместе молились.

Священномученик Ефрем Долганёв, пресвитер. (Отец Серёжи).

Мальчик поступил в одно из старейших учебных заведений Петрограда — Третью Санкт-Петербургскую (Петроградскую) гимназию.

Варвара, Сергей и Григорий Долганёвы. С-Петербург, ок. 1913 г.

В стенах этой гимназии Сережа успел отучиться два класса, а затем в 1917 году семья Долганевых переезжает в Тобольск, куда указом Святейшего Синода в качестве правящего архиерея был назначен епископ Гермоген и куда позже отправили в ссылку царскую семью. Сергея Долганева записали в третий класс Тобольской мужской гимназии, которая уступила место Единой трудовой школе, где не допускалось «преподавание какого бы то ни было вероучения и исполнение обрядов культа».

Обложка Дела ученика Третьей Санкт-Петербургской гимназии Сергея Долганёва.

«Я пойду в рядах патриотов»

29 июня 1918 года преосвященный Гермоген принял мученическую кончину. По приказу командира отряда карательной экспедиции Хохрякова владыку с камнем на шее сбросили с борта парохода «Ока» в воды Тобола. Его тело чудом вынесло на берег. Сергей вместе с другими мальчиками стоял у гроба святителя. Его стихи на смерть епископа Гермогена были опубликованы уже после его расстрела в повстанческой газете «Голос Народной Армии» — без редакторской правки, точно так, как они были написаны неумелой мальчишеской рукой. Серёжа вместе с другими мальчиками стоял у гроба Святителя.

Протоиерей Ефрем Долганёв после ареста владыки Гермогена выехал в Екатеринбург в составе тобольской епархиальной депутации вызволять брата из тюрьмы. Хотя о гибели членов депутации не сообщалось, надежды на их спасение не было. Матушка Варвара, потеряв в одночасье мужа и его брата-святителя, осталась одна с четырьмя детьми.

Летом 1918 года в Тобольске установилась власть Временного Сибирского правительства. Вспыхнула искорка надежды — но она быстро погасла. Тобольск снова оказался под советами, и кровавая чрезвычайка хватала всех, бывших на стороне Колчака.

Матушка Варвара в одночасье потеряла двух родных ей людей: брата мужа – епископа Гермогена – и мужа, отца четверых детей, протоиерея Ефрема. После ареста Владыки он выехал в Екатеринбург вызволять его из тюрьмы в составе Тобольской епархиальной депутации. Об их гибели ничего не сообщалось, но надежды на спасение не было.

Из дневника Сергея Долганёва: «12 января 1920 года. Полтора года прошло с того дня, когда папа уехал от нас в Екатеринбург хлопотать об освобождении епископа Гермогена. Выяснено, что он был арестован с двумя другими членами делегации. Большевики прежде всего потребовали выкуп за епископа Гермогена от делегатов и, обобрав самым бессовестным образом, арестовали их самих.

Мне часто и ясно вспоминается, как папа уезжал от нас, как мы провожали его, как я холодно прощался с ним, и сердце мое сжимается тоскливо, тоскливо. Носятся слухи, что он расстрелян. Моя ненависть к большевикам все увеличивается. Они приобретают во мне заклятого врага. Вся моя жизнь должна пройти в борьбе с изменниками-большевиками. Я пойду в рядах патриотов, стремящихся восстановить честь поруганной Родины … Вечная память погибшим … за Родину и веру».

Гнетущее душевное состояние рано повзрослевшего подростка выплескивается в жажду деятельности.

Сергей Долганёв задумывает организовать патриотический кружок. Это была попытка найти свое место в мире, который он не мог назвать иначе как «поруганной Родиной».

Жертвы Западно-Сибирского восстания во дворе Советской городской больницы г. Тобольск. 1921 г.

И снова огонек надежды! Крестьянское восстание на территории Западной Сибири охватило огромную территорию. Его нужно поддержать, воодушевляя других. Сергей пишет и распространяет воззвания-листовки и составляет проект Устава патриотического кружка.

В феврале 1921 года он получил предложение от своего товарища Николая Соболева участвовать в «боевой операции» — захвате оружия из Красноармейского клуба. На четверых задержанных подростков было заведено «арестантское дело». Сергей на допросах вёл себя стойко, в отличие от других ребят. В нравственном и духовном отношении он оказался на голову выше их. Его не испугали ни угрозы уполномоченных, ни близость расстрела. В его сердце и генах коренилась духовная мощь, сообщаемая верой и нравственными принципами, взращенными его родителями, духовными наставниками и длинной чередой предков, без остатка посвятивших себя служению Богу, царю и Отечеству.

«Печатайте приказ о расстреле»

Поведение Сергея Долганева было обусловлено в том числе желанием отомстить за казненных родственников. В то же время именно пример их жизни и данное ими воспитание, основанное на доверии Промыслу Божиему и нравственном законе, помогли Сергею даже перед лицом смерти не отречься от своих убеждений.

Единственный из четверых подростков, он был расстрелян как опасный и неисправимый представитель семьи классовых врагов. Его мать Варвара Сергеевна служила тогда машинисткой при Управлении Тобольской уездно-городской милиции. Начальник дал ей разрешение на последнее свидание с сыном, сказав, что если тот откажется от своих взглядов— иными словами, отречется от веры и нравственных убеждений, — то его могут освободить.

Рассказ матери об этой встрече сохранило семейное предание: «Она шла к Серёже, твердо убеждая себя в том, что не должна показывать своих слез, что должна держаться, не съежившись в жалкую и несчастную фигуру, а прямо, с достоинством. Когда она вошла в камеру, Серёжа упал на колени, зарылся в складках её платья, как бы вдыхая родной запах своей мамы. Потом поднял лицо и сказал: “Мама, прошу, ни о чём меня не проси”. — Внутри у неё всё похолодело: она поняла, что это приговор. Она не имеет права ни о чём его просить и отнимать душевные силы, которые ему сейчас так нужны. — “Давай, Сережа, помолимся”, — тихо произнесла она».

Возможно, именно во время этого свидания Варвара Сергеевна сумела передать сыну иконку Спасителя, с которой он пошёл на казнь. «…Они долго молились. В последний раз она благословила его и тихо вышла, так и не попросив ни о чем. Когда она шла по тюремному коридору и далее по городу к своему дому, то думала только об одном: “Я не должна унизиться перед ними, они не должны видеть моих слёз”. — Переступив порог своего дома, она упала перед иконами на колени и долго-долго молилась.

Наутро, как всегда, вышла на работу. Начальник спросил: “Ну, что? Удалось уговорить?” — Она молча покачала головой. — “Что ж… Печатайте приказ о расстреле”. — Она молча напечатала приказ и проработала весь день, не проронив ни слезинки и держа спину прямо. И только придя домой, рухнула перед иконами и молилась всю ночь. Рядом молилась няня Мария Федосеевна. Под утро она почувствовала сильный удар в сердце. — “Всё кончено”,— сказала она и потеряла сознание».

«Страдаю за правое дело»

Рядом с телом Сергея Долганёва обнаружили бумажную иконку Спасителя, которую он сжимал в руке во время казни. Она чудом сохранилась до сего дня, как и найденное у него в валенке прощальное письмо, где он пишет, что страдает за свою дорогую Родину и готов отдать ей всё, даже собственную жизнь.

«Прощайте, друзья и родные,

В тюрьме это Вам я пишу,

Всё ближе часы роковые,

Когда за Отчизну умру!!

Я сижу на широких дощатых нарах, положив бумагу на стол, и пишу эти строки; на душе спокойно, я страдаю за свою дорогую Родину. Готов отдать ей все что могу, даже свою жизнь. Что-то будет этой ночью? Увижу ли я утро? Не знаю. Но я спокоен и счастлив сознанием, что страдаю за правое дело. Я горжусь, что я жертва борьбы за дорогое Отечество. Я готов умереть.

Милая мамочка, спасибо за заботы, только теперь понял, как люблю я тебя. Последний поклон, сердечный привет Марье Федосеевне, братцам Грише и Реме, сестрице Варе. Привет всем, всем. Я смерти не боюсь. 8 часов вечера 5-го февраля. С. Д.»

Тело Сергея перевезли в покойницкую Советской городской больницы, о чём во втором номере «Голоса Народной Армии» была помещена краткая заметка «Жертвы коммунистов, отступающих из гор. Тобольска». Спустя двое суток после расстрела, в ночь с 20 на 21 февраля, в город вошли повстанцы. Сергея Долганёва с почестями, как мученика, похоронили на кладбище в заалтарной части Софийского собора. От места упокоения его дяди епископа Гермогена его отделяла теперь лишь храмовая стена.

Описание похорон осталось в документально-художественном очерке профессора Тюменского государственного университета Константина Лагунова «Двадцать первый», проникнутом откровенно политизированной и циничной авторской риторикой: «Невиданные по торжественности и пышности похороны устроили церковники племяннику Гермогена, сыну священника, руководителю контрреволюционной организации Долганёву, расстрелянному ЧК накануне сдачи Тобольска мятежникам. Его объявили великомучеником. Местные дамы не пожалели комнатных цветов для букетов и венков на гроб “невинной жертвы коммунизма”».

Но сохранилась и другая заметка памяти Сергея Долганёва, опубликованная в третьем выпуске газеты «Голос Народной Армии»: «Редакция посвящает этот номер памяти юного героя — певца и мученика народного освобождения Серёжи Долганёва, безвременно погибшего от кровавой руки коммунистов. А также всем вам, юным и молодым, сильным телом и духом, пробитым пулями, отравленным ядом, спущенным в прорубь или задушенным в петле. Всем тем, кого в раннюю могилу бросила не будничная смерть, не бессильная и бесприютная старость, а грубое и жестокое насилие, за то, что вы верили, ждали и угадывали правду жизни и за нее боролись … И сейчас мы оплакиваем над вашими могилами не только вас, талантливых, честных, чистых и правдивых, но и наши угасавшие с вашей смертью упования, веру в победу духа, торжество его красоты».

Так состоялся подвиг юного Сергия, не ставшего просто безвинной жертвой красного террора. Преодолев чувство мести, он сам принёс себя в жертву, отдав жизнь за веру отцов и дорогое Отечество. Он «положил душу свою за други своя», исполнив тем самым великую заповедь Христовой любви и встав в один ряд со священномучениками епископом Гермогеном и протоиереем Ефремом, прославленными в августе 2000 года в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Будь моим другом, Серёжа!

Публикация материалов, посвященных памяти Сергея Долганева, продолжилась в седьмом номере газеты «Голос Народной Армии», где был помещен его портрет с фотоснимка, сделанного в Петербурге около 1913 года. На одной из копий этого номера из фондов Государственного архива социально-политической истории Тюменской области под портретом стоит сделанный чернилами автограф: «Первая работа на линолеуме. П.Чукомин»20.

Пантелеймон Петрович Чукомин вел в Тобольской гимназии два предмета — черчение и историю искусств. И в память о погибшем ученике он отозвался первой экспериментальной работой — гравюрой на линолеуме. Спустя 16 лет, в кровавом 1937-м, учитель разделил судьбу своего ученика. Память о Сергее Долганеве и его родных постепенно возрождается в Тобольске. В июне 2005 года здесь состоялась встреча потомков Долганевых, а 3 сентября в Софийском соборе прошло торжественное богослужение в честь обретения мощей священномученика Гермогена.

Личность Сергея оказывает влияние и на современных школьников. Так, в прошлом году тобольская школьница Ульяна Бойчевская стала дипломантом Международного детско-юношеского литературного конкурса «Лето Господне» с рассказом, посвящённым Сергею Долганеву. В нём она обращается к своему ровеснику, жившему в начале прошлого века: «Я хожу по той же земле, в ту же церковь, мне, как и ему, пятнадцать лет. Но если передо мной встанет выбор между добром и злом? Как не струсить, не солгать? Хватит ли мне любви? Протяни мне руку помощи. Будь моим другом, Серёжа!»

Галина Коротаева, канд. филол. наук, научный сотр. Тобольской Семинарии. «Журнал Московской Патриархии» № 1 за 20021 г.

Комментарии:

Валерий С: «Вопрос о канонизации Сергея Долганёва поставлен с учётом тенденций оживления христофобских сил внутри самой России. Этой канонизацией священноначалие напомнит своим прихожанам о том, что христианство — не толстовство, и при определённых обстоятельствах мы призваны защищать свою Церковь. То есть, общественное мнение внутри Церкви подспудно готовится к мысли, что война за веру не только не предосудительна, но напротив — священна, если Церковь действительно сталкивается с реальными угрозами. Угодить Богу можно не только отдав себя на растерзание палачам, но и оказав им сопротивление, во имя защиты ближних своих и церковных святынь».

Александр Ерёмин: «Власть, которая в 20-м веке официально, с полным соблюдением всех юридических процедур, расстреливает пятнадцатилетних детей за их верность Церкви, не вправе претендовать на доброе упоминание, невзирая ни на какие заслуги в организации науки, обороны и экономики. По этой же причине и восстановление памятника Дзержинскому — дурная идея».

В Томске в семье Варвары Сергеевны Долганёвой и ее потомков много лет хранится почти истлевшая бумажная иконка Спасителя. С этой иконкой, наспех вырезанной из какого-то журнала или книги, пошел на казнь тобольский школьник Сергей Долганёв, погибший от рук богоборческой власти в ночь на 19 февраля 1921 года. Во время расстрела он сжимал ее в руке, а в его валенке нашли прощальное письмо: «…на душе спокойно, я страдаю за свою дорогую Родину. Готов отдать ей все, что могу, даже свою жизнь. Что-то будет этой ночью? Увижу ли я утро? Не знаю. Но я спокоен и счастлив сознанием, что страдаю за правое дело. Я горжусь, что я жертва борьбы за дорогое Отечество. Я готов умереть...».

На обороте иконки рукой матери написано: «Серёжина икона». Вероятно, Варвара Сергеевна сумела передать ее во время их последнего свидания. Начальник пообещал, что если она уговорит сына отказаться от своих убеждений, то возможно его освобождение. Но это означало путь предательства, что прекрасно осознавали и мать, и сын.

Пятнадцатилетний подросток упал перед мамой на колени, зарывшись в складках ее платья. Этот земной поклон выражал и горячую любовь, и благодарность за материнские заботы, и невыносимую боль при мысли о том, какие страдания он ей причиняет, и мольбу укрепить его на пороге смерти. «Мама, ни о чём меня не проси…» – В ответ она лишь тихо сказала: «Давай, Серёжа, помолимся…» Много лет спустя, когда Варвара Сергеевна рассказывала об этом свидании своим внукам, она повторяла одни и те же слова: «Он не предал…».

Потому что это было главное. Потому что в противном случае жизненная веточка отрока Сергия отломилась бы от мощного древа его предков – служителей алтаря Христова, без остатка посвятивших свою жизнь укреплению православной веры и дорогого отечества.

Духовная мощь, коренившаяся в его генах и соединенная с христианским воспитанием, полученным им от отца – протоиерея Ефрема и, конечно же, от дяди и духовного наставника – епископа Гермогена, позволила отроку Сергию выстоять перед лицом уполномоченных ЧК, проявить поразительную для его возраста стойкость и мужество и сознательно положить свою жизнь на алтарь Веры и Отечества. Его похоронили с почестями, как мученика, в заалтарной части СофийскоУспенского кафедрального собора. Место захоронения не сохранилось, но мы можем помолиться у стен собора, внутри которого почивают святые мощи епископа Гермогена.

Младая отрасль этой триады (священномученик Гермоген – священномученик Ефрем – отрок Сергий) явилась нам через сто лет. По благословению митрополита Тобольского и Тюменского Димитрия в 2018 году был начат сбор архивных и других документов, проливающих свет на жизнь и подвиг Сергея Долганёва.

На основе этих материалов опубликованы статьи в епархиальной и центральной печати, представлены доклады на Международных Рождественских образовательных чтениях 2020 года и региональной научно-практической конференции «Новомученичество и исповедничество на тобольской земле», состоявшейся в 2021 году в Тобольской духовной семинарии в день 100-летней годовщины со дня гибели Сергея Долганёва.

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

Мученики и исповедники.

Дополнение 44-е.

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

11 декабря 2024 Просмотров: 2 023