Русский поэт Алексей Прасолов однажды признался: «Когда мне хочется почувствовать самое глубинное, чистое, сильное - я беру Лобанова…" Действительно, творчество Михаила Петровича обладает некой магической силой, способной наполнить душу теми высокими нравственными чувствами, которых так не хватает в современном мире.

Говоря о литературно-критической деятельности Лобанова, для начала необходимо сконцентрировать внимание на некоторых фактах из его личной биографии. Поскольку они оказали действенное влияние как на труды талантливого писателя, так и на формирование его как Человека русского, глубоко верующего, тонко чувствующего, искренне сопереживающего; Человека, который не мог равнодушно относиться к несправедливо происходящему по отношению к его стране и его народу.

Многие подробности из жизни Михаила Петровича описаны в первой автобиографической части книги «В сражении и любви» (2003). Уже с самого начала показательным является описание детства критика, которое сложно назвать безоблачным. Рассмотрим некоторые моменты.

Во-первых, в возрасте пяти лет он потерял отца. Как позже напишет: «всегдашней занозой в душе было то, что не сохранилось ни одной его фотографии». Но дело не только в запечатлении внешности, тем более эта проблема была весьма решаема: как утверждала двоюродная сестра, Лобанову было достаточно взглянуть в зеркало. В данном случае трагично то, что Михаил Петрович практически ничего не знал о жизни отца - лишь некоторые воспоминания близких родственников.

Во-вторых, когда Лобанову было десять с небольшим лет, мать Екатерина Анисимовна, уже имея двух своих ребят, вышла замуж за вдовца Агапова с пятью такими же мальцами. Этим решением она выполнила обещание, данное умирающей подруге, не оставить её детей сиротами. Позже на свет появились ещё четыре Агаповских.

Таким образом, тринадцать человек ютились в одной комнате общежития, перегороженной на две половинки: «это был цыганский табор, спали на полу, даже в коридоре у дверей, летом в сарае, где были клетки с кроликами». Тогда по закону многодетным семьям выделяли жилье, но бабушка критика запретила матери соглашаться, потому что считала грехом жить в доме, который отобрали в своё время у раскулаченного.

Этот факт подчёркивает чистоту души женщин в семье Лобановых, ведь тогда, собственно, как и сейчас, многих волновало только личное благополучие, и неважно, какие жертвы стоят за ним. Пожалуй, такие люди забыли известное изречение: «на чужом несчастье счастье не построишь». Никто из семьи Лобановых не жаловался на бедность и тесноту – жили в мире и согласии. Возможно, это положение и способствовало усилению тёплых родственных отношений между членами семьи.

Так, например, в 1938 году юный Миша Лобанов отдаёт подаренную путёвку в знаменитый пионерский лагерь «Артек» своей сводной сестре Нине, которую мучил туберкулёз ноги. Она оказалась потом глубоко религиозной женщиной: постоянно прислуживала при храме в Рязани, перекрестила всех своих младших братьев-Агаповых, а когда умерла мать Лобанова (12 января 1988 года), она всю ночь читала Псалтырь у её гроба.

Отдельно стоит отметить роль матери в жизни критика, ведь большей частью именно благодаря ей он стал тем, о котором напишут: «кристальный образец литературной и человеческой совести и правды». Сам критик признаётся: «так много значащие для меня откровения черпал не из книг, не из общения с умниками, а из разговора с матерью, из её рассказов». Этой женщине правильнее было бы уделить внимание не на несколько абзацев материала, а на целый материал.

Екатерина Анисимовна была настоящей хранительницей домашнего очага. Ведь, во-первых, хранить очаг – значит хранить любовь в семье, что у Екатерины Анисимовны было превыше всего. Как-то критик услышал от неё: «Какая-то я чудная! Что ни сделаю — всё рада, всему рада!». Она любила жизнь, чему учила и своих детей. Так Лобанов признаётся, что он тоже испытывал подобное чувство радости и любви к происходящему вокруг, в частности, к своему творчеству: «Без любви не мог бы я написать таких книг в серии «Жизнь замечательных людей», как «А. Н. Островский» (1979), «С. Т. Аксаков» (1987).

В подтверждении сказанного стоит отметить, что позже этот семейный уголок превратился для Лобанова в светёлку, где он ощущал особое умиротворение, когда приезжал из столицы. После всей безликости мысли и языка московской среды, материнская речь напоминала ему о той подлинности выражения человеческих чувств, которая даётся обычно подлинностью самой жизни.

К тому же, хранить очаг – значит хранить здоровье всех его обитателей. Она успевала ухаживать за каждым ребёнком, которых было, напомним, одиннадцать, обстирывать, обшивать и т.д.

В детстве у Лобанова было два любимых места – сеновал и чердак деревенского дома. Первое привлекало возможностью ночью наблюдать за звёздами, а второе – плетённым из ивовых прутьев дедовым сундуком с книгами, через который юный Миша открыл для себя удивительный литературный мир, в частности, есенинский. Уже в раннем возрасте будущий писатель почувствовал особое влечение к искусству слова, от того совсем не удивительным, но в то же время поражающим, кажется то, что свои первые рассказы и заметки в районной газете «Колхозная перестройка» Михаил Петрович опубликовал в четырнадцать лет (1939 год).

В 1943 году Лобанов был призван в армию и после недолгих курсов в пулемётном училище под Уфой получил направление на Брянский фронт. 9 августа 1943 года осколком мины был ранен на Курской дуге – в битве, которая по своим масштабам, задействованным силам и средствам, военно-политическим последствиям является одним из ключевых сражений Второй мировой и Великой Отечественной войн.

Михаил Лобанов в госпитале после ранения. 1943 г.

В 1944 году поступил на филологический факультет МГУ, после его окончания уехал работать в ростовскую газету «Молот» - на родину любимого писателя Михаила Шолохова. В 1958 году в издательстве «Советский писатель» выходит отдельной книгой панегирик о романе Л. Леонова «Русский лес». Спустя год по названной книге Лобанов всё в том же МГУ защищает кандидатскую диссертацию, а с 1963 преподаёт в Литературном институте на протяжении более полувека (до 2014 года). В том же году издаются «Время врывается в книги» и «Сердце писателя».

Начиная с середины 1960-х на страницах журнала «Молодая гвардия» регулярно публикуются серьёзные мировоззренческие статьи Михаила Петровича, которые ознаменовали появление в русской критике большого и страстного национального таланта, неоднократно вызывали жаркую полемику и стали вехами, очертившими грань между «западниками» и русскими «почвенниками» как в литературе, так и в идеологической борьбе своего времени.

Одной из таких стала статья «Просвещённое мещанство» (1968), получившая широкий общественный резонанс. В ней Лобанов весьма темпераментно выступает против интеллигенции, в которой видит врага нашего народа, нашей культуры, искусства. Он обоснованно обвиняет образованные слои общества в катастрофическом душевном оскудении и бессмысленном подражании западу, а также противопоставляет их народной жизни и народному творчеству, показывая, что такое «мещанство» способно только штамповать и опошлять, даже если наряжается в одежды «элитарного» искусства. Приведём некоторые высказывания:

- «Американизм духа поражает другие народы. Уже анахронизмом именуется национальное чувство. Какие там могут быть судьбы народов, когда, по словам одного зарубежного социолога, Европа не что иное, как «единый индустриальный организм».

- «Как короед, мещанство подтачивает здоровый ствол нации. Живя только этим подтачиванием слепым или злобно-сознательным, мещанство не способно подняться повыше своих несложных (хотя и разрушительных) инстинктов. Исторический смысл нации? Для мещанства это пустота. Для него «общие» идеи пустой звук, его греет только то, что можно попробовать на ощупь, что можно сегодня же реализовать на потребу брюха».

Данная статья была написана почти полвека назад, но при этом как актуально звучат переданные в ней мысли сегодня. Только, к сожалению, в наши дни эта проблема становится опаснее: во-первых, влияние запада на современное «просвещенное мещанство» возрастает, во-вторых, такое «мещанство» продолжает активно распространять свои взгляды через СМИ, а также, что ещё трагичнее, пытается затуманить сознание людей уже с раннего возраста. Например, если говорить в общем, то это программа современного образования.

Игорь Шафаревич и Михаил Лобанов.

В-третьих, данная проблема обсуждается уже достаточно долго, а решение так и не найдено. Но здесь дело не в том, что о ней никто не знает, никто не слышит голоса таких правых критиков, как Лобанов, Кожинов, Лощиц и многих других, никто не читал материал, опубликованный в четвертом номере «Молодой гвардии» «Просвещенное мещанство». Здесь дело в том, что никто не видит в этом проблему. В современном обществе это считается в порядке вещей, от чего становится ещё страшнее.

Конечно, и голоса слышат, и материалы читают, но на это все или закрывают глаза, или отмахиваются рукой, или, что чаще встречается, «нападают» на авторов. А как же не нападать, не воспринимать в штыки тексты, где не в лучшем свете говорят о тебе, где показывают всю твою не совсем привлекательную, однако такую как есть, сущность? Как говорится, правда глаза колет.

Так, например, журнал «Юность» устами В. Воронова набросился на Лобанова за частое употребление в «Просвещённом мещанстве» слов «дух» и «духовность», посчитав их фикцией. Но это мелочи по сравнению с критикой А. Янова, который вовсе расшифровал статью как призыв к русификации социальной ориентации советского режима и советского руководства. Также текст вызвал негодование у одного из руководителей отдела пропаганды ЦК КПСС А. Яковлева, что неудивительно, ведь многие критики в советской номенклатуре называли его американским агентом.

Ко всему, позже Яковлев также поставит в вину Лобанову «внеисторический, внеклассовый подход к проблемам этики и литературы» в своей статье «Против антиисторизма» (1972), поводом для которой послужила книга Лобанова «Мужество человечности» (1969). К слову, из-за этой публикации руководителя отдела пропаганды отправят фактически в почетную ссылку в Канаду.

Но в постсоветский период Горбачёв его возвращает в страну и назначает «архитектором перестройки». Тогда Яковлев вновь сталкивается с Михаилом Петровичем, который до конца своей жизни всё с тех же позиций, продиктованных высокими смыслами русской истории и народной нравственности,вёл непримиримую борьбу с новыми хозяевами России, ограбившими её и унизившими...

Этот факт является одной из особенностей жизни и творчества Лобанова – он никогда не менял свои взгляды, что весьма показательно. Так Михаил Петрович даже в 50-е годы в отличие от многих будущих «правых» не переболел либерализмом.

Михаил Петрович Лобанов.

Отбившись от всех нападений, связанных со статьей «Просвещенное мещанство», Михаил Петрович «эмигрировал» в литературоведение и начал изучение творчества А.Н. Островского. В 1979 году была издана книга «А. Н. Островский» в серии «Жизнь замечательных людей», в которой Лобанов «показал великого драматурга не по старой советской схеме «обличителя тёмного царства», а в полноте его творчества, в богатстве изображённых характеров, в жизненности картин не только с тёмными, но и светлыми поэтическими сторонами народного быта, в колоритности образов в его исторических пьесах, одушевлённых высоким гражданско-патриотическим чувством». И, естественно, с таким повествованием книга была воспринята неоднозначно.

Сразу после появления издания на Лобанова накинулся профессор МГУ В. Кулешёв, обвиняя его в идеализации прошлого России и в отходе от традиций революционных демократов. Затем эстафету по развенчиванию Лобанова подхватили литературоведы А. Анастасьев и А. Дементьев.

Творчество Михаила Петровича Лобанова всегда было далеко от спокойного восприятия его обществом, но близко к разному роду идеологических обвинений, а всё потому что он говорил правду. Так, самый громкий скандал вызвала статья «Освобождение» о романе М. Алексеева «Драчуны», где автор, отходя от характеристики произведения, публично высказал сомнения о пользе коллективизации: «сам исторический опыт, пережитый нашим народом в ХХ веке, опыт ни с чем не сравнимый по испытаниям и потерям, перевернул многие предшествующие представления о ценностях, в том числе и о литературе».

Помимо процитированного тезиса, как и многих других, партийных функционеров особо встревожили страницы об «обжигающей правде народной жизни» — голоде 1933 года, трагедии, перед которой меркнут, по словам критика, самые мрачные описания историков. Лобанов прямо называет причины спровоцированного несчастья, обрушившегося на Поволжье и Украину.

Известный критик, литературовед и публицист Вадим Кожинов писал, что эта статья – «одно из самых важных духовных событий за двадцатилетие «застоя»... Читая семь лет спустя Михаила Лобанова, я испытывал, помимо всего прочего, чувство великой радости оттого, что честь отечественной культуры спасена, что открыто звучит её полный смысла и безкомпромиссный голос – хотя, казалось бы, в тогдашних условиях это было невозможно».

Конечно, в ЦК КПСС взгляды Лобанова были встречены в штыки. После появления в печати «Освобождения» и после донесения Ю. В. Андропову (Либерману), новому Генсеку ЦК, зав. отделом пропаганды с говорящей фамилией Б. Стукалиным и зав. отделом культуры В. Шауро, был издан указ, согласно которому начиналась проработка автора статьи, редакции журнала «Волга», разместившего его, а заодно и других периодических изданий.

Секретарь ЦК провёл совещание с функционерами писательских союзов по вопросам идейных упущений, а затем началась целая компания. В январе 1983 года прошли заседание Учёного совета Литературного института, который признал статью «неправильной и ошибочной», затем заседание партгруппы кафедры творчества, специально собранное заседание секретариата Союза Писателей РСФСР. Лобанова будто в своё удовольствие, ради своего самоутверждения осуждали в большинстве забытые писатели и критики: В. Дементьев, Е. Исаев, Ф. Бирюков, А. Чепуров и др.

Но и поддержка была со стороны В. В. Кожинова, А. П. Ланщикова, Ю. И.Селезнева, саратовского писателя В. П. Кондрашова, а также В. Лазарева. «Сочувствующих было много, но в основном молчаливых, - как вспоминал Михаил Петрович и подчеркивал. - Тем более дорого мне мужество тех, кто открыто поддержал меня».

В итоге победу одержали «космополиты», которым не нужна была правда о Ленине, о голоде, о народе. Н. Е. Палькин был снят с поста главного редактора журнала «Волга», Лобанову несколько лет был закрыт доступ в печать.

И несмотря на все попытки власти зарубить литературно-критическую деятельность Михаила Петровича, талантливый и преданный своему делу писатель на протяжении всей жизни достойно отстаивал свои позиции, которые в итоге нашли отражение в более 25-ти книгах. Помимо уже названных, к ним относятся: «Внутренне и внешнее» (1975), «Надежда исканий» (1978), вторая книга Лобанова из серии «ЖЗЛ» «С. Т. Аксаков» (1987 год). Здесь важно отметить, что данный труд переиздавался, и показательно то, что первое издание было в 150 000 экземплярах, а второе уже в 2000-х – 5 000 экз. В то время как книга «Одноэтажная Америка» В. Познера, И. Урганта и Б. Кана печаталась тиражом в 25 000 экз. Конечно, это не как в советское время, но всё-таки в 5 раз больше. Таким образом, невольно вспоминаем статью Лобанова «Просвещённое мещанство».

Само понятие выгоды никак не сочеталось с личностью Лобанова. Инвалид войны, кавалер двух боевых орденов, известный писатель и критик, он не имел даже квартиры в каком-нибудь из «литераторских» домов на «Аэропорте» или «Университете». Свое скромное жилище он получил лишь в восьмидесятых, на юго-западной окраине Москвы. И то, благодаря ходатайству руководства московской писательской организации. Сам же он никогда и нигде не распространялся о своих заслугах перед Родиной.

Продолжая перечень книг Лобанова, назовём следующие: «Страницы памятного» (1988), «Пути преображения» (1991), «Великий государственник» (четыре издания), «Великая победа и великое поражение» (2001), «Память войны» (2006), «Оболганная империя» (2008), «Твердыня духа» (2010).

Лобанов оставил огромное литературное наследство своим потомкам, с помощью которого они смогут выйти на путь истины и продолжить дело русского человека, отстаивавшего национальную честь и достоинство своим творчеством, своей жизнью, как воин на передовой.

«Михаил Петрович Лобанов, как один из последних столпов русской литературы, должен был упасть, как падает в лесу вековое дерево-великан, с шумом и треском так, чтобы содрогнулось всё пространство. Но он ушёл из жизни, по свидетельству жены Татьяны Николаевны, как христианин, тихо, трижды причастившись святых Христовых тайн, пособоровавшись и получив по молитвам церкви кончину «безболезненную, непостыдную, мирную». Михаил Лобанов умер в Боге, Которому он верил и Которым жил всю свою жизнь, исполнив две главные заповеди (по свидетельству близких людей): Любви к Богу и человеку».

В продолжение мысли ученика Лобанова Геннадия Рязанцева-Седогина уместно вспомнить о молитве, завершающей размышления критика в статье «Милосердие», которая является не только очередным свидетельством глубинной русскости, православности Михаила Петровича, но и одним из самых сокровенных, поэтичных, совершенных его творений:

«Господи, нет предела милосердию Твоему! Ты сохранил мне жизнь на войне, в болезни, дал мне долголетие, и чем я ответил тебе?

Ты знаешь все мои грехи и сохраняешь милость Твою ко мне. Прости мне слабость мою и греховность. Ты же знаешь, как я верую, что если есть во мне что-то доброе, способное к добру, то это не моё, а Ты дал мне, как и те неиссякаемые дары Благодати, которые к великому милосердию Твоему проливаются на нас, на Твои, Господи, творения» (Лобанов М. Милосердие // Лобанов М. В сражении и любви. – М., 2003).

05.10.2020

Михаил Лобанов: «Мы православные, иными быть не можем»

Троерина Дарья.

Большим открытием для меня стало творчество критика Михаила Лобанова, который чувствовал то, о чём пишет, не боялся высказывать свои мысли и отходить от традиционного подхода. Его статьи не просто короткая выжимка о каком-то авторе, а углубленный анализ. Он был не просто критиком, автором, а православным человеком, что отражалось не в одной статье Михаила Петровича. Именно с этой точки зрения и будем рассматривать его работы.

Когда мы говорим о каком-то человеке, видим его взгляды и мысли, должны осмыслять его в контексте жизни, которую прожил этот человек. Когда он начинает формироваться? Кто влияет на его становление, убеждения, взгляды и верования. Безусловно, это наши родители, которые лепят из нас достойную фигуру, вкладывают в наши головы определённые законы. Именно в детстве мы начинаем познавать этот мир, учимся любить, прощать, быть милосердными, помогать другим людям.

Каким же было детство Михаила Петровича Лобанова? Он сам описывал его в автобиографической книге «В сражении и любви». Именно мать, быт, в котором жил критик, сформировали его дальнейшие взгляды на жизнь: «Решающую роль в формировании личности Михаила Петровича сыграла его мать. Её комнату в книге «В сражении и любви: опыт духовной автобиографии» (М., 2003) М. Лобанов называет своей психологической почвой, светёлкой. Последнее определение, наиболее точно передающее значение матери и ее комнаты в жизни М. Лобанова, следует понимать как источник света духовного, христианского» [5].

Есть два события, связанные с матерью, которые повлияли на формирования Михаила Петровича. Первое – духовный переворот, произошедший в судьбе критика в 1962 году. Именно в этот период М. Лобанов открывает в своей душе Бога, а приходит к нему через причастие в 1974 году, когда твёрдо ощущает его в себе. Этому свидетельствует изменившийся вектор в его произведениях – духовный, где мы видим критика как православного христианина. Вот, что интересно.

Тут я вижу некую параллель с судьбой Фёдора Михайловича Достоевского. Вспомним, что в детстве мать водила его в храм, где он увидел голубя. Потом ситуация с деревенским мужиком Мареем, которая перевернула сознание писателя через много лет. Будучи на каторге, он вспоминает ту самую историю с Мареем, который пожелал ему быть вместе со Христом. В жизни Фёдора Михайловича случается духовный переворот, он начинает смотреть на каторжан с состраданием и милосердием, видит в них того самого деревенского мужика. Возраст, когда у обоих происходит внутренний переворот примерно одинаковый.

У Михаила Петровича полноценное осознание Бога происходит в 29 лет, у Фёдора Михайловича Достоевского около 27 лет. Случайна ли параллель Лобанова с Достоевским? На мой взгляд – нет. Ведь после того, как в человеке происходит ощущение Бога, он начинает мыслить иначе, транслировать иные взгляды. Это заметно и в творчестве Михаила Петровича Лобанова, и в творчестве Фёдора Михайловича Достоевского. Ярким примером православных взглядов стала книга 1979 года «Островский».

Сегодня модно отходить от традиций, нежели обращаться к прошлому, часто ли мы слышим колокольный звон? Много ли сегодня людей, которые ходят в церковь. Суть жизни тех людей заключалась в том, что они шли на службу, молились, а после занимались своими делами. В современной жизни происходит иначе. Люди выселяться, живут в своё удовольствие, а про Бога вспоминают тогда, когда с ними что-то случается.

…Помимо того, что Лобанов транслировал православные взгляды в произведениях, критик вёл лекции, на которые приглашал священников, сам посещал храмы. У него есть письма с отцом Фёдором, монахом Свято-Троицкого Александро-Свирского мужского монастыря. Они интересны нам тем, что в них Михаил Петрович рассуждает на разные темы, которые его волнуют. В письме от 11.12.2006 года мы видим, что для критика важны наставления отца Фёдора. Он слушает их и выполняет.

Помимо послушаний в этом письме мы наблюдаем тему политики и отношения к русскому народу. Михаил Лобанов рассуждает о назначении правителя, о том, что на его плечах лежит сбережение народа: «Судить правителя надо не по словам, не по «национальным проектам», а по главному — «сбережению народа», а народ наш катастрофически вымирает. Останется в памяти будущих писателей и то, что нас не принимают в мире, враждебны к нам, потому что мы православные, иными быть не можем. Мы такие».

В этом письме также читаем рассуждения о том, что служение Христу – тяжёлый труд, светские люди думают, что у них сложная жизнь. Но если посмотреть на священников, которые служат Богу, груз ответственности у них гораздо труднее. Они даже внешне выглядят старше, чем обычные люди.

О безпрекословном служении Богу Михаила Петровича свидетельствуют строки из статьи 2002 года «Милосердие», в них он благодарит за помощь и просит прощение за свои грехи.

Самым важным в жизни является осознавать свои грехи и искренне в них раскаиваться, в этом и заключается миссии православного человека – через покаяние очистить свою душу и обрести в ней свет.

Исходя из перечисленных мыслей, приходим к выводу о православных взглядах Михаила Лобанова, которые он не боялся транслировать. Его тексты наполнены теплотой, глубоким анализом, душа болит о том, что молодое поколение отказывается от своих традиций, не чтит своих родителей, не находит в душе Бога.

Их жизнь – это существование в моменте, они не задумываются о каких-то важных вещах, перечёркивают прошлое, живут только настоящим. Обо всём этом болит душа Михаила Петровича Лобанова. Закончим словами Ю. М. Павлова: «Естественно, что Михаил Лобанов – один из самых последовательных и стойких бойцов за Православие, за «твердыню духа», без каких-либо католических, экуменистических и прочих новаций».

ЛИЧНЫЙ ПРИМЕР

К. А. Алексеев

…Ненавидеть грех, но любить человека, стараться помочь ему как можно быстрее и безболезненней избавиться от поселившейся в нем заразы - качество истинно православного христианина. Таким был и Михаил Петрович, безусловно имевший дар свыше отделять зёрна от плевел.

Он был верующим православным человеком, но никогда не выставлял свою веру напоказ. А если на занятиях разговор в той или иной мере касался Православия, то просвещал на эту тему ненавязчиво, но интересно, открывая для многих из слушателей истинное понимание Веры Христовой. Несколько «семинаристов» Лобанова, учившихся ещё в советские, так называемые атеистические, времена, стали духовными лицами — монахами и священниками. Многие, придя на семинар более чем далекими от Веры, обрели её. Один мой однокурсник под конец учебы признался:

- Я пришел в Литинститут этаким западником, а покидаю убеждённым патриотом-почвенником. И всё это благодаря нашему Петровичу. Это он на наших семинарах сумел заинтересовать меня русской историей, философией, помог по-новому открыть для себя Шолохова, Аксакова, Леонова. Да что там - благодаря Лобанову я взглянул на Россию совсем иными глазами!

Подобное я слышал от многих. Лобанов помогал измениться в лучшую сторону не нравоучениями, а личным примером. Ведь именно он сам, своей добротой, деликатностью, честностью, твердыней духа задавал планку для своих учеников. А ещё помогал опубликовать их творения в печати, для многих порой впервые.

Наш Наставник был нам примером не только в работе, в творчестве, но и во всей своей жизни. Михаил Петрович и его жена Татьяна Николаевна являли для нас и пример семьи - крепкого союза не просто любящих супругов, но и двоих самых близких по духу людей. Тех, что не просто с любовью глядят друг на друга, но смотрят в одну сторону, туда, где лежит их общий жизненный путь.

«ТЫ ПОХОД ЗАВЕРШИЛ...»

Он оставил Литинститут, проработав в нём с 1963 по 2014 год. Лобановский семинар с полувековыми традициями, лучший, как считалось, в институте, прекратил своё существование в стенах вуза, уже в новые для него времена. Сам же наш Наставник, оставив работу, не ушёл на покой, продолжая трудиться дома. Писал статьи, как и прежде, правдиво, глубоко и твердо отстаивая те принципы, которым служил всю жизнь. Продолжал свое сражение, которое начал в далеком 1943-м, на полях Великой Отечественной.

Он и ушёл, как православный воин, накануне смерти в последний раз исповедовавшись и причастившись Святых Христовых Тайн.

На похороны пришло множество людей: его близкие, товарищи, коллеги по институту, ученики. К сожалению, многие не смогли приехать, поскольку узнали о кончине Лобанова слишком поздно. Сообщения о его уходе не попали в новостные сводки телевидения и на страницы центральных изданий. Давний и добрый друг Михаила Петровича, замечательный русский поэт Владимир Смык написал в прощальном стихотворении:

Опаленный пылающей Курской дугой,

Ты всегда оставался солдатом,

Не снимался ни разу с передовой,

Хоть давно миновал сорок пятый.

Губы в линию сжаты - сомкнулись уста,

Что чужды были кривде и лести.

Ты поход завершил и ни разу устав

Не нарушил писательской чести.

Что ж страна? Разве много таких сыновей

У неё? Иль пришло указанье

Твоих недругов, чтобы о смерти твоей -

Ничего: гробовое молчанье?

Скорбную весть донесли до своих читателей лишь несколько московских и региональных газет. Даже в Литинституте, которому Михаил Петрович отдал пятьдесят лет, не вывесили некролога, ограничившись лишь несколькими строчками на интернет-сайте вуза.

Не забыть никогда тот морозный декабрьский день, когда мы прощались с нашим Наставником в храме Архистратига Михаила в Тропареве, прихожанином которого Михаил Петрович был много лет. Отпевал его священник, последнее время исповедовавший и причащавший нашего Петровича. В конце панихиды батюшка произнёс с амвона:

- Многие из вас знали новопреставленного раба Божьего Михаила как отца, супруга, товарища, кто-то как наставника. Я же знал его как настоящего христианина...

Спустя несколько дней после похорон Михаила Петровича я прочёл на одном из православных ресурсов статью священника, посвящённую поминовению усопших.

«Почему даже воцерковленные люди плачут, когда умирают их близкие? В том числе и о тех, которые прожили достойно и ушли по-христиански? Говорят, что это плач не о покинувшей земной мир душе, а о том, как родные и близкие будут жить без этого человека, остаток отведённого Господом срока...»

Сегодня всем нам предстоит учиться жить без нашего Петровича. И облегчить скорбь может лишь одно: вера, что теперь у нас будет новый молитвенник в Царствии Небесном.

Верю, Михаил Петрович снискал его своей жизнью.

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

«Мученики и исповедники».

Дополнение 67-е.

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

11 августа 2025 Просмотров: 1 530