Ветеран Великой Отечественной войны, которую прошёл от начала до конца. Побывал не один раз на волосок от страшной смерти, пережил все страхи и муки войны.

Служение в Троице-Сергиевой Лавре

Начал монашеский путь в Троице-Сергиевой Лавре. По окончании Академии остался преподавать в Московских духовных школах. Наместник Лавры архимандрит Пимен (Извеков) — будущий патриарх Московский и всея Руси — очень любил иеромонаха Тихона и только ему поручал проповедовать Слово Божие. В Лавре тогда служились две Божественные литургии: наместник говорил проповедь на одной из них, а отец Тихон — на другой. Когда архимандрит Пимен уезжал, отец Тихон был его заместителем. Ему поручали ответственные посты: с 1954 года проходил послушание эконома Лавры, а с сентября 1955 года стал казначеем обители.

Был исключительным тружеником и подвижником. Кроме перечисленных трудов, также регентовал на левом клиросе, а по праздникам — на правом. Руководил также и любительским хором. Говорили, что спал он всего по двадцать минут.

В 1950-60-х годах стал широко известным духовником, снискал горячее почитание студентов, многие монахи искали его духовного руководства. Всецело отдавался служению Богу и людям. Имел дар пробуждать в людях покаяние. Перед исповедью всегда говорил проповедь и не начинал исповедовать до тех пор, пока не видел в людях состояния истинного покаяния. Когда он приступал к исповеди, к нему всегда выстраивалась очередь. Многие по молитвам старца исцелялись.

В 1963 году руководство Московской духовной Академии присвоило ему звание доцента.

Скитальчество и последние годы

Яркая деятельность привлекла внимание светских властей и их «органов». Вскоре отца Тихона вынудили покинуть любимую обитель и оставить преподавательскую деятельность. Он вынужден был скрываться, жить в уединении.

За девять лет до кончины, будучи в сане архимандрита, принял великую схиму с именем Пантелеимон. Последние годы жизни старца прошли в стороне от людских глаз и для многих представляли тайну.

Преставился 15 ноября 2000 года, служа всенощную при храме Благовещения Пресвятой Богородицы в селе Тайнинском, в городе Мытищах.

ПАНТЕЛЕЙМОН ЗНАЧИТ ВСЕМИЛОСТИВЫЙ

Памяти архимандрита Тихона (Агрикова), в схиме Пантелеймона

«Об отце Тихоне (Агрикове) красноречивей всего говорят его собственные книги. И книги, которые уже написаны о нём. Но хотя бы в нескольких словах ещё раз хочется обозначить то, что особенно поражает в его духовном облике.

Впервые я увидел фотографию отца Тихона у одной благочестивой женщины, которую причащал на дому. Было впечатление глубокой подлинности — я увидел лицо человека, который любит Христа. Как если бы он был возлюбленным учеником Господа или тем, кто говорит сейчас: «Господи, Ты всё знаешь, Ты знаешь, что я люблю Тебя».

Это было приблизительно во второй половине 70-х годов прошлого века. Тогда в церковном самиздате мы читали его пронзительные рассказы о страданиях простых людей, проповеди, стихи, можно было услышать магнитофонную запись его прощальной беседы с близкими чадами, за которой они вместе поют духовный кант о встрече Христа с самарянкой. Он уже был изгнан отовсюду, но все знали о нём. Все — это те, для кого не существовало жизни без Церкви.

Последними словами отца Тихона был возглас на Утрени: «Слава Тебе, показавшему нам свет».

15 ноября 2000 года. Ему было 82. Путь церковного служения он начал уже в зрелом возрасте в Троице-Сергиевой Лавре. Пройдя от начала до конца всю войну, побыв не один раз на волосок от смерти, он вернулся в родительский дом, вымоленный, как он сам говорил, его матерью, а вскоре потом попал под кров преподобного Сергия.

Он закончил Духовную Семинарию, потом Академию. И уже в 50—60-х годах становится известным всей православной России священником. Его горячо почитали студенты Духовной Академии, где он преподавал. Наставляя будущих священнослужителей, он говорил, что «пастырю нужно любить, что дышать воздухом. И любить, не делая различия, без расчёта, без выбора».

«Когда он проводил общую исповедь в Трапезном храме Троице-Сергиевой Лавры, — рассказывают его духовные чада, — то народ плакал. На праздники, после всенощного бдения, отец Тихон с вечера до утра исповедовал людей. Исповедь начиналась около десяти часов вечера. Заканчивал он исповедовать почти в четыре утра, а в пять часов уже приходил служить раннюю Литургию».

С болью он говорил: «Всюду в жизни мы видим оскудение любви». Но никогда не терял надежды на возрождение России «ради той жертвы, той крови, пролитой многими, многими новомучениками и исповедниками Российскими».

Ни один человек не может быть исключён из света Веры, не должно быть, за счёт кого бы то ни было дано место диаволу. Уступите ему хотя бы одного человека, и вы утратите дух Христов. Так в священническом служении отца Тихона открывалась подлинность. Оно не знало тщеславия, самолюбования, какого-либо мнения о себе. По этой причине воздвиг сатана на отца Тихона особого рода гонения. Нет такой мысли, нет такого действия, которых враг не мог бы подделать. Единственное, что неподвластно ему, — это смиренный дух Христов. Самая главная задача для врага — лишить подлинности нашу жизнь, наше слово. И тогда говорите, что хотите, делайте, что угодно, — всё ему принадлежит.

На подлинную крестную любовь народ отвечал своему пастырю великой любовью. Но сам диавол, чтобы предать эту любовь насмешке и поруганию, через якобы поклонниц батюшки устремился на него. Они буквально бросались на него с безумными криками, а одна даже пыталась прыгнуть на батюшку с высокой лестницы и повредила себе позвоночник. После этого пробовали возбудить уголовное дело против отца Тихона.

Нет, его не арестовали, не посадили в тюрьму, но создали ситуацию, при которой он вынужден был покинуть любимую Лавру и оставить преподавание в Академии. Он переходил из монастыря в монастырь, но всюду истеричные особы преследовали его. Несомненно, вдохновителями и организаторами их ведьмовства были не только бесы, но в известной мере и «компетентные органы». В течение долгих лет отец Тихон вынужден был скрываться то в горах Кавказа, то в Сухуми, то в Закарпатье.

Отец Тихон с благодарностью и терпением нёс эти скорби, понимая, что Сам Господь призывает его к более уединённой молитвенной жизни. Вместо пламенной проповеди всему мiру — к молитве за весь мiр. Он принял схиму — великий ангельский чин — с именем Пантелеймон. Пантелеймон значит Всемилостивый.

Так Господь до конца приобщил его тайне Своего Креста, на котором Он обнимает всех людей».

Протоиерей Александр Шаргунов.

Троицкий синодик.

В 1953 г., обучаясь на последнем курсе МДА, Василий принял монашество с именем Тихон. Постриг в Троицкой обители совершил наместник монастыря архимандрит Иоанн (Разумнов). В этом же году Патриархом Алексием I (Симанским) монах Тихон был хиротонисан во иеродиакона, а через несколько месяцев – во иеромонаха. Спустя три года Патриарх возвёл отца Тихона в сан игумена, а в 1969 г. – в сан архимандрита.

Искусный проповедник также был исключительным тружеником. Он спал всего по 20 минут. Встаёт и выполняет какое-нибудь послушание. Делал он это тихо и кротко. Иногда батюшка вместе с отцом Кириллом (Павловым) и благочинным архимандритом Феодоритом (Воробьевым) исполняли великопостное трио, о чём отец Тихон с умилением вспоминал позже, когда был на Кавказе.

Архимандрит Тихон (Агриков). 1960 г.

В 50–60-х гг. минувшего столетия архимандрит Тихон был известен всей православной России. Батюшка был поистине народным духовником в Лавре. Люди приезжали к нему и в праздники, и в будни, всегда находя его в храме. Он многих утешил, привёл к вере, помог советом. Известно, что люди по его молитвам исцелялись от недугов. К священнику тянулось и подрастающее поколение. У отца Тихона был особый дар обращать к вере молодых людей, которые всегда находили в нём то, чего жаждали их души.

Сосредоточенно и упорно подвижник молился о прощении грехов и немощей своих духовных чад, об их вразумлении.

В 60-х гг. XX в. Церковь была гонима. Огромный духовный авторитет праведника не мог остаться незамеченным преступными властями. Пастырь был разлучён с духовными чадами на долгие годы. Он был вынужден скрываться и жить в уединении. С благодарностью и терпением священник нёс и этот крест, эти скорби. Последние его годы прошли в стороне от людских глаз и для многих представляли тайну. Лишь самые близкие знали, что батюшка молится в уединённом затворе.

Известие о панихиде в подмосковном Благовещенском храме села Тайнинского облетело верующих. Храм едва смог вместить всех желающих проститься с почившим пастырем. За богослужением молилась братия Троице-Сергиевой обители. Торжественное отпевание лаврского насельника сопровождал своим пением лаврский хор. На похоронах старца, несмотря на скорбь расставания, царила светлая пасхальная радость.

Об отце Пантелеимоне красноречивее всего говорят его собственные книги. Православному читателю он известен под своим монашеским именем Тихон как автор прекрасного сочинения о Троице-Сергиевой Лавре – «У Троицы окрылённые». Написанная в 1970 г. книга «С Евангелием. Духовное наследие старцев нашего времени» остаётся актуальной и по сей день. Творение «Слава Тебе, показавшему нам свет!» сейчас уже трудно найти в продаже. А сборники проповедей и духовных бесед архимандрита Тихона «Сеятель», «На крыльях веры» и другие продолжают радовать и наставлять читателей.

Троицкий синодик, «Архим. Тихон (Агриков)».

«Пастырь без любви – что утро без зари»

Он встряхивал, призывал к радости, бодрости ослабевших:

«Разве Вы не знаете, что Святые Отцы советуют славить чаще Бога тем, кто страдает унынием, безрадостностью жизни? Вот говори чаще: «Слава Тебе,Боже! Слава Тебе, Боже, слава Тебе!» – и ты будешь жить как в раю. Среди скорбей и болезней будешь как в раю. Такое у тебя будет чувство радости, что и сам не сумеешь понять, откуда оно. А оно оттого, что ты славишь Бога за всё. Вот что даёт твари славословие Бога! Оно даёт невыразимую радость, веселье, полноту жизни. А нехваление Бога даёт тоску, муку, горесть, безрадостность, уныние...».

В Московскую Духовную школу Василий Петрович Агриков, будущий отец Тихон, приехал в 1946 году. За плечами осталась пройденная Великая Отечественная война. Имея только начальное 4-х классное образование, молодой человек смог поступить в Семинарию.

Спустя четыре года Василий был зачислен в Духовную академию, а по окончании обучения со степенью кандидата богословия остался при ней профессорским стипендиатом.

Подвижник чувствовал, что Господь призывает его к монашеству, и на третьем курсе Академии стал послушником в обители преподобного Сергия. «Пройдя тяжёлый путь военной жизни. По великой милости Божией, я попал под кров преподобного Сергия», – вспоминал он.

Бывало, Великим Постом, во время акафиста Страстям Христовым или в праздник, иеромонах Тихон, иеромонах Кирилл (Павлов) и благочинный архимандрит Феодорит пели втроём. Об этом подвижник вспоминал, уже будучи на Кавказе.

Батюшка находил ключи к сердцу каждого человека, подбирал проникновенные, затрагивающие душу слова и часто с любовью взывал: «Кайтесь, кайтесь, миленькие, родные!» На Исповедь к нему через весь храм выстраивалась длинная очередь. Он подолгу беседовал с кающимися, задавал вопросы и напоминал забытые грехи, разъяснял все непонятное. Старался утешить каждого: сострадал в скорбях, раздавал на благословение крестики и иконки.

Образ духовного руководства отца Тихона хорошо отражают его слова, написанные в пору преподавания пастырского богословия: «Пастырь Церкви Христовой должен пламенеть любовью к людям и любовью к горнему миру, пастырю нужно любить, что дышать воздухом. И любить, не делая различия, без расчета, без выбора. Любить и радовать всех, именно РАДОВАТЬ – это есть постоянное и тихое торжество истинной пастырской любви, ибо пастырь без любви – что цветок без цвета, утро без зари, день без сияющего солнца, или, как по апостолу, – потухшая звезда, блуждающая во мраке ночи (см.: Иуд. 1, 13)».

Подвижник отличался необыкновенной кротостью и смирением, что выражалось и в его внешности. Он был высокого роста, худощавый, с маленькой бородкой, ходил тихо и благоговейно. На трапезе во время чтения житий святых собратья часто могли видеть, что он, забыв о пище, внимает поучениям, и время от времени из его глаз в тарелку капают слёзы. По свидетельствам тех, кому посчастливилось общаться с отцом Тихоном, он имел дар прозорливости, его слова обладали особой духовной силой, в них вопрошавшим открывалась воля Божия.

За необычайную любовь к ближним, Господь открывал отцу Тихону их тайные душевные немощи. Он жил болью других людей, утешал их и старался всем помочь. Действенность его молитв испытали на себе тысячи верующих. Одна матушка вспоминала: «В 1961 году у нас описали всё имущество, я осталась одна с детьми. Куда бежать, у кого искать помощи? Поехала к батюшке. Народу много. Стою в конце очереди и думаю, что, наверное, не удастся с ним поговорить, ведь он меня даже не видит. И вдруг отец Тихон оборачивается к толпе и говорит: „Расступитесь, дайте пройти матушке“. Его поддержка в тот момент была для меня неоценимой».

В 1960-е годы, когда Православная Церковь в России претерпевала гонения, самоотверженный пастырский труд подвижника, стал причиной различных нападок на него со стороны богоборческих властей. Но не только эти явно враждебные силы были недовольны влиянием, которое он оказывал на верующих, прежде всего – на молодёжь. В то же время широким фронтом наступало экуменическое лжеучение о необходимости объединения православных со всеми «прочими христианскими деноминациями» – еретиками-католиками, протестантами, монофизитами... Номера официального печатного органа Церкви «Журнала Московской Патриархии» пестрели статьями митрополита-экумениста Никодима (Ротова).

Студенты просили батюшку разъяснить «церковную политику», задавали вопросы, а он отвечал: «Если вы, учащиеся духовных школ, не знаете, как быть, то что же думать и делать мирским людям? „Икономия, акривия…“ Могут ли они ведать, что под этим подразумевается? Знаете, какое предательство Церкви здесь, в этих словах? Изменение Устава, изменение всего!..» Спустя две недели после такого объяснения отца Тихона отстранили от работы в Академии. Пришлось покинуть любимую обитель и оставить преподавательскую деятельность.

Так его разлучили с его духовными чадами на долгие годы. Он был вынужден скрываться, подвизаясь в уединении – в горах Кавказа, в Закарпатье… Последние годы жизни батюшки прошли в стороне от людских глаз и для многих оставались тайной. Лишь самые близкие подопечные знали, что он молится где-то в затворе, но даже они затруднялись назвать точное место этого подвига. За девять лет до кончины отец Тихон принял великую схиму с именем Пантелеимон.

От Патриарха Пимена батюшка имел благословение на ежедневное келейное совершение Литургии и прочих служб суточного круга. Вечером 2 / 15 ноября 2000 года он по обыкновению служил, но в тот день священнический возглас на утрени: «Слава Тебе, показавшему нам свет!» стал его последним словом в земной жизни.

Схиархимандрит Пантелеимон почил в возрасте 82-х лет и после отпевания был погребён в подмосковном селе Тайнинском, за алтарем храма в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Как при жизни сила его молитв была велика, так и ныне подвижник, несомненно, предстоит у Горнего Престола в молитве за Россию и всех нас, грешных.

Ксения Миронова.

Православие и Мир

Он пробуждал в людях покаяние

Когда он приступал к исповеди, к нему всегда выстраивалась очередь. На исповеди он сам задавал вопросы про то, что было забыто, объяснял всё неясное. Он старался всех принять и утешить: сострадал в скорбях, раздавал крестики, иконки.

Фрагмент общей фотографии братии Лавры. Архимандрит Тихон в центре снимка. 1962 г.

Вот, что писал о призвании духовника сам о. Тихон, в своей книге «У Троицы окрылённые»: «Духовная жизнь — как она сложна, многообразна, сколько требуется мудрости, сколько сил, терпения!

Как много вокруг батюшки разных людей — и любящих его, и ненавидящих, и строящих батюшке козни и коварства, — а ему всё равно всех жалко, всех хочется спасти и в разум истины привести. Ведь все они — дети Божии, и за всех их пострадал Господь на Кресте, пролил Свою Пречистую Кровь. И как они все дороги Господу! И дороги должны быть священнику, как служителю Божию и духовному наставнику труждающихся.

Несколько часов подряд в ночное время принимал батюшка людей. Вот он кончил исповедь, и, кажется, келия должна дать ему покой и заслуженный отдых. Но не тут-то было. И в своей одинокой келии, Под покровом тёмной ночи, он всё думает о тех, кто ему дорог и кого ему поручил Сам Христос. Ведь он вовсе не оставил их там, в бурлящем круговороте жизни, а унёс в своём сердце и в келии вместе с ними молится, плачет, скорбит о них и тоскует.

Духовная жизнь всегда была трудна, а в наше время — особенно. Если человек убежит от льва, нападёт на него медведица. Убежит от медведицы — наскочит на него тигр. Спасаясь от тигра, он бросится в яму — там ужалит его змий... Вот как трудно спасаться чадам Божиим в наше лукавое время!»

Моя мама

Рассказ архимандрита Тихона.

«Мама моя была тихого и кроткого нрава, совсем неграмотная. Но какая светлая душа! Какое терпение! Какое молчание! О, если бы было больше таких матерей! Жили мы не очень бедно, но и совсем не богато. Домишко в селе. Лошадёнка с коровёнкой во дворе. Куры с петухом на задах, полоски посева в разных местах. А потом ничего этого сразу не стало. И домишко-то отошёл другим. А мы оказались в казённом бараке, где миллион и триллион клопов. Сколько я помню маму, она всегда была больная, но всё умела переносить молча. Это была мученица жизни. Бывало, не ест, не пьёт целыми днями. Лежит и не охает, только всё вздыхает, и глаза полны страдания.

“Мама, что болит?” — спросишь.

“О, сыночек, всё болит, всё ноет”, — тихо ответит, и глаза затуманятся слезой.

Когда уже я учился в Семинарии, ездил на каникулы домой. Помню, последний раз (наверное, в 1949 г.) приехал, а мама заболела, да сильно-сильно. Лежит на коечке и отвернулась к стене.

“Мама, ты опять болеешь?” — спрашиваю.

“Да, сыночек, — отвечает тихо, — но мне теперь не страшно умирать: как вспомню, что мой сынок учится в Семинарии на батюшку, так сердце моё как будто маслом обольётся”.

А сколько она перенесла скорбей! Семейных, личных... Умерла тихо, благодатно, с именем Матери Божией на устах. Сидела на скамеечке у стола, облокотясь, и всё повторяла: “Матерь Божия. Матерь Божия”. Потом вдруг одна рука дрогнула, локоток согнулся, и головка упала на стол. Ни звука, ни стона. “Мать, мать!” — позвал её вошедший папаша. Но она уже уснула. Положили на кровать. Лицо её сияло всё сильнее, сильнее. Потом отец говорил, что никогда, даже в юности, не видел её такой светлой и красивой, как при смерти. Тоже мученица была и праведница.

А как она умела молиться! Два сына её были в пекле войны. Сколько они видели смертей!.. А вот ведь вернулись невредимыми. Вымолила. Помню, когда я ещё приезжал на каникулы домой, то ночью случайно приходилось просыпаться. И всегда, как ни просыпался, слышал тихий шёпот молитвы. Она ночью молилась. И так целыми ночами. О эта материнская молитва! В воде не тонет и в огне не горит. А как она сильна, эта материнская молитва! Кажется, ничто не может сравниться с ней. Вот поэтому как надо молиться матерям о своих детях! Тем более теперь, когда дети находятся в бурном житейском море, да без молитвы, без креста на груди...»

Жертвенное служение

У него был особый Божий дар обращать к Богу молодых людей. Они находили в пастыре Божием то, что жадно искали их тоскующие по Богу души.

Однажды на уроке пастырского богословия в Семинарии архимандрит Тихон вызывает студента и задаёт вопрос по пройденной теме. Семинарист плохо знал урок и ничего не мог ответить. Тогда отец Тихон обращается к семинаристам: «Братья, что ему поставить?» Студенты кричат: «Кол ему! Кол ему поставить!» А батюшка отвечает: «Нет, неправильно! Поставим ему пятёрку!» — и ставит в журнал оценку "отлично". Незадачливый семинарист сел на место. А в следующий раз, когда его вызвали, он, к удивлению всех, был хорошо подготовлен и отвечал прекрасно. Так архимандрит Тихон преподавал будущим пастырям уроки мудрости не только на словах, но и на деле.

Для начинающих молодых монахов он был примером, ибо вёл настоящую аскетическую жизнь, был искренне предан молитвенному монашескому деланию. Он каждый день был в храме на службе. Скольких он утешил, привел к вере, помог советом.

Архимандрит Тихон официально не был духовником лаврской братии, но многие монахи выбирали его своим наставником. Он очень любил братию. Рассказывали, что когда отец Тихон ещё жил в Лавре, то имел такую особенность: иногда приходил в кельи монахов, чтобы оказать духовную помощь. Приходил, когда инок упал духом, сильно унывал, но никому об этом не говорил. Вдруг приходит отец Тихон и начинает говорить с ним. После такой беседы незадачливый монах ощущал силы продолжать подвиги, зная, что нужно делать, хотя до этого всё представлялось безсмысленным.

Был такой случай: некий монах хотел покинуть монастырь, но никто об этом не знал. Отец Тихон пришёл к нему, поговорил — и инок остался в обители. Господь за необычайную любовь архимандрита Тихона к людям открывал старцу тайные немощи других. Отец Тихон жил болью людей, которые были рядом, помогая им. Действенной была его молитва.

С особенной силой враг обрушился на о. Тихона, сильнее чем на кого-либо, за его духовное окормление. «Органы» создали ситуацию, при которой он вынужден был покинуть любимую обитель и оставить преподавательскую деятельность.

Архим. Тихон (Агриков) и архим. Кирилл (Павлов). 1963 г.

Он очень радовался потом благим переменам в отношении к Церкви и говорил: «Это великое счастье, данное нам в честь новомучеников. В память той жертвы, той крови, пролитой многими, многими новомучениками и исповедниками Российскими».

Отец Тихон видел, ощущал наше время, «скудное верою и благочестием». Мы — слабые дети расслабленной эпохи, и он укреплял в нас веру в Бога. Всей своей жизнью показывал твёрдость духа.

Он умер во время всенощной службы перед началом, великого славословия Богу. Как свидетельствует Православная Церковь, так умирают праведники и святые. На его похоронах, несмотря на скорбь расставания, царила спокойная радость. В вечную жизнь провожали праведника. Только Господь определяет святость человека, но мы верим и уповаем на то, что в небесах появился новый молитвенник за Россию и за всех нас.

pravmir.ru

Любовь всё побеждает

Из воспоминаний архимандрита Тихона:

«…Помню как сейчас: шёл я по улицам Москвы и спрашивал Большую Пироговскую улицу. Одет я был в военную форму… Причём в одной руке чемодан среднего размера, а в другой — сетка с огромнейшим арбузом. Этот большущий арбуз я купил на одной из станций, кажется, в Мичуринске, купил просто для того, чтобы угостить московских студентов сладким волжским арбузом»…

Осенью 1946 года астраханец Василий Агриков, прошедший всю войну и недавно демобилизованный, приехал в Москву для того, чтобы поступить на Богословские курсы, только что открытые в Новодевичьем монастыре. Через несколько лет эта духовная школа будет преобразована в Московскую семинарию и переведена в Троице-Сергиеву Лавру. К Лавре преподобного Сергия навсегда будет привязано сердце будущего архимандрита Тихона, несмотря на все испытания, которые ему доведётся пережить…

Родился он в 1918 году в селе Одоевщино Саратовской губернии, в крестьянской семье. В то время он мог получить только начальное образование — окончил четырёхклассную сельскую школу. С 1934 года семья жила в Астраханской области, Василий работал шофёром в рыболовецком совхозе. С 1938 года служил в армии. В годы войны он не раз был на волосок от смерти и лишь чудом — молитвами глубоко верующей матери, которую он считал настоящей русской праведницей, «мученицей жизни» — остался в живых.

В своё время, духовным наставником благочестивой семьи Агриковых был иеромонах Нифонт (Выблов). В своих воспоминаниях отец Тихон называет его «монахом святой жизни» и рассказывает, что тот имел большое влияние на его близких. Ныне преподобномученик Нифонт входит в состав Собора Саратовских святых. И ещё один подвижник, благодаря которому созрело решение Василия стать священником,— архиепископ Астраханский и Саратовский Филипп (Ставицкий), прошедший через две длительные ссылки. Именно благодаря рекомендации владыки Филиппа, Василия приняли в Семинарию, хотя четырёхклассного образования для поступления было недостаточно.

Поначалу учёба давалась тридцатилетнему воспитаннику с большим трудом, но к окончанию курса он стал одним из первых учеников — благодаря стараниям и горячей молитве к преподобному Сергию. В годы учёбы он вставал очень рано: братский молебен у преподобного, ранняя Литургия — так начинался каждый его день. В 1950‑м поступил в Академию, на третьем курсе принял монашество и был рукоположен в священный сан.

В Семинарии и Академии отец Тихон преподавал Священную историю Нового завета и пастырское богословие — один из самых важных предметов для каждого будущего священника. В Лавре он прошёл множество послушаний, а после рукоположения ему поручались самые ответственные. Но главное — он часто и много исповедовал.

Сам отец Тихон считал главным в пастырском служении духовное горение. Удивительно, но этой любовью к людям батюшка умел делиться с другими, передавать её. Спустя много лет, в 1991 году, один молодой человек, думавший о монашестве, смог попасть к отцу Тихону. После общения со старцем он рассказал: «Иду от него и не могу понять: по воздуху я, что ли, лечу? Такое было чувство. Легкость на душе, мир, тишина, радость, теплота, любовь к каждому человеку…».

На исповеди

Интересное свидетельство оставила в своей книге «В Лавре преподобного Сергия» Г. Пыльнева. Будучи молодой девушкой, она искала в Лавре духовного руководства и некоторое время исповедовалась у отца Тихона. Монахи Лавры находились в то время под «неусыпным надзором» контролирующих органов, общение с молодыми людьми вне храма им было категорически запрещено, долгие беседы на исповеди тоже могли кому-то показаться подозрительными. Поэтому чаще всего батюшка отвечал на вопросы очень коротко, и нужно было духовно потрудиться, чтобы осмыслить и применить в жизни его совет. Приведём некоторые из них.

«Трудный вопрос всегда о молитве. Мысли разбегаются, внимание рассеивается, нельзя не сознаться, что только место занимаешь. Не получается лучше... На это такой ответ: «Молись хоть через силу, заставляй себя, ну хоть как-нибудь, но обязательно молись».

«Душа болела, сознавая, что суета очень мешает собраться… В ободрение батюшка говорит: ″Не горюй. Коснётся Господь — и встрепенётся душа. А за свои неисправности надо болеть душой, они — от слабости веры, оттого, что нет решимости. Желание вроде есть, но и неохота себя заставить… всё вместе″».

«Без смирения нет спасения. А как быть, если его нет? Спрашиваю у батюшки и получаю ответ: ″Учись у Преподобного. Смирение — в служении ближним″».

«…Хочется вспомнить последнее, не раз слышанное: ″Люди созданы для любви, чистой, святой, для счастья любить и быть любимыми″».

Служение слова

Отец Тихон был очень простым и скромным человеком, но Господь дал ему выдающийся дар слова, который соделал его одним из лучших лаврских проповедников. Проповедь — это особый жанр, который, как правило, воспринимается только вживую, при непосредственном контакте прихожан и проповедующего священника. Поэтому не всегда текст проповедей, изданных на бумаге, воспринимается легко и доходчиво.

Отец Тихон говорил тихо и проникновенно. Рассказывают, что, когда он выходил на солею и негромко произносил: «Братия и сестры…», все собравшиеся обращались в слух. Но изданные проповеди архимандрита Тихона всё так же трогают сердце и назидают. Он очень старался, прежде всего, чтобы слушающие полюбили Евангелие и научились его понимать, полюбили Господа Иисуса Христа.

Из проповеди в Лазареву субботу: «Учитель плачет, стоя у гроба Лазаря. О чём, о ком эти божественные слёзы? О чём Ты плачешь, Господи?.. Эти слёзы из-за великой жалости Творца к Своему прекрасному творению — человеку. Он плачет о его падении, о его немощи, греховности, о его безславной смерти. Эти слёзы из-за глубочайшей жалости к страшной участи падшего человека, отчуждённого от Бога и обречённого на тление и вечные страдания.

Господь плачет по причине неверия, ожесточения, неблагодарности людей, столь дорогих Ему. Он воскрешает мертвеца — а они спешат донести о том синедриону. Он воскрешает человека — а они ищут возможности умертвить Его Самого. Он готов отдать и отдаёт им всё — даже жизни Своей не щадит, а они пребывают в упорном ожесточении, не хотят принять Его искупительной жертвы, хулят крест, покрывают ложью воскресение…

″…Из мёртвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже″. Это ли не радость, огромная радость для всех нас. Над миром занимается тихая, благодатная заря всеобщего воскресения… Воскреснут отцы, праотцы, все те, кого мы любили и кто уже ушёл от нас в могилу. Воскреснем мы сами, очнёмся от смертного сна, обратимся к новой жизни — безпечальной, безконечной. Радость! Кто же может её вместить?..»

Прихожане у выхода из Трапезного храма. Ждут выхода любимых батюшек. Кон. 50-х годов.

Крылья души

В годы жизни в Лавре отец Тихон вёл записки, рассказывающие об окружающих его людях, монахах обители. Позднее они вошли в книгу воспоминаний «У Троицы окрылённые». Это по-прежнему одна из лучших книг о Лавре преподобного Сергия. Её можно назвать современным лаврским патериком.

Монахи Лавры тех лет (1950-1965) — это люди разных поколений, часто тяжёлой судьбы, которые собрались в монастырь после его возрождения в 1946 году. И в то же время книга выходит далеко за пределы патерикового жанра: в каждом своём рассказе отец Тихон отступает от повествования о том или ином насельнике монастыря и делится собственными наблюдениями и переживаниями. Он раскрывает при этом важнейшие основы духовной жизни: рассказывает о том, как проявляются в обычной человеческой жизни грех и добродетель, приводит множество случаев чудесной помощи Божией по молитвам к Преподобному.

Автор говорит с читателем очень просто, ясно, с великой пастырской любовью к нему и заботой о его христианской душе: «Хочется сказать, что я никакой иной цели не преследую, когда пишу эти воспоминания, кроме одной, самой заветной, самой высокой, — сколько-нибудь помочь моим милым и дорогим читателям озариться светлым стремлением к небесной жизни, окрылиться, согреться благодатным теплом от святых людей, которые, как и мы все, совсем ещё недавно жили с нами, ходили, страдали, терпели, радовались, унывали, а вот теперь их нет уже среди нас, они ушли, воспарили в иной мир. Хочется, чтобы читатель хорошенько понял суету этой земной жизни и с большим стремлением и энергией взялся за спасение своей души».

«Блаженны изгнанные правды ради»

В 1960-е годы, на излёте хрущевских гонений, по настоянию властей, архимандрит Тихон был отстранён от преподавания в МДАиС, а затем удалён из монастыря, который любил больше всего на свете. В октябре 1968 года ему было приказано выехать из обители за 24 часа… Ему было попущено испытание, схожее с тем, что перенёс праведный Иоанн Кронштадтский: некая группа женщин, якобы «поклонниц» пастыря, повсюду преследовала его, всячески хулиганя в монастыре. Однако власти почти не скрывали, что «поклонницы» действуют по указке органов.

С 1969 года он жил затворником в Закарпатье, на Северном Кавказе, в Сухуми, поддерживая связь лишь с небольшим количеством верных духовных чад, за которыми всё так же следили. Это изгнание отец Тихон воспринимал с великой скорбью: «…Кто поймёт и вынесет мои узы?! Я связан по рукам и ногам, но ведь дух не вяжется… Чем трагичнее положение — тем горячее молитва».

Протоиерей Александр Шаргунов вспоминает: «Впервые я увидел фотографию отца Тихона у одной благочестивой женщины, которую причащал на дому. Было впечатление глубокой подлинности — я увидел лицо человека, который любит Христа… Это было приблизительно во второй половине 70-х годов прошлого века. Тогда в церковном самиздате мы читали его пронзительные рассказы о страданиях простых людей, проповеди, стихи, можно было услышать магнитофонную запись его прощальной беседы с близкими чадами, за которой они вместе поют духовный кант о встрече Христа с самарянкой. Он уже был изгнан отовсюду, но все знали о нём. Все — это те, для кого не существовало жизни без Церкви».

Будучи в затворе, отец Тихон вёл дневник, работал над книгой «С Евангелием. Духовное наследие старцев нашего времени». Здесь так же, как и в книге о Троице, размышляя над Евангелием, автор приводит множество случаев из своей жизни и жизни духовных чад. В них передаётся не только назидание, но и дух времени. Вот, например, небольшой рассказ «Литургия»:

«Темнело. Чуть слышный стук в трубу… Тихо, стараясь не скрипнуть дверью, выходит сгорбленная фигура, до глаз замотанная платком. Осторожно отодвигается задвижка. Входят неслышно. Через несколько минут снова тихий стук в трубу. Снова ″привратница″ неслышной тенью впускает пришедших… Ждут ещё некоторое время во мраке. Ждут сосредоточенно, не разговаривая, каждый думает о том — не в последний раз ли это?..

Собрались. Начали шёпотом служить Литургию. Старенький священник тихо, с глубоким чувством говорил ектении, многие плакали, особенно когда причащались. А причащались все, кто был. Какое счастье — святая Литургия! Приведёт ли Господь ещё? Какой риск и какое мужество! Но любовь всё побеждает».

ОТЕЦ ТИХОН

Памяти схиархимандрита Пантелеимона (Агрикова)

Предисловие.

Были встречи с людьми, несущими традиции православной жизни, той жизни, которую большинство из нас не ведали. Вот таким человеком была Людмила, происходившая из верующей крестьянской семьи на Брянщине. Один из её рассказов – о архимандрите Тихоне (Агрикове) похороненном в селе Тайнинском.

Когда-то по этой земле пролегала дорога на богомолье в Сергиев Посад, и в этом селе был путевой дворец, где останавливались царственные особы отдохнуть. Рядом с путевым дворцом была выстроена церковь Благовещения. Путевой дворец не сохранился, храм Благовещения стоит.

Т. Ананьева.

Духовным отцом Людмилы был тогда иеромонах Тихон, впоследствии схиархимандрит Пантелеимон (Агриков). Старец Серафим (Романцов), ныне местночтимый святой, к которому она ездила в Глинскую пустынь, в чада её не взял, но велел духовного отца искать: «Ты, девочка Загорская, покопайся, покопайся, найдёшь. У вас свой архимандрит, на всю Европу известный».

Люда прослышала про отца Тихона (Агрикова) и поехала в Троице-Сергиеву Лавру. Там стала спрашивать у людей, где отец Тихон. Мимо шёл иеромонах с крестом в руках. «Вы не знаете отца Тихона?»,- обратилась к нему Люда. Он глубоко вздохнул и спросил: «А что ты хочешь, детка? Целуй крест».

С этого времени Людмила, а потом и её сестра Дарья обрели духовного отца – архимандрита Тихона. Он воцерковил и ещё одну сестру Людмилы – «Вольгу» (Ольгу). Ольга приехала Великим Постом в Москву, и сёстрам – Люде и Даше – удалось привезти её к о. Тихону. Она пошла на исповедь.

От аналоя доносилось: «Ты постишься? А? А? Не слышу!» Ольга что-то тихо бормотала, повесив голову. «Корова!» — послышалось от аналоя. Это о. Тихон так «вёл» своё новое чадо. Ольга после исповеди вовсе не расстроилась.

Она стала поститься, и постилась всю Светлую Седмицу, да так делала, чтобы это никто не заметил. Позже выяснилось, что такую епитимью наложил на неё духовный отец. Потом она одна, не сказав сёстрам, поехала в Лавру и вернулась сияющая, с чёточками, с Евангелием.

И пошла, пошла «вверх» Ольга, стала ездить в храм из своей деревни, 3 часа автобусом, молиться, поститься даже по понедельникам. Стала молчальницей и терпела за молчание великие скорби от соседей.

Так большой знаток человеческих душ и подвижник о. Тихон всех по-разному приводил к вере, в Церковь.

У великих подвижников и скорби великие. Отца Тихона преследовали «Агентши», как говорила Люда, а попросту – работницы КГБ. Они пытались прорваться в алтарь, прыгали на него сверху, с балюстрады Трапезного храма Троице-Сергиевой Лавры, лезли в окна. Изображали «любовь».

Духовных чад у отца Тихона было много, много молодых девушек и женщин. Отец Тихон пас своё стадо ревностно. Подолгу исповедовал, накрыв и себя и исповедуемого епитрахилью. Пошли слухи, что он целует своих духовных чад под епитрахилью. Да тут ещё и «агентши», которые изрядно надоедали братии. И вот отцу Тихону, учёному монаху, ревностному проповеднику и молитвеннику, известному пастырю, лаврское начальство сказало: «Или монастырь, или чада». «Чада», — выбрал отец Тихон.

«Повалили, повалили, — плакал навзрыд о нём потом Глинский старец о. Серафим (Романцов) , находясь за многие сотни километров от происходивших событий в Лавре: "Какой столп повалили! Съели бабы!"

С тех пор и по смертный одр вся жизнь о. Тихона – странничество. Он жил и в Западной Украине, и на Кавказе и везде был одними любим, а другими гоним. В Мукачевском монастыре нашли его «агентши» и пытались толкнуть о. Тихона, когда он причащал, чтобы из Чаши пролилась Пречистая Кровь Спасителя и чтобы запретили о. Тихона в служении.

В Абхазии о. Тихон проживал в частном доме своего духовного чада. И вдруг собрался и покинул его в 5 минут, как говорили очевидцы. Сразу после его бегства в дом заявились боевики «кавказской нации» с явной целью его убить.

В другом месте дом, где проживал о. Тихон, вдруг охватил пожар. Отец Тихон и его чада успели покинуть дом, но те, кто его подожгли, стали преследовать его. О. Тихон бежал и на его пути оказался огромный овраг. И вдруг какая-то сила перенесла его и он очутился на другом берегу оврага и избежал погони. История его жизни ещё ждёт своего писателя.

С Людмилой получилось вот что. Она ехала в электричке с другими духовными чадами в Загорск к своему духовному отцу. К ней подсела женщина, «агентша» и стала говорить: "Ты что к духовному своему едешь, к о. Тихону?" Люда сказала, что с отродьем лукавого разговаривать не будет. А со стороны если посмотреть – едут вместе и беседуют. Так и поняли другие чада о. Тихона, ехавшие в этом же вагоне и подозрение в пособничестве «органам» легло на Людмилу.

Позже, когда уже архимандрит Тихон покинул Лавру, к ней пришла женщина, которую все подозревали в связях с КГБ, но Люда этого не знала. «И надо же этому быть, — говорила она, — у меня на видом месте лежало письмо о. Тихона с обратным адресом». После ухода этой женщины письмо духовного отца пропало. Людмила поудивлялась, но не придала этому значения.

Через это письмо место, где скрывался о. Тихон было открыто и туда стали ездить эти, то ли купленные, то ли бесноватые, которые опять не давали прохода Батюшке. Одна из них ещё в Загорске приходила к нему с букетом, в котором был спрятан нож, чтобы ударить им отца Тихона, якобы из ревности.

Людмила и её сестра Дарья, обвинённые в связи «агентшами», сильно переживали. Потому, что отец Тихон поверил клевете. Как это тяжело – разлад с духовным отцом – знает только тот, кто ведёт серьёзную духовную жизнь. Одна схимница говорила, что это самое тяжёлое испытание в жизни православного человека. Люда рассказала об этом о. Серафиму (Романцову) в очередной приезд в Глинскую пустынь. Старец ни на минуту не поверил клевете. Велел сказать о. Тихону, чтобы не верил и он клевете.

Даже судя только по страшным бесовским преследованиям, отец Тихон – великий подвижник православной веры.

Архимандрит Тихон в годы изгнаний.

Отец Тихон после того, как его изгнали из Лавры, сначала ещё приезжал в Москву, и тогда все его чада стекались туда, где он останавливался. Но скоро он перестал в Москве появляться. Приехал туда через много лет, уже совсем больной, постриженный в схиму. Он стал жить при храме Благовещения в Тайнинском. Там он и скончался.

В течение девяти лет в день кончины о. Тихона (Агрикова), 15 ноября, архимандрит Матфей (Мормыль), регент хора Троице-Сергиевой Лавры, со своим хором приезжал в храм Благовещения. И в этом храме звучали дивные песнопения. Но и после кончины о. Матфея, в день памяти схиархимандрита Пантелеимона, верующий народ съезжается почтить его память.

Пантелеимон – значит милостивый.

Т. Ананьева.

Из книги «Старец», священника Виктора Кузнецова.

Из рассказа Владимира Романовича Бульчука, регента студенческого хора:

«В Лавре учились три друга, архимандрита: Тихон (Агриков), Фёдор (Андрюшенко) и Кирилл (Павлов). Они вместе окончили Семинарию, затем Академию, дружили между собой. Отец Тихон исповедовал народ, как и отец Кирилл, но на него, за его смелые наставления семинаристам, враг напустил сильные и наглые нападения — примерно двадцать пять женщин не давали ему нигде прохода. Одни из них считали, что радость ему доставляли своими притязаниями, думали так: «Мы же любим, почитаем его!».

Бес, конечно же, разжигал и направлял. Как же вы любите, спрашивается, когда вы постоянно ему нигде проходу не даёте. Мешаете на службах, молитвах, везде? Другие делали это по заданию властей. Одна потом призналась, что им, организаторам преследований архимандрита Тихона, за это большие деньги платили. Донимали они его, хлеще чем «иоанниты» Иоанна Кронштадтского.

Это было примерно в 1966-1967 годах. Однажды о. Тихон служил в Академии. Они прибежали в храм, человек шесть, вскочили в алтарь, разбили окна, и одна из них побежала за ним. (Отец Тихон отслужил Литургию и ушёл. На втором этаже ушёл к инспектору, будущему архиепископу Рязанскому Симону, у которого он жил в келье, чтобы на улицу не выходить). Та бесноватая побежала туда и стучится в дверь, её никто не пускает, она говорит, что сейчас спрыгнет, свалится со второго этажа и скажет, что это отец Тихон её толкнул.

И вот представляете, я был в то время воспитателем в Семинарии, ко мне бегут и кричат: «Владимир Романович, вон она, хулиганка. Вскрыла себе вены». Она идёт к нам, у неё кровь льётся. Отец Тихон с семинаристами привели её ко мне в комнату. Мы перевязали жгутом, я вызвал милицию. Милиция пришла: «Ну, мы знаем, всё понятно». Вызвали скорую помощь, и ей зашили, всё сделали нормально. Но этим всё не закончилось.

Впоследствии, когда в воскресенье мы шли с Панагией в трапезную, она же, та бесовка сверху, со второго этажа прыгнула на отца Тихона, но не попала, а упала на асфальт, разбилась и умерла. После этого о. Тихона всё же лишили Лавры, выдворили власти. Упекли его далеко, в Закарпатье. Но и туда, наряду с добрыми людьми, чадами архимандрита Тихона, ездили и эти чумовые. Не все, конечно, но преследовали некоторые и там. Теперь его уже нет, он умер. Архимандрит Тихон (Агриков) был большой друг отца Кирилла. Оба фронтовики.

Враг наслал злобных клеветников. Возле него появились эксцентричные особы, которые преследовали его. Как на праведного Иоанна Кронштадтского бросались женщины, и их называли «иоаннитками», так и отцу Тихону Господь попустил похожее испытание. Батюшку оскорбляли, даже кусались, старались сорвать монашескую одежду, бросались перед ним на землю и хватали за ноги. Студенты и братия пытались защитить старца, отбивали его. Днём ему нельзя было спокойно пройти по монастырю — только рано утром или поздно вечером. Невозможно стало исповедовать. Трудно было даже служить. Хулиганки били стекла в храме. Сторожа не могли с ними справиться. Они переодевались в мужскую одежду и пробирались даже в алтарь...

Отец Тихон вынужден был жить в семинарском корпусе. Но, несмотря на то, что стояли вахтеры и дежурные семинаристы, преследователи проникали и туда. Дело дошло до того, что они стали бить стекла в корпусе, и отец Тихон старался уже никуда не выходить. Нападающие, их было человек двадцать, за определённую плату работали от «органов». Когда их отправляли за хулиганство в милицию, они тут же оказывались на свободе — их выпускали. Одна из них спустя много лет призналась, что получала за свои выходки большие деньги. Некоторые из них имели какое-то повреждение духовное.

В конце концов архимандрита Тихона постигла та же участь, что и первых лаврских старцев, за которыми шло много народа. Тогда ещё хорошо помнили схиигумена Савву, которого перевели в Псково-Печерский монастырь, отца Михея и отца Никона, которых отправили в Одессу, — подальше от столицы».

«Не может град укрытися верху горы стоя».

(Мф. 5,14).

«1960-е годы были очень трудными. Киево-Печерская Лавра была уже закрыта. Милиция терзала Почаевский монастырь. Постоянно ожидали закрытия и Троице-Сергиевой обители. Власти обсуждали возможность перевода Лавры в другой город. Братия утешали друг друга: «Хотя бы ещё один день прожить в монастыре, а там пойдём куда-нибудь страдать». Ухудшилось снабжение, резко повысили тарифы на электричество, начались перебои с водоснабжением.

Милиция следила и за братией, и за богомольцами, особенно за молодыми парнями и девушками, приезжавшими в монастырь. Священникам не разрешали встречаться, беседовать с народом вне храмов. Каждый новый человек, приехавший в Лавру помолиться или поработать, был на учёте. С послушников силой снимали подрясники, запрещали ночевать в обители. Иногда забирали в отделение, издевались, запугивали, изматывали многочасовыми допросами. Трудно было поступить в монастырь, а те, которые уже подвизались в нём, терпели множество скорбей.

Шёл 1968 год. Широким фронтом наступал экуменизм. В «ЖМП» публиковали статьи митрополита Никодима Ротова. Семинаристы просили батюшку разъяснить церковную политику, задавали вопросы, а он отвечал: «Вот вы, студенты, не знаете всех тонкостей, а что же говорить о мирских людях? " Икономия", "акривия"... Могут ли они знать, что под этим понимать? Знаете, какое предательство Церкви здесь, в этих словах?! Изменение полностью устава, изменение всего!..» Вскоре отца Тихона из академии удалили. «Блажени изгнаны правды ради». (Мф. 5,10).

Наместник Лавры позвонил в милицию, попросил убрать возмутительниц спокойствия. А там отвечают: «Пока вы не уберёте Агрикова, мы не можем их убрать».

Отец Кирилл очень печалился о нём, и ещё когда отец Тихон был в Лавре, утешал его: «Отец Тихон, не переживай. Христос больше нас скорбел и больше нас понёс мучений. Ты ревностно исповедуешь Господа, от этого ты должен радоваться, что за свои добрые дела, за исповедание Спасителя нашего ты несёшь такие нападения».

Молю, чтоб ввек не отлучила

Меня от веры во Христа

Ничья в подлунном мире сила,

Ничьи надменные уста…

И никакой приказ закона,

И никакая в мире власть…

Архим. Тихон (Агриков).

(Из кн. «Архимандрит Тихон (Агриков). Жизнеописание. Изд. Свято-Троицкая Сергиева Лавра 2010 г.

«Блаженны изгнанные правды ради»(Мф.5,10).

Архимандрита Кирилла (Павлова) тоже повсюду, всю жизнь, так же «пасли» органы. И он тоже, как и архимандрит Тихон (Агриков), не злился, не прогонял подосланных. Терпел и даже жалел и любил «пасущих» его.

И сейчас, те же чины, в тех же ведомствах, их дети и воспитанники, в сущности продолжают дело своих отцов и прадедов — чекистов-энкавэдэшников.

«Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать, и всячески неправедно злословить за Меня». (Мф. 5, 11)

Чтобы понять в каком плену, в каких клещах находится наша Церковь. Нужно вспомнить не очень далёкое от нас время. Вот строки из книги о Лавре, о гонениях, тогда открытых:

«После того, как отца Тихона из Академии изгнали, многое стало меняться не в лучшую сторону.

Прощаясь с Лаврой, архимандрит Тихон очень скорбел о студентах, говорил: «Очень мне жалко вас, очень жалко. Вас будут совсем по-другому учить, когда я уйду. Не то вам будут читать». И не мог сдержать слёз».

«Когда же будут предавать вас; не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот же час дано будет вам, что сказать. Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас». (Мф. 10, 19).

«Когда дело идет об явном нечестии, - говорит великий вселенский учитель церкви св. Григорий Богослов, - тогда должно идти на огонь и меч, не смотря на требование времени и властителей и вообще на все, нежели приобщится лукавого кваса и прикасаться к зараженным. Всего страшнее боятся чего-либо более нежели Бога, и по сей боязни служителю истины стать предателем веры и истины».

Из записей архим. Тихона (Агрикова)

— Благодать приходит не от нас, а от усмотрения Божия, в руки Которого нам и надо предавать себя.

— Благодать удерживается смирением, удаляется гордостью, самонадеянием.

— Благодатное состояние познается по отвращению от всего греховного и страстного.

— На молитве всякое благоухание, голоса, пение, свет не должно принимать.

— Болезнь, переносимая терпеливо и с благодарением, вменяется в подвиг.

— Болезнь пришла, можно полечиться; прошла — слава Богу; не прошла — терпеть и Бога благодарить.

— Божию близость представляй так, что ты Им живешь, движешься, дышишь, укрепляешься, просвещаешься».

— Любящий Бога забывает всякую другую любовь.

— Один старец сказал, что молиться его научили бесы.

— Диавол, замечая противодействие помыслам грешным, переходит к помыслам пустым и праздным, чтобы через них опять вернуться к первым.

— Веруй, что Господь одесную тебя есть, и будешь всегда радостен.

— Греховный помысл надо отражать в самом начале.

— Грех собственными силами человек преодолеть не может.

— Как дитя лепечущее стою на молитве, сливаясь со словами и духом произносимой молитвы.

— От диавола сердечный холод и темнота, ибо диавол холоден и тёмен.

— Диавол, хотя бы преобразился в ангела света, вносит в душу неясность, смущение и волнение.

— Доброе дело не может мешать молитве. Надо молиться и творить добро.

— Прямая дорога к Богу — память Божия, память о смерти и дух сокрушен.

— Духовное дело познается не книгой, а подвигом и кровью.

— Душе необходимо снисходить в ее немощах и терпеть свои недостатки, как терпим недостатки других.

— С душевным человеком говори о житейских делах, с духовным о небесах.

— Жизнь деятельная: пост, молитва, коленопреклонения, воздыхания, бдение и прочие телесные подвиги.

— Жизнь умозрительная: возвышение ума к Богу, сердечное внимание, умная молитва.

— Жизнь в обществе других полезна для обнаружения своих страстей.

— Необходимые житейские дела не надо забрасывать, как бы для Господа, но надо их исполнять с терпением, как поручение от Бога.

— Заслуги нет в принуждении себя к молитве, а есть только подготовление к принятию молитвы благодатной.

— Искание в себе плодов не во время — признак гордости.

— В Иисусовой молитве не ищи сладости и тепла, а страха Божия и сокрушения сердца.

— В Иисусовой молитве мало слов, но они вмещают всё.

— Достоинство Иисусовой молитвы в качестве, а не в количестве.

— Любящим Иисусову молитву враг посылает скорби.

— Скорби собирай как сокровище.

— При келейном правиле нужно давать простор и молитве собственными словами.

— Ко Кресту Господню надо привиться крестными скорбями своей жизни.

— Лекаря и лекарство Бог сотворил; отвращаться от них — укор Богу.

— Что ни делал бы ты, но наивозможночаще призывай Имя Божие, за все благодари Господа,— за радости и скорби, так как все посылается для нашего блага: тогда освятится вся твоя жизнь и будет непрестанною молитвою.

— Любовь выше молитвы.

— Где делается без Любви к Богу и ближним, там негде Христу преклонить главу.

— Ничто так не приближает сердце к Богу как милость.

— Молитва без утруждения тела и без скорби сердца подобна недоношенному плоду чрева.

— Молитва требует простоты слов и сердца.

— Молитва от того не приемлется, кто не почитает себя грешником.

— Молитва отнимается — по самомнению, осуждению, главным образом для смирения.

— Хотя при молитве ты не ощущаешь силы молитвенных слов — бесы ощущают и трепещут.

— Чем больше видишь в себенеисправностей, тем более двигаешься вперед.

— Нерассеянность в молитве не от нашего желания, аот смирения.

— На нечистых помыслах не останавливайся, чтобы не дойти до срамных дел.

— Ничто не дает душе такой тишины, как произвольная нищета.

— Никого не осуждай, никем не гнушайся и не делай разницы между людьми.

— Осуждай дурной поступок, но не осуждай того, кто его делает.

— Осуждай себя и не будешь осуждать других.

— Откровение помыслов опытным — необходимое врачевание для души.

— Отчаяние бывает от множества грехов, и от гордости и недоумения.

— Не может не печалиться тот, кто любит мир.

— От чрезмерных подвигов поста и безмолвия рождается высокоумие.

— Студные помыслы оттого, что молилсяс мнением, а не со смирением.

— Ревность молитвенная угашаетсямеханическим вычитыванием молитвословия.

— От гордости рождаются хульные помыслы.

— Смиренномудрие испытывается получаемыми обидами.

— Сокрушение сердца рождается памятьюо грехах юности, о смерти, о страданиях Господа, о Его благодеяниях.

— Страх Божий — начало истинной жизни в Боге.

— От внешней суетливости теряется внутренняя теплота.

— К Святым Тайнам нет запрещения приступать и грешнику, если только осуждать себя как грешника.

— Что без труда приобретается, то скоро теряется.

— Не оставляя своих трудов, надо надеяться не на них, а на Милость Божию.

— Тесный путь необходим.

— Уединение — самое дорогое время для молитвы.

— Уединенная молитва в сердце возможна и в миру.

— Умирись с собой, и умирятся с тобой небо и земля.

— Учащение есть мать навыка, как в добродетели, так и в пороках.

— На языке смирение, а в сердце самооправдание.

— Нельзя все время быть на Фаворе, нужна и Голгофа.

— Иное дело спасаться в прежние времена, иное — теперь.

— Настоящий двадцатый век есть время последнее.

— Основной признак последних времён — разделение Святой Троицы: Христа будто не было, Дух Святой не сходил, один Бог-Отец на небесах. Это возврат к иудаизму.

— Верность Христу сохранится кровавым терпением истинных чад Божиих.

— Христиане не боятся последних времен, а терпеливо ожидают их.

— Любящий Христа с нетерпением говорит:«Ей, гряди скорее, Господи Иисусе!»(Откр.22, 20).

«Чтобы душа проснулась»

К автору этой книги, архимандриту Тихону (Агрикову), многие прихожане просились в духовные чада. Драгоценные наставления его, из дневников:

«...Тысячи наставников во Христе, но не много отцов, – пишет святой апостол Павел (1Кор. 4, 15). Есть очень сильное желание “пробудить” верующего, но уснувшего грехом... от нравственной спячки, от совершенно безпечной и суетной жизни», – пишет он в книге о Евангелии.

От издательства.

Архимандрит Тихон – поистине значительный духовный писатель двадцатого столетия – столетия мучеников за веру в Русской Православной Церкви. И каждая часть духовного пути отца Тихона: война, где была пройдена суровая школа жизни; Духовные Семинария и Академия, где трудом и потом сначала давалась учеба; монашеская жизнь в Лавре, а затем в гонении вне стен родной обители, – каждая веха этого пути была полна возрастающего по силе страдания. Поистине жизнь архимандрита Тихона – терновый венец исповедника православной веры, пронесённый им с любовью и самоотвержением.

В тёмные годы хрущевских гонений на Церковь не нужны были власти такие яркие светочи веры. Потому отец Тихон был изгнан из Лавры, оправлен в Закарпатье в монастырский затвор, затем скитался он по разным малым приходам. Но и из ссылки рассылал отец Тихон свои наставления в письмах, составлял пастырские заметки, вёл духовные дневники.

Сила святого Евангелия

Ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную (Деян. 17:31). Вот в этом и есть основная сила Евангелия; по этой великой книге будет судим мир.

Святое Евангелие содержит в себе как бы кодекс всех христианских правил, по которым надо жить каждому человеку. Затем, на Святом Евангелии лежит «печать» жертвенной крови Сына Божия, которую люди, не переставая, попирают. Вот поэтому Судия Христос и положит Святое Евангелие как обвинительный документ для одних и оправдательный – для других.

Как много людей, которые пострадали в жизни безвинно, умерли в мучениях, не будучи просвещены евангельским учением Христовым! Но все мы будем судимы по Евангелию.

О, православный христианин! Ты сугубо счастлив, что ты крещен во имя Отца, и Сына и Святого Духа, и ты знаешь Святое Евангелие Господа нашего Иисуса Христа. Но беда твоя, может стать, в том, что, как имеющего всё это преимущество, тебя Бог осудит вдвое сильнее, нежели тех, которые некрещены и не просвещены светом истины...

Итак, мы не знаем, как велика сила Евангелия будет на Страшном Суде и после Страшного Суда.

Что делать нам, находящимся в таком жалком положении греховного плена?

Отчаявшись, грешить до пресыщения, а потом умереть? Нет! Святое Евангелие кротко говорит нам, чтобы мы не унывали и тем более не отчаивались в борьбе с грехом. Так Святое Евангелие укрепляет дух грешников, помогая нам бороть зло в сердце своём и не отчаиваться в падениях.

Как надо жить

Жить надо всегда с Богом, в Боге и для Бога. А это значит – жить и для ближних, для других, всем быть полезным, нужным. Тогда всё возвышенное, всё чистое, светлое, прекрасное, всё Божественное в вас будет постоянно укрепляться и возрастать. Вы будете восходить тогда от силы в силу. Сохранив же и развив их в себе, вы всегда будете достойными носителями и вашего высокого звания христианина, на каких бы поприщах жизни ни пришлось трудиться и служить для блага ближних.

Итак, будем жить с пользой, умением, разумным рассуждением, жить с Богом.

Тихий свет очей Твоих,

Точно бездна моря,

Растворяет хлад души

Жизненного горя.

Пред Тобою я стою,

Трепетно взирая,

От грехов моих стеню,

Совестью сгорая.

Ласка дивная в очах

Исцеляет раны,

Сокрушая тьмы бесов,

Разоряя планы.

Прелюбимый мой Господь,

Вечно – тихи очи,

Дай мне плакать о грехах

Долги темны ночи.

Чтобы вечно быть с Тобой –

Пред любимым взорoм...

Наслаждаться красотой

И райским простором.

Господи! Да откроется нам век грядущий в радости и веселии вечном. Аминь.

Конец и слава Живому Богу!

Источник: «Чтобы душа проснулась», архим. Тихон (Агриков).

Схиархимандрит Пантелеймон (Агриков).

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

«Мученики нашего времени»

«Мученики и исповедники»

Ноябрь. 11-я часть.

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

25 ноября 2025 Просмотров: 2 154