9 декабря 2016 года, произошла трагедия — в посёлке Ульяновка Ленинградской области, в своём доме заживо сгорела почти вся семья Вязовских: папа Игорь, мама Анна и трое младших детей Настя – 12 лет, Паша –10 лет и Леночка – 5 лет. В живых осталась старшая дочь Даша, 14 лет. Глава семьи – Игорь Вязовский – успел спасти старшую дочь и попросить о помощи соседей. Затем кинулся обратно в горящий дом...

Пожарные ехали долго. Ближайшая часть – в соседнем Тосно. Когда развернули рукава – крыша уже рухнула. Тела – матери, отца и детей – потом найдут рядом, в углу. В живых осталась только 14-летняя Даша.

Писать эти строки трудно, настолько невероятно произошедшее для всех, кто знал журналиста, режиссера, кинодокументалиста Игоря Вязовского и его семью.

Но эта трагедия для нас может стать тем ударом колокола, который пробудит души, задремавшие в уюте повседневности, напомнит, что «Господь близ есть, при дверех», покажет насколько весома утрата, насколько важен голос кинорежиссера, журналиста, каким был Игорь, в своём труде ищущего не себе славы, но правды Божьей.

Игорь Анатольевич Вязовский родился в 1960 году, получил режиссерское образование, работал на телевидении города Сыктывкара, сотрудничал с православной газетой «Вера-Эском». С юности Игорь шёл путём веры, впитав её от своей мамы. Затем мать и сын Вязовские переехали в Санкт-Петербург, где Игорь стал делать авторские документальные фильмы, создав творческую студию «Изографъ».

После женитьбы Господь благословил супругов Вязовских детками, и они купили участок в поселке Ульяновка, а Игорь принялся строить дом, в котором родились четверо из пяти его детей.

При церковноприходской школе имени цесаревича Алексея в Ульяновке в 2015 году он организовал «Школу юного журналиста», где ребята учились снимать репортажи о жизни посёлка. Игоря хорошо знают на «Православном радио Санкт-Петербурга», где время от времени он делал свои передачи и последний год своей земной жизни трудился выпускающим редактором.

Игорь оставил память о себе и статьёй «Он возвращал нам любовь», в которой поделился воспоминаниями свидетелей, хорошо знавших батюшку Николая Гурьянова. Об этом всенародно почитаемом старце Игорь снял один из самых известных своих фильмов «Свете Тихий». После его просмотра остаётся тихий свет в душе, потому что режиссёр не гнался за эффектными «чудесами», «пророчествами», окружавшими отца Николая в последние годы благодаря стараниям некоторых «чад», «келейниц», но отразил главное, чем привлекала людей личность старца — дар благодатной любви.

Стяжать в себе этот драгоценный дар по мере сил стремился и сам Игорь. Об этом свидетельствуют его фильмы, его самоотверженная работа на «Православном радио», его дети и его смерть. Ведь если бы не дар любви, преодолевающий страх смерти, может быть, Игорь остался жить, ведь уберёг же он старшую дочь от огня, успел крикнуть соседу, чтоб вызывал пожарных и снова бросился в огонь спасать родных. Но не успел.

Разбираться, что там, в полыхающем доме, произошло — дело следователей. Наше дело – молитва да память об улыбках пятерых белоголовых ребятишек с большими, как у папы-мамы синими глазами, радостно встречавших гостей. Их было пятеро до 9 августа 2015 года. В этот день, за полтора года до пожара, Господь посетил семью Вязовских ещё одним испытанием, когда на глазах всей семьи утонула в реке Саблинке одна из младших дочерей – Полинка, младенец Апполинария.

Внезапная смерть самой нежной, самой ласковой из дочек, которую соседи и знакомые называли Ангелом, разом подкосила силы Игоря. Отец, на котором держался заработок, кинопроекты и строительство дома, не мог позволить себе впасть в депрессию. Игорь признавался, что держится с великим трудом, милостью Божией превозмогая неутихающую боль. Супруга Аня разделяла с мужем горе, помогала во всём, воспитывая детей, ведя хозяйство, заменив одна целый коллектив технической поддержки, необходимый при создании фильмов.

И вот Господь призвал их к Себе, но дал Игорю возможность закончить ещё одно важное дело – фильм «Слово души моей», посвященный протоиерею Иоанну Миронову, премьера которого состоялась 25 ноября, в день 90-летия батюшки.

Дополнить воспоминания об Игоре Вязовском мы попросили иерея Анатолия Першина, настоятеля храма Василия Великого в Осиновой Роще, хорошо знавшего режиссера ещё со времени его работы в Сыктывкаре:

«Известие о смерти Игоря меня потрясло. Молюсь о нём, его жене и детях, Дашу поминаю особо. После получения известия о гибели Игоря я сразу задал себе вопрос, в чём промысел Божий? По-человечески — это трагедия, а для Господа — это другое. Бог призвал души сразу многих, любящих друг друга членов семьи, к Себе. Я начал вспоминать отдельные моменты встреч, разговоров с Игорем.

Познакомился я с ним ещё в те времена, когда он снимал фильм об Антониево-Сийском монастыре, приезжал из Коми. Мы вели продолжительные беседы, где обсуждали вопросы внутрицерковной и внешнецерковной жизни. Игорь был правдоискатель — светлый, хороший, активный, живой.

Он не был формально-православным человеком, всё делал в полноту сил. У него был такой подход — все делать в полной мере.

Чётко строил свою личную жизнь в согласии с правилами Церкви, святых отцев. Его творчество об этом говорит, стоит внимательно послушать вопросы, какие он задаёт в своих интервью, в своих фильмах - пытливые, заставляющие человека смотреть в самую суть.

Был он безсребреником, а таких людей сторонятся. Они не приспосабливаются. Он всё зарабатывал своим трудом. Брал тележку, на которой развозил тиражи дисков со своими фильмами, и всюду ездил с ней на православные выставки. Он всегда все делал сам, никого не загружал своими проблемами, не напрягал.

Он оставил добрую, светлую память о себе».

Диакон Сергий в свою очередь вспоминает: «Параллельно человеческим переживаниям, меня посетила мысль из Евангелия (Мк.4;29) о том, что когда созреет плод, Господь тут же посылает серп... Они созрели для Царства Небесного, - вот Господь и призвал их к себе! «Радуйтесь и веселитесь, яко мзда ваша многа не небесах!»

Игорю я благодарен за то, что он всегда был готов прийти на помощь, и делал для этого всё возможное».

После пожара в живых осталась дочь Дарья. Она теперь на попечении родных, её опекуном стал дядя по материнской линии.

Просим Ваших молитв о упокоении Игоря, Анны, отроков Анастасии, Павла, младенца Елены, а также младенца Апполинарии.

Анна Бархатова.

Школа в Ульяновке

— Ребята, вот вы представляете, как снимали мультфильм «Ёжик в тумане»? Как его делали?

— Ну, как-как… Сделали, и всё!!!

— Просто так ничего не делается… Например, как рисуют туман?

— А что там рисовать? Белой краской!

Идёт один из уроков в кружке юного журналиста при церковноприходской школе имени цесаревича Алексея в Ульяновке (прихраме святителя Николая Чудотворца) — небольшом поселке в Тосненском районе Ленинградской области. Занятие проходит в большой школьной столовой. Ведёт его идейный вдохновитель, создатель и постоянный учитель «Школы юных журналистов» Игорь Вязовский. Стаж его работы на телевидении и в прессе — почти 30 лет. Основы звукорежиссуры, монтажа, создания радиорепортажей, ребятам преподавали и будут преподавать приглашённые специалисты из Санкт-Петербурга.

Занятия в школе начались, когда проект выиграл грантовый конкурс «Православной инициативы». К концу года у ребят с помощью учителя должен получиться фильм о Великой Отечественной войне, вернее, о том, как пережил её посёлок Ульяновка.

Однако для этого нужно научить ребят азам видеожурналистики: умению держать камеру, задавать собеседнику вопросы, читать текст в кадре… Да много чему ещё.

Словами сверстников

«Несу миску. Смотрю, гитлеровец подзывает пальцем. Неужели — меня? Несмело подхожу и жду, что же он скажет. А он ударяет меня по щеке, по другой, бьет кулаками… Пытаюсь закрыться мисочкой, но он вырывает её из моих рук, снова бьёт, колотит…» — с большого экрана самая старшая ученица Игоря Анатольевича, Светлана, зачитывает дневник Маши Рольникайте, 14-летней узницы концлагеря Штуттгоф в Польше. За ней продолжают чтение другие ученики: Николай — воспоминания Васи Баранова, угнанного вместе со своей невестой на работы в Германию, а 10-летний Миша — Юры Рябинкина, погибшего в блокадном Ленинграде…

Для многих из нас, никогда не бывавших под обстрелами, не испытавших дикого голода, дикого холода, не ожидавших в грязном бараке надзирателя, который в любую минуту может увести тебя на расстрел, война — это лишь кино, картинка на экране: дай Бог, она никогда не станет реальностью.

Пусть это воспоминания ветеранов и свидетелей тех дней, — в любом случае важно, чтобы фильм получился искренним, а для этого надо хотя бы немного прочувствовать ужас войны. Воспоминания сверстников, побывавших там, — наверное, лучший способ. А заодно и возможность научиться читать на камеру…

У «школы юного журналиста» есть готовые фильмы. Первый — клип на песню «журавли». В основном, это монтаж кадров из военной кинохроники и художественных фильмов. Ещё небольшой документальный фильм о праздновании дня победы в Саблино в 2015 году.

— Так, — начинает Игорь Анатольевич. — Какие, на ваш взгляд, в выступлении товарищей плюсы и минусы?

— Миша много вниз смотрел… Света запиналась и щурилась… Коля картавил…

— Картавость мы так сразу не уберём. А что у вас есть по подаче самого материала?

— Блики на стеклах.

— Да, место для съёмки выбрано не очень удачно.

Уходящие свидетели

Людей, помнящих войну, в Ульяновке осталось очень и очень мало. Один из них, Владимир Александрович Родионов, лежит в местной больнице, ребята узнали совершенно случайно. Он станет одним из героев фильма.

— Когда началась война, мне было четыре годика с небольшим. Когда пришли немцы, то они выгнали людей из домов. Поселились в них, а мы выживали кто как мог. Мы остались у бабы Кати Лукиной, у неё был старый деревянный дом. И как-то раз я бежал из одной половины дома в другую, а немец был в большой комнате. Увидев меня, он говорит: «У-у, сталинский бандит!» А я — маленький был, что я мог понимать, я ему и огрызнулся: «А ты гитлеровский бандит!» Он, долго не думая, схватил автомат со стенки — и очередью в меня. Я успел заскочить за угол дома. И пуля царапнула только по пальцу: содрала кожу. Трое суток он меня держал под амбаром вместе с крысами.

Там же, в больнице для престарелых, съёмочная группа «Школы юного журналиста» познакомилась и с Михаилом Ивановичем Никаноровым. Сразу как началась война, он вместе с другими ребятами стал помогать взрослым в уборке урожая и посадках. Летчики «Люфтваффе» летали прямо над головами: «Они охотились за детьми и взрослыми, гонялись за ними по полю, гоняли, пока не упадут, а потом добивали».

Как снимать?

— Большая трудность для современных детей — научиться воспринимать мир целостно, — говорит Игорь Вязовский. — На всё смотрят потребительски. А как делается кино? Они об этом не задумываются.

На этом занятии Игорь Анатольевич показал ребятам два не самых простых для восприятия мультфильма: «Ёжик в тумане» и «Сон смешного человека». И если сначала дети даже улыбались, то во время просмотра второй ленты — переглядывались и говорили друг другу: «Ничего не понимаю…».

— Ребята, я понимаю, что это сложно. Этот мультфильм скорее для взрослых. Но подумайте, сколько здесь ассоциаций…

И всё-таки для детей мультфильм — это пока что отдых, небольшой перерыв.

Впереди ещё один важный этап: нужно смонтировать видео. По замыслу Игоря Вязовского, в роли режиссера монтажа должны попробовать себя все ученики, как и в роли чтецов и операторов.

«Школа юного журналиста» договорилась о сотрудничестве с православным телеканалом «Союз».

Пожар

«Знала я Игоря Вязовского с начала 90-х, ещё до того, как работала вместе с ним в телерадиокомпании "Коми гор", познакомилась на приходе под Сыктывкаром.

Глава Коми, Юрий Спиридонов, строил новый кафедральный собор, старый-то Стефановский собор взорвали и на его месте памятник Ленину поставили. Мы делали про это репортаж. По новомученикам, тогда ещё не прославленным, постоянно были материалы.

Для Игоря живые люди всегда были на первом плане. Он спокойно мог бы заниматься на ТВ чем-то более прибыльным. А для него ровно наоборот, тематика его программ исключала возможность "джинсы" и прочих левых доходов.

Церковная журналистика — это вообще отдельная песня. «От трудов праведных не наживёшь палат каменных».

Весной 1997-го года оказалось, что Игорь уезжает в Петербург, так что мне достаётся его Православная программа.

Всё-таки у него получилось: и остаться в профессии, и большая семья. Только закончилось пожаром и гибелью этой семьи, выжила только старшая девочка.

Игорь, насколько я его знала, в политику не лез, его праведники интересовали. А праведником быть — всегда крест.

Поскольку в наше время быть честным тружеником и иметь большую семью — это особый крест, с двойной перекладиной!

Н. Чернавская.

Некролога не будет...

Трагически погибла семья Игоря Вязовского

Иногда, кажется, что ты что-то понимаешь в Промысле Божии и даже пытаешься объяснять его другим. Но иногда бывает так, что ты останавливаешься перед судьбами Божиими и немеешь умом и сердцем и не можешь ничего ни понять, ни сказать, почему так произошло, зачем это было надо?

Именно такую немоту перед Промыслом Божиим я пережил, узнав о трагической гибели журналиста, писателя и режиссера Игоря Вязовского вместе с его семьей.

Я работал с ним как ведущим в прямом эфире «Православного радио Санкт-Петербурга». Это был без преувеличения удивительный человек: удивительно русский, удивительно смиренный и удивительно духовно красивый. Я всегда любовался красотой его внутреннего тихого светлого человека. Такие как он составляют соль нашей земли.

Больше всего его в этом мире интересовали праведники, он их искал повсюду как клады, и находил их, составлял о них книги, снимал фильмы, делал передачи. Плодом этих поисков стала его книга «Молитвенники земли русской», в которой Игорь рассказал о своих встречах и открытиях с такими праведниками как праправнук святителя Иннокентия (Вениаминова) архимандрит Иннокентий, батюшка Евгений, настоятель церкви Александра Невского, что в Красном Селе под Петербургом, митрополит Иоанн (Снычев), схимонах Кирик (Паршуков), протоиерей Георгий Коссов, отец Пётр (Чельцов) и многие другие имена. Последней его работой стал большой документальный фильм о старце-протоиерее Иоанне Миронове, вышедшем к 90-летию чтимого батюшки.

Для меня очевидно, что сам Игорь принадлежал к этому сонму русских праведников.

Игорь с семьей жил в посёлке Ульяновка Тосненского района в своём доме. Пожар возник около 9 вечера. Успела выпрыгнуть из огня в окно, только одна 14-летняя дочка. Игорь бросился в дом спасать остальных детей. Но не смог, на него обрушился горящий потолок.

Совсем недавно Игорь пережил трагедию, прошлым летом семья Вязовских потеряла 4-летнюю дочь Полину, утонувшую в водоёме в Тосненском районе.

Это какой-то злой рок! - говорят в миру в таких случаях. Что сказать нам, верующим в Бога? Почему погибли дети? Все дети, кроме одной! В чём же они виноваты? Опять вопросы Достоевского... Вопросы без ответов... Понятно, что ничего не понятно. Никакие объяснения не могут удовлетворить боль сердца. Некролога не будет...

Единственное, что остается — верить! Верить, что это не конец, что обязательно когда-то, пусть может быть, и не мы, а кто-то другой более достойный нас, увидит в Царствии Небесном стоящих перед Ликом Господа рядом шесть светлых ангелов с сияющими лицами, в одеждах опалённых земным огнём, преобразившемся в вечный свет...

Их имена Игорь, Анна, отроковица Анастасия, отрок Павел, младеница Елена.

Сообщаю их имена для их поминовения.

Игорю Вязовскому было 56 лет, его жене Анне — 48 лет, дочери Анастасии — 12 лет, сыну Павлу — 10 лет, дочери Елене — 5 лет.

Утонувшей дочери Аполлинарии — 4 года.

Он возвращал нам любовь

Игорь Вязовский

О том, как по-разному поминали батюшку Николая Гурьянова на годовщину его смерти.

Мытарства

Приезжая на о. Залит или слыша очередное «откровение» некоторых духовных чад о. Николая Гурьянова, всё время вспоминаю сон, увиденный на 9-й день после смерти батюшки одной женщиной. Она рассказывала так:

«Стою я в Никольском храме во время службы и вижу: недалеко от алтаря с левой стороны, около чудотворной иконы Богородицы, стоит батюшка Николай. Попервоначалу я его даже и не признала: одет в какой-то рваный зипун, волосы всклокоченные, слипшиеся, на ногах невесть что… Весь измождённый, чуть не шатается, по лицу пот градом катится. «Батюшка, родненький, что с вами!?» Он медленно повернулся ко мне, помолчал, потом сказал: «Натворили грехов чада мои духовные… Теперь за них мытарства прохожу…»

«С креста не сходят — с креста снимают».

Вся жизнь о. Николая была восхождением на Голгофу. И остров Залит стал тем местом, где батюшка последний раз вознёс молитву к Создателю, где принял кончину. Тайна смерти о. Николая, его жизнь и служение в последнее время стали, к сожалению, темами, на которых всё больше и больше спекулируют, зарабатывают определённый авторитет и известность. Понимая всю ответственность каждого слова о старце Николае, мне бы не хотелось присоединяться к многочисленной когорте этой пишущей братии… Но «молчанием попирается Бог».

Встреча после «психушки»

Матушка Людмила, её рассказ о себе, о батюшке около его могилки стал одним из самых удачных в фильме «Свете тихий», приветствует меня:

— Игорь, слава Богу, ты жив-здоров! А я ведь о тебе каждый день акафист читала! Мне сказали, что болеешь ты сильно.

— Матушка, спаси Господи! Да вроде бы всё пока в порядке. Если не секрет, про какую болезнь-то сказали?

Матушка немного замялась, но через секунду решилась:

— Сказали, что в психушке лежишь. Вот я и молилась…

— Дак это же хорошо, значит, кому-то своим фильмом дорогу перешёл. Когда рогатому не нравится, он этот ярлык одним из первых на человека навешивает.

Обменявшись адресами, расстались. Но Господь просто так не даёт подобные встречи. Кто знает, от чего уберегла меня молитва матушки Людмилы?! Господь весть…

Разговор около калитки

На эти несколько дней нас приютила Валентина Алексеевна Писарева.

В этом доме состоялось моё знакомство с двоюродной племянницей о. Николая Галиной Константиновной Карпухиной. Проживает она с семьёй в Риге, к батюшке частенько приезжала. Наша беседа началась около дома, постепенно подтянулся народ, и вскоре она стала общей. В этом разговоре раскрывается многое, связанное с судьбой старца, здесь — мнение простых прихожан, жителей острова о том, что происходит вокруг памяти о. Николая.

Деревенская педагогика

— Это вы сейчас все на поклонах, все почитаете батюшку как святого. У нас же было другое восприятие о. Николая. Мы с ним чаще сталкивались в обиходно-домашней обстановке. Хотя, безспорно, я знала, что батюшка от рождения был необыкновенный человек. Все дети были как дети, а он с малых лет тянулся ко Господу. Его матушка мне рассказывала: «Бывало, начинается гроза, молния. Он собирает всех своих братиков и начинает наводить страх (хотя он и был среди них не самый старший, но они его слушались). Залезут под стол, а он им и говорит: «Давайте молиться!» И детишки все молились». А там же граница с Эстонией. И вот он этих эстонских детей (а вера-то у них, лютеранская) крестил в бочке с водой. Сделает крестики деревянные и крестит.

В Литве тоже батюшку очень уважали.

Глас народа

— Многое из того, что сейчас говорится и обсуждается про батюшку Николая, — рассказывает Галина Константиновна, и сразу заметно, что эта тема наболела, — это же его личное, сокровенное, а мы все лезем в душу. Я знаю это — он мне сам говорил, и я чувствовала душой…

— Гуляла я раз с моими маленькими детьми на берегу озера, а батюшку вели в храм, — Галина Константиновна вздохнула и не сразу продолжила. — Он остановился и говорит мне: «Я проживу ещё 40 лет». И каждый раз после этого, когда я приезжала, он меня спрашивал: «Сколько мне осталось?» А я уже или забуду, или мне не хочется про это думать: «Нисколько не осталось!» — бывало, отвечаю… Эту фразу о. Николай сказал в 1977 году. Отнимите, сосчитайте сами…

— Сто четырнадцать получается.

— Вполне мог прожить при таком образе жизни. Ему не люди были в тяжесть, его другое тяготило. Он был создан для людей.

— Они же его закрыли. Ставни запечатали! — это окруживший нас народ не вытерпел и стал вставлять свои реплики. Галина Константиновна продолжает:

— Я как-то пришла к ним и говорю: «Что это вы тут устроили?! Откройте окна, ему дышать нечем!» Он же очень любил воздух. Даже зимой редко печь топил, чтобы было в доме прохладно. А тут его закупорили.

— Да, этим ковром, что висел во время похорон, они прикрыли всё, что там сотворили.

Галина Константиновна:

— Когда вмешались государство и прокуратура в это беззаконие, то батюшка уже решил со всем смириться и сделать так, чтобы не было раздора и скандала. Я Татьяне говорила: «Охраняли его столько лет: и матушка, и жители — всё было нормально. А вы что тут устроили!?» Эти «келейницы» появились в доме как-то незаметно и стали вершить свои дела. Когда же всё накалилось до предела, батюшка решил смириться — он этим самих «келейниц» спасал. Народ же против них был очень тяжело настроен. Он знал, что могло дойти до плохих вещей.

— Могли и в озеро рыбам скормить или берёзовым колом их обработать.

— Нельзя. Это был бы уже грех.

— Они (келейницы — авт.), наверное, мыслили, что это так надо. Но держать старого человека в такой духоте и такой обстановке… Я бы, если бы меня пустили по-настоящему, первым делом открыла эти окна, ворота. И дала человеку дышать. От кого они закрывались?! «Здесь могут его убить!» — «Кого, батюшку!?» — «Да! Сатанисты ходят!» Я говорю: «Не убьют его сатанисты. Никто его не убьет. Откройте окно». — «Нет, нельзя».

Валентина Алексеевна:

— У него раньше всегда было открыто окошечко на кладбище. И он частенько глядел на свою мамушку.

Батюшка всё мне, бывало, говорил: «Посадют меня, Валентинушка, в тюрьму на три года».

— «Батюшка, что ты мелешь-то?! — я ему по-простому так. — Кака тебе тюрьма-то?»

А так и получилось. Как меня выгнали, так на три года его и заперли вскоре.

Игумения Маркела:

— И мне батюшка говорил про это. «Батюшка, в какой тюрьме? Вы уже сидели». — «Нет! Я буду сидеть!»

— Жалко батюшку, пожил бы ещё!

Галина Константиновна:

— Он живой, он живёт. Он с нами. Когда услышала про его кончину, так я, грешница, подумала: «Сколько же можно человеку так-то мучиться!?» А теперь пускай бегают эти «келейницы». И он у Господа сейчас, и мы можем всегда помолиться у его могилки. Он теперь с нами всё время, только не надо его обожествлять. Вот эта икона, кто её написал? Это же такое кощунство! Если бы батюшка увидел эту икону, я не знаю, что было бы с ним.

Ещё раз о «келейницах»

Галина Константиновна:

— В последний раз мы с ним больше разговаривали глазами, там же эти «келейницы» около него всё время. Он меня помазал-благословил семь раз. Один раз на каждого члена моей семьи. Они сидят («келейницы»), а я ему говорю: «Батюшка, вы знаете, я сегодня отстояла 4 часа, чтобы попасть к вам. Меня не пускали. Вы благословите меня приехать…»

— Дак ты же знаешь, что для тебя всегда открыта дверь.

— Но они же не пускают!

— Теперь пустят! (С силой так сказал).

Всё — теперь к нашему батюшке может прийти любой, и он всех услышит.

Сидящая рядом на скамейке Валентина Алексеевна делится наболевшим:

— После смерти батюшки приехала Галина Константиновна, и дали ей в память о нём только одну чайную кружку. И кружка-то оказалась не его. Батюшкины там остались одна кровать, фисгармония да икона. Стула, на котором батюшка сидел, и того нет. Белый такой. Там сейчас кресла стоят, а кровать — и та слишком мягкая. Я же все время эту кровать перестилала. Он на жестком спал.

Галина Константиновна:

— Сколько мне келейница Валентина нравоучений наговорила, особенно про «ящик» этот: «Выбросьте телевизор! Отключите телефон!» А батюшку, кстати, очень всё интересовало. Смотрел он у нас и видео — православные фильмы. Мне Валентина говорила: «Вот ты работаешь на телевидении… Да вы антихристы, сатанисты!» А батюшка сидит рядом. Молчит. Но что тут говорить — он же знает, что бесполезно. Я ей: «Валентина, ты лампочку-то выкрути и провода сними». Приезжаю я последний раз и смотрю… «Валентина, это что ж на столе-то у тебя лежит?» Два мобильника!

— Так вот, мне надо знать…

— Чего знать-то?

Молчит. Тогда я и подумала, что не «простая» она… Развела только руками я: «Да, Валюша…»

Они мне («келейницы» — ред.)как-то говорят: «Мы хотим забрать батюшку на вертолёте». Я их послушала и говорю:

— Как это на вертолете?! Отсюда?

— Да.

— И что, батюшка будет на воздухе болтаться? И куда вы его?

Молчат. Я продолжаю:

— Вы уж тогда весь Залит захватывайте и везите.

Куда они только не хотели его увезти: то в Москву, то в Ленинград. И всё втихаря.

Вопросы, вопросы…

…Завтра день смерти о. Николая. Утром около домика батюшки оживлённо. На расставленных около забора столах разложены ксерокопии из газеты «Русский вестник», раздаются бесплатно видеокассеты с фильмом «Ангел небесный», в пристроенном на заборе телевизоре можно посмотреть на Татьяну Граян, одетую в монашеское одеяние и рассказывающую свои воспоминания о отце Николае…

Неприятный разговор

После панихиды на кладбище, где владыка Евсевий ещё раз повторил сказанное в храме, паломников пригласили к поминальным столам. На этот раз около забора не было никого из тех, кто раздавал вчера кассеты, статьи… Словно и не было… Только телевизор напоминал о том, что вчера здесь что-то рассказывали и показывали. Задержавшись у одного из столов и помянув по обычаю батюшку Николая блинами и киселем, я направился на берег озера. И тут, увидев владыку Евсевия рядом с главой Талабской волости, зам. начальника прокурора г. Пскова, о. Паисием (настоятелем храма Николая Чудотворца), поспешил подойти к ним. И вот что я услышал.

Иерей Паисий: «Почему заключение о смерти батюшки отдали в Москву? Отдали представителю непонятного фонда!?»

(Для справки: «Благотворительный фонд им. о. Николая» был создан Т. Граян в последние годы жизни батюшки. На средства, полученные на его счёт, куплены два дома на о. Залит, техника, ведётся просветительская деятельность его новыми «келейницами» Татьяной Граян и м. Валентиной).

Владыка: «Я как правящий архиерей вообще не благословлял создание этого фонда. Поэтому он незаконен».

Зам. прокурора: «Этот фонд официально зарегистрирован светскими властями. Имеются документы».

Иерей Паисий: «Если это светский фонд, то на каком основании они вмешиваются в церковные дела? Здесь, на острове, вообще всё куплено этим фондом».

На этом неприятный для всех сторон разговор закончился.

Вместо эпилога

Зачем многие из нас приезжали и приезжают к о. Николаю? На этот вопрос, на мой взгляд, очень точно ответил в проповеди после воскресной литургии священник Нестор (Кумыш):

— В жизнь каждого из нас о. Николай внёс огромные изменения. Когда мы думаем, чем нам близок и дорог этот человек, что близко и понятно каждому из нас. Не ошибусь, если скажу, что главное предназначение этого человека в том, что рядом с ним сердце каждого из нас наполнялось особой любовью к Богу. Рядом с ним Господь становился абсолютным центром нашего бытия и жизни. Батюшка всех нас возвращал в то состояние христианской любви, в котором мы как верующие люди должны бы жить ежедневно.

Теперь наша задача остаться его подлинными чадами, сохранить его дух в себе и по мере своих сил передать его людям».

И. Вязовский.

Тайные деяния

«Вполне вероятно, что не случайно погиб режиссёр И. Вязовский с семьёй, а за многие, честные репортажи, фильмы... В том числе и за открытое отстаивание чести отца Николая Гурьянова. Также была тайно убита, в далёкой Тюмени, другая ревностная защитница старца, журналистка — Ольга Казанцева.

Видно очень влиятельны те, кто ввалил в дом к отцу Николаю Гурьянову нежданных, появившихся из ниоткуда «хожалок», не нужных ему келейниц (на острове достаточно сердобольных прихожанок, которые помогли бы ему не хуже их). Через этих двух внедрённых приставниц, огородили старца от народа. Создали каземат для него, как и для других старцев-исповедников; схиигумена Иеронима (Верендякина), схиархимандрита Феофана (Данькова), архимандрита Адриана (Кирсанова), и архимандрита Кирилла (Павлова). Изолировали от паствы, дабы безпрепятственно совершать свои преступные деяния, проводить антихристову глобализацию. Поместили власти старцев в узилище, кого выслав из монастыря, к кому приставив своих «келейников» и «келейниц», кого уложив на больничные койки.

Игорь Вязовский был одним из тех верных чад старца Николая, который всячески боролся за свободу духовника своего и возможность для всех православных людей, которые добирались на благодатный остров, услышать совет и наставления великого старца.

Похоже, что это, как и для Ольги Казанцевой послужило причиной их гибели.

У тех, кто внедрил в дом к отцу Николаю незванных «хожалок» — руки длинные, по всей России, ещё со времён Фили Дзержинского, его ЧК — которое живёт, крепнет, преумножается и ныне. Террор их в России не закончился...»

А. Николаев.

При пожаре погибла почти вся семья.

13 декабря 2016 года.

В пожаре, которыйпроизошёлвечером 9 декабря, погибла семья журналиста и режиссёра Игоря Вязовского. Единственная старшая дочь Дарья смогла выжить, потому что болела ветрянкой и из-за этого ночевала в старом доме, из которого был ближе выход. Девочка успела выйти на улицу вместе с домашними животными, котом и собакой. Её отец тоже смог выбежать из дома, чтобы позвать на помощь, но вернулся для спасения оставшихся детей.

В живых осталась только 14-летняя Даша, старшая дочка. Спас случай. Несколько дней назад девочка подхватила ветрянку. Чтобы не заразить братьев и сестёр, на время перебралась в старую часть дома. В тот вечер почувствовала запах гари, схватила кота и выпрыгнула с ним из окна. Успела отвязать собаку от привязи. Дом сгорел на её глазах.

Баллон взорвался, и не успели выйти, а она успела. Вчера без слез, но её трясло, она держалась.

Семью Вязовских в Ульяновке знали. Они переехали сюда 10 лет назад из Москвы. Искали для жизни тихое и спокойное место.

Глава семьи Игорь Вязовский – режиссер по профессии. Организовал при местной церковно-приходской школе кружок юных журналистов.

На первое время Дашу забрали к себе прихожане храма. За ней приехал дядя из столицы. Там же, в Москве, живут бабушка и дедушка. В Ленинградской области родственников у неё не осталось.

С этим горем она проживёт жизнь уже другим человеком. Вокруг неё сейчас родственники.

Отец Игорь Вязовский, журналист и режиссёр, родом из города Невьянск в Свердловской области. Жил в Петербурге, но десять лет назад семья перебралась в Ленобласть. Мать, естественно, домохозяйка, её родители москвичи, сегодня в живых бабушка. Игорь строил дом своими силами.

Говорилось тогда и о претензиях государства. "К сожалению, органы опеки не дремлют, периодически делая попытки подобраться к семье через школу. Сейчас многодетным родителям необходимо приобрести четыре спальных места и хотя бы два письменных стола для занятий, но денег на такие дорогостоящие покупки у семьи нет", — сообщали благотворители, сопровождая текст просьбой о помощи.

В органах опеки 47news сообщили, что пока предполагается, что опека будет оформлена на дядю Дарьи. "Постараемся ускорить процесс, поскольку родственники иногородние. Но так или иначе, до оформления она уехать в Москву не сможет. — ответили самые главные сейчас в судьбе Даши люди.

Виктор Смирнов,

47news

+ + +

Игумен Лазарь (Солнышко), Секретарь митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, был убит 26 декабря 1990 года в Москве.

Обстоятельства убийства были загадочными, однако правоохранительным органам удалось задержать сотрудника Отдела внешних церковных сношений МП Михаила Потемкина (ставшего позднее епископом одного из ответвлений РИПЦ под именем Мануила (Платова). Тогда он просидел в Бутырском следственном изоляторе почти два года Следствие так и не кончилось судом. Дело замяли, под предлогом того, что у следствия не было достаточных улик.

+ + +

Инокиня Антония.

В ночь с 23 на 24 декабря 1999 года. Монастырь Похвалы Божией Матери в с. Боровском Курганской области. В эту страшную ночь убили инокиню. Тогда страх поразил всех живущих в окрестностях.

Зверски умученная инокиня Антония (Серёдкина) подвизалась в этом монастыре.

Монастырь этот известен не только православным верующим Урала, отовсюду паломники едут сюда испросить молитвенную помощь священномученика Аркадия Гаряева, прославленного в числе новомучеников и исповедников Российских в 2002 году, и новомученицы дней сегодняшних инокини Антонии.

Много духовных нитей связалось здесь воедино: древнерусская часовня во времени, уральские цветы и деревья в пространстве, Канавка и Богородичное правило соединяют нас со всей Святою Русью, поэтому именно в Богородичном садике находят своё упокоение те насельницы монастыря, чей земной путь уже окончен. А первой из них стала мученица за веру Христову инокиня Антония.

Статус монастыря обитель получила в 2000 году. В главном храме — два придела: в честь Похвалы Пресвятой Богородицы и в честь святой Царской Семьи. Сестры оборудовали иконописную и швейную мастерские, есть гостиница для паломников, скотный и конный дворы...

В этой благословенной обители и подвизалась инокиня Антония. Её убили сразу же после того, как из монастыря была увезена икона Государя-мученика, посетившая Урал в декабре 1999 года. Убили ночью, в храме, во время чтения канона Царю, на 6-й песне. На его страницах остались капли крови мученицы Антонии.

Незадолго до этого матушка Антония написала: «Хочу рассказать о случившемся в вечер 12 декабря 1999 года, когда все готовились к Великой встрече с иконой Царя-мученика Николая. В этот день я не понимала реальности всего происходящего, но, как и все, готовилась к встрече. В последние минуты пред встречей я сильно разрыдалась с покаянным чувством и ушла в пустынное (безлюдное) место.

И вдруг мой взгляд остановился на небе, на котором я увидела удивительно-пречудный месяц. Он был очень огромный, будто чаша, залитая кровью, чему я удивилась. Красный месяц очень быстро двигался (такого движения я еще не встречала). И перед самым его уходом за лес (то есть заходом за горизонт) эта чаша перевернулась. Создалось впечатление, будто на землю перевернулось что-то могучее (то, чего ждали долго и терпеливо), постепенно вылилось на нас до последней капли…

В этот момент я полностью осознала грех народа за убиение Царской Семьи. Мое сердце так переполнялось чувствами, что в те считанные минуты я начала глубоко осознавать бытие человечества, я чувствовала, что Сила с нами пребывает. От распаления сердца подбежала к ждущим Великой встречи и сказала им: «Чувствуйте, не зло победит зло, а только любовь». И только это звучало в голове. После чего состоялась встреча, мне показалось, да и не только мне одной, что сам живой батюшка, наш Царь Николай приехал, который до сих пор печётся о нашей стране».

Любовь к Царю матушка Антония пронесла в своем сердце до самой последней минуты, ни на мгновение не сомневаясь в великой святости Царственных Мучеников.

Убийца матушки прятался в подвале под храмом, в сатанинской злобе он нанёс инокине около тридцати ударов слесарным молотком. Убийство совершил 19-летний рабочий скита, расположенного в шести километрах от обители. Когда весь монастырь в молитвенной радости готовился встречать икону Государя, будущий убийца категорически отказался от участия в духовном торжестве. На следующий день он сам пришёл в милицию, признавшись, что в последнее время был неотступно истязаем помыслом: «Иди убей! Иди убей!». После мученической кончины матушки, когда духовник обители отец Александр с насельницами шли в скит, повсюду лежали комки окровавленного снега, которым убийца пытался вытереть руки.

За три дня до мученической кончины знамение: луна наливалась кровью и переворачивалась. Видели многие. Связывали это с пролитием крови Царственных Мучеников или даже с началом гонений на веру. Затем ужас после убийства, леденящий ужас. Успокаивались только у гроба матушки.

Отпевание было запоминающимся — собрались все питомцы Боровой — восемь священников и многие паломники.

«После кончины я побывал в её келии, точнее, узком летнем дощатом чуланчике богадельни, требовавшей ремонта. Да что говорить, мой брат-хозяйственник, осматривая как-то этот наш первый корпус-барак, сказал мне: «Я это помещение готовил под метлы и лопаты, а вы там человека поместили». Она жила там в летнем чулане, без окон. Как бы ей не было места на земле! Настолько все привыкли скорее полагаться на неё.

Обстановка этой келейки в богадельне была такой: топчан, над ним несколько иконок и узкий проход. Под тряпочкой у кровати лежал небольшой камень. Она молилась на нём. У нас, почитание великого угодника Божия преподобного Серафима. Камушек — в подражание ему. Когда же она молилась? Конечно, только ночью. Днём она не переставая обшивала всю обитель — женский монастырь и мужской скит».

Матушка Антония была молитвенницей и постницей, с терпением и доверием к Богу претерпевала все испытания. Одно время ей очень хотелось уехать в Дивеево, душу терзали сомнения: её ли это место, её ли путь спасения. И вот однажды ночью, во время чтения Псалтыри, она услышала в глубине сердца утешающий её голос Пресвятой Богородицы: «Там трудно, сможешь ли ты выдержать? А Я тебя для этой обители готовила...»

Духовник Боровской обители отец Александр пишет: «Когда просят рассказать о матушке Антонии, я часто теряюсь. Потому что жизнь подвига веры неизреченна, а серая жизнь, будничная по своим обязанностям, до поры до времени скрывает от нас это пламя любви, вырывающееся изредка наружу, и незрима для не прикоснувшихся к благодатной любви. И, даже будучи духовником и соприкасаясь с матушкой каждодневно, при том, что всегда отмечал наличие Божией искры в ней, истинного дара её любви и благодати я не сумел распознать, а стало быть, и её духовных борений, и озарений Святаго Духа, и иных проявлений священного чувства веры и любви к Богу. Жизненная жатва таких душ роднится с краткими житиями древних святых.

Она так часто бывает с нами в наших службах и песнопениях. Три часа ночи — это время её молитвы, её подвига, её близости к нам, её непроизвольной любви.

Господь сподобил её кровию засвидетельствовать свою верность Ему. Предстательствуй о нас у Престола Божия, мати наша Антония, сподобльшаяся Ангельского чина на Небеси...»

Алла Зуева

Явление

... Андрей Разин поделился удивительным воспоминанием о том, как матушка Антония сразу же после смерти явилась ему.

«Пребывание Царской мироточивой иконы в 1999 году до сих пор вспоминается как одной самых благодатных, счастливых событий жизни.

Икона вначале была привезена в Екатеринбург и почти сразу отбыла в Курганскую и Шадринскую епархию, но до этого была у нас дома. После торжественного шествия иконы по Курганской епархии она возвращалась домой.

В комнате стоял аналой, куда и была возложена икона.

Вдруг раздался звонок из Боровского: «Убили матушку Антонию!». Просили молиться перед иконой. Сразу стало понятно, что произошло нечто чрезвычайное,

Стали молиться о убиенной, и когда закончилась эта поминальная молитва у мироточивой иконы Государя, был дан и первый ответ на мучительное вопрошание сердца: «Что это, почему?!!»

Справа от аналоя я увидел монашеский силуэт, в клобуке, сзади, и понял, что это матушка Антония, прикладывающаяся к иконе. Это и был ответ, что любовь к Богу и святым Его, святому Царю-Мученику, даровала матушке исполнить и высшую христианскую добродетель — пострадать Христа ради».

На погребение приехали родные матушки Антонии. Вся обитель скорбела о своей сестре. Никто не понимал, как убийца мог поднять руку на эту женщину, никому не сделавшую зла, ни о ком не сказавшую ни одного плохого слова. Плакали сестры. Братья из мужского скита, сколачивавшие гроб для матушки, едва сдерживали гневные порывы, кто‑то сожалел, что не может собственноручно расправиться с убийцей.

Когда один человек из обители оказался в паломнической поездке на Кавказе, он пришёл в пустынь в горах к старцу и сказал: «Отче, у отца Александра большая скорбь в обители…» Пустынник перебил его: «А у меня большая радость! Какую заступницу сподобились иметь на Небесах!»

Из книги «Подвижники благочестия Курганской митрополии» 2016г.

Инокиня Антония (в миру Антонина Александровна Серёдкина) родилась 27 августа 1952 года в Горьковской области. Тоню и её младшую сестру Алевтину мама воспитывала одна, и семья часто пребывала в нужде. Переехав в Курган, к родственникам, они жили некоторое время в съёмной квартире, потом купили домик.

В детстве Тоня ничем не отличалась от своих сверстниц. Закончив восемь классов, выучилась на продавца и проработала около года в магазине. На восемнадцатом году жизни вышла замуж; вскоре муж ушёл в армию, оставив её уже к тому времени носящую дитя под сердцем. После рождения ребёнка Антонина устроилась работать нянечкой в ясли-сад, чтобы иметь возможность водить туда сына. Когда муж вернулся из армии, семья переехала в Алма-Ату, к тёте мужа. Но супружеская жизнь не сложилась... После развода Антонина вернулась домой, устроилась на завод, в одиночку растила сына Сергея. Она не имела ничего, кроме квартиры и необходимой мебели, но всегда в глубине души не теряла надежду обрести полноценную счастливую семью. Вскоре она вышла замуж во второй раз.

Отработав на вредном заводском производстве двадцать лет, в пятьдесят лет Антонина хотела уйти на пенсию, но до этого срока не доработала — её сократили. Через службу трудоустройства она выучилась шить, стала портнихой. Обратилась в ризничную Курганской епархии, почти не надеясь получить там место, но её сразу приняли на работу.

Было о ней особое смотрение Божие: её верующая бабушка, глядя на подготовку Тони к замужеству, однажды сказала: «Эх, девка, не ходила бы ты замуж, а шла бы в монастырь». И вот, спустя многие годы, произошло событие, направившее жизнь Антонины по иному руслу. После службы в храме святого Александра Невского в Кургане к протоиерею Александру Никулину, устроителю девичьей Боровской обители Похвалы Божией Матери, приехавшему в город по делам, подошли благословляться его курганские духовные чада.

Антонина знала о батюшке и всем сердцем к нему стремилась, но так и не смогла подойти из-за большого скопления народа. Тогда священник сам подозвал её и благословил деревянным нательным крестиком, освященным у Гроба Господня. Удивленная, она не понимала, почему – крест и почему – именно ей? Тогда местная блаженная объяснила ей, что батюшка благословил её на путь монашества. Антонина, в то время даже не помышлявшая об уходе из мира, не поверила, но Господь всё управил по Своему Промыслу.

Первый раз Антонина побывала в Боровском, навещая друга своего сына — Петра, который после армии ушёл в монастырь. Ей очень понравилось в обители, полюбили там и её — трудолюбивую, доброжелательную, открытую, готовую всегда прийти на помощь. Примерно через полгода, вскоре после женитьбы сына, Антонина решила оставить мир. Упала в ноги матери: «Мама, благослови!» — и не встала, пока не получила материнского благословения. В обитель она приехала в праздник Покрова Божией Матери, 14 октября 1996 года. Было ей тогда 44 года.

Сначала Антонина боялась, что не сможет понести всех тягот монашеского жития. Ей приходилось много работать, к тому же она страдала сильными головными болями. Но, прося помощи у Господа и Царицы Небесной и превозмогая боль, неустанно трудилась. Стала такой постницей, что целую неделю могла ничего не вкушать и не пить, выполняя свои обычные послушания.

По воспоминаниям насельниц, Антонину отличали любовь и доверчивость ко всем. При этом всегда была серьёзной, внимательно относилась к сестрам.

Около двух лет прожила Антонина в швейной мастерской, работала днём, а нередко – и ночью. Всегда сокрушалась, что ничего не успевает. В это время ей дали дополнительное послушание — быть келейницей схимонахини Марии. Ухаживала за старицей Антонина с большим терпением и любовью.

После пожара в мастерской Антонина стала жить в летнем, дощатом, узком, без окон чуланчике богадельни — вплоть до своей мученической кончины. Словно ей уже не было места на земле…

В 1999 году день памяти святого праведного Иоанна Кронштадтского, стал для Антонины счастливым днём пострижения в иночество с именем Антонии. Матушка всем сердцем возлюбила иноческое звание, в котором Господь призвал её спасаться, а также преподобного Антония, своего нового небесного покровителя. Она рассказывала, как долго не хотела снимать с себя тот подрясник, в который облачили её при постриге.

Всё, что ни посылал ей Господь, претерпевала благодатью Христовой и помощью Матери Божией.

Ей хотелось уехать в Дивеево, и вдруг в сердце она услышала ласковый голос Владычицы: «Там трудно, сможешь ли ты выдержать? А Я тебя для этой обители готовила». И душа наполнилась несказанной радостью и покоем.

Настоятельница Боровской обители монахиня Васса свидетельствовала, что во всём её облике постоянно ощущались необыкновенная, неземная радость и покой. Она всех утешала, без устали трудилась и была духовно очень красива, так что отец Александр про неё говорил: «Это наш цветочек». В ней открылся дар необычайной любви и понимания, она никогда не перечила духовнику, была ему всецело предана, сознавая, что с его помощью идёт ко спасению скорбным и претрудным путём смирения и послушания.

…В роковую ночь убиения инокини Антонии, читать псалтирь в храме должна была матушка Иоанна, но случилось так, что матушка Антония её подменила. А за два дня до этого, 22 декабря, обитель встречала мироточивую икону Царя-Мученика Николая II. После праздничного богослужения и трапезы состоялось Соборование. Матушка Антония стояла с большой свечой, которая за время совершения Таинства почти полностью сгорела, что очень удивило её и других сестёр. Мог ли кто тогда предположить, что это было последнее Соборование в её жизни?

Матушка Антония погибла ночью 24 декабря 1999 года, при чтении канона Царю-Мученику на неусыпаемой псалтири, всего через шесть часов после необычайного духовного торжества — проводов мироточивой иконы. Несколько капель мученической крови осталось на страницах канона – как высшее свидетельство любви во Христе.

Любовь к Царю-мученику, матушка Антония пронесла в своем сердце до самой последней минуты, ни на мгновение не сомневаясь в его великой святости. Часто она обращалась в молитвах за помощью к нему, и он ей помогал.

…Убийство совершил 19-летний рабочий скита. Когда на встречу мироточивой иконы 22 декабря собрались все скитские насельники, будущий убийца отказался идти, на что отец Александр ему заметил: «Зачем же ты с нами, мы же здесь этим живём?!» По свидетельству сестёр, с тех пор он не знал покоя, сильно нервничал, можно сказать, ужасал всех своим видом. Не так ли и Каин, впустив законопреступный помысел в сердце своё, потерял покой?

На следующий день после убийства рабочий сам пришёл в милицию и сознался в содеянном. На вопрос, почему он сделал это, ответил, что его неотступно преследовал властный голос: «Иди – убей! Иди – убей!» – и он не мог ему воспротивиться. На суде преступник сказал, что признался матушке Антонии в испытываемой к ней плотской страсти, но будучи ею обличён, в некоем безумии схватил слесарный молоток и нанёс ей удар. Пол и стены церкви обагрились кровью. Убийца протащил потерявшую сознание матушку по храму и сбросил в подвал. Сняв с её головы апостольник, он пытался вытереть им кровь около аналоя, на скамье, на полу и стенах. Затем спустился в подвал и нанёс мученице ещё около тридцати ударов молотком. Когда сестры, обмывая матушку Антонию, смыли кровь, то увидели спокойное, умиротворенное лицо, без единого синяка, хотя череп был весь раздроблен.

Некоторое время спустя, один из наших прихожан, будучи на Кавказе, пришёл в пустынь в горах и сказал старцу-пустыннику: «Отче, у нас большая скорбь в обители…»Пустынник перебил его: «А у меня большая радость! Какую заступницу сподобились иметь на небесах!»

Мария Медведева. По материалам альманаха «Духовный собеседник». 2002 год.

+ + +

О будущем архимандрит Кирилл (Павлов) говорил:

«Потому, как общая масса верующих уменьшается и охладевает, сейчас наступает время индивидуального спасения. Каждый — сам иди на Крест».

Семья лишилась отца, а храм — священника

28 декабря 2010 года погиб в автомобильной катастрофе погиб иерей Михаил Ганешин, настоятель храма Успения Божией Матери в с. Внуто (Новгородская обл.). Он ехал к семье в Тверь, хотел увезти их домой на время школьных каникул. В его автомобиль врезался в грузовик.

«На месте аварии осталась только его пустая требная сумка. Фотоаппарат, доски для икон — всё исчезло. Телефон тоже не нашли, хотя несколько дней после аварии он был в рабочем состоянии: гудки раздавались, но на вызов не отвечали. Инспектор ДПС сказал, что это «обычное дело», после аварий «всегда так». Разумеется, денег мы тоже не нашли».(Докатились мы! Дожили!!.. Вот до чего довела «демократическая» власть. Вместо помощи потерпевшим — мародёрство на дорогах!.. — сост.)

Иерея Михаила отпели и похоронили 30 декабря рядом с могилой его духовного наставника, архимандрита Иосифа (Софронова). Он много сделал для распространения православия в Новгородской области, сам объезжал окрестные сёла, привозил людей на службу. В памяти тех, кто его знал, он оставил много хороших и теплых воспоминаний.

«Пятнадцать лет он нёс священнический крест в далекой глухой деревне, которую сам выбрал для служения. Всякий раз, когда я собирался перевести его в Новгород для создания иконописной школы, он просил оставить его во Внуто, потому что переживал за храм, порученный его настоятельству, и любил это святое место.

Отец пятерых детей, священник, иконописец – таким запомнится о. Михаил всем тем, кто его знал и любил, и даже спустя десятилетия напоминать о батюшке будут написанные им иконы, которые находятся в самых разных храмах Новгородской епархии», — такие слова Архиепископа Новгородского Льва прозвучали на проповеди, произнесённой в день погребения о. Михаила.

Преемственность подвига

Вечером 28 декабря на Ленинградском шоссе близ г. Торжка трагически погиб в автокатастрофе настоятель церкви Успения Божьей Матери в с. Внуто Новгородской областисвященник Михаил Ганешин.

Отец Михаил со своей паствой.

Московский интеллигент из семьи архитекторов и музыкантов, отец пятерых детей, художник и преподаватель живописи, иконописец, чьей рукой писанные лики глядят с икон будто живые, был рукоположен в сан диакона, а затем — в сан иерея, и попросился служить в глухое село Внуто, где, по благословению владыки Льва архиепископа Новгородского, стал настоятелем церкви Успения Богородицы.

Человек чистейшей души — благосклонный и общительный, безпристрастный, смиренный и кроткий — он весь светился красотой, радуя и просвещая души своих прихожан, близких, и друзей.

Мы публикуем одно из прижизненных интервью батюшки, дающее возможность познакомиться с ним поближе.

— На молебне Вы сказали о том, что в прошлом году во Внуто одной из прихожанок было видение Царя-мученика. Не могли бы Вы рассказать об этом подробнее?

— Её корни здесь, в Анциферово, в окрестностях Внуто. Но сама она, как и её семья, живёт в Питере.

Ей было видение на Троицу, когда она видела святых Царственных мучеников во время чина коленопреклонённых молитв. Она вначале видела их в столпе света слева от царских врат, все они стояли вместе в сверкающих белоснежных одеждах с золотыми поясами. И продолжением этого видения был уже один Царь-мученик Николай в одежде солдата. Он стоял и плакал возле аналоя, где все исповедуются. Я не берусь толковать смысл этого видения. У меня вообще были разные сомнения на этот счёт. Тогда я поехал к одному известному старцу, и он рассеял их, подтвердив благочестивость этой прихожанки и истинность её видений. Теперь я могу смело об этом рассказывать. А до этого не решался об этом говорить. Главный же её комментарий был таким, что она очень удивлялась, что никто другой не видит этого. Все вокруг стояли, дети бегали, а Господь открывал только ей, а через неё — нам.

— Расскажите, пожалуйста, об отце Иосифе Сафронове. Ведь он был Вашим духовным отцом, благословил Вас на служение.

— Составлять его биографию по датам — серьёзный труд. Он обычно был немногословен.

Архимандрит Иосиф (Сафронов) родился он в Тульской губернии, в деревне, в крестьянской семье, но, видимо, очень благочестивой, потому что крёстным его стал священник местной церкви. Родился он перед праздником Иоанна Предтечи, и его назвали Иоанном (это его мирское имя). Его двоюродный дедушка был епископом, жившим на покое в Новоиерусалимском монастыре под Москвой. Родители отвозили его туда, вероятно, на лето. И вот с этого началась и развилась в нём любовь к монашеству. Большой вехой в его жизни был 1913 год, когда собирали лучшие церковные хоры и отправляли на конкурс в Рим. И вот он попал в этот сводный хор. Ему тогда было 12 лет.

Архимандрит Иосиф (Софронов).

Тогда же он попал и в Москву на празднование 300-летия дома Романовых, где и видел императора и всю царскую семью. Путешествие на конкурс было на большом корабле. Там всё время служили службы, было 5000 паломников и огромный сводный хор. Они доплыли в Италию, получили там первое место. А ещё они были награждены поездкой по святым местам — так отец Иосиф в детстве побывал в Иерусалиме и в других святых местах ближнего Востока. Возможно, он был и на Афоне. Вот это была его закваска до революции. А после революции он послушничал в Новоиерусалимском монастыре. В 1929 году монастырь был разогнан, кого убили там, кто разъехался. К этому времени он был уже иеромонахом, и вот попал на Соловки.

— Как раз лагерь там образовался.

— Был там случай, когда у него начали отниматься ноги. Его отправили просто уже умирать на делянку. И вот ему там голос был, что надо ноги берёзой лечить. Он стал ноги листьями берёзовыми обворачивать, пил берёзовый отвар, и, действительно, берёза его спасла. Конвоиры пришли, думали, уже надо прикопать труп, а вот он оказался живой... Ещё он мне рассказывал, как они на Соловках служили пасхальную литургию на груди епископа Петра. Пришли конвоиры, всех вывели. Старшие спрятали себе за спины молодых. 18 старших священников (а были среди них и епископы) тут же расстреляли. Так и не дали дослужить.

— Пасха святых мучеников...

— С Соловков он был отпущен. После этого он был и на Беломорканале. На Беломоре им приходилось работать, стоя целый день по грудь в воде. Потом уже перед войной он попал в лагерь недалеко от финской границы в Карелии, в Медвежьегорске. Однажды один из охранников (у него, кажется, отец тоже был священником) подошёл и дал им понять, что сегодня надо бежать, потому что их имена уже стояли в списке на уничтожение. И они бежали с каким-то художником вместе.

Продуктовые запасы у них кончились почти сразу. От голода начались галлюцинации. Они ели какие-то корешки, и от голода почти уже умирали. Вышли они на какую-то дорогу. Дорога упиралась в неширокую речку. Ещё прошли немного и видят — пограничники финские спиной к ним идут. Они им кричать, а голосов нет, они к ним бежать, а сил не хватает. В конце концов как-то всё же обратили на себя внимание. Потом их старательно проверяли, кто они, в самом деле, такие, и отправили на рынок рабочей силы в Хельсинки, где их кто-то нанял колоть дрова.

— В Финляндии он не служил?

— Нет. Но его хотели немцы сделать духовником власовской армии, но он отказался. До конца войны жил в Финляндии. Когда война кончилась, пошла пропаганда возвращения в Советский Союз.

— Тогда уже патриаршество было восстановлено...

— Да. Они много переживали, всё думали, возвращаться им или нет. Отец Иосиф очень хотел вернуться, у него к этому лежала душа. Но это было небезопасно.

В России, в епархии его встречали неприветливо. Думали, что он какой-то эмигрант. Но в 49-ом году он был благочинным и открывал в Новгороде первый действующий храм после войны. Потом отец Иосиф служил на приходе в деревне Подгощи в Псковской области. Потом он опять попал в лагерь, сидел там вместе с власовцами. Это было уже в 50-х, при Хрущёве. В общей сложности он провёл в заключении 27 лет.

— Треть его жизни.

— А в 1962-ом году после всех своих посадок он был направлен во Внуто, где и служил уже до самой смерти. Умер он в 1992-ом. Но и тут, при Андропове (Либермане – ред.), его травили как могли. В результате, он был посажен на год в 1985—86 годах.

— Трудно поверить: в те года посадили 85-летнего священника. В чём же его обвиняли?

— Что касается его последней посадки, то чего только на него ни навешивали, чтобы его посадить: говорили, что он со своим радиоприёмником VEF’ом (старый такой приёмничек у него был) забирается на колокольню и оттуда что-то передаёт на американские спутники,

Долго собирали на него обвинения и, хотя состава преступления у них так и не получилось, но посадить — посадили. Он попал вначале в Кириши, а потом в Кресты, сидел там с уголовниками буквально под нарами, причём допросы, несмотря на смену эпох, были совершенно как в 37-ом: он сутками сидел под ярким светом, бьющим в лицо. К нему применялись пытки: закручивали на голове стальной обруч, пока он не терял сознания, после чего он, как сам говорил, «ходил, шатаясь, как по стенке». Выпустили его только тогда, когда кто-то из его духовных чад передал через западные радиостанции информацию, что такой вот старый священник незаслуженно отбывает наказание. Тут же появилось опровержение в газете «Аргументы и факты», и его тут же выпустили.

Последняя посадка сильно подорвала его здоровье. Он вообще-то крепчайший был человек. В 76 лет он с двумя вёдрами по приставной лестнице легко забегал на крышу своего храма, сам красил и крышу и купола. После всех лагерей он был человеком большой закалки.

— Вы пишете иконы, и слева от алтаря икона Казанской Божьей Матери написана Вами.

Отец Михаил с семьёй.

— Отец Иосиф благословил меня на писание икон. У меня было тогда светское художественное образование, я закончил московский Суриковский институт, а тут возникала иконописная артель в Твери, и он благословил меня там учиться иконописи. Я года 4 там учился до моего рукоположения в дьяконы.

Православие.Ru

+ + +

О будущем архимандрит Кирилл (Павлов) говорил:

Самая опасная профессия

27 Октября 2010 г.

Строго говоря, это не профессия, это служение — священник Русской Православной Церкви.

Такое ощущение, что против них направлена вся злоба этого мира. Просто, наверное, именно они дают самый сильный отпор всей злобе этого мира...

А кто-то ещё говорит, что батюшки на Мерседесах ездят... Да им надо личные самолёты выдавать.

На самом деле каждый из священнослужителей знает об опастности которая их ожидает в любой момент, ведь их убивают люди руководимые самим дьяволом.

Священник подобен врачу. Для него нет врага — есть больной.

+ + +

О, Край родной! – такого ополченья

Мир не видал с первоначальных дней…

Велико, знать, О Русь, Твоё значенье!

Мужайся, стой, крепись и одолей!

Ф.И. Тютчев.

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

«Мученики нашего времени»

«Мученики и Исповедники»

Декабрь. Часть 4-я

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

10 декабря 2025 Просмотров: 2 180