В канун памяти Святителя Николая Мирликийского Чудотворца захотелось рассказать об интересном случае, свидетелем которого мне пришлось быть в доме родителей моей жены. Тем более, что, вне всякого сомнения, все произошедшее связано с ним самим.

Семья жены до развала Союза жила в Душанбе. Люди они всегда были верующие. Несмотря на то, что теща работала учителем, еще в советские годы открыто ходили в храм. По-советски жили в достатке: имели хорошую квартиру, машину, дачу. Но в самом начале девяностых, сразу после резни русских таджиками, были вынуждены бежать из Таджикистана.

Бросили там все. Бежали с двумя детьми, объятые страхом и ужасом. Бежали в чем были, бежали в никуда, бежали в Россию. Все, что было на сберкнижке, обнулилось. Денег хватило на покупку крохотного дома-халупы, который состоял из маленькой комнаты и кухни с удобствами на улице.

Тесть с другом попытался организовать бизнес. И что-то у них даже стало получаться. На какое-то время жизнь наладилась. Но местные бандюганы отняли у них цех, с которым они связывали большие надежды. Потом еще несколько раз пытались что-то начать, но не получалось. Заработки становились от случая к случаю.

С начала 90-х мы вместе ходили в один храм. В этом храме происходило мое духовное становление как христианина. Тут же рядом взрослела моя будущая супруга. В 98 году мы с ней обвенчались. Настоятелем нашего храма тогда был батюшка поистине горячей веры (Царствие ему Небесное и вечная память). Это был преклонных лет, овдовевший митрофорный протоиерей, который во главу угла своей жизни положил служение Богу и людям. Звали его отец Николай.

Он рассказывал, что его мать, бедная крестьянка, горячо просила у Богородицы пред ее Казанским образом и у Святителя Николая сына. И чтобы этот сын в будущем обязательно стал священником. Поэтому возможно ли считать случайным, что родился он на Казанскую, а назвали его Николаем. И храм, где он проявил себя так ярко, именуется в честь Казанской иконы Божьей Матери, а второй придел в нем Никольский. Святителя Николая он чтил особо.

О нашем батюшке и о его служении можно было бы много и долго рассказывать. Будучи послушником в алтаре, я был свидетелем много чего интересного и необычного. Его авторитет на приходе был непререкаем. Воистину я благодарен Господу за то, что тогда привел меня к нему. Уже потом спустя годы, однажды собравшись на приходе, все были единодушны в том, что благодаря ему мы видели и знаем, как должно быть по-настоящему – по-православному.

К началу нулевых у родителей жены и без того непростое положение стало и вовсе никудышным. А тут ещё и проблемы со здоровьем у обоих начались. Теща, привыкшая за много лет к достатку и обустроенности, теряя всякую надежду на лучшее, стала все чаще и чаще срываться на тестя. А имея в своем арсенале острый язык, временами она буквально уничтожала его. По-человечески мне было жалко их обоих. Но тестя, как-то было жалко особенно. В конце концов, она его, бедолагу, так допекла, что он решил обо всем рассказать батюшке.

Воскресным днем во время целования креста отец Николай попросил тещу остаться: дескать, мол, поговорить надо. Пока во время их разговора мы с женой ждали её, было видно, как она то кивает головой, то молчит, то снова кивает головой. О чем они там говорили, мы понятия не имели.

На следующий день, сейчас уже и не вспомню зачем, мы с женой приехали к ее родителям. С порога было понятно, что между тещей и тестем вновь пролегла линия фронта. А наш приезд, видимо, сорвал очередную штыковую атаку тещи. Понимая всю сложность оперативно-тактической обстановки, я попытался как-то на позитиве перевести все в другое русло. Но быстро поняв, что рикошетом можно и самому получить, прошмыгнул в комнату и уселся на диване.

Адаптировавшись к нашему приезду, она мал-помалу опять приступила к интенсивному обстрелу позиций тестя. Тот лишь ходил понурый и в ответ что-то бубнил про себя. Постепенно словесная армия тещи вышла на оперативный простор, и остановить её уже было невозможно. Тещу понесло:

- Бедненький, - кричала она. - Пошел жаловаться к отцу Николаю. Жена его, видите ли, обижает.

В её интонации я почувствовал какую-то неподконтрольную ей самой истеричность.

- А он мне говорит: «Надо смиряться», - разорялась теща. - Ага, сейчас. Смиряться… Перед кем, перед тобою?

Я определенно чувствовал, что ее несет в разнос.

- Да отец Николай сам хорош…

И вот тут она понесла, такое.

Только я успел подумать о том, что надо ее как-то останавливать, как вдруг грохот.

Если, конечно, вообще можно назвать этот звук грохотом. Это был какой-то ядерный взрыв в отдельно взятой кухне, со скрежетом стекла и звуком разбившейся посуды. Представьте, что вы сложили все свои тарелки, чашки, ложки, кружки, фужеры и т.п. в большой эмалированный таз, затем подняли его к потолку и бросили на кафельный пол. И то этот звук будет лишь подобием того, что мы все услышали.

Стоявшая в комнате жена слегка присела в реверансе. Мне показалось, что от дивана я отпружинил исключительно за счет сокращения ягодичных мышц.

Взвизгнув, через долю секунды теща влетела в комнату. Передо мной стоял человек с большими от страха глазами. Эти самые глаза метались и смотрели куда-то в никуда. У неё был сильнейший шок. При этом совершенно бессознательно она пыталась договорить крайний слог не досказанного слова, но это у неё никак не получалось. Я спросил о том, что произошло. Она медленно перевела взгляд на меня, но при этом молча смотрела куда-то сквозь меня.

Ожидая увидеть, как минимум, море битой посуды, я вышел на кухню. Но внешне всё выглядело как обычно. Все шкафы и посуда были на месте. Но что-то же ведь громыхнуло так. Вновь заходя в комнату, я увидел тещу. Она, как разведчик, спиной прижавшись к дверному проёму, очень осторожно через плечо выглядывала куда-то на кухню. Я опять спросил о том, что случилось.

- Стекло упало, - не переводя взгляда с кухни, шепотом ответила она мне.

Я снова на кухню, к окну. Все на месте. Спрашиваю: «Какое стекло?». В ответ молчит. Я опять на кухню, ничего не понимаю. Снова спрашиваю: «Какое стекло?».

- С иконы упало, - дрожащим шепотом ответила она мне.

И тут все прояснилось. В углу на кухне висела небольшая старинная писаная икона Святителя Николая Чудотворца. Размером приблизительно 30 на 25 сантиметров. Мать жены рассказывала, что досталась она ей от её бабушки. По периметру рамки деревянного оклада аккуратно забитые гвоздики держали стекло. Само стекло тоненькое, толщиной не более двух миллиметров.

Под иконой, в углу один в другом стояли два эмалированных таза. В тот момент, когда теща, что называется, пошла в разнос, она вдруг заметила, как это стеклышко само начало двигаться и затем упало в один из тазов. При этом грохот, который оно произвело, был никак несоизмерим с его скромными размерами. Само же стеклышко, упав с высоты около двух метров, осталось без каких-либо видимых повреждений.

Не оправившись до конца от шока, теща несколько раз попыталась вернуться на кухню. Но, придя на кухню и взглянув на икону, от страха тут же убегала в комнату. После нескольких попыток ей все же удалось преодолеть страх, и она стала на кухне доделывать то, что ранее не успела. При этом со стороны было видно, что какая-то неведомая сила продолжает её драконить.

Вспомнив про тестя, вновь начала заводиться. Как мне показалось, она и сама была бы рада замолчать, но не могла. А начав говорить, тут же испуганно поднимала глаза к иконе и сразу замолкала. Так продолжалось несколько раз. Постепенно ей всё-таки удалось взять себя в руки и успокоиться. А потом пришел тесть. И вставил это самое стеклышко на его обычное место.

Вот такому интересному случаю мне довелось быть свидетелем.

Еще раз повторюсь, что батюшка наш очень почитал святителя Николая. И всех наставлял: «Обязательно, утром и перед сном один из земных поклонов вынь и положь Святителю Николаю Чудотворцу». Свой День Ангела он праздновал на Николу зимнего.

Всех с наступающим праздником памяти иже во святых отца нашего Николая, Архиепископа Мирликийского, Чудотворца!!!

Р.Б. Константин

18 декабря 2025 Просмотров: 3 263