КРЕСТНЫЙ ПУТЬ. Новомученики и исповедники России. Январь. Дополнение 63-е. Священник Виктор Кузнецов.Священник Виктор Кузнецов «Мученики нашего времени» «МУЧЕНИКИ И ИСПОВЕДНИКИ». Дополнение 63-е. КРЕСТНЫЙ ПУТЬ «Бог дал нам духа не боязни, но силы и самообладания». (2 Тим. 1, 7). + + + Николай Михайлович Рубцов  Рубцов Николай Михайлович (1936–1971) – поэт. Родился в тот самый год, когда начались аресты последних, еще остававшихся в живых поэтов из ближайшего круга Есенина, – Николая Клюева, Сергея Клычкова, Ивана Приблудного, Василия Наседкина, самого талантливого ученика Сергея Клычкова Павла Васильева, которого стали называть «вторым Есениным». А открывается этот расстрельный список новокрестьянских поэтов, именем его земляка Алексея Ганина, который уже в 1924 году первым сказал об уничтожении не просто крестьянской, а именно христианской России. Все они были вырублены под корень, чтобы не осталось ни одного живого побега, никто больше не стал на Руси «вторым Есениным». Но такой росток появился на свет. Ровно через тридцать лет после того, как прозвучали бухаринские слова о «хорошеньком залпе» по есенинщине, томик стихов запрещённого ранее Есенина в матросском кубрике на Северном флоте был у двадцатилетнего Николая Рубцова. Композитор Георгий Свиридов записал: «Николай Рубцов – тихий голос великого народа, потаённый, глубокий, скрытый». Рубцов – сакральный поэт. И в этом он сравним только с Есениным. Государственная идеология, при всей своей невиданной мощи, оказалась безсильной вычеркнуть имя Есенина из памяти народа. Всё остальное ей было под силу – изъять из учебников литературы, из библиотек, оставив лишь идеологический ярлык есененщины. И точно так же никакие СМИ, при всех их невиданных возможностях в создании или замалчивании литературных имён, не имеют никакого отношения к популярности имени Рубцова». Из поэзии Николая Рубцова Видения на холме Отрывок: «…Россия, Русь – Куда я ни взгляну! За все твои страдания и битвы Люблю твою, Россия, старину, Твои леса, погосты и молитвы, Люблю твои избушки и цветы, И небеса, горящие от зноя, И шёпот ив у омутной воды, Люблю навек, до вечного покоя… Россия, Русь! Храни себя, храни! Смотри, опять в леса твои и долы Со всех сторон нагрянули они, Иных времен татары и монголы...» Ферапонтово Отрывок: В потемневших лучах горизонта Я смотрел на окрестности те, Где узрела душа Ферапонта Что-то Божье в земной красоте. И однажды возникло из грёзы, Из молящейся этой души, Как трава, как вода, как берёзы, Диво дивное в русской глуши! И небесно-земной Дионисий, Из соседних явившись земель, Это дивное диво возвысил До черты, не бывалой досель… Неподвижно стояли деревья, И ромашки белели во мгле, И казалась мне эта деревня Чем-то самым святым на земле… До конца Отрывок: До конца, До тихого креста Пусть душа Останется чиста. Перед этой Жёлтой захолустной Стороной Березовой моей, Перед нивой Ветреной и грустной В дни осенних Горестных дождей, Перед этим Строгим сельсоветом, Перед этим Стадом у моста, Перед всем Старинным белым светом Я клянусь: Душа моя чиста! Пусть она Останется чиста До конца, До смертного креста! Вскоре после появления Николая на свет (3 января 1936 года) семья переехала из села Емецка, что под Архангельском, в Вологду. Здесь перед войной умерла мать Рубцова. Отец, овдовев, ушёл в 1941-м на фронт, поручив детей (Колю и Галю) сестре, а та отправила их обоих в детдом, что в селе Никольское Тотемского района. Здесь, в интернате, Николай прожил до 14 лет, окончил семь классов. (С тех пор Рубцов считал это забытое Богом сельцо на Вологодчине своей подлинной родиной, потому-то и возвращался сюда всю жизнь). После войны батя женился вторично. А у Николая, бесприютного и фактически осиротевшего, как-то сам собой сложился характер, о котором в народе говорят: перекати-поле. В 1950-м поступил в Тотемский лесотехнический техникум, но раздумал заниматься лесным хозяйством, умчался в Архангельск, устроился работать на тральщик.  Тралфлот, 1953 год Не задержался и здесь, и в 1953-м снова приехал в Никольское, где сразу полюбил девушку Таисью. Думал осесть, создать семью, но взаимности не обрёл, Таисья вышла за другого… И продолжился для Рубцова период неприкаянности, метаний по белу свету. То он учится в горно-техническом техникуме под Мурманском (и бросает), с марта 1955-го пашет разнорабочим на военном полигоне, что при ленинградском заводе… Потом – срочная служба (матросом на Северном флоте).  В 1959-м, ещё не помышляя о стихотворчестве, возвращается на завод, и снова никак не может определиться в профессии: то он слесарь, то кочегар, то шихтовщик (фактически - чернорабочий, отвечающий за "шихту" - сырьё для металлического литья). Но именно здесь он пристрастился к посиделкам в заводском литобъединении, и чётко осознал: быть ему поэтом всея Руси! И стал ведь… Теперь на фасаде заводоуправления установлена мраморная мемориальная доска со знаменитым рубцовским кличем: «Россия! Русь! Храни себя, храни!» «Тунеядец» В 1950-е, во время срочной службы на эсминце "Острый" Северного флота, Есенин стал для Рубцова окном в поэзию. А в 1963-м именно из-за него Рубцова выгнали из Литинститута. Николай учинил драку в ЦДЛ, когда кто-то посмел не причислить Есенина к великим. Ректор Серегин потихоньку восстановил его... Но ненадолго: в июне 1964-го в том же ЦДЛ пылкий Рубцов вновь попадает на скандал... Отчисленный, лишённый московского крова, Рубцов едет на Вологодчину, в село Никольское... И вдруг… Именно в это время, летом 1964-го, нежданно-негаданно подборки его стихов выходят в «Юности» и «Молодой гвардии». Но он отлучён от столицы, от поэтических сборищ. А деревня, воспетая им самим, не приняла его, смотрела враждебно. Реалии колхозного быта оказались совсем иными, чем в поэтических грёзах. Рубцов искренне хотел подружиться с земляками, а в сельпо вывесили его фото, но не как «знатного земляка», а как... тунеядца!  Фотография поэта с доски "Тунеядцам - бой!" в Никольском. В магазине ему ничего не продавали: кто не работает, тот не ест!.. И колесил он по Руси-матушке, устраивался по рабочим специальностям, но нигде надолго не задерживался. Рубцова гнали всегда и везде, но гнали не власти, а окружающие. Выходило так, что всем он чем-то досаждал. В первую очередь – близким. Он почему-то был никому не нужен. Рубцов, Николай Михайлович Материал из Википедии. Николай Михайлович Рубцов (3 января 1936, Емецк, Холмогорский район, Северный край — 19 января 1971, Вологда) — русский советский поэт.  Дом в Емецке, где родился Николай Рубцов. Биография Николай Рубцов родился 3 января 1936 года в селе Емецк, Емецкого района Северного края (ныне Холмогорского района Архангельской области). В 1937 году переехал вместе со своей большой семьёй в Няндому. В 1939—1940 годах отец Рубцова Михаил Андрианович работал в Няндомском горпо. Летом 1942 года умерли мать и младшая сестра Рубцова, отец был на фронте, и детей распределили в детские дома. Тем же летом 6-летний Коля написал своё первое стихотворение. Николай и его брат вначале попали в Красовский детский дом, а с октября 1943 года и до июня 1950 года Николай жил и учился в детском доме в селе Никольском Тотемского района Вологодской области, где он окончил семь классов школы (сейчас в этом здании находится Дом-музей Н. М. Рубцова).  В автобиографии, написанной при поступлении в тралфлот в 1952 году, Рубцов писал, что отец ушёл на фронт и погиб в 1941 году. Но на самом деле отец (1899—1962) выжил, после ранения в 1944 году вернулся в Вологду и в том же году женился вторично, жил в Вологде. Из-за утери документов в Красовском детдоме он не смог найти Николая и встретился с ним только в 1955 году. С 1950 года по 1952 год Рубцов учился в Тотемском лесотехническом техникуме. С 1952 года по 1953 год работал кочегаром в архангельском траловом флоте треста «Севрыба», с августа 1953 года по январь 1955 года учился в горно-химическом техникуме в Кировске Мурманской области. В январе 1955 не сдал зимнюю сессию и был отчислен из техникума. С марта 1955 года Рубцов был разнорабочим на опытном военном полигоне. В октябре 1955 года Рубцов призывался в армию, после учебного подразделения проходил срочную службу дальномерщиком на эсминце «Острый» Северного флота (в звании матроса и старшего матроса). 1 мая 1957 года состоялась его первая газетная публикация (стихотворение «Май пришёл»). В 1958 году его стихи были опубликованы в коллективном сборнике «На страже Родины», а в феврале следующего года — в первом номере флотского альманаха «Полярное сияние». Отслужив четыре года, Николай Михайлович Рубцов демобилизовался в октябре 1959 года.  После демобилизации жил в Ленинграде, работая попеременно слесарем, кочегаром и шихтовщиком на Кировском заводе. Рубцов начал заниматься в литобъединении «Нарвская застава». В 1962 году Николай Рубцов получил диплом о среднем образовании, после сдачи программы за 10-й класс. В июле 1962 года выпустил свой первый машинописный сборник «Волны и скалы». В августе 1962 года Рубцов поступил в Литературный институт в Москве. С пребыванием в институте вскоре возникли проблемы, однако поэт продолжает писать, и в середине 1960-х у него вышли первые сборники. В 1969 году Рубцов окончил Литературный институт и был принят в штат газеты «Вологодский комсомолец». В 1968 году литературные заслуги Рубцова получили официальное признание, и ему в Вологде была выделена однокомнатная квартира. Писатель Фёдор Абрамов называл Рубцова блистательной надеждой русской поэзии. Гибель Николая Рубцова Николай Рубцов погиб в ночь на 19 января 1971 года, на 36-м году жизни, в своей квартире, в результате бытовой ссоры с начинающей поэтессой Людмилой Дербиной (Грановской; род. 1938). Судебным следствием установлено, что смерть имела насильственный характер, наступила в результате удушения — механической асфиксии от сдавливания органов шеи руками. Л. Дербина в своих воспоминаниях и интервью, описывая роковой момент, утверждает, что произошёл инфаркт — «сердце просто у него не выдержало, когда мы сцепились». Она была признана виновной в убийстве поэта, осуждена на 8 лет, досрочно освобождена почти через 6 лет, по состоянию на 2013 год жила в Вельске, виновной в преступлении себя не считала и надеялась на реабилитацию. Публицист и заместитель главного редактора газеты «Завтра» Владимир Бондаренко, указывая в 2000 году, что смерть Рубцова так или иначе наступила в результате действий Дербиной, назвал её мемуары «бессмысленными и суетными попытками оправдания». Биографы упоминают о стихотворении Рубцова «Я умру в крещенские морозы» как о предсказании даты собственной смерти. В Вологодском музее Николая Рубцова хранится завещание поэта, найденное после смерти: «Похороните меня там, где похоронен Батюшков» (поэт XIX века был похоронен на кладбище Спасо-Прилуцкого монастыря, сильно повреждённом в советское время). Николай Рубцов был похоронен в Вологде на Пошехонском кладбище. Творчество Вологодская «малая родина» и Русский Север дали Рубцову главную тему будущего творчества — «старинную русскую самобытность», которая стала центром его жизни, «землёй священной!», где он чувствовал себя «и живым, и смертным». Поэзия Рубцова, предельно простая по своей стилистике и тематике, связанной преимущественно с родной Вологодчиной, обладает творческой подлинностью, внутренней масштабностью, тонко разработанной образной структурой». Предсказание 20 января 2022 Самый лиричный поэт-шестидесятник точно предсказал дату своей гибели. Ранним крещенским утром 1971 года по центральной улице Вологды бежала полуодетая и явно нетрезвая женщина. Увидев милиционера, она кинулась к нему в истерике: «Я убила своего мужа!» «Идите-ка спать, гражданка, — посоветовал блюститель. – Вы сильно выпимши. Не то — в вытрезвитель». «Гражданка» стояла на своём: «Мой муж – поэт Рубцов! Я его только что задушила!» Юный постовой совсем недавно читал стихи Рубцова и потому с интересом вгляделся в полубезумные глаза женщины. Судя по всему, «расхристанную мадам» придётся препровождать не в вытрезвитель, а в дурдом... Так оно и произойдёт с Людмилой Дербиной (Грановской) спустя совсем короткое время. А между тем покаянные речи заплаканной женщины подтвердились: на полу в квартире по улице Яшина милиция обнаружила труп молодого мужчины. Так наступило посмертное осуществление предсказание для Николая Рубцова, которого многие называют «последним великим поэтом Руси». Из уст в уста передавались такие подробности, от которых женщины бледнели, а мужчин тянуло «напиться, чтоб забыться». Фамилия Рубцова уже в то время была на слуху среди местных литераторов. Не так уж много проживало тогда в Вологде членов Союза писателей СССР. По пальцам сосчитать… Однако вологжане, имели возможность видеть его живьём, одетый в обноски, неопрятный. Даже коллеги по перу относились к нему пренебрежительно, панибратски. Именно таким его впервые встретила 3 мая 1962 года Л. Дербина – будущая убийца Рубцова. Правда, было это не в Вологде, а в Москве, в общежитии Литинститута, где Николай, собравшийся поступать в сей престижный вуз, полулегально ютился у знакомых студентов. По случаю первомайских праздников парни пригласили девушек. Всё же неприступная крепость – Литинститут взят! Он – студент!  Николай Рубцов во время учёбы в Литературном институте. …Летом 1967-го в Москве выходит первая книжка стихов Николая Рубцова - «Звезда полей». «Звездный час наступил!» - каламбурил Рубцов. Книга в те годы – это «золотой ключик» в иную жизнь, для некоторых – прямиком в коммунизм. Этим козырем покрывались многие грехи. Этот бумажно-картонный кирпичик пробивал любые начальственные двери. Собственная книга в СССР была настоящей путёвкой в большую жизнь и оберегом от недоброжелателей. Вскоре после выхода «Звезды полей» Рубцову «директивным порядком» выдают диплом Литинститута, а в 1969-м принимают в Союз писателей СССР. Тогда членство в СП приравнивалось чуть ли не к званию Героя. Не официально, конечно, а по жизни. И по льготам. Московские квартиры и переделкинские дачи, загранпоездки и миллионные тиражи – вот что такое членство в СП времён Леонида Брежнева! Не для всех, конечно. Обласканы были в основном те члены Союза, кто являл собой общественно-политическую фигуру (Евтушенко, Рождественский, Вознесенский…). Николай Рубцов таковой фигурой не был. Он не пел дифирамбов режиму, но и не «брыкался». Примерно в таком духе и характеризовали Рубцова в органах КГБ: для сотрудничества неинтересен, идеологически не опасен. Потому-то и не получил Рубцов высоких дивидендов от режима. Поэт поселился в Вологде, ещё недавно считавшейся местом ссылки. Однако в глазах Людмилы Дербиной, той, что пренебрежительно отнеслась к абитуриенту Литинститута на майской гулянке в далёком уже 1962 году, он стал интересен. За это время жизнь успела сильно побить Дербину: неудачное замужество, после которого она осталась с ребёнком на руках; ещё более неудачные попытки взойти на поэтический Олимп... Рубцов, автор книг и обладатель заветной корочки СП! О, для неё этот человек - тот самый шанс достичь успеха! Шанс, который она когда-то упустила… Дербина работала библиотекарем в Вологодской области, быстро разыскивает Николая и в одночасье становится его «гражданской женой». Что ни говори, а местная власть чтила Рубцова: ему выделили отдельную квартиру. В те годы полгорода обитало в дощатых, насквозь продуваемых бараках, где грудные младенцы болели без перерыва. Одинокому Рубцову, вчерашнему «тунеядцу», жильё дали. В вологодской квартире Рубцова на столе стояли иконы. Взяли его и в «Вологодский комсомолец», чтобы у поэта всегда был кусок хлеба. Хотя он откровенно презирал журналистику… Дербина была шокирована, с ужасом осознала: ставка сделана неверно. «Это была пустота рухнувших надежд. Какой брак?! С этим пьянчужкой?!» — скажет она спустя годы. Признаёт в своих воспоминаниях: тогда, перед трагедией, она смотрела на Николая как на обузу, оковы, которые надо скинуть. Задолго до смерти Рубцов написал: Я умру в крещенские морозы Я умру, когда трещат берёзы А весною ужас будет полный: На погост речные хлынут волны! Из моей затопленной могилы Гроб всплывёт, забытый и унылый Разобьётся с треском, и в потёмки Уплывут ужасные обломки. Сам не знаю, что это такое… Я не верю вечности покоя! Пророчество? Не иначе... По воспоминаниям тех, кто знал Рубцова, он ежегодно перед Крещеньем испытывал ухудшение самочувствия, говорил, что умирает. Как-то он сделал самолётик из чёрной копировальной бумаги и решил погадать «на смерть». Выпустил самолётик в окно, а тот покружил и вернулся к Николаю прямо в руки… «Знать, недолго я протяну на этом свете», мрачно пошутил Рубцов. Не ко двору? ...Отшумели шебутные 1960-е, жизнь в огромной стране «устаканивалась», приходила к общему знаменателю. Люди искусства, поэты и писатели делали свой выбор, определялись. Одни, достигнув славы в период оттепели, претворяли популярность в жизненные блага. Другие предпочли долю изгнанников. Но были и те, кто не желал или не мог быть придворным. И Рубцов был одним из таких «вольноопределяющихся». Изгой, который просто хотел писать стихи. И всё. Такие либо погибали, либо спивались. Роковой же смысл гибели Рубцова наглядно проявился в том, что лишь несколько дней прожил поэт с наступлением новой эпохи, именуемой семидесятыми. «Застоем». В эту эпоху страна вошла без него. За весь предшествовавший гибели 1970-й год Рубцов написал не больше десяти стихотворений… 18 января 1971-го, в крещенский сочельник, Рубцов и Дербина идут в паспортный стол, чтобы добиться прописки Дербиной к Рубцову: через месяц назначена их свадьба. Разрешения не получили из-за наличия у Людмилы ребёнка (девочка проживала тогда у родственников мамы). Расстроенный Рубцов на работу не пошёл: возле винного погреба они встретили знакомых журналистов… После чего, произошла ссора с Дербиной и… как будет сказано в протоколе, причина смерти – асфиксия, то есть удушение.  Вологда город «тесный», поэтому рассказы «посвящённых» (милиционеров и врачей) быстро облетели областной центр из конца в конец. На предварительном следствии, уже утром 19 января, Дербина якобы дала показания, что у неё «критические дни» и потому она была «на взводе», вот и стала душить Николая, когда он ударил её. Материалы уголовного дела и полный текст приговора по сей день официально засекречены – аж до 2046 года! Однако каким-то образом в 1990-е годы и приговор, и записи допросов свидетелей, как и самой Дербиной, обильно проникали в электронные и бумажные СМИ. Как говорится, всё покупается… Как бы то ни было, а именно Людмиле Дербиной, проклятой чуть ли не всеми, довелось нести тяжкий крест покаяния и возмездия за свой грех. Сначала – недолгое содержание в психушке вместе с буйными, потом – пять с лишним лет в Вологодской женской колонии. Убийца «отмаливала» грех принудительно: заключённые женской колонии работали в адских условиях на валяльной фабрике, вдыхая зловонный пар и смрад от сырой войлочной пыли. Фабрика эта, которую невольницы окрестили адом, располагалась в церкви Николая Чудотворца – небесного покровителя поэта Рубцова. Александр Анин. «Пасха под синим небом…». 29.04.2022 Интересен маршрут следования Николая Рубцова, когда он приезжал с улицы Севастопольской, в тогда ещё Ленинграде, где жил в общежитии Кировского завода, на квартиру поэта Бориса Тайгина. Один из пунктов маршрута Тайгин дополнил словами: «Главный в Петербурге, морской Николо — Богоявленский собор. В нём бывал Николай Рубцов, считал его «своим»: во- первых — Никольский, во- вторых — «морской»». Писатель Андрей Башкиров своей книге пишет: «Гоголь, столь много посвятивший мыслей Пушкину, писал: «Слово есть высший подарок Бога человеку»… Г. Горбовский отмечал, что Рубцов всегда присматривался и прислушивался прежде всего к самому себе, «живя насторожённо внутренне и снаружи скованно, словно боялся пропустить и не расслышать некий голос, который вскоре позовёт его служить словом, служить тем верховным смыслам и значениям, что накапливались в душе поэта с детских ( без нежности детства) лет и переполняли его сердце любовью к родимому краю, любовью к жизни». Это был «невидимый» голос, голос свыше, который Николай Рубцов сумел расслышать и передать в своём поэтическом слове. Как то, при совместной поездке Виктора Астафьева, Виктора Коротаева и Николая Рубцова в вологодское село Устье Кубенское, на рыбалку. Наловив рыбы, сварили уху, ночевали у костра, а утром Николай Рубцов молча ушёл в сторону церкви, виднеющейся вдали, в которой проходят службы, «потому и приветливо смотрится». Когда поэт вернулся, по лицу поэта бродил отблеск солнца, а на лице была «улыбка, та самая, что появляется у него в минуты блаженства в левом уголку рта». Рубцов рассказал, как он «хорошо погулял, пришёл в церковь в конце службы», что «батюшка узнал его, причастил, и они с ним долго и хорошо говорили», «народ тоже, который узнавал поэта, кланялся ему». А потом Рубцов прочитал «омытым голосом, озареньем сочинителя счастливый», «воздушно -лёгкие, одухотворённые далью, тайной рождения веющие строки». Виктор Астафьев надеялся, что эти строки Николая Рубцова сложатся в выдающееся творение Николая Рубцова, но этого не произошло. Он очень сожалел, что у Николая Рубцова, который чаще всего носил стихи в своей голове, было немало «погибших строк». По этому поводу он писал: «Даровитейший российский поэт Николай Рубцов не реализовал себя и наполовину, свидетелем одного погибшего стихотворения, начальных его, совершенно изумительных, строк, был и я». Из картин бытовой жизни Николая Рубцова, можно сделать вывод, что поэт тянулся душой всегда к храму, к православной душе русских людей, и это давало ему богатый материал для его поэзии. К сожалению, храм в Никольском был в это время был разрушен, и служба церковная там не велась. Но Николай мог стать свидетелем церковного празднования Пасхи и Пасхальной недели, Троицы в городах и сёлах. Особенно трепетно относился он к праздничному звону колоколов, который запечатлён в его стихах. Поэзия Рубцова своим молитвенным отношением к миру открывает человечеству новые горизонты, потому что поэт умел видеть и ощущать жизнь как чудо, узреть в земной красоте «что-то Божье».И такое восприятие жизни рождало чувство святости Родины, запечатлённое в словах : «Россия, Русь! Храни себя, храни…» Любовь Федунова.  Николай Рубцов, 1960-е годы. Поэт и богема Юрий Лощиц. Есть достаточно подтверждений тому, что поэт сторонился богемы. Его взгляд на богемную среду впервые нашёл отражение в стихотворении «В гостях», написанном в 1962 году. Именно здесь – единственный раз у Рубцова – встречаем мы само слово «богема». И здесь же – его развёрнутое определение богемности как стиля жизни. Кажется, так заметно, так взыскательно о богеме никто из поэтов, кроме Рубцова, вслух и не говорил – ни тогда, в шестидесятые, ни позже. 1962 год для него – вообще особенная мета. Это время вызревания исповедальных и провидческих одновременно «Видений на холме». Отсюда, собственно, Николай Рубцов и начинается как судьбоносное имя в русской поэзии последних времён. …Проглядев большой прилив народной любви к слову Николая Рубцова, она, богема, суетливо законодательствует теперь в «моде на Рубцова», – «торчит», по его меткому слову, на разных эстрадных подмостках со своим графоманским музыкальным перебряком к его стихам. Напрасные старания. Как Пушкин и Тютчев, как Некрасов и Есенин, Николай Рубцов не отделим от неколебимых основ русского мира». Слово о Рубцове А. В. Грунтовский. ...Быть может, всё чудо Рубцова только в том и состоит, что он сумел передать ощущение благодати Божей, разлитой в природе и человеке. Не удумать об этом, не вычитать где-то, не имитировать, как иные стихослагатели, а ощутить и выразить. Причём благодати не только вечной (ведь не в раю живём), а и колеблющейся, здешней — готовой вот-вот отойти от грешной Руси. В глубокой древности искусство и религия представляли из себя единое целое. Благодатная особенность русской поэзии в том, что и посейчас является она выразительницей возвышенных чувств. Это неложное Богообщение было свойственно народной устной поэзии, поэзии средневековой письменной, последний раз мелькнуло в державинской оде "Бог", в лучших вещах Пушкина, Тютчева, Есенина... но в такой полноте не явлено было доселе... Рубцов ещё во многом не прочитан. Отнюдь не только десяток-другой постоянно цитируемых стихов, всё его зрелое творчество носит печать необычайной, не проявленной до конца благодати... «Последняя сказка» (слово первое) Январь — месяц Рубцова. Третьего января - Приход, девятнадцатого - Уход. Тридцать пять лет жизни и тридцать лет после того как... Отчего же не оставляет и крепнет всё более любовь наша к Рубцовскому Слову? Отчего чем тяжелее Русской Земле, тем яснее и отчетливее тяга к Рубцову? Какое стечение времён и событий, какой такой перст Божий сделал Николая Михайловича Рубцова Русским Национальным Поэтом? Всё творчество Рубцова — есть покаянная песнь за наше нераскаянное поколение. Всё точно настолько, что и читать-то больно, а каково было писать? Такова судьба Русского Народа в ХХ веке и таков дар Русского Поэта: увидеть «в безрадостном сером краю» свет звезды и идти за ним. Есть быт и есть Бытие: иконы в поэзии Рубцова нет, но есть Бог — так было с нами. …Светлый покой Опустился с небес И посетил мою душу! Светлый покой Простираясь окрест, Воды объемлет и сушу... Покой. Это чистая совесть, это жизнь в Боге — «До конца, до смертного креста». В будущем, вероятно, придётся создать и словарь слов-образов Рубцова. Но пока... пока ещё о другом... О народном православии Рубцова не сказать нельзя. Народное православие, народное богословие — термины введённые ещё в начале XX-го века фольклористами и этнографами. В них отражена та детская, чистая вера, которая реально сложилась в старой деревенской Руси. Городская мещанская религиозная жизнь была во многом иной. Рубцов, на одном дыхании пишет: "... мир устроен грозно и прекрасно..." Или вот: "...Мне приятно даже мух гудение..." или - "Ну что там отрадней, счастливей, бывает ещё на земле!", или совсем конкретно - «мы сваливать не вправе вину свою на жизнь...» Тут дух евангельский и иначе этого не объяснишь. Его Господь, быть может, как никого другого, рано вывел на эту стезю и хранил «До конца, до смертного креста». «…Мир такой справедливый, Даже нечего крыть... - Филя, что молчаливый? - А о чём говорить?..» Здесь мы видим столь редкое для современной литературы, но истинно православное решение темы свободы выбора, свободы воли. Тема эта в православном богословии ключевая: верное понимание Промысла, основанного, тем не менее, на свободной воле. Голос Рубцова... Удивительно: все вспоминают теперь, как замечательно пел Рубцов, и под гармонь, и под гитару, и своё, и не своё. Даже Тютчева и Фета пел...  Николай Рубцов с баяном. Деревня Оденьево, август 1970 г. И когда пел? - В начале шестидесятых, когда вышли на свет Божий все наши барды. И где пел? - Чуть ли не в тех же компаниях, где пели и они: в общежитии литинститута, на квартирах общих знакомых, на привалах, в поле... Отчего же бардовские песни и хорошие, и не очень, разошлись на плёнках миллионными тиражами, а единичные записи Рубцова канули в Лету?.. Посмеялась московская богемка - «юродивым» обозвала. Рубцов не был понят. Понят ли он сейчас? Удивительное пение Рубцова. Пение в манере старинных русских песен. Этот жанр восходит к протяжной лирической песне, к духовному стиху, к притче, к былине. Рубцова нужно слушать. Надо снова стать Русскими Людьми, полюбить Россию. Соприкосновенность (Слово второе) Не Литинститут, отнюдь, Рубцова сделал Рубцовым. Русский фольклор двадцатого столетия, Русское Слово и русский быт деревни, городской окраины, общежития и казармы, — всего того, что было так характерно для нашей Родины, несшей запредельно тяжёлый крест всеобщего спасения, заблуждавшейся, надрывающейся, и... поющей... Именно выражением народного богословия, воспринятого через устное Слово во всём его объёме и многообразии, и стал Рубцов. Есть в народном слове своё таинство и своя благодать, есть соприкосновенность через слово со Словом. ...От всех чудес всемирного потопа Досталось нам безбрежное болото, На сотни вёрст усыпанное клюквой, Овеянное сказками и былью Прошедших здесь крестьянских поколений... И действительно, воцерковлённость наша сиявшая по пустыням и монастырям, еле теплившаяся порой по городам, не до всякой деревни дошедшая, покорёженная реформами Петра и Екатерины, надорванная Расколом и многим ещё... при Советах и вовсе опрокинутая — благодати всё же не утратила. И верится нам, что не только в церковной ограде, но и в миру жила Святая Русь. Во всех «прошедших здесь крестьянских поколениях» жила. Рубцовская судьба (с сиротством, невостребованностью и ранней смертью) — это судьба Русского Народа в нашем веке. Умирает народное слово и вот уже уходит, как вода в песок, русский народ, сменяется русскоязычным населением. Что бы понять, что есть поэзия Рубцова, нужно вслушаться в этот удивительный напев, всмотреться в эту последнюю ускользающую страницу великой летописи русской культуры. ХХ век - это век последнего взлёта, ухода, отлёта куда-то Туда народной культуры (это и в демографии видно: как только отлетела душа народная - начали русские вымирать). Что же было, что звучало, пело в этих вологодских, архангелогородских, североморских, питерских, московских скитаниях? Звучали над зыбкой колыбельные матери, звучали молитвы (мать - Александра Михайловна пела в церковном хоре), звучали песни детских игр и вечерок. Великая Война звучала канонадой и причетами, этой древнейшей скорбной поэзией Руси. Потом было то, что в фольклористике называется романсовой культурой: детдом звучал разбойничьими, тюремными песнями... Рубцов — драматический поэт. На фоне лживых салонных романсов, на фоне бравурных маршей, несущихся из радио, всё это было как глоток чистого воздуха. И это был голос подлинного, ещё живого, не погребённого русского народа. Вологодская земля ещё хранила свою архаику, свои досюльные песни. Православная эсхатология это тоже торжество, но иное — не страх, не ужас. Так у Рубцова: Светлый покой Опустился с небес И посетил мою душу! Светлый покой Простираясь окрест, Воды объемлет и сушу... Рубцовская звезда полей есть в первую очередь Звезда Покоя, что через Труд даётся и через Поэзию явлена. Есенин и Рубцов. Это настолько очевидно. Об этом писано и говорено. Каждому, кто приникал к их поэзии чувствуется удивительное родство. Но в чём оно? Рубцов абсолютно самостоятелен, нет у него этой есенинской метафоры, живописности языка. Рубцов - персонаж духовного стиха, юродивый - тут трагедия, притча... Юродство не мнимое, подлинное - во Христе. В Есенине это только начинает проглядываться, в Рубцове — поёт. Что их объединяет? Прямое прикосновение к Русскому духу, к душе народной, через образы и суть, а не через метафору и форму. Образ Покоя у Рубцова это образ храма: Живу вблизи пустого храма... Купол церковной обители Яркой травою зарос... С моста идёт дорога в гору, А на горе — какая грусть! - Лежат развалины собора, Как будто спит былая Русь... Храм пуст не потому, что большевики разорили, а потому разорили, что пуст оказался. Тут не ругаться надо, а каяться... Мёртвый храм — наглядная эсхатология. Из современников ближе всего Рубцову — Шукшин: во все переломные моменты судеб его героев (в прозе ли, в кинематографе), где-то на заднем плане — разрушенная церковь. И это не просто констатация, тут глубже… Оттого и светлы песни рубцовские, что сколь бы трагично они не звучали, есть в них вера в истинное безсмертие. Истинный Храм нерушим - для народного сознания Родина и Церковь тождественны: Россия — Третий Рим, Дом Пресвятой Богородицы — это с молоком матери. И покаяние перед Родиной, и благодать — через неё: Был отказ у него и от дома, во имя креста Юродства, пути издревле выбираемого каликами перехожими. Их дом — Россия, и храм их — Россия, и долг их плакать и каяться за весь народ. Вечный странник, «неведомый отрок», одному старому солдату-калеке (своему же брату юродивому) да и то в бреду лишь зримый... Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны... И пока скачет - слышится его голос, поёт и трепещет безсмертная душа Рубцова. Ибо безсмертна Отчизна и безсмертна её словесность. Поэтическое богословие Николая Рубцова (Слово третье) «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его...» Евангелие от Иоанна. «... И эту грусть, и святость прежних лет Я так любил во мгле родного края...» Николай Рубцов. Его восприятие природы, да и всего Бытия, носит православный, традиционно народный характер. У природы есть душа. Обездушивают природу атеисты. Истинное христианство предполагает в природе и дух («иже везде сый и вся исполняй») и душу («...и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей»). Так учит нас Писание, так учили св. Отцы. Не то, что мните вы, природа: Не слепок, не бездушный лик - В ней есть душа, в ней есть свобода, В ней есть любовь, в ней есть язык... - Прозревал, столь любимый Рубцовым, Тютчев. Разница между язычеством и христианством в том, что за одушевлённой природой христианство видит Творца, а само бытие воспринимает как Творение. Вот это-то ощущение, как ощущение или прямым текстом, становится лейтмотивом поэзии Рубцова: Светлый покой Опустился с небес И посетил мою душу! Светлый покой Простираясь окрест, Воды объемлет и сушу... Кто ещё в русской поэзии сумел выразить такое! Здесь «Покой» это и Отец, и Сын, и Дух Святой. И «всякое дыхание» у Рубцова - «хвалит Господа». И как замечательно, что не преступал Рубцов заповеди: «Не поминай Имя Господа Бога всуе!», а всякий раз находил слово, точно передающее Божье присутствие и Промысел. Ощущение Бога у Рубцова — реальность не преходящая. Нет и не было, пожалуй, в нашей поэзии более точного православного катехизиса: До конца, До тихого креста, Пусть душа Останется чиста!.. Богословие Рубцова может быть раскрыто и понято только через раскрытие народного богословия. Но как далеки мы ныне от последнего... По-русски слово «Родина», как и «Бог» пишется с большой буквы. И действительно, - доказательство тому всё творчество Рубцова, - истинное познание Родины возможно только через Богопознание. Вот одно из замечательных мест в воспоминаниях Сергея Багрова (Багров С.. Детские годы Коли Рубцова. Вологда, 2003): « …— Как много здесь русского! Как я люблю эту местность! Откуда всё это? И для кого? Ты не знаешь? - Не знаю, - ответил я. - Значит, мне предстоит. - Что предстоит? Рубцов показал на двор, огород, ров и ропщущие деревья: - Узнать: почему всё это так сильно действует на меня...» Удивительно точная (и программная) - для пятнадцатилетнего Рубцова, и ключевая, для нашего понимания, фраза: «Мне предстоит...» У Рубцова дан истинно христианский взгляд на историю и бытие: эсхатологично не настоящее, а будущее, - «Таким всё было смертным и святым, / Что до конца...», «До конца, до смертного креста...» Что это? Ощущение счастья от присутствия Божия и Страх Божий перед грядущим Апокалипсисом и Судом. Чёткое православное ощущение Богобытия. С наибольшей ясностью это мироощущение явилось именно у Рубцова. Он как бы завершает русскую классическую литературу, смыкая её с народной по существу. Именно этим Рубцов и дорог народу. И это, конечно, нутром познаётся. Никакая внешняя словесная наполненность не может сделать поэзию христианской (и народной, русской), если нет в ней этого дара ощущения присутствия Божия, ощущения Промысла, Страха Божьего и Божьей Любви. Дар Рубцова в том и заключался, что он ничего не сочинял, а умел прислушиваться и слышал «печальные звуки, которых не слышит никто...». Рубцов умел отбросить «голоса» и соблазны и услышать глагол Божий, то есть умел предстоять: ...о дивное счастье родиться В лугах, словно ангел, под куполом синих небес... Сначала кажется: как будто ангел, но нет, - подлинная ангельская ипостась, потому что тут же: «боюсь... разбить свои крылья, и больше не видеть чудес...»  «Душа хранит». ...О, вид смиренный и родной! Берёзы, избы по буграм И отражённый глубиной, Как сон столетий, Божий храм. О, Русь - великий звездочёт! Как звёзд не свергнуть с высоты, Так век неслышно протечёт, Не тронув этой красоты, Как будто древний этот вид Раз навсегда запечатлён В душе, которая хранит Всю красоту былых времён. Акафист России Николая Рубцова. (Слово четвёртое) О сельские виды! О дивное счастье родиться В лугах, словно ангел, под куполом синих небес! А что открывается рубцовскому взгляду из-под купола небес? — Россия. Дом Пресвятой Богородицы, Россия - Храм, Россия - Третий Рим. Здесь, в этом временном измерении - обращение к нам. Здесь не о 40-х или 60-х. Тут всякий раз обращаясь к этим строкам, мы будем внимать, участвовать присно в молитвословии Рубцова. И это уже на века - Покаянный канон: Боюсь, что над нами не будет таинственной силы... Словно отзвук на слова молитвы Святому Духу: «...иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны...» (И сколько раз об этом у Рубцова: «Светлый покой простираясь окрест, воды объемлет и сушу...») У Рубцова совсем не бесшабашная воля, которая «вольному - воля, спасённому - рай». Тут именно воля-рай, т. е. «яко на небеси». По этому «Отчизна и воля» по Рубцову — Божество. Ибо только такую Отчизну он и приемлет, которая «яко на небеси». Далее - само молитвословие, ради которого (ради приснодействия которого) и написан стих. Это уже не покаяние, а акафист России. Останьтесь, останьтесь, небесные синие своды! — Т. е. останься Россия-храм! "...Но жаль мне, но жаль мне порушенных белых церквей..." Рубцов и Православие (Слово пятое) В той мере, в какой выразил Николай Рубцов русскую идею, в той мере, в какой воплотил он в поэзии православное богословие, нет в русской литературе более православного поэта. Если говорить о самом поэте, о том, что называется воцерковлённостью. Начинать надо с предков поэта, ибо "как ношено, так и рожено", и "яблоко от яблони..." Родители Николая Рубцова происходили из деревни Самылково, что на берегу реки Стрелицы (приход села Спасского Тотемского уезда Вологодской области). В Спасском два храма - престольный во имя Преображения Господня, и ещё - во имя Рождества Богородицы. В 1870 году при храме открыто церковно-приходское попечительство, председателем которого избран крестьянин деревни Самылково Михаил Васильевич Рубцов - "человек честный и к церкви Божией усердный" (Здесь и далее цитируем по книге Андрея и Марины Кошелевых "Что вспомню я?"). 12 сентября 1899 года в этой же деревне в семье Андриана Васильевича Рубцова и его жены - Раисы Николаевны родился сын Михаил - будущий отец поэта. Крещён приходским священником Феодосием — потомственным священником. Его стараниями был организован женский хор... Среди поющих, была и прихожанка из деревни Загоскино Александра Михайловна Рычкова 1901 года рождения, вышедшая в 1921 году замуж за Михаила Андриановича Рубцова. Отец Феодосий арестовывался трижды в 1918, в 1932 и в 1937. Он принял мученическую кончину (был расстрелян) в "Крещенские морозы" - 19 января (!) 1938 года. Мать поэта, Александра Михайловна, прожив сорок один год (скончалась от сердечной болезни), родила шесть детей и среди них — Николая Михайловича Рубцова (1936 - 1971). Николай наверняка крещён в период, когда Александра Михайловна была прихожанкой храма Рождества Богородицы в Вологде в 1941 - 42 гг. Надо было иметь большую истинную веру, отстоять, отпеть службу на клиросе: на руках дети (она брала младших Колю и Борю с собой на службу), война, муж всё время на работе (а в 1942-м - призван на фронт), больное сердце, беременность (в сентябре 1941-го родится её вторая Наденька). Итак, в Самылково имелся действующий храм, замечательный батюшка, знаток народного пения, а позже - новомученник, принявший смерть, как и сам Рубцов, 19 января. Но... Промыслом Божием Рубцову было предназначено написать: С моста идёт дорога в гору. А на горе, - какая грусть! - Лежат развалины собора, Как будто спит былая Русь... И — многое, многое. И потому Господь повёл его по тем местам, где храмы были порушены или закрыты: Емецк, Няндома, Никольское... и посейчас до ближайшего действующего храма от Никольских руин — сто вёрст. Да, была благодать посещения храма Рождества Богородицы в Вологде, но благодать эта промыслительно слилась с памятью о войне, со смертью матери, с уходом отца — сначала на фронт (и Коля долго думал, что отец погиб), а потом - и в другую семью, с потерей братьев и сестёр, со смертью (видимо, на Колиных глазах) - младшей сестрёнки... Потом — детдом... В семь лет Коля пишет уже свой первый стихотворный шедевр: "Вспомню, как жили мы с мамой родною..." Однако Господь Колю хранил - каких добрых, чутких людей посылал: воспитателей детдома, а позже - учителей в техникуме (да и на литинститутских преподавателей - грех жаловаться). Были ли среди них люди верующие, воцерковлённые?.. Мы не знаем. Но благодать Божья на этих лицах очевидна - они отогрели Колю, спасли - в самом прямом христианском понимании. Сохранились воспоминания друзей Николая по детдому, по учёбе, воспоминания его учителей. Большой радостью для него было, если кто-то дарил ему икону (а где их было достать тогда?), это было для Рубцова подарком. Как-то, копая огород, Николай нашёл бронзовый образок. С радостным криком: "Это моё!" выхватил он его из земли. Одна из таких встреч описана в ("Последняя осень", М. 2004): «Только ты укатил в Вологду, а к вечеру, смотрю, какой-то паренёк запостукивал в крыльцо. Кинулась открывать. Он смутился, отступил на шаг: «Я к Саше - Рубцов я». Ведь я его не видала, да догадалась, что это он. Стоял на крыльце такой безприютный, а в спину снег-то так и вьёт, так и вьёт. Ну, скорей в избу, пальтишко-то, смотрю продувное. Расстроился конечно, что не застал тебя. А я говорю ему: «Так и ты, Коля, мне как сын. Вон надень-ко с печи катанички да к самовару садись...» Гляну сбоку, а в глаз-то у него - скорби. И признался, что матушка его давно умерла, что он уже привык скитаться по свету... А он стеснительно так подвинулся по лавке в красный угол, под иконы, обогрелся чаем и стал рассказывать мне стихотворения. Про детство своё, про старушку, у которой ночевал, вот, поди-ко, как у меня, про молчаливого пастушка, про журавлей, про церкви наши Христовые, поруганные бесами... Я спугнуть-то его боюсь - так добро его, сердечного слушать, а у самой в глазах слёзы, а поверх слёз - Богородица в сиянии венца. Это обручальная моя икона... А Коля троеперстием-то своим так и взмахивает над столом, будто крестит стихотворения... Поутру он встал рано. Присел к печному огню да попил чаю и заторопился в Воробьёво на автобус. Уж как просила подождать горячих пирогов, а он приобнял меня, поблагодарил и пошёл в сумерки. Глянула в окошко - а он уже в белом поле покачивается. Божий человек...» Многочисленны воспоминания, где упоминается о том, что Николай Михайлович совершал крестное знаменье, проходя мимо церкви, поздравлял друзей с церковными праздниками (особенно любил Пасху), присылал поздравления с Пасхой по почте... Всё это было в 1950-60 гг для круга общения Рубцова из ряда вон выходящим. Слово "Пасха" у Рубцова в тексте написано с большой буквы. Между тем друзья-поэты рубцовские в те времена не только не знали о том, с какой буквы надо писать, но и вообще не догадывались о существовании подобных праздников. Существует мнение, что Рубцов был мало образован. В институте отучился кое-как и т. п. однако, знание знанию рознь. Приведём здесь одно из высказываний близкого друга Рубцова - Сергея Багрова: «Философствовать Николай любил. Гегель, Кант, Аристотель, Платон...Трудно поверить, что Николаю, при всей его внешней безпечности, почти безалаберной жизни... удавалось познать их работы..." ("Россия. Родина. Рубцов", Вологда, 2005). Поэзия его наполнена глубочайшими философскими, богословскими мыслями, сомневаться не приходиться. То же самое, рассказывал нам друг Рубцова Н. Н. Шанторенков: "Любимыми его книгами были книги по философии и Библия". О литинститутском периоде мы читаем в воспоминаниях Михаила Шаповалова: "Помню Рубцова с книгой в руках: книгами этими были Библия и Пушкин..." ("Последняя осень"). Из письма Николаю Сидоренко. Село Никольское: «...Вообще, зачем это сидят там, в институте некоторые «главные» люди, которые совершенно не любят поэзию, а значит, не понимают поэтов. С ними даже как-то странно говорить о стихах! Они всё время говорили со мной только о том, почему меня вывели откуда-то, почему, почему... как будто это главное... Они ничего не понимают, а я всё объяснял, объяснял, объяснял...»  И ещё: «...Только я вот в чём убеждён: поэзия не от нас зависит, а мы зависим от неё. Не будь у человека старинных настроений, не будет у него в стихах и старинных слов, вернее, поэтических форм. Главное, чтоб за любыми формами стояло подлинное..., которое, собственно, и создаёт, не зависимо от нас, форму... Во всём остальном... я не имею никаких убеждений... Записать любыми стихотворными словами могу что угодно. Но найдёт ли на меня, осенит ли меня... это не от меня зависит...» В огромном таланте Николая Рубцова, и писатель Вадим Кожинов видел таинственную движущую силу жизни и творчества. «Как будто ветер гнал меня по ней, по всей земле, по сёлам, по столицам. Я сильный был, но ветер был сильней, и я не мог нигде остановиться». Так поэт говорил о себе. Разве здесь ветер не образ судьбы, разве судьба это не Суд Божий? Многому Рубцов учился у простых верующих людей (это была его истинная школа), таких как мама, Александра Ивановна или "добрый Филя" - ставший персонажем его стиха... Кстати, удивительное по своей философской насыщенности стихотворение "Русский огонёк", было написано ещё до этого. Словом, как сказано в другом стихе: «Ищу предмет для поклоненья в науке старцев и старух...» Вот эти-то самые старцы и старухи «...в простой одежде, с душою светлою как луч» и были истинными учителями Рубцова, с ними он раскрывался, с ними он был самим собой... Притчей во языцех стала история с каким-то партийным секретарём. Вот она в версии Виктора Астафьева: «Забрёл как-то Коля в горком... Среди колонн стоит... и малость дремлет ещё... Так вот, партиец на него... «Ты кто такой? Вы почему здесь пьяный стоите?» Коля открыл глаза и говорит: «Пошёл ты...»... Долго потом разбирались, потащили его к какой-то шишке, заведующему отделом агитации, тот начал права качать, а Коля: «Чего вы ко мне лезете? Я к нему не лез. Стою и думаю, как примирить две идеологии: учение Христа и Ленина, а он лезет...» за голову схватились: «Две идеологии» С Колей разбираться — это, Господи помилуй!» («Последняя осень») Перу В. П. Астафьева принадлежит воспоминание о том, как причащался Рубцов: «Мы втроём сорвались на самолётик и улетели в Усть-Кубену - Витька Коротаев, он и я... [далее описывается малоудачная рыбалка - А. Г.]... а вдали там работающий собор был, так, на высотке стоит. Коля говорит: «Ну ладно, вы рыбачьте, я пошёл...» И вот он ушёл, долго его нет... А нам улетать вечером... Смотрим - идёт. Ме-едленно так идёт... Благостное лицо, сияющие глазки такие, излучают какой-то свет... «Ребята! Как я погулял-то хорошо, в храме был, книжки старинные смотрел, со священником разговаривал, а на обратном пути началось во мне стихотворение...» (там же). Как мог причащаться Рубцов, опоздал к исповеди, да и не постился накануне?.. Замечания справедливые, но вспомним те времена... В современной практике к чаше подпускают только прошедших исповедь. В шестидесятые, когда в храмах многолюдства не отмечалось, священник мог пригласить к причастию всех желающих - в этом нарушения канона нет. Даже и в наши времена, если вы подойдёте к священнику и попросите принять исповедь, предупредив, что не готовились, не постились, но очень надо - то вам не откажут. Рубцов не был алкоголиком, грубияном, невоспитанным хамом (как пишут иные, а в особенности убийца поэта). Истинный облик поэта виден в воспоминаниях его близких друзей: С. Багрова, Н. Старичковой, А. Романова и многих других, а те, иные... не узрят пока в глазу своём бревна. Во многих изданиях повторена ложь убийцы. Что касается измышлений Л. Дербиной... они давно опровергнуты следствием (материалы дела опубликовал М. В. Суров: Рубцов..., Вологда, 2006). Ознакомившись с материалами уголовного дела, мы убедимся, как удивительно менялось изложение событий со слов убийцы: от "я убила" до "мы были одарённой мистической парой - а он умер от пьянства или сердечного приступа". И не унимается... по сей день в печати, в интернете появляются её всё более невероятные версии. Однако все они были следствием отклонены, кассационные жалобы в Верховный суд рассмотрены и так же отклонены (см. издание М. В. Сурова). Убийца поэта очень откровенно поведала в своих стихах о тех связях с силами Тьмы, которые одолевали её. Осуждённая на 8 лет, отбыв 5, была она досрочно освобождена (по хлопотам Е. Евтушенко и других "заступников", которые не оставляли убийцу вниманием). Из всех документов мы процитируем только один, дабы показать истинное лицо убийцы, называющей себя "вдовой", "женой" великого поэта. На странице 605 в суровском издании помещена докладная записка в органы КГБ от зам. начальника оперчасти со слов агента: "Мною...20 июня 1974 г... получены новые сведения о поведении осужд. Грановской. Источник, будучи с Грановской на прогулке имела с ней беседу. В процессе таковой, источник спросил: "Люда, ты мужа своего сама убила, зачем, не жалко теперь его тебе?" На это Грановская высказала недовольство и ответила: "Я бы его и ещё раз убила. Всю жизнь мне сломал. Пьяница, никчёмный человек. Видите ли, поэт... учил меня. А мои стихи не хуже, а намного лучше. Но ничего, в Ленинграде есть люди, и за меня вступятся, и за границей тоже знают. Вспомнят ещё Людку Дербину". Вот это маниакальное "мои стихи лучше", "вспомнят ещё..." и движет до сих пор не раскаявшейся убийцей. Стихи же Дербиной, как замечал ей сам Рубцов, - патологичны, и - добавим мы - не отмечены печатью таланта. Мы бы и не стали поминать всё это, но пора уж давно очистить имя поэта от клеветы, продолжающей оставаться в многочисленных изданиях, звучащей с телеэкрана. Не был Рубцов опустившимся пьяницей, весь беспорядок в квартире, о котором всё вспоминает Дербина, явился там с её появлением, потоп, который устроил якобы Рубцов, на самом деле произвела дочка Дербиной... Очень много не было. Убийство было. Было попущено... Что ещё было... Уместно вспомнить - те немногие! - действующие храмы, что отмечают путь Николая Рубцова: во-первых Рождества Богородицы в Самылково, где Николай должен был бы родиться, где прихожанами были его предки, где пела мама. Затем - Рождества Богородицы в Вологде, где он бывал на службах, где был крещён (а значит, и принимал таинства). Потом ещё два Богородичных храма: Ферапонтово, столь любимое поэтом, воспетое им в удивительных стихах: В потемневших лучах горизонта Я смотрел на окрестности те, Где узрела душа Ферапонта Что-то Божье в земной красоте... И храм Благовещения Пресвятой Богородицы в Питере, на Васильевском острове. Все храмы Богородичные. Случаен ли этот далеко не полный перечень? Не о Рубцове ли эти древние слова Богородичной молитвы: "Царица моя преблагая, надеждо моя Богородице, приятилище сирых, и странных предстательнице, скорбящих радосте, обидимых покровительнице, зриши мою беду, зриши мою скорбь: помози ми яко немощну, окорми мя яко странна: обиду мою веси, разреши ту, яко волиши: яко не имам иныя помощи разве Тебе, ни иныя предстательницы, ни благия утешительницы, токмо Тебе, о Богомати, яко да сохраниши мя и покрыеши, во веки веков, аминь". Ведь сколько раз Рубцов был на краю гибели - не помощь ли Заступницы Небесной, не молитва ли материнская спасала! Как бы ни коротко прожил он свою жизнь, а главное - должное сумел написать. Как сказано другим поэтом, высоко ценившим творчество Рубцова: "В гости к Богу не бывает опозданий..." 2001 – 2008. В огромном таланте Николая Рубцова Кожинов видел таинственную движущую силу жизни и творчества. «Как будто ветер гнал меня по ней, по всей земле, по сёлам, по столицам. Я сильный был, но ветер был сильней, и я не мог нигде остановиться». Разве здесь ветер не образ судьбы, разве судьба это не Суд Божий? Вступление к книге "Рубцов и Православие". Андрей Козлов. 29 окт 2008. Николай Михайлович удивительно тонко чувствовал окружающую природу, людей, он умел своё трепетное восприятие жизни передать просто и вроде бы незамысловато, но очень точно, убедительно. Вот слова известного православного исследователя русской литературы, профессора Московской духовной академии Михаила Дунаева: он говорил о том, что русский человек настолько крепко засолен в Православии, что его невозможно вымыть, как из солёного огурца невозможно вымыть соль, сколько бы мы его не промывали. Желание очистить и убелить душу – это основа православной веры. Николай Рубцов своё желание убелить душу ясно и определённо выразил. Он осознавал, что одними своими силами этого сделать невозможно. Так учит и Православная Церковь. Архиепископ Вологодский и Великоустюжский Максимилиан: «Православное мировосприятие заключается в любви к людям и Богу. Любовь – это та добродетель, которая в Православии считается главной. Нет любви – нет Православия. Спаситель сказал: «Потому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин, 13. 35). Через любовь к людям мы достигаем и любви к Богу, и исполняем две главные заповеди, указанные Спасителем: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением – сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя». (Мф. 23, 37-39). Николай Рубцов не называл себя православным, но был таковым по мироощущению, по своей сути. Он не писал явно и конкретно о Православии, но его стихотворения напитаны духом Православия. Классическая русская литература вся построена на православных ценностях, ей свойственно христианское мировосприятие и мироощущение. Николай Рубцов был православным поэтом, как не может не быть православным русский писатель».  Комментарии: Николай Павлов: «Кстати, лесной техникум в Тотьме, где учился Рубцов, располагался на территории Спасо-Суморинского монастыря. Наталья Казначеева: «Вся русская культура взращена Православием, в том числе и поэзия Рубцова. Созерцательность, духовное сосредоточение, поиск идеала, молитвенность и в то же время неуспокоенность, трагическое ощущение жизни человека и судьбы России — всё это из глубины веков, от Андрея Рублева и Сергия Радонежского... Андрей Козлов: «Батюшки служат панихиды по поэту, на проповедях неоднократно читают его стихи... Алексей Новосёлов: «Поэзия его удивительно светлая и чистая, и многие идеи перекликаются с православным учением. С этим, я думаю, никто не поспорит. "Горит его звезда…" О Христианских мотивах в лирике Н. Рубцова. Наталья Бастрыгина. Николай Рубцов является одним из немногих поэтов, чья лирика проникнута устремленностью к идеалам христианства. Не поэтому ли вот уже несколько десятилетий мы продолжаем читать его стихи, который был интересен современникам и близок нам, читателям XXI века? Христианство – религия любви и помощи ближнему, преодоления смерти и мрака незнания, обновления. Может, поэтому оно быстро распространилось на Руси. Основополагающим принципом христианской морали является любовь к Богу и ближнему. Такой высокой любовью и проникнута поэзия Н. Рубцова. О многом заставляет задуматься его стихотворение “Русский огонек”. Сюжет его незамысловатый. Заблудившийся зимой в глуши путник входит в первую избу, попавшуюся ему на дороге. В ней он встречает старую хозяйку, много пережившую, потерявшую родных, однако не переставшую верить в людей, в добро и мир. Она от души предлагает ему: – Вот печь для вас и тёплая одежда. И тут же задает путнику вопрос, обжигающий его душу: – Скажи, родимый. Будет ли война? За оказанную помощь, поражённый лирический герой восклицает: За все добро расплатимся добром, За всю любовь расплатимся любовью… Вот как проявляется русская христианская душа! Вот он, “русский огонек”, – огонёк доброты, мудрости, веры… С появлением на Руси христианства возникает и церковь. Вселенная и человек соединяются в церкви! Всё здесь взаимосвязано, всё напоминает человеку о величии мира и значительности в нём его судьбы. Образы Церкви, Собора, Храма являются сквозными в лирике Николая Рубцова. Храм у него олицетворяет Русь, её святость, её связь со Вселенной и человеком. С мостика идёт дорога в гору. А на горе – какая грусть! Лежат развалины собора, Как будто спит былая Русь! (“По вечерам”) Наряду с горечью в стихах поэта мы чувствуем надежду на то, что “купол церковной обители” вновь возвысится над Русью, вновь возродится христианская русская душа! Ключевым во многих стихотворениях Н. Рубцова является слово “душа”: Душа, как лист, звенит, перекликаясь Со всей звенящей солнечной листвой, Перекликаясь с теми, кто прошёл, Перекликаясь с теми. Кто проходит… (“Старая дорога”) Душа поэта зовёт нас к состраданию и пробуждает нашу совесть. Лирический герой стихотворения Николая Рубцова особенно тесно связан с миром, природы, олицетворяет свою печаль с шумом тёмного леса: С каждой избою и тучею, С громом, готовым упасть, Чувствую самую жгучую, Самую смертную связь. Нетленность мира, земли – Родины, её судьбы и избранного пути. Этот образ “раз и навсегда запечатлён в душе, / Которая хранит всю красоту былых времён…” Меняются времена, проходят эпохи. Но “ голубые вечности глаза” всегда будут сиять, не умрёт русский дух: Здесь русский дух в веках произошёл, И ничего на ней не происходит. Но этот дух пройдёт через века… Поэт прекрасно понимает, что он должен рано или поздно покинуть этот мир. Однако он воспринимает это спокойно и мудро. Такими грустными чувствами проникнуты его стихотворения “Доволен я буквально всем…”, “Видения на холме”. Вселенная, Божье мироздание предстают в творчестве Николая Рубцова через образ-символ звезды. Звезда у поэта олицетворяет и судьбу, и красоту, и счастье, и образ Руси: И надо мной – безсмертных звёзд Руси, Спокойных звёзд безбрежное мерцанье… Звезда также символизирует всю Землю и человечество: Звезда полей горит, не угасая, Для всех тревожных жителей земли… Когда читаешь стихи Николая Рубцова, то невольно задумываешься о вечном. Без поучений и назиданий его поэзия призывает нас к состраданию и совестливости, помогает в хаосе современности открыть для себя гармонию окружающего мира. Внутренняя наполненность, неутолимое стремление поэта к воскрешению истинных христианских идеалов делают стихи Рубцова вечными. 2.07.2010. Православные истоки. Валентина Яроцкая. Незадолго до смерти Н. М. Рубцов составлял содержание нового стихотворного сборника, который поэт предполагал назвать «Подорожники». Книга была издана уже после трагической смерти Рубцова, завершили работу по составлению сборника друзья поэта. Исследование стихотворений из сборника даёт основание сказать, что Николай Рубцов, давно ставший народным поэтом, является также и одним из наиболее значительных представителей духовной поэзии России. В чём секрет неувядаемого интереса к стихотворениям Рубцова, искренней народной любви к его творчеству? Чтобы так слиться с народом, надо разделить с ним его судьбу, его веру. «Душа хранит» – вот секрет поэзии Николая Рубцова… В 35 лет жизнь его оборвалась, но это был 1971 год – время «разрушенных белых церквей», получить духовную помощь от священника или просто от воцерковлённого человека Рубцов ещё не мог. Детдом, работа на заводе, траловый флот, морская военная служба – все эти страницы рубцовской биографии были далеки от Божьего храма, но тем более удивителен тот факт, что поэзия Рубцова оставляет ощущение прикосновения к лучшим образцам русской духовной поэзии. М. М. Дунаев в книге «Православие и русская литература» объясняет, что «религиозность» литературы проявляется не в какой-то связи с церковной жизнью, равно как и не в исключительном внимании к сюжетам Священного Писания, а именно в особом способе воззрения на мир. Опору для осмысления русской литературы вообще, и в частности поэзии Рубцова, мы найдём в Нагорной проповеди: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут» (Мф.,6,19-20). «В этой великой заповеди, – считает Дунаев, – определена сокровенная суть двух пониманий смысла человеческой жизни, как и двух мировоззрений, двух различных типов мышления, двух типов культуры… Нужно ясно осознавать, что столь прославляемая ныне западная цивилизация есть не что иное, как стремление к абсолютной полноте наслаждения сокровищами на земле. И так называемый прогресс – отыскание всё более совершенных средств к овладению такими сокровищами. Вот главная тема русской литературы – противоборство двух раздирающих душу и сердце наших стремлений – к сокровищам небесным и сокровищам земным». К каким же сокровищам прилепилась душа Николая Рубцова? Привет, Россия – родина моя! Как под твоей мне радостно листвою! И пенья нет, но ясно слышу я Незримых певчих пенье хоровое… (…) Привет, Россия – родина моя! Сильнее бурь, сильнее всякой воли Любовь к твоим овинам у жнивья, Любовь к тебе, изба в лазурном поле. За все хоромы я не отдаю Свой низкий дом с крапивой под оконцем… Как миротворно в горницу мою По вечерам закатывалось солнце! Причём земля родная для Рубцова предстаёт не в праздничном, торжественном изобилии, а в своих болях и страданиях. Если говорить о его постоянной привязанности к деревенским мотивам, он певец как раз той деревни, которая сохранила «Русь изначальную»: В вологодской глубинке приходит к поэту понимание того, что всё это: «прозябанье, бедность, дремота», «темнота, забытость, неизвестность» русских деревень – это непростительное пренебрежение к родному краю, плата за блага современной цивилизации, оторвавшей людей от их деревенских корней: Не кричи так жалобно, кукушка, Над водой, над стужею дорог! Мать России целой – деревушка, Может быть, вот этот уголок… («Острова свои обогреваем»). Глубокомысленное многоточие, которое завершает многие стихотворения Рубцова, приглашает к раздумьям о судьбе русской деревни. Там, на сельских дорогах, повстречался Рубцову «русский огонёк», который вселяет в душу поэта и светлую веру в свой народ, в его неискоренимые никакими революциями и переменами качества: безграничную любовь ко всем живущим, сострадание, терпение, «чистоту души». Спасибо, скромный русский огонёк, За то, что ты в предчувствии тревожном Горишь для тех, кто в поле бездорожном От всех друзей отчаянно далёк, За то, что, с доброй верою дружа, Среди тревог великих и разбоя Горишь, горишь, как добрая душа, Горишь во мгле – и нет тебе покоя… Нет ничего святее для Рубцова его родной земли, это и есть его «небесные сокровища»: любовь к природе, к простому человеку, живущему «по-христиански», терпеливо, смиренно. В то время, когда в советскую эпоху в истории страны видели только блистательные победы, Рубцов совершенно «по-христиански» увидел в истории противоборство двух начал человеческой души: смирения и гордыни. Он пишет в стихотворении «О Московском Кремле»: Безсмертное величие Кремля Невыразимо смертными словами! В твоей судьбе, – о, русская земля! – В твоей глуши с лесами и холмами, Где смутной грустью веет старина, Где было всё: смиренье и гордыня… О таких стихах нельзя сказать, что они написаны, сочинены, это те стихи, которые вдохнула в уста поэта сама Россия, природа духа православного народа, вера дедов и прадедов. «Чистые сердцем Бога узрят», – гласит заповедь блаженства. Не об этом ли говорит и Рубцов в стихотворении «До конца»? До конца, До тихого креста Пусть душа Останется чиста! Перед этой Жёлтой, захолустной Стороной берёзовой Моей, Перед жнивой Пасмурной и грустной В дни осенних Горестных дождей, Перед этим Строгим сельсоветом, Перед этим Стадом у моста, Перед всем Старинным белым светом Я клянусь: Душа моя чиста. Пусть она Останется чиста До конца, До смертного креста! («До конца»). Главное и для Рубцова-человека, и для Рубцова-поэта – сохранить чистой свою душу. Облик России предстаёт в поэзии Рубцова как образ страны православной. Стихотворение «Промчалась твоя пора!» говорит о главном празднике христиан – о Пасхе, Светлом Христовом Воскресении. В строках стихотворения, написанного в эпоху «воинствующего атеизма», звучит нескрываемая тоска по древним русским традициям, связанным с православным праздником, понимание сути совершённых разрушений. Весь настрой поэзии Рубцова на высшие духовные ценности, на «чистоту» души, есть не что иное, как отражение его неразрывной связи с православной традицией русского народа.  Вчитываясь в строки стихов Рубцова, замечаешь сразу: его поэзия начисто лишена того, что называют «злобой дня», того, что сделало имя многим советским поэтам. Ни «политики», ни «строек века», ни «космических достижений»… В поэзии Рубцова «земных сокровищ» нет, нет даже их следа. Вся его лирика – это стремление к «сокровищам небесным», к чистоте души, праведности и святости. Как и его предшественники в поэзии, горячо им любимые, Пушкин, Есенин, он зачастую допускал «падения» в пропасть мирского греха, но, как писал Пушкин, «оставь любопытство толпе и будь заодно с гением!» Есть суд толпы, мирской суд, и есть Суд Божий, скрытый от нас несовершенством нашего разума, нашей человеческой природы. И хочется думать, что такая горячая любовь к России, к её народу, зачтётся поэту, – это путь в тайны иного мира: небесного, горнего, Божьего… Россия, Русь – Куда я ни взгляну! За все твои страдания и битвы Люблю твою, Россия, старину, Твои леса, погосты и молитвы, Люблю твои избушки и цветы, И небеса, горящие от зноя, и шёпот ив у омутной воды Люблю навек, до вечного покоя… Россия, Русь! Храни себя, храни! Слышится в этих хрестоматийных строчках Рубцова православная молитва: «Спаси и сохрани…» Невозможно слиться со своим народом, не разделив его веры, его чаяний. Посмертная судьба стихов и песен Рубцова говорит о том, что поэт до конца, до самых глубинных истоков понял свой народ, принял его веру, его православный дух. НИКОЛАЙ РУБЦОВ И ПРАВОСЛАВИЕ Виктор Бараков (г. Вологда). В 2009 году увидел свет сборник статей «Н. М. Рубцов и Православие», составленный доктором философских наук, профессором МГУ им. М.В. Ломоносова В. А. Алексеевым. Этот сборник высоко оценил незадолго до своей кончины Патриарх Алексий Второй: «Книга удалась!» В сборник вошли 26 статей 24 авторов, в том числе работы известных советских литературоведов: В. Кожинова, А. Ланщикова, В. Оботурова, а также современных исследователей и почитателей творчества Н. Рубцова. Панихиды о упокоении раба Божьего Николая заказывали ещё в советские времена. На могиле поэта был установлен православный крест. «Многочисленны воспоминания, – пишет А. Грунтовский, – где упоминается о том, что Николай Михайлович совершал крестное знамение, проходя мимо церкви, поздравлял друзей с церковными праздниками (особенно он любил Пасху), присылал поздравления по почте… Всё это было в 1950-х и 1960-х годах для круга общения Рубцова из ряда вон выходящим. Слово «Пасха» у Рубцова написано с большой буквы». Николай Рубцов посещал действующие храмы, беседовал со священниками, но самое главное для нас не это, – его творчество «было по духу православным». «Чистому все чисто», – вторят святые. Протоиерей Александр Никулин замечает: «Могут сказать о нём: «…пил, кончил плохо». Нет, его жизнь – это всё та же битва добра и зла через сердце, именуемая в аскетике духовной бранью, и своей мученической кончиной, впрочем, как у Пушкина и у Есенина, можно верить, Рубцов победил демона, «жало смерти», по слову апостола Павла». Стоит прислушаться к выводу профессора из Вологды Людмилы Яцкевич: «В поэзии Рубцова любовь к Родине, к своим землякам приобретает религиозный смысл, поскольку она властвует над жизнью и смертью, побеждает смерть». Исповедническая и молитвенная поэзия Рубцова довольно часто становилась проповеднической и по содержанию и по стилю. «Это мироощущение поэта, проявившееся в его стихах, – пишет составитель, – помогло найти дорогу к храму следующим поколениям русских людей в не менее сложный постсоветский период». Рубцов и сейчас удивительно современный автор. Разве не о наших днях он говорит: Мне трудно думать: Так много шума. А хочется речи Простой, человечьей. Или ещё: Сижу в гостях за ароматным чаем С друзьями, продолжая давний спор. Россия, Русь! Неужто одичаем, Себе подпишем смертный приговор?.. С доброй верою. Павел Крючков. Четвёртому ребёнку в семье, будущему великому поэту Николаю Рубцову было шесть лет, когда умерла его мать. А сын уже подбирая слова, писал стихи. Тихая моя родина В. Белову. Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи... Мать моя здесь похоронена В детские годы мои. — Где тут погост? Вы не видели? Сам я найти не могу. — Тихо ответили жители: — Это на том берегу. Тихо ответили жители, Тихо проехал обоз. Купол церковной обители Яркой травою зарос. Там, где я плавал за рыбами, Сено гребут в сеновал: Между речными изгибами Вырыли люди канал. Тина теперь и болотина Там, где купаться любил... Тихая моя родина, Я ничего не забыл. Старый забор перед школою, Тот же зелёный простор. Словно ворона весёлая, Сяду опять на забор! Школа моя деревянная!.. Время придёт уезжать — Речка за мною туманная Будет бежать и бежать. С каждой избою и тучею, С громом, готовым упасть, Чувствую самую жгучую, Самую смертную связь. 1964 Русская судьба Дарья Ефремова. Он рано остался без матери — она умерла в 1942-м, когда Николаю не было и шести. Старших детей забрала к себе тётка, а он и брат попали в Красовский детский дом, затем его перевели в приют в селе Никольское Вологодской области, где и окончил семь классов школы. Сиротской была и вся его жизнь: в 32 года впервые дали прописку, в 34 — получил крохотную квартирку в Вологде, в которой его буквально через два года и убили. Чувство русской судьбы воплощено у Рубцова с ошеломляющей полнотой и глубиной. Даже в 90-е годы, когда литература мало кого интересовала, тиражи Рубцова нисколько не упали. Его сборники и сейчас издают гораздо чаще, чем других поэтов. Точнее всех о нём сказал Борис Романов, прозаик, в прошлом моряк: «От встреч с Рубцовым у меня осталось впечатление наподобие того, когда ночью в море мимо проходит с потушенными огнями большой корабль». Что-то прошло огромное рядом, а мы не успели рассмотреть, что это было. При этом, конечно же, никто его тогда не воспринимал как гения, как ангела нашей Родины. Не хватало зрения, ума, души...»  Он никогда не роптал на судьбу Федор Абрамов дал точное определение рубцовского творчества: «Бог явил нам радость и чистоту в виде стихов Рубцова...» У Рубцова стояли иконы, и это не было данью моде, он к ним молитвенно обращался. Он постоянно испытывал на себе агрессивное воздействие тёмных сил и противостоял им. Когда умерла мать поэта, он был ещё ребёнком, и детской душой осознал, что смерть — это не конец. Наверное, это понимание придавало ему силы в дальнейшей жизни. Рубцов чётко ощущал, что человек безсмертен, и это нашло отражение во всей его лирике. Он не воспринимал смерть как некую границу, непреодолимый рубеж. У Рубцова есть строки: «Россия, Русь, храни себя, храни!». Это главная заповедь поэта. Вся его поэзия об этом. Начало формы Конец формы "За всё добро расплатимся добром" Андрей Башкиров. Таинственность поэзия Рубцова получила от его личной веры в Христа. Когда поэт призывает Русь, то есть каждого из нас, составляющих Её живой организм, хранить себя («Россия, Русь! Храни себя, храни!»), то он и призывает храниться каждому от всякого зла, а это возможно только в ограде святой Православной Церкви через благодатные Божественные Таинства. В годы официального безбожия и борьбы с Церковью он избрал путь исповедника-христианина – «ощущаю себя христианином, как будто нахожусь в храме». Эта тихая храмовость проходит и светит во всех рубцовский стихах. Лгут, что великий поэт «худо жил». Если бы поэт жил худо, то не пел бы гениальные стихи. Не от людей, а от Бога получил небесное вечное воздаяние благой поэт-страдалец. Николай Рубцов намеренно не богословствовал. Поэт с удесятерённой энергией отразил Божию, народную Правду, Россию в стихах. И происходит самое настоящее чудо – стихи Николая Рубцова летят по России, как белоснежные лёгкие птицы! Поэт продолжает с ещё большей духовной силой жить в своём народе! Рубцовским стихам и песням нет конца!.. P. S. Статьи даны в сокращении. + + + Священник Виктор Кузнецов «Мученики и исповедники». Дополнение 63-е. Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».
|
31 января 2026
Просмотров: 2 287
Другие новости по теме:
