Более ста лет назад, в ночь с 18 на 19 февраля 1921 года, в тобольском арестном доме чекисты расстреляли 15-летнего Сергея Долганёва — сына священномученика Ефрема Долганёва и племянника священномученика Гермогена, епископа Тобольского. По благословению митрополита Тобольского и Тюменского Димитрия (Капалина) была проведена значительная работа по сбору материалов и составлению жизнеописания Сергея Долганёва. Подвиг подростка и сегодня вдохновляет его нынешних сверстников.

Племянник епископа, внук архимандрита, сын протоиерея

Семья Сергея Долганёва родом из села Малаешты Вторые Тираспольского уезда Херсонской губернии (ныне территория Республики Молдовы). Его дед, священник Ефрем Павлович Долганёв (1828–1906), отдал 60 лет служению на православных и единоверческих приходах Херсонской епархии. В 78 лет он принял монашеский постриг с именем Иннокентий и окончил свои дни почетным архимандритом Саратовского Спасо-Преображенского монастыря. В 1905 году по просьбе родителей новорожденного Сергия1 архимандрит Иннокентий стал крестным отцом своего внука.

Архимандрит Иннокентий (Долганёв).

Сыновья Ефрема Павловича — Георгий (будущий священномученик Гермоген) и Ефрем— посвятили жизнь служению Богу. Преосвященный Гермоген стал одним из самых видных иерархов Русской Православной Церкви. Его младший брат Ефрем Ефремович Долганёв, отец Сергея, окончил Одесскую духовную семинарию и Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия. Его пастырский путь начался в 1902 году в Санкт-Петербургском Петропавловском придворном соборе.

Мама Сергея — Варвара Сергеевна Долганёва (1886–1961) — родилась в семье священника Петропавловского придворного собора Сергия Преображенского (1851–1901)4. Он начиная с 1890 года и до кончины состоял в Комитете по заведованию Домом призрения вдов и сирот придворного духовенства.

Петербург — Петроград — Тобольск

Семейство Долганёвых проживало на Петроградской стороне в доме причта Петропавловского придворного собора. Через дорогу находился Домик Петра I с часовней Христа Спасителя, где, возможно, крестили детей Долганёвых. 15 февраля 1905 года (по старому стилю) на свет появился Сергей , а затем остальные дети: Ксения, Григорий, Варвара и Ефрем.

Своего первенца супруги Долганёвы назвали в честь деда — протоиерея Сергия Преображенского. Семья почитала его небесного покровителя — преподобного Сергия Радонежского — и часто приезжала в Сергиев Посад помолиться у его святых мощей. Атмосфера отчего дома, христианское воспитание, данное отцом-священником и дядей-епископом, сформировали Сергея как личность. Воспитанию детей в семье уделялось большое внимание. Каждый день перед сном их спрашивали: «Что доброго вы сделали сегодня? Не обманули ли вы кого? Не огорчили ли дурным поступком?» И, конечно, вместе молились.

Священномученик Ефрем Долганёв, пресвитер. (Отец Серёжи).

Мальчик поступил в одно из старейших учебных заведений Петрограда — Третью Санкт-Петербургскую (Петроградскую) гимназию.

Варвара, Сергей и Григорий Долганёвы. С-Петербург, ок. 1913 г.

В стенах этой гимназии Сережа успел отучиться два класса, а затем в 1917 году семья Долганевых переезжает в Тобольск, куда указом Святейшего Синода в качестве правящего архиерея был назначен епископ Гермоген и куда позже отправили в ссылку царскую семью. Сергея Долганева записали в третий класс Тобольской мужской гимназии, которая уступила место Единой трудовой школе, где не допускалось «преподавание какого бы то ни было вероучения и исполнение обрядов культа».

Обложка Дела ученика Третьей Санкт-Петербургской гимназии Сергея Долганёва.

«Я пойду в рядах патриотов»

29 июня 1918 года преосвященный Гермоген принял мученическую кончину. По приказу командира отряда карательной экспедиции Хохрякова владыку с камнем на шее сбросили с борта парохода «Ока» в воды Тобола. Его тело чудом вынесло на берег. Сергей вместе с другими мальчиками стоял у гроба святителя. Его стихи на смерть епископа Гермогена были опубликованы уже после его расстрела в повстанческой газете «Голос Народной Армии» — без редакторской правки, точно так, как они были написаны неумелой мальчишеской рукой. Серёжа вместе с другими мальчиками стоял у гроба Святителя.

Протоиерей Ефрем Долганёв после ареста владыки Гермогена выехал в Екатеринбург в составе тобольской епархиальной депутации вызволять брата из тюрьмы. Хотя о гибели членов депутации не сообщалось, надежды на их спасение не было. Матушка Варвара, потеряв в одночасье мужа и его брата-святителя, осталась одна с четырьмя детьми.

Летом 1918 года в Тобольске установилась власть Временного Сибирского правительства. Вспыхнула искорка надежды — но она быстро погасла. Тобольск снова оказался под советами, и кровавая чрезвычайка хватала всех, бывших на стороне Колчака.

Матушка Варвара в одночасье потеряла двух родных ей людей: брата мужа – епископа Гермогена – и мужа, отца четверых детей, протоиерея Ефрема. После ареста Владыки он выехал в Екатеринбург вызволять его из тюрьмы в составе Тобольской епархиальной депутации. Об их гибели ничего не сообщалось, но надежды на спасение не было.

Из дневника Сергея Долганёва: «12 января 1920 года. Полтора года прошло с того дня, когда папа уехал от нас в Екатеринбург хлопотать об освобождении епископа Гермогена. Выяснено, что он был арестован с двумя другими членами делегации. Большевики прежде всего потребовали выкуп за епископа Гермогена от делегатов и, обобрав самым бессовестным образом, арестовали их самих.

Мне часто и ясно вспоминается, как папа уезжал от нас, как мы провожали его, как я холодно прощался с ним, и сердце мое сжимается тоскливо, тоскливо. Носятся слухи, что он расстрелян. Моя ненависть к большевикам все увеличивается. Они приобретают во мне заклятого врага. Вся моя жизнь должна пройти в борьбе с изменниками-большевиками. Я пойду в рядах патриотов, стремящихся восстановить честь поруганной Родины … Вечная память погибшим … за Родину и веру».

Гнетущее душевное состояние рано повзрослевшего подростка выплескивается в жажду деятельности.

Сергей Долганёв задумывает организовать патриотический кружок. Это была попытка найти свое место в мире, который он не мог назвать иначе как «поруганной Родиной».

Жертвы Западно-Сибирского восстания во дворе Советской городской больницы г. Тобольск. 1921 г.

И снова огонек надежды! Крестьянское восстание на территории Западной Сибири охватило огромную территорию. Его нужно поддержать, воодушевляя других. Сергей пишет и распространяет воззвания-листовки и составляет проект Устава патриотического кружка.

В феврале 1921 года он получил предложение от своего товарища Николая Соболева участвовать в «боевой операции» — захвате оружия из Красноармейского клуба. На четверых задержанных подростков было заведено «арестантское дело». Сергей на допросах вёл себя стойко, в отличие от других ребят. В нравственном и духовном отношении он оказался на голову выше их. Его не испугали ни угрозы уполномоченных, ни близость расстрела. В его сердце и генах коренилась духовная мощь, сообщаемая верой и нравственными принципами, взращенными его родителями, духовными наставниками и длинной чередой предков, без остатка посвятивших себя служению Богу, царю и Отечеству.

«Печатайте приказ о расстреле»

Поведение Сергея Долганева было обусловлено в том числе желанием отомстить за казненных родственников. В то же время именно пример их жизни и данное ими воспитание, основанное на доверии Промыслу Божиему и нравственном законе, помогли Сергею даже перед лицом смерти не отречься от своих убеждений.

Единственный из четверых подростков, он был расстрелян как опасный и неисправимый представитель семьи классовых врагов. Его мать Варвара Сергеевна служила тогда машинисткой при Управлении Тобольской уездно-городской милиции. Начальник дал ей разрешение на последнее свидание с сыном, сказав, что если тот откажется от своих взглядов— иными словами, отречется от веры и нравственных убеждений, — то его могут освободить.

Рассказ матери об этой встрече сохранило семейное предание: «Она шла к Серёже, твердо убеждая себя в том, что не должна показывать своих слез, что должна держаться, не съежившись в жалкую и несчастную фигуру, а прямо, с достоинством. Когда она вошла в камеру, Серёжа упал на колени, зарылся в складках её платья, как бы вдыхая родной запах своей мамы. Потом поднял лицо и сказал: “Мама, прошу, ни о чём меня не проси”. — Внутри у неё всё похолодело: она поняла, что это приговор. Она не имеет права ни о чём его просить и отнимать душевные силы, которые ему сейчас так нужны. — “Давай, Сережа, помолимся”, — тихо произнесла она».

Возможно, именно во время этого свидания Варвара Сергеевна сумела передать сыну иконку Спасителя, с которой он пошёл на казнь. «…Они долго молились. В последний раз она благословила его и тихо вышла, так и не попросив ни о чем. Когда она шла по тюремному коридору и далее по городу к своему дому, то думала только об одном: “Я не должна унизиться перед ними, они не должны видеть моих слёз”. — Переступив порог своего дома, она упала перед иконами на колени и долго-долго молилась. Наутро, как всегда, вышла на работу.

Начальник спросил: “Ну, что? Удалось уговорить?” — Она молча покачала головой. — “Что ж… Печатайте приказ о расстреле”. — Она молча напечатала приказ и проработала весь день, не проронив ни слезинки и держа спину прямо. И только придя домой, рухнула перед иконами и молилась всю ночь. Рядом молилась няня Мария Федосеевна. Под утро она почувствовала сильный удар в сердце. — “Всё кончено”,— сказала она и потеряла сознание».

«Страдаю за правое дело»

Рядом с телом Сергея Долганёва обнаружили бумажную иконку Спасителя, которую он сжимал в руке во время казни. Она чудом сохранилась до сего дня, как и найденное у него в валенке прощальное письмо, где он пишет, что страдает за свою дорогую Родину и готов отдать ей всё, даже собственную жизнь.

«Прощайте, друзья и родные,

В тюрьме это Вам я пишу,

Всё ближе часы роковые,

Когда за Отчизну умру!!

Я сижу на широких дощатых нарах, положив бумагу на стол, и пишу эти строки; на душе спокойно, я страдаю за свою дорогую Родину. Готов отдать ей все что могу, даже свою жизнь. Что-то будет этой ночью? Увижу ли я утро? Не знаю. Но я спокоен и счастлив сознанием, что страдаю за правое дело. Я горжусь, что я жертва борьбы за дорогое Отечество. Я готов умереть.

Милая мамочка, спасибо за заботы, только теперь понял, как люблю я тебя. Последний поклон, сердечный привет Марье Федосеевне, братцам Грише и Реме, сестрице Варе. Привет всем, всем. Я смерти не боюсь. 8 часов вечера 5-го февраля. С. Д.»

Тело Сергея перевезли в покойницкую Советской городской больницы, о чём во втором номере «Голоса Народной Армии» была помещена краткая заметка «Жертвы коммунистов, отступающих из гор. Тобольска». Спустя двое суток после расстрела, в ночь с 20 на 21 февраля, в город вошли повстанцы. Сергея Долганёва с почестями, как мученика, похоронили на кладбище в заалтарной части Софийского собора. От места упокоения его дяди епископа Гермогена его отделяла теперь лишь храмовая стена.

Описание похорон осталось в документально-художественном очерке профессора Тюменского государственного университета Константина Лагунова «Двадцать первый», проникнутом откровенно политизированной и циничной авторской риторикой: «Невиданные по торжественности и пышности похороны устроили церковники племяннику Гермогена, сыну священника, руководителю контрреволюционной организации Долганёву, расстрелянному ЧК накануне сдачи Тобольска мятежникам. Его объявили великомучеником. Местные дамы не пожалели комнатных цветов для букетов и венков на гроб “невинной жертвы коммунизма”».

Но сохранилась и другая заметка памяти Сергея Долганёва, опубликованная в третьем выпуске газеты «Голос Народной Армии»: «Редакция посвящает этот номер памяти юного героя — певца и мученика народного освобождения Серёжи Долганёва, безвременно погибшего от кровавой руки коммунистов.

А также всем вам, юным и молодым, сильным телом и духом, пробитым пулями, отравленным ядом, спущенным в прорубь или задушенным в петле. Всем тем, кого в раннюю могилу бросила не будничная смерть, не бессильная и бесприютная старость, а грубое и жестокое насилие, за то, что вы верили, ждали и угадывали правду жизни и за нее боролись … И сейчас мы оплакиваем над вашими могилами не только вас, талантливых, честных, чистых и правдивых, но и наши угасавшие с вашей смертью упования, веру в победу духа, торжество его красоты».

Так состоялся подвиг юного Сергия, не ставшего просто безвинной жертвой красного террора. Преодолев чувство мести, он сам принёс себя в жертву, отдав жизнь за веру отцов и дорогое Отечество. Он «положил душу свою за други своя», исполнив тем самым великую заповедь Христовой любви и встав в один ряд со священномучениками епископом Гермогеном и протоиереем Ефремом, прославленными в августе 2000 года в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Будь моим другом, Серёжа!

Публикация материалов, посвященных памяти Сергея Долганева, продолжилась в седьмом номере газеты «Голос Народной Армии», где был помещен его портрет с фотоснимка, сделанного в Петербурге около 1913 года. На одной из копий этого номера из фондов Государственного архива социально-политической истории Тюменской области под портретом стоит сделанный чернилами автограф: «Первая работа на линолеуме. П.Чукомин»20. Пантелеймон Петрович Чукомин вел в Тобольской гимназии два предмета — черчение и историю искусств.

И в память о погибшем ученике он отозвался первой экспериментальной работой — гравюрой на линолеуме. Спустя 16 лет, в кровавом 1937-м, учитель разделил судьбу своего ученика. Память о Сергее Долганеве и его родных постепенно возрождается в Тобольске. В июне 2005 года здесь состоялась встреча потомков Долганевых, а 3 сентября в Софийском соборе прошло торжественное богослужение в честь обретения мощей священномученика Гермогена.

Личность Сергея оказывает влияние и на современных школьников. Так, в прошлом году тобольская школьница Ульяна Бойчевская стала дипломантом Международного детско-юношеского литературного конкурса «Лето Господне» с рассказом, посвящённым Сергею Долганеву. В нём она обращается к своему ровеснику, жившему в начале прошлого века: «Я хожу по той же земле, в ту же церковь, мне, как и ему, пятнадцать лет. Но если передо мной встанет выбор между добром и злом? Как не струсить, не солгать? Хватит ли мне любви? Протяни мне руку помощи. Будь моим другом, Серёжа!»

Галина Коротаева, канд. филол. наук, научный сотр. Тобольской Семинарии.

«Журнал Московской Патриархии» № 1 за 20021 г.

Комментарии:

Валерий С: «Вопрос о канонизации Сергея Долганёва поставлен с учётом тенденций оживления христофобских сил внутри самой России. Этой канонизацией священноначалие напомнит своим прихожанам о том, что христианство — не толстовство, и при определённых обстоятельствах мы призваны защищать свою Церковь.

То есть, общественное мнение внутри Церкви подспудно готовится к мысли, что война за веру не только не предосудительна, но напротив — священна, если Церковь действительно сталкивается с реальными угрозами. Угодить Богу можно не только отдав себя на растерзание палачам, но и оказав им сопротивление, во имя защиты ближних своих и церковных святынь».

Александр Ерёмин: «Власть, которая в 20-м веке официально, с полным соблюдением всех юридических процедур, расстреливает пятнадцатилетних детей за их верность Церкви, не вправе претендовать на доброе упоминание, невзирая ни на какие заслуги в организации науки, обороны и экономики. По этой же причине и восстановление памятника Дзержинскому — дурная идея».

В Томске в семье Варвары Сергеевны Долганёвой и ее потомков много лет хранится почти истлевшая бумажная иконка Спасителя. С этой иконкой, наспех вырезанной из какого-то журнала или книги, пошел на казнь тобольский школьник Сергей Долганёв, погибший от рук богоборческой власти в ночь на 19 февраля 1921 года. Во время расстрела он сжимал ее в руке, а в его валенке нашли прощальное письмо: «…на душе спокойно, я страдаю за свою дорогую Родину. Готов отдать ей все, что могу, даже свою жизнь. Что-то будет этой ночью? Увижу ли я утро? Не знаю. Но я спокоен и счастлив сознанием, что страдаю за правое дело. Я горжусь, что я жертва борьбы за дорогое Отечество. Я готов умереть...».

На обороте иконки рукой матери написано: «Серёжина икона». Вероятно, Варвара Сергеевна сумела передать ее во время их последнего свидания. Начальник пообещал, что если она уговорит сына отказаться от своих убеждений, то возможно его освобождение. Но это означало путь предательства, что прекрасно осознавали и мать, и сын.

Пятнадцатилетний подросток упал перед мамой на колени, зарывшись в складках ее платья. Этот земной поклон выражал и горячую любовь, и благодарность за материнские заботы, и невыносимую боль при мысли о том, какие страдания он ей причиняет, и мольбу укрепить его на пороге смерти. «Мама, ни о чём меня не проси…» – В ответ она лишь тихо сказала: «Давай, Серёжа, помолимся…» Много лет спустя, когда Варвара Сергеевна рассказывала об этом свидании своим внукам, она повторяла одни и те же слова: «Он не предал…».

Потому что это было главное. Потому что в противном случае жизненная веточка отрока Сергия отломилась бы от мощного древа его предков – служителей алтаря Христова, без остатка посвятивших свою жизнь укреплению православной веры и дорогого отечества. Духовная мощь, коренившаяся в его генах и соединенная с христианским воспитанием, полученным им от отца – протоиерея Ефрема и, конечно же, от дяди и духовного наставника – епископа Гермогена, позволила отроку Сергию выстоять перед лицом уполномоченных ЧК, проявить поразительную для его возраста стойкость и мужество и сознательно положить свою жизнь на алтарь Веры и Отечества. Его похоронили с почестями, как мученика, в заалтарной части СофийскоУспенского кафедрального собора. Место захоронения не сохранилось, но мы можем помолиться у стен собора, внутри которого почивают святые мощи епископа Гермогена.

Младая отрасль этой триады (священномученик Гермоген – священномученик Ефрем – отрок Сергий) явилась нам через сто лет. По благословению митрополита Тобольского и Тюменского Димитрия в 2018 году был начат сбор архивных и других документов, проливающих свет на жизнь и подвиг Сергея Долганёва. На основе этих материалов опубликованы статьи в епархиальной и центральной печати, представлены доклады на Международных Рождественских образовательных чтениях 2020 года и региональной научно-практической конференции «Новомученичество и исповедничество на тобольской земле», состоявшейся в 2021 году в Тобольской духовной семинарии в день 100-летней годовщины со дня гибели Сергея Долганёва.

+ + +

Сященник Анатолий Чистоусов

Священник Анатолий Чистоусов родился в городе Вятке (Киров) в 1953 году. Окончил военное училище штурманов ВВС и педагогический институт. В 80е годы проходил службу офицеромвоспитателем в одном из военных училищ города Ставрополя.

В 1990 году стал прихожанином только что возвращённого Церкви Крестовоздвиженского храма города Ставрополя. Два года спустя уволился из Вооруженных Сил в звании майора. Проходил алтарноклиросное послушание в Крестовоздвиженском храме.

18 марта 1994 года митрополитом Гедеоном (Докукиным) рукоположен в сан диакона, а 20 марта — в сан иерея.

21 марта подписан Указ о направлении его в распоряжение благочинного православных церквей Чеченской республики. 15 марта 1995 г. назначен настоятелем МихаилоАрхангельского храма города Грозного и благочинным православных церквей Чеченской республики.

29 января был захвачен боевиками и помещён в концлагерь так называемого «департамента госбезопасности чеченской республики Ичкерия» в селении Старый Ачхой. Подвергался пыткам и избиениям. Палачи пытались заставить священника оговорить себя.

Смерть священника Анатолия Чистоусова наступила 14 февраля 1996 года.

Жизнеописание

29 января 1996 года произошло безпрецедентное событие. Дудаевские боевики захватили при исполнении пастырского долга настоятеля МихаилоАрхангельского храма г. Грозного, священника о. Анатолия Чистоусова и сотрудника ОВЦС протоиерея о. Сергия Жигулина. Бандиты, обагрившие свои руки кровью женщин и детей, учинившие страшный террористический акт в городе Святого Креста — Будённовске, где подняли руку даже на женщинрожениц, теперь посягнули на служителей Бога — беззащитных и неприкосновенных.

Известно, что в его роду были потомственные священники. На счету будущего грозненского настоятеля было два высших образования — он окончил Даугавпилское военное училище штурманов ВВС и педагогической институт (заочно). Будучи глубоко верующим человеком, имел твёрдое желание посвятить себя служению Богу.

Об этом он рассказал митрополиту Гедеону, придя к нему на приём в 1992 году. Владыка внимательно выслушал его, поддержал благое намерение и благословил посещать богослужения в Крестовоздвиженском храме г. Ставрополя. С этого дня Анатолий неопустительно, насколько позволяла служба, приходил в храм, истово молился, исповедовался, причащался Святых Таин и помогал в алтаре.

Военный, с двумя дипломами о высшем образовании, он мог сделать неплохую карьеру. Однако желание посвятить себя служению Богу перевесило все мирские доводы.

Домашние были удивлены такой переменой в жизни главы семьи, а жена попыталась даже не пускать его в храм. Стремясь сохранить семью и мир в ней, Анатолий уходил на кухню, где глубокой ночью долго и проникновенно молился. В Епархиальном управлении посетителей всегда много, и не всех упомнишь, но вот первый приход будущего о. Анатолия запомнился. Скромный, немногословный, невысокий, тихим голосом рассказывал он о себе, и было предельно ясно, что он обрел драгоценную жемчужину и никогда не расстанется с ней. Поразила его глубокая, искренняя, чистая вера, его непреодолимое желание быть со Христом.

Через год он принимает окончательное решение об оставлении военной службы и увольняется в чине майора. Прежде, чем подать рапорт, отправляется к архимандриту Кириллу (Павлову) в Троице‑Сергиеву Лавру, где после беседы старец-фронтовик, участник Сталинградской битвы, легендарный «сержант Павлов», благословляет его оставить воинскую службу и принять священство.

Курсант лётного училища Анатолий Чистоусов (слева).

В 1993 году он подаёт рапорт об увольнении из Вооруженных Сил и оставляет их в чине майора. Уволившись из армии, он получает назначение на алтарноклиросное послушание в Крестовоздвиженский храм г. Ставрополя.

20 марта 1994 г. митрополитом Гедеоном он рукоположен во священника (во диакона — 18 марта).

Бывший солдат, оставив все почести и привилегии офицерского звания, становится безстрашным воином Христовым. Будучи спрошен перед хиротонией: «Анатолий! А если пошлют туда, где неспокойно, где стреляют, где опасно, — пойдешь?», — он спокойно и твердо ответил: «Куда благословит Господь, туда и пойду. Никакие земные обстоятельства мне не страшны. В армии я навык послушанию, безстрашию и верю, что Благодать Божия укрепит меня и защитит от врагов видимых и невидимых».

21 марта 1994 года о. Анатолий Чистоусов был направлен в распоряжение благочинного церквей Чечни, которым тогда был протоиерей Петр Нецветаев. Получив назначение, отец Анатолий без промедления отправился в Грозный, где уже в то время было неспокойно и взрывоопасно.

Храм Михаила Архангела, куда прибыл отец Анатолий Чистоусов, был построен в 1892 году терскими казаками, его основными прихожанами были военнослужащие царской армии. До разрушения, последовавшего менее, чем через год после прибытия нового священника, храм представлял собой один из важнейших центров православия на Северном Кавказе, был богатым и процветающим.

В храме г. Грозного отец Анатолий сразу же пришёлся всем по душе: и причту, и прихожанам, и жителям города. Встретился он и с руководителем республики С. Хаджиевым, поставил вопрос о строительстве нового храма в г. Грозном. Хаджиев обещал выделить место, а также передать Михаило-Архангельскому храму здание онкологического центра, построенное на территории храма. Безпрекословно отец Анатолий выполнял послушания, назначаемые благочинным, ездил по приходам для совершения богослужений, служил благоговейно, собранно, стремился как можно быстрее изучить службу.

В декабре 1994 года в Грозном начались широкомасштабные военные действия. Храм оказался в эпицентре боёв; одним из первых снарядов был разрушен второй этаж церковного дома, несколько снарядов попало в храм. Но богослужения продолжались теперь уже в подвале. Отец Анатолий в подряснике безстрашно шёл среди пуль и снарядов к солдатам, к находившимся в подвалах домов жителям города: исповедовал, причащал, крестил.

Его подрясник был в нескольких местах прострелен пулями, но он вновь и вновь шёл к тем, кто ждал его. Вскоре после начала боевых действий протоиерей о. Петр Нецветаев покинул сражающийся Грозный, храм, свою паству. Прощаясь с отцом Анатолием, благочинный в тревоге за него сказал: «Езжай со мной»… На что отец Анатолий ответил: «Как же я уеду? Люди здесь»…

Не растерявшись, о. Анатолий, ещё начинающий священник, возглавил приход. Город пылал, свистели пули, рвались снаряды, грохотали страшные взрывы авиабомб, но отец Анатолий продолжал оставаться со своей паствой. Он помогал и русским, и чеченцам, чем мог, делился последним, что имел. Под его руководством был устроен храм в крестильне — единственном сохранившемся помещении церковного дома. Службы в новоустроенном храме совершались постоянно.

Повреждённый чеченскими боевиками храм Архангела Михаила (без купола, верхней части) в г. Грозный.

15 марта 1995 года Владыка, чтобы сохранить приход и благочиние, назначил отца Анатолия настоятелем МихаилоАрхангельского храма г. Грозного и благочинным церквей Чечни. Это была достойная замена уехавшего протоиерея.

После пожара, уничтожившего храм, молились в подвале поврежденного административного здания. Днем и ночью церковный двор, подвал и уцелевшее пространство заполнялись людьми. Многие прихожане оставались надолго… В храм, часто пробирались под перекрёстным огнём – за Божьей помощью, водой и хлебом.

Особенным истязаниям подвергались девочки-подростки, девушки, молодые женщины, даже старушки. Русская православная церковь Михаила Архангела могла утонуть в слезах.

Писатель Виталий Носков пишет о своей встрече с отцом Анатолием:

«В храме Михаила Архангела я понял — зачем я тут… Я прилетел в Грозный в поисках смысла жизни, растоптанный 1991 годом, очередным ломанием хребта страны о ельцинское колено, раненый разрушением нравственного мира России. Я искал виноватых в Америке и Кремле, а здесь, в храме, люди брали всю вину на себя, утешаясь в покаянии, искренне считая, что суд Божий уже идёт.

Все подготовленные заранее вопросы, вглядываясь в умиротворенное лицо батюшки, я забыл, только слушал его: ведь отец Анатолий сразу распознал мои сомнения. Сам священник не боялся скорбей и болезней. Испытания и заботы, которых он переживал множество, не нарушили его душевный покой.

Меньше всего в этом море скорбей я ожидал увидеть спокойного, мирного, неунывающего человека — светло-светлого посреди военного мрака. «Среди скорбей должны преобладать радость и любовь», — этим отец Анатолий — живая проповедь — в своём служении руководствовался, чем приносил людям много добра.

Именно отец Анатолий открыл военкору, что «чёрное расположение духа бросает тень на всё окружающее, и тогда от нас веет ледяным холодом».

12 декабря 1995 года отец Анатолий направился из Грозного в Ставрополь на престольный праздник кафедрального собора св. Апостола Андрея Первозванного. По дороге на него было совершено бандитское нападение. Машину остановили вооруженные чеченцы, один из них сел за руль, и о. Анатолия повезли в обратном направлении. Но двигатель внезапно заглох, машина остановилась, и все попытки завести её вновь были безуспешны.

Тогда один из нападавших стал кричать: «Мочи, мочи его!», то есть «стреляй», а второй приставил ко лбу пистолет, угрожая убить. Отец Анатолий, облачённый, как всегда, в рясу, пытался урезонить бандитов, но они, глумясь над ним, кричали: «Ты что, поп, в Бога веруешь? Сейчас мы тебя убьём, и твой Бог не поможет тебе!» Но Господь, чудесным образом остановивший машину, не оставил отца Анатолия. Бандиты, забрав всё, что было в машине (в том числе сумку с деньгами, которые тот вёз для приобретения необходимого для прихода), скрылись.

Слава Богу содействующему, отец Анатолий доехал до Ставрополя. 13 декабря за Божественной Литургией митрополит Гедеон возложил на него камилавку — награду за героическое служение в огнедышащем Грозном.

14 декабря 1995 года в Ставропольском епархиальном управлении состоялось заседание Епархиального совета. Было принято Обращение к Правительству Российской Федерации и Правительствам Республик Кавказа.

В Обращении говорится:

«Согласно нашей договоренности с муфтиятами республик Кавказа и священным законам и христиан и мусульман, священнослужители, как мусульманские, так и христианские — неприкосновенны, ибо они — служители Всемогущего Бога. К сожалению, неоднократно наши священники подвергались и подвергаются нападению со стороны боевиков.

Так, в станице Ассиновской был избит игумен Антоний (Данилов), в г. Грозном избит до полусмерти священник Александр Смывин. Подвергся нападению и ранен в руку протоиерей Иоанн Макаренко. Так же безжалостно избит и погиб священник Мануил Бурнацев. 11 декабря с. г. чеченцы напали на направляющегося в Ставрополь благочинного церквей Чечни о. Анатолия Чистоусова, угрожая убить.

Мы требуем, чтобы на Кавказе священники были неприкосновенны и была гарантирована наша безопасность. Мы не политики, не дипломаты, не бизнесмены, не солдаты, — мы служители Бога Живого, и молимся о всех нациях. Позор всякому, кто поднимет руку на беззащитного духовного отца своего, строго накажет и Бог поднявшего руку на служителя Божия.

Когда это было: джигитгорец воюет со священниками и женщинамироженицами в Будёновске. Где же гордость нации, в чём же здесь героизм?! Такие бандитымародёры покрывают позором свои нации, свой народ и законы гор».

Как видно из текста Обращения, нападения на священнослужителей происходили неоднократно. Начало такому позорному явлению было положено во время войны в Абхазии. В г. Сухуми 17 октября 1993 года был захвачен православный священник о. Лаврентий Кравцов. Судьба его до сих пор неизвестна. В апреле 1996 года во время всенощного бдения ранен ножом настоятель Евфимиевской церкви ст. Екатериноградской (КабардиноБалкария) протоиерей Владимир Власов. В августе 1996 года подвергся нападению священник ст. Беломечетской о. Сергий Дьяченко.

Понимая, что боевики могут снова напасть на отца Анатолия, митрополит Гедеон решил перевести его из Грозного в Ставрополь, где проживает его семья (жена и двое детей — сын и дочь). Но батюшка Анатолий просил владыку не делать этого, и сказал, что боевиков не боится и считает своим пастырским долгом быть со своей грозненской паствой. Скрепя сердце, Владыка согласился, но всё же просил отца Анатолия не рисковать и не выезжать за пределы города, а в случае опасности благословил покинуть Грозный.

Замученные в чеченском пыточном подвале (зиндане) девушки.

К тому времени ситуация в городе несколько стабилизировалась, появилась надежда на относительную нормализацию церковной жизни в разрушенном храме и городе. В Грозный был направлен второй священник, о. Владимир Леонов. Приход постепенно начал возрождаться. В двадцатых числах января в г. Грозный прибыл сотрудник ОВЦС протоиерей о. Сергий Жигулин. Имея благословение Патриарха Алексия выполнить гуманитарную миссию, он отправился в УрусМартан, взяв с собой отца Анатолия. На обратном пути оба священника были захвачены дудаевскими боевиками. Как только об этом стало известно в Ставрополе, митрополит Гедеон направил Патриарху Алексию телеграмму:

«Ваше Святейшество. Благочинный церквей Чечни священник отец Анатолий Чистоусов похищен чеченскими боевиками. Почтительно прошу молитв и содействия Вашего Святейшества в его освобождении».

Одновременно 30 января 1996 года распоряжением Митрополита была образована Епархиальная комиссия для ведения переговоров об освобождении отца Анатолия. О выезде комиссии в Грозный сообщала центральная и краевая пресса.

В этот же день, 30.I.96 года, Митрополит Гедеон направил телеграммы Д. Завгаеву, президентам В. Кокову (КабардиноБалкария), А. Галазову (Северная Осетия), Р. Аушеву (Ингушетия), М. Магомедову (Дагестан), вицепремьеру России В. Лозовому, а также командующему группировкой федеральных вооруженных сил в Чечне генералу В. Тихомирову с просьбой принять все необходимые и неотложные меры для скорейшего освобождения отца Анатолия. Такие же телеграммы были направлены и муфтиям этих республик.

5 марта в Ставропольском епархиальном управлении состоялась встреча митрополита Ставропольского и Бакинского Гедеона с Председателем Союза мусульман России Надиром Хачилаевым. Владыка настоятельно просил Хачилаева оказать помощь и содействие в освобождении пленных священников. В начале марта были получены сведения о том, что помещение временно оборудованного храма в г. Грозном разрушено боевиками, а священник о. Владимир Леонов вынужден покинуть город, т. к. его, оказавшего помощь российским солдатам, бандиты приговорили к смерти.

Со скорбью извещал Владыка об этом Патриарха телеграммой от 9 марта. В ней, в частности, говорится:

«Священников Чистоусова и Жигулина не возвращают. В Грозном пока священников нет, обстановка сложная. Просим Ваших первосвятительских молитв и возможного содействия».

6 мая 1996 года в полутора километрах от посёлка Алхасты Сунженского района Республики Ингушетия в траншее, вырытой экскаватором, был обнаружен присыпанный землей и затем отрытый бродячими собаками неопознанный труп мужчины, предположительно священнослужителя, с признаками насильственной смерти (пролом черепа). Средства массовой информации поспешили объявить, что найден труп отца Анатолия Чистоусова. В связи с этим, распоряжением митрополита Гедеона, в Ингушетию была немедленно направлена комиссия для опознания найденного трупа. В Комиссию вошли благочинный церквей Чечни — протоиерей о. Петр Сухоносов, благочинный церквей Северной Осетии — игумен о. Антоний (Данилов), настоятель Крестовоздвиженского храма г. Кисловодска священник о. Б. Устименко.

9 мая было произведено опознание трупа. Комиссия однозначно установила, что это не отец Анатолий.

26 апреля в г. Майкопе — столице Адыгеи — состоялась встреча митрополита Гедеона с патриархом Алексием. Во время беседы было подчеркнуто, что поиски священников должны продолжаться. Особо волновал митрополита Гедеона вопрос о матушке отца Анатолия: она доведена до отчаяния, её нужно поддержать морально и материально. Здесь же митрополит передал Патриарху письмо матушки о. Анатолия — Любови Чистоусовой. Патриарх сказал, что непременно ответит ей.

29 мая митрополит Гедеон встречался с президентом КарачаевоЧеркесии В. Хубиевым. Во время встречи Владыка просил помочь насколько возможно в освобождении о. Анатолия.

В этот же день Владыка имел встречу с Главным муфтием КарачаевоЧеркесии И. Бердиевым и снова просил мусульман помочь найти и возвратить о. Анатолия.

К сожалению, все многочисленные просьбы и обращения митрополита Гедеона к мусульманским лидерам остались безответными.

27 июня протоиерей о. Павел Самойленко был у губернатора Ставрополья П. Марченко, который сказал, что боевики передали в комендатуру документы отца Анатолия — посмертно. Однако усилия по его поискам не прекращались.

2 июля П. Марченко, пригласив о. Павла, сообщил, что через 23 дня освобождают о. Сергия. В ответ на это о. Павел спросил: «А что же отец Анатолий? Когда его найдут и освободят?». Внятного ответа не последовало.

6 июля в субботу, по окончании всенощного бдения в кафедральном соборе г. Ставрополя, митрополит Гедеон, обращаясь к пастве, известил об освобождении из заложников о. Сергия Жигулина. Владыка подчеркнул, что если и погиб отец Анатолий, то достойно, так как он стойкий, настоящий священник, он — жертва Богу от всех нас. В соборе находилась матушка отца Анатолия, с которой Владыка побеседовал после службы, успокоил и поддержал её.

8 июля состоялся телефонный разговор митрополита Гедеона с сотрудником краевой администрации С. Поповым, прибывшим из Грозного.

Попов сообщил, что отец Анатолий Чистоусов скончался от побоев, документы об этом есть. Информация, по словам Попова, достоверна на 99%. Владыка Гедеон обратил внимание на то, что если отец Анатолий действительно погиб, то он должен быть отпет по православному чину и предан земле.

1518 июля по благословению Митрополита Гедеона протоиерей о. Павел Самойленко находился в Москве. Он просил Патриарха ответить на письмо матушки отца Анатолия, так как она, с мая месяца ждёт утешающее письмо Его.

1825 сентября митрополит Гедеон посещал приходы Ставропольской епархии в Азербайджане. Встречаясь с лидером мусульман Кавказа Шейх УльИсламом, президентом Азербайджана Г. Алиевым, другими руководителями Республики, Владыка говорил о своей скорби по поводу безпрецедентного захвата православного священнослужителя боевиками и просил авторитетных на Кавказе лидеров воздействовать на боевиков и понудить их возвратить отца Анатолия, если он ещё жив.

Всё это время не остаётся без внимания матушка отца Анатолия — Любовь Чистоусова. По распоряжению Владыки ей выплачивается из средств епархиального управления ежемесячное пособие. Написав впервые письмо Патриарху и не получив ответа, матушка написала открытое письмо Секретарю Совета Безопасности России генералу Александру Лебедю. Письмо это последствий не возымело.

Многие чеченские религиозные лидеры были провокаторами злобы и ненависти.

Накануне Рождества Христова 19961997 гг. владыка Гедеон направил президенту Чеченской республики З. Яндарбиеву телеграмму следующего содержания:

«Господин президент! Я и вся моя паства обезпокоены судьбой нашего священника отца Анатолия Чистоусова. Почти год после пленения в УрусМартане о нём ничего неизвестно. Наберитесь мужества, как свойственно джигиту, и сообщите о нём: если жив — то где находится, если мёртв — то место захоронения. Ведь у него в Ставрополе многострадальная жена, дети, его ждёт приход.

У нас есть вековой христианский обычай, традиции, имя отца Анатолия не может быть предано забвению. Обращаюсь с подобной просьбой не первый раз, надеюсь, что в преддверии Праздника Мира — Рождества Христова и Нового года — наше обращение не будет безответным и мы узнаем правду о судьбе невинного человека — отца Анатолия Чистоусова

С пожеланиями мира на многострадальной земле Кавказа и с надеждой на понимание.

Гедеон, митрополит Ставропольский и Бакинский».

По имеющимся сведениям, телеграмма дошла до адресата, а её содержание передавалось краевыми и центральными средствами массовой информации. Однако никакой реакции чеченских властей не последовало.

В это же время состоялось похищение и освобождение нынешнего настоятеля МихаилоАрхангельского храма г. Грозного иеромонаха о. Евфимия (Беломестного) и послушника Алексея Равилова. Неоценимую помощь в их освобождении оказал президент Ингушетии Руслан Аушев.

6 марта 1997 года в Ставрополе состоялся Епархиальный совет Ставропольской и Бакинской епархии. На нём были приняты заявления по фактам преследования православных священнослужителей. К моменту проведения Совета реальной информации об отце Анатолии ни Совет, ни иные структуры не располагали, несмотря на неоднократные обещания чеченской стороны.

24 июня 1997 года в Ставропольской прессе со ссылкой на ИТАРТАСС появилось сообщение о том, что правоохранительными органами Чечни установлено место захоронения о. Анатолия Чистоусова. Ссылаясь на сообщение министра внутренних дел республики К. Махашева, они сообщали, что могила отца Анатолия в числе других захоронений находится неподалеку от райцентра АчхойМартан (около 50 км к югозападу от Грозного). Также сообщалось, что его останки будут переданы представителям Ставропольской епархии, родным и близким священника.

6 апреля 1998 года к празднику Благовещения Пресвятой Богородицы в г. Грозный прибыла колонна большегрузных автомобилей КАМАЗ с грузом гуманитарной помощи в сопровождении секретаря митрополита Гедеона протоиерея Павла Самойленко. Протоиерей П. Самойленко был принят президентом Чечни А. Масхадовым. Во время беседы о. Павлом был затронут вопрос о судьбе священника Анатолия Чистоусова, но никакой конкретной информации получить, к сожалению, не удалось.

30 ноября протоиерей П. Самойленко встретился с вицепремьером Ичкерии Шидаевым и верховным муфтием Чечни Ахмад-хаджи Кадыровым (отец нынешнего руководителя Чечни – Рамзана Кадырова). В ходе состоявшихся бесед о. Павел просил о скорейшем восстановлении храма, о выяснении судьбы священника Анатолия Чистоусова. И вицепремьер, и муфтий клятвенно заверили, что вскоре дадут ясный и точный ответ о судьбе отца Анатолия. Но никакой информации ни от муфтия, ни от вицепремьера не поступило.

8 февраля 1999 года из СевероКавказского регионального управления по борьбе с организованной преступностью при ГУБОП МВД России пришло сообщение на имя начальника УУР УВД Ставропольского края, полковника милиции М. Лепшокова.

В сообщении в частности говорится:

«По имеющейся информации, Чистоусов А. И., 1953 г.р. действительно похищен в январе 1996 г. в УрусМартановском районе ЧРИ. Инициатором и одним из исполнителей похищения его и о. Сергия Жигулина является Закаев Ахмед Халидович, 1956 г.р., бывший работник Министерства культуры, помощник Президента ЧРИ З. Яндарбиева. Впоследствии, по указанию А. Закаева, о. Анатолий был расстрелян и захоронен на западной окраине пос. Красноармейский УрусМартановского района ЧРИ».

Свидетельство глубокой веры и высокой чистоты отца Анатолия привёл о. Сергий Жигулин, когда рассказывал об обстоятельствах их пленения. Захваченный жестокими, звероподобными боевиками, отец Анатолий с вдохновением произнёс: «Слушай, брат, представляешь, ведь это счастье — пострадать за Христа, умереть с Его именем на устах». Именно эта постоянная готовность отца Анатолия засвидетельствовать свою веру во Христа мученическим подвигом, открывает в нём героя православной веры XX века и воистину святого человека.

Священник Анатолий Чистоусов незадолго до подлого похищения его вооружёнными чеченскими бандитами.

Священник Анатолий Чистоусов — это слава всей Русской Православной Церкви! Благодаря ему и таким людям, как он, мир имеет ещё одно доказательство истинности Православной веры, а духовенство и народ Божий — яркий, вдохновенный пример беззаветного служения Всемогущему Богу и Церкви Христовой.

Господи, за тяжкие страдания отца Анатолия умири Кавказ и наполни Твоею любовию сердца всех живущих здесь!

Ставропольская епархия РПЦ, 19992004.

Свидельства

По свидетельству участника боевых действий в Грозном — офицера спецназа ВДВ — в то время, когда его подразделение было окружено и держало оборону в здании грозненского вокзала, чеченские боевики, уже отчаявшись взять вокзал штурмом, стали пытаться психически сломить наших солдат. Главная роль в этом деле была отведена правозащитнику и депутату Государственной Думы, демократу Сергею Адамовичу Ковалёву.

Как рассказал офицер ВДВ, Ковалёв при помощи громкоговорителя призывал десантников сложить оружие, так как они являются «преступниками и убийцами». Спецназовцы после этих слов не открыли огонь на поражение только потому, что они видели в группе боевиков рядом с Ковалёвым православного священника. Уже потом стало известно, что этим священником был отец Анатолий Чистоусов, насильно приведённый чеченскими бандитами для того, чтобы, подобно Ковалёву, призывать десантников сдаться. Но отец Анатолий отказался чтолибо говорить и лишь молча перекрестил наших ребят.

Вероятно, именно тогда боевики увидели в лице русского священника своего врага, решившего не поддаваться их насилию, однако, в тот раз расправиться с ним пока не решились.

Согласно имеющимся свидетельствам, после похищения отец Анатолий содержался в лагере департамента государственной безопасности Ичкерии в районе села Старый Ачхой. Здесь священник Русской Православной Церкви был истязуем. Предлагали принять ислам. Пройдя через страшные истязания, православный священник, выстояв, не оклеветал себя.

Потерявшего способность ходить, изувеченного отца Анатолия носил на допросы пленный мулла: таков был дьявольский приказ палачей. Им казалось, что они унижают представителей религий. В то время, как высота их духовного подвига всё более возрастала.

Противостоять мучениям ичкерийского плена, удержать в себе Бога, мог только богатырь духа, подлинный воин Христов. В Старом Ачхое, зловещем концентрационном лагере Департамента государственной безопасности Ичкерии, на кольях торчали отрубленные головы российских офицеров и солдат... Было от чего ужаснуться, потерять себя, как личность, распасться на молекулы. В застенках ичкерийского гестапо отец Анатолий Чистоусов молился: «Прости им, Господи, ибо не ведают, что творят», утешаясь: «Христос пострадал, и мы должны страдать». Священник верил, что его душа никогда не расстанется с Богом.

Отец Анатолий принял мученическую кончину от рук чеченских изуверов. Факт его насильственной гибели подтверждён соответствующим актом от 14 февраля 1996 года, который был составлен ответственными сотрудниками службы безопасности при «президенте Ичкерии» и заверен военным прокурором:

«Составлен Акт от 14.02.96 г. в крепости — Старый Ачхой.

Акт подписали:

1. Комиссар СБ при Президенте ЧРИ: А.Жаниев

2. Командир группы захвата СБ М.Сосуркаев

3. Сотрудник при СБ И.Жалаев

4. Военный прокурор ЧРИ Н.Мжалиев».

Палачи даже сделали фотографию: окровавленный батюшка лежит неглубоко в земле. Среди переданных Патриархии документов имеется эта фотография тела священника Анатолия Чистоусова, сделанная его палачами после расстрела. Подрясник и одеяло, в которое завернуто тело, тоже в кровавых пятнах.

Когда священника закопали, над его могилкой боевики сделали чистилку для обуви. Останки отца Анатолия, при всех усилиях, не найдены.

Встречаясь с матушкой Любовью Чистоусовой, архимандрит Троице-Сергиевой Лавры отец Кирилл (Павлов) с болью поведал ей, что на теле убиенного батюшки двадцать две раны.

Пресветлому образу отца Анатолия молятся православные российские люди. И он, мученик, всегда молится за нас».

Виталий Николаевич Носков, военный корреспондент.

Убиенный, священномученик Анатолий Чистоусов.

Русская Православная Церковь молится о священнике Анатолие Чистоусове, до конца достойно исполнившем свой пастырский долг в труднейших обстоятельствах и запечатлевшем верность Христу даже до смерти, а также о его вдове и детях.

Вдова отца Анатолия Любовь живёт в провинциальном русском городке вдвоём с матерьюинвалидом Ларисой.

После публикации «Это счастье — пострадать за Христа» («Труд», № 216), в которой рассказывалось о трагической судьбе православного священника Анатолия Чистоусова, в корреспондентский пункт газеты пришло сообщение о том, что могила настоятеля Михаило — Архангельского храма в Грозном, благочинного церквей Чечни отца Анатолия была ещё весной 2001 года найдена сотрудниками СевероКавказского оперативного управления Главного управления МВД РФ по Южному федеральному округу. Однако по прошествии времени стало ясно, что пока что можно говорить лишь о предположительном месте захоронения священника Анатолия Чистоусова.

— В марте нынешнего года мы проводили оперативную разработку банды полевого командира Арби Хуцаева, — поясняет старший уполномоченный по особо важным делам подполковник Николай Пелих. — Банда промышляла похищением людей с целью получения выкупа. Мы многих допрашивали. В ходе одного из допросов получили информацию, что в селении Старый Ачхой похоронен православный священник, расстрелянный боевиками в 1996 году, его могила находится за школой, под старой сливой, растущей на краю футбольного поля. Начали проверять информацию, однако в картотеке спецслужб среди похищенных неизвестный священник не числился, а судьба семи пропавших за эти годы священнослужителей была к тому времени известна.

Боевики захватили его в январе 1996 года вместе с протоиреем Сергием Жигулиным при возвращении из УрусМартана, где священнослужители выполняли поручение Патриарха Алексия II. Их обвиняли в шпионаже, пытали. Плененных священников содержали сначала вместе, потом разделили. Отца Сергия освободили через несколько месяцев, а физически измученного отца Анатолия расстреляли 14 февраля 1996 года.

Факт его смерти подтверждался актом, датированным этим же числом. Акт составлен тремя ответственными сотрудниками так называемой «службы безопасности при президенте Ичкерии» и заверен военным прокурором самопровозглашенной республики. Палачи сфотографировали священника после расстрела. Даже на замученных и убитых это зверьё «зарабатывало». Посмертная фотография нужна была бандитам для того, чтобы получить выкуп за тело: фотографию они направили в епархию с соответствующими требованиями.

Бывшая школа служила Хаттабу базой по подготовке боевиков — специалистов по подрывному делу. Здесь же располагался концлагерь для русских пленников, впрочем, держали в нём и чеченцев, неугодных бандитскому режиму. По свидетельствам выживших очевидцев, на допросы потерявшего способность ходить отца Анатолия носил пленный мулла: так боевики хотели показать своё отношение и к представителям своей родной веры, от имени которой они вершили и вершат свои зверские, кровавые преступления.

Они убивают и своих религиозных лидеров не согласных с бандитизмом и превращением ислама в орудие беззакония и преступлений. Тех, кого чеченские бандюги захватывали, истязали и морили голодом. «Многих специально мучили, чтобы другие видели и боялись, — рассказал бывший узник.

По периметру футбольного поля был обустроен «чеченский окоп». От обычных он отличается тем, что в нём через каждые 1015 метров вырыты дополнительные «схроны» — ямы метров по пять в глубину, позволяющие группе боевиков укрыться при артобстреле или бомбежке. На краю этого окопа и расстреляли отца Анатолия.

Свидетельствуют документы

26 апреля 2000 г. Федеральная служба безопасности России передала митрополиту Кириллу (Гундяеву), председателю ОВЦС МП, подборку документов, свидетельствующих о судьбе настоятеля МихаилоАрхангельского храма в Грозном священника Анатолия Чистоусова, похищенного чеченскими боевиками 29 января 1996 года.

Согласно имеющимся свидетельствам, после похищения отец Анатолий содержался в лагере Ичкерии в районе села Старый Ачхой. Здесь священник Русской Православной Церкви принял мученическую кончину от рук палачей.

В продолжение всего периода, когда судьба отца Анатолия оставалась неизвестной, высшее священноначалие Русской Православной Церкви не предпринимало решительных усилий по вызволению похищенного священника, равно как и иных клириков и чад Церкви, пленённых в Чечне. В одних случаях узники в конечном итоге иными путями обретали свободу, в других, к прискорбию, — были казнены бандитами и упокоились в селениях праведных.

Русская Православная Церковь скорбит о безвременной кончине священника Анатолия Чистоусова, до конца достойно исполнявшего свой пастырский долг в труднейших обстоятельствах и запечатлевшего верность Христу даже до смерти.

Своих не бросают!

Виталий Носков — Член Союза писателей России, в 19952000 гг. специальный корреспондент газеты «Щит и меч» в Чечне:

«В окопах атеистов нет», — говорят те, кто воевал. В этом я смог убедиться лично в Грозном. Храм Михаила Архангела на всё время боевых действий оставался мирным, добрым, участливым местом, где каждый мог найти утешение, насытиться духовной пищей, водой и хлебом.

В январе 1995 года церковь была разрушена, боевики её расстреляли, но службы в ней не прекращались. Одно из самых сильных потрясений, которые я испытал в Грозном, — это первое посещение разрушенного здания церкви, едва приспособленного для богослужения. На входе — панихида по убиенным, справа батюшка отец Анатолий крестит девочкуподростка, здесь же взволнованные солдаты ставят свечки за погибших товарищей. В церкви покрестились тысячи офицеров и солдат. В Чечне над каждым человеком витает ангел смерти. Все это понимают. Поэтому церковь — это ещё и психологическая реабилитация… потерпевших на войне.

Отец Анатолий Чистоусов — очень дорогой мне человек. Он всегда говорил, что мир лучше войны. В Чечне он был известен как светлый, чистый помощник страждущих мирных жителей — русских, чеченцев. Кроме того, это очень мужественный человек. Я с ним много раз встречался в Грозном.

В январе 1995 года боевики нагрянули к нему в церковь. Взяли его под автоматы и привезли к железнодорожному вокзалу, чтобы он убедил окруженных наших солдат прекратить оборону. Там в это время находились десантники и бойцы майкопской бригады, которая героически дралась в новогоднюю ночь 1995 года в городе Грозном. Приехал туда и небезызвестный депутат Госдумы С. Ковалёв. Депутат уговаривал наших ребят сдаться боевикам. А в ответ услышал: «Расплескалась синева, расплескалась...» Это пели десантники. Отец же Анатолий вместо подлых слов, перекрестил обороняющихся русских солдат. Только и всего. Уж онто знал, что наши солдаты и офицеры никогда не сдаются.

Боевики отомстили этому православному священнику. Он был снова похищен и растерзан в феврале 1996 года.

На Кавказе, среди русских, есть обычай, который я принял всем сердцем: своих не бросают. Спецназовцы не оставляют врагу тела своих товарищей по оружию — это святой закон. Отца Анатолия знали и любили все. Надо найти его и похоронить почеловечески.

Соузники

Много о чём может рассказать Любовь Васильевна — мама героического воина Евгения Родионова, отказавшегося по требованию чеченских бандитов снять с себя нательный крестик. За что эти нелюди отрезали ему голову, в день его рождения.

Когда она бродила в поисках сына по кругам чеченского ада, она узнала и о высокогорном лагере в Шатойском районе, обращение с пленными в котором было; изощрённо жестоким. Из его 150 обитателей в живых осталось 55 чел. Двое солдат Клочков и Лимонов — стали «мусульманами».

Они предали боевое братство, Отечество, Православную веру своих предков, перешли на сторону врагов. Думали, что просто поменяют Веру в плену, а потом, вернувшись домой... Нет, обратного хода — нет. Это первый шаг. Второй — когда новообращённых в ислам заставили расстреливать своих же товарищей, что они и делали в лагере. Есть много свидетелей тому. Но самое страшное случилось потом, когда до лагеря добралась группа матерей и к ним выпустили пленных.

Костя Лимонов, окружённый чеченскими и иностранными телевизионщиками, сказал своей матери Любови: «У меня нет матери, у меня есть только аллах. Я не Костя, я — Казбек». Его мать осела на землю и на глазах пожелтела и засохла, как сломанная ветка. Не было истерики, она тихо сгорела, еле слышно произнеся: «Лучше бы ты умер».

Вспоминая увиденное, Любовь Васильевна Родионова всякий раз благодарит своего сына за то, что он не предал её, не предал своей Веры.

В этом же лагере в плену находился игумен Сергий из ОВЦС РПЦ. Там же ваххабиты истязали несгибаемого отца Анатолия Чистоусова, настоятеля храма Архистратига Михаила в г. Грозный. Бандиты предложили за протоиерея Сергия из Москвы выбор: либо обменять его на телохранителя Аллы Дудаевой — Иналова, находившегося в нашем плену, или же миллиард рублей выкупа.

Любовь Васильевна находилась с матерью этого священника, также бывшей в Чечне. Но та, по мере борьбы за судьбу своего сына Сергия, стала всё больше склоняться на сторону представителей ОБСЕ и разных зарубежных гуманитарных организаций. Неудивительно, что вскоре о. Сергия обменяли по второму варианту. Он патетически обещал не оставить остающихся пленных и добиться их освобождения, но быстро забыл, что обещал, ушёл на повышение и продолжает служить в Отделе Внешних Церковных Связей (ОВЦС).

Отца же Анатолия никто из официальных лиц священноначалия (Как и генералитета — в отношении плененных воинов Евгения Родионова и с ним умученных, — Сост. ), не собирался ни на кого менять и выкупать за огромные деньги. Над ним издевались, требовали принять мусульманство: избивали, пытали, но он ничего не подписал и ничего не предпринял во своё земное спасение. И вот в феврале, поняв, что они ничего от этого человека не добьются, домучили его до смерти и расстреляли чеченские изверги…»

«Вот если бы все священники были, как отец Анатолий, или как отец Василий из станицы Ассиновская… — произносит Любовь Васильевна.

Она разошлась с матерью протоиерея Сергия, будучи не в состоянии принять её непонятные объяснения о разнице в обязанностях столичного и «провинциального» духовенства.

Для Л. В. Родионовой, мамы воина-мученика Евгения Родионова происшедшее, никогда «прошлым» — не будет.

Для Любови Васильевны существуют непреложные истины святых отцов. В том, что Христос — один. Служба — одна. Престол — один. Причастие — одно!.. Где бы, в каких местах ни служили Богу.

Как и отца Анатолия Чистоусова, так и Евгения Родионова никто не обменял на пойманного бандита, не выкупил за большие деньги. Ни СМИ, ни государственные, ни церковные власти не промолвили о них веского слова. Евгения Родионова казнили тоже в 1996 году, 23 мая, в день его девятнадцатилетия. Мать, Любовь Васильевна, находилась тогда в семи километрах от него.

24 мая Бамут был взят, а через две недели оставлен российскими войсками в силу очередного предательства российской власти — соглашений в Назрани.

Свидетельство архимандрита Филиппа (Жигулина), бывшего протоиерея Сергия, соузника священника Анатолия Чистоусова:

— На исходе первых суток плена мы, по предложению отца Анатолия, совершили братский евхаристический чин над имевшимся у нас хлебом, преобразуя его своими молитвами в Тело Христово, — с тем, чтобы у нас в дальнейшем была возможность фактически причащаться.

Когда мы поделили святыню, отец Анатолий необычайно выразительно посмотрел на меня, и я увидел: с ним происходит то, что называется преображением. Лицо отца Анатолия стало удивительно светлым, его широко раскрытые глаза были полны невиданного прежде сияния. Он произнёс: «...Ведь это счастье — пострадать за Христа, умереть с Его именем на устах».

Что касается отца Анатолия, то он был из числа тех священников, кто пришёл в Церковь с изначальной готовностью, если на то будет воля Божия, пострадать за дело Христа, за нашу святую православную веру.

Справедливо, что многие православные люди уже сейчас называют о. Анатолия — новомучеником».

Писатель Виталий Носков.

Свидетельство игумена Варсонофия (Самарина)

Во второй половине девяностых годов — настоятель храма Рождества Христова в станице Наурской, Чечня.

— Однажды, когда бои шли уже в черте города и возле самого храма, сразу по окончании Литургии завязалась очередная перестрелка. При выходе из него, прямо за забором, ранило в живот женщину, клиросную певчую, дерзнувшую идти домой, вопреки очевидной опасности и далеко не лишним предупреждениям её сестёр, поспешивших укрыться за церковной кирпичной оградой. Дом её находился рядом — через квартал или два, — что, видимо, и подтолкнуло несчастную на необдуманный, поступок.

Некоторые из услышавших её бросились было со двора к ней, да вовремя остановились — вся территория за церковью простреливалась!

Боевики укрепились в здании напротив, не пропуская мимо себя ни одной движущейся фигуры. Это, как впоследствии мне объяснили, их излюбленная тактика боя: косить подряд всё и вся! Так, говорят, волк, пробравшись в овчарню и попробовав вкус крови первой овечки, рвёт затем в ненасытном азарте всё стадо.

О раненой сообщили отцу Анатолию. Он, ничего не ответив и слегка потупив взгляд, отошёл немного в сторону, по привычке взявшись обеими руками за крест на груди (часто так делал, когда терялся или задумывался). Затем выпрямился — в руке у него заметили какойто белый лоскуток, наверное, носовой платок, — перекрестился и, прежде чем ктолибо успел опомниться, вышел, размахивая своим импровизированным флажком, за калитку, направив стопы прямиком к зданию с боевиками...

— Знаешь, — рассказывал он мне спустя два месяца после описываемого случая, когда русские войска заняли уже город, освободили к нему дороги и я улучил, наконец, момент посетить этот некогда процветавший, а ныне почти под корень срубленный, похожий на какоето гигантское выжженное дупло приход, — я ведь им тогда в ножки кланялся, — отец Анатолий, очевидно, смутясь, перевёл дыхание.

Возникла неловкая пауза. Я тоже молчал, не решаясь перебивать. Мне было известно, что сидящий передо мной иерей, несмотря на всю внешнюю простоту: не богатырский рост, потёртый серый подрясник, — бывший кадровый офицер, майор. Что значило для такого пойти и упасть комуто там — тем более бандитам — в ноги, можно только догадываться, — наверняка же командирская жилка и понятия об офицерской чести были живы тогда в его душе.

— Да, пришёл, — продолжал он, — и головой в землю! «Не стреляйте, — ору им, — возле церкви наша верующая лежит, раненая, шестьдесят лет ей. Дайте унести, а то кровью истечёт! Не берите грех на душу!..» А что было делать? — совсем тихо, словно раздумывая о чёмто или как бы и сам не веря в то, что с ним недавно произошло, произнёс он. — Ещё пять или десять минут, и она просто умерла бы.

Рассказывая, отец Анатолий угощал меня скромным ужином. Поеживаясь от сырости и холода в единственной уцелевшей из всех жилых помещений, но всё же сильно пострадавшей, растрескавшейся от взрывных волн комнатке, с пленкой вместо стекол в окне, мы вкушали чтото из гуманитарной помощи из Чили.

Смеркалось. Видя, что хозяин устал, намаявшись за день, бегая по различным инстанциям в поисках средств для выживания прихожан, поднимаюсь, благодарю за гостеприимство и с осторожностью, боясь услышать недобрые вести, интересуюсь напоследок о той раненой певчей:

— А что же с ней стало?

— С Любой, что ли? — подхватив вопрос, оживился собеседник. — Да ничего, жива наша баба Люба! На чеченцев здорово, кажется, подействовало в тот миг моё одеяние. Во всяком случае, они смотрели на рясу с нескрываемым любопытством. Чтото бормотали, ругнулись пару раз, но не тронули. Наоборот, дали даже двоих в помощь (хотя, пожалуй, это скорее была проверка: правду ли я им сказал). Вместе мы быстренько её, уже без сознания, подобрали — у неё ранение навылет — и перенесли сюда. Потом сами коекак перевязали и окольными путями на машине отправили в больницу. Теперь всё в норме, поправляется, слава Богу! — с радостным облегчением выдохнул он.

И впервые за всё время рассказа, батюшка счастливо улыбнулся...

И только плечи его, ссутулившиеся над нехитрым, но удивительно уютным, наскоро устроенным посреди руин столиком с братским «утешением», свидетельствовали об усталости, благой усталости от нечеловеческой Христовой ноши.

Верность

С нарастанием чеченского ожесточения православные священники храма Михаила Архангела в полной мере испытали на себе все ужасы войны. Но во всё время противостояния храм в городе Грозном оставался мирным, добрым, участливым местом, где каждый мог найти утешение, насытиться духовной пищей, водой и хлебом.

Отец Анатолий и отец Александр, эти два пастыря, не оставившие храм Михаила Архангела, служили своим прихожанам верой и правдой.

Отец Александр Смывин, потомственный священник, мог быть убит боевиками ещё задолго до январского штурма 1995 года. Ранним утром двое нетрезвых, обвешанных оружием чеченцев, остановили его возле церкви и самый агрессивный направил ему в лицо пистолет. «Отстань!» — почеченски крикнул священник бандиту. Тот засмеялся и спрятал оружие.

Уходя из Грозного, боевики расстреляли церковные купола зажигательными пулями, бросили в храм гранату.

Храм Михаила Архангела горел сорок минут. Но церковные люди и отец Анатолий спасли антиминс, часть старинных икон.

Пришедшие в город наши военные, оказали храму помощь. Многие солдаты и офицеры Объединенной группировки приняли в храме Крещение, поставили поминальные свечи.

Охранялся храм Михаила Архангела только по большим праздникам.

С увеличением среди боевиков числа наёмников из Афганистана, других мусульманских стран, война стала наполняться религиозным смыслом. Дудаевские пропагандисты более активно заговорили о джихаде — священной войне против «неверных».

Чеченский муфтий рука об руку с бандитами и убийцами.

Первой жертвой боевиков в ноябре 1995 года стал отец Александр Смывин. Он проживал в однокомнатной квартире на втором этаже. Ворвавшись к нему посреди ночи, бандиты несколько часов избивали священника. Потом облили его бензином, собираясь сжечь заживо.

Отец Александр нашёл в себе силы выброситься с балкона. По счастью, он упал на кучу опавшей листвы и скрылся от преследователей.

Поправив здоровье, отец Александр продолжает своё дело священнослужителя, но только в другом российском городе.

На отца Анатолия, который приложил немало сил, чтобы летом и осенью 1995 года подправить храм, отремонтировать часть церковных строений, боевики напали в январе 1996 года. Тогда он с отцом Сергием, командированным в Чечню московским священником, возвращался из поездки в УрусМартан. Были захвачены боевиками. Всего три дня их продержали вместе. Потом протоиерея Сергия перевезли в другой концлагерь, где он провёл пять месяцев. После чего с помощью международных организаций, иностранных послов, был освобождён из бандитского плена.

Отца Анатолия подвергали особым издевательствам, пытаясь выбить признание, будто бы он сотрудничал с ФСБ. «Расследование» по отцу Анатолию контролировал сам Дудаев. Захват русских священников, издевательства над ними для афганских моджахедов — коллег Дудаева, других исламских фанатиков, служили доказательством того, что чеченский лидер точно развернул джихад, газават... В одном можно быть уверенным, что даже под самыми мучительными пытками о. Анатолий не оговорил себя.

Уже к весне 1996 года в Чечне возобладал уголовный беспредел. Тысячи вооружённых молодчиков, скрываясь под демагогическим лозунгом борьбы «за свободу Ичкерии», занялись самым откровенным грабежом, насилием над людьми, работорговлей, не имеющей современных аналогов нигде. Присутствие федеральных сил, пусть и скованных переговорным процессом, худобедно, но сдерживало варварский натиск бандитов.

С выходом российских вооруженных сил из Чечни, после очередного предательского «соглашения», храм вообще остался без всякой защиты...

Из плена возвращён похищенный и вывезенный в неизвестном направлении новый настоятель грозненской церкви, отец Евфимий...

Из воспоминаний митрополита Гедеона

(Докукина, + 2003)

— Впервые я увидел Анатолия Чистоусова в 1992 году. На приём ко мне пришёл майор ВВС. Несмотря на его погоны и «замполитскую» должность (он был заместителем командира по воспитательной работе в лётном училище), я сразу почувствовал, что Вера для него — глубокий и осознанный выбор зрелого человека. О многом мы говорили с ним в тот раз, посвоему это была исповедь.

Со дня нашей встречи Анатолий постоянно, насколько позволяла работа, приходил в храм, молился, исповедовался, причащался и помогал в алтаре и на клиросе. В 1993 году по моему благословению, Анатолий уже полностью отдал себя Церкви. 18 марта 1994 года я рукоположил его в сан диакона, а 20 марта — во священника. Перед хиротонией я спросил Анатолия:

— А если пошлют туда, где неспокойно, где опасно, — пойдёшь?

Он спокойно и твёрдо ответил:

— Куда благословите, владыка, туда и пойду. Никакие земные обстоятельства мне не страшны.

На следующий день он получил своё первое назначение — был направлен в Чечню.

Вскоре после начала боевых действий отец Анатолий оказался единственным православным священником в Грозном. 15 марта 1995 года я назначил отца Анатолия настоятелем МихаилоАрхангельского храма и благочинным церквей Чечни...

Когда появились основания считать, что отца Анатолия уже нет в живых, мы просили у чеченской стороны вернуть хотя бы прах священника для христианского погребения, но все эти обращения были безрезультатны.

Бог даст, мы погребем честные мощи священномученика Анатолия в кафедральном Граде Креста Ставрополе, городе, откуда начался путь пастыря в вечность».

Новый мученик

Не рассказать сегодня о новых мучениках за Христа было бы несправедливо.

Тот, кто побывал в застенках у боевиков, — прошёл все круги ада. В плену наше тело — инструмент, через который враг хочет достать нашу душу. Ему надо растлить тело и Веру, чтобы сделать душу уступчивой злу, но не всегда это у звероподобных изуверов получается.

Вот что писала одна из газет в апреле 1995 года: «7 апреля боевики Дудаева распяли на крестах трёх пленных российских военнослужащих». Распятие солдат они специально приурочили ко дню Святой Пасхи. Жители села Гойского ( !.. ) говорили о том, что хазарские убийцы, как их предки — древние иудеи, захотели лично проверить, воскреснут ли через три дня распятые солдаты. Действительно Страстной стала эта пятница для наших солдат».

По данным МВД и ФМС, территорию Чечни покинуло более 300 тысяч человек русскоязычного населения, погибло более 30 тысяч человек. (Официальная цифра жертв геноцида русских в Чечне — сильно занижена!..) Этот виток геноцида можно прокомментировать на примере станицы Ассиновская, где было убито 49 русских, женщины изнасилованы, сожжена православная церковь, один священник убит, другой похищен. Все дома и имущество отняты чеченцами. Сегодня Грозный и вся казачья Сунженская долина «свободна» от казаков. Аналогична судьба казаков в их исконных Надтеречном, Наурском и Шелковском районах, переданных в 30х годах иудеями-коммунистами Чечне.

Агрессор должен рассматриваться как преступник. Особенно это касается политических и военных лидеров, которые ведут за собой на разбой и убийства тысячи соплеменников.

«Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? ... всё сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем».

(Рим. 8, 35-36).

Мигранты начали в Москве уничтожать православные святыни. Кто в Москве теперь хозяин?

17.07.2023

Совсем недавно по Москве прокатилась волна протестов. Два события буквально всколыхнули горожан.

Снос на Пасху Креста в Нагатино

Первый произошёл в Нагатинском затоне. На Пасху показательно и демонстративно был снесён Поклонный Крест. В этой истории много странных вещей. Во первых — это снос на Пасху. Привезли мигрантов, которые и устроили этот вандализм.

Вам ничего не кажется странным в облике московских полицейских?

Сносили Крест под руководством и защитой начальника местной полиции Атаева. Странным образом всё руководство полиции Нагатинского затона — кавказцы.

Распорядитель сноса Креста в Нагатино – И. П. Джиоева

Ну и разумеется Крест сносили не просто так, а по распоряжению главы района, — И. П. Джиоевой.

Власти постарались всячески спрятать эту нехорошую историю, потому-что, буквально за два месяца до этого началась СВО.

Помните на Украине спилили Крест. Пилили прилюдно, средь бела дня. Прошло немного времени и мы знаем, что случилось потом — Майдан 2014 г. Такое впечатление, что Господь оставил эту страну.

Сейчас, как и во все времена, противники России понимают, что страну нашу внешним воздействием победить невозможно, разрушить Россию можно только изнутри. Оттого все эти странные вещи не кажутся странными. Кто-то ведь отдавал приказ снести Крест на Пасху. И кто-то отдавал приказ построить мечеть именно на святом для православных месте.

Снос Креста в Нагатино на Пасху.

У преступности «нет национальности»?..

Такое выражение мы неоднократно слышали от наших руководителей, однако коренные жители России категорически не согласны с подобной формулировкой.

Напомним, чем грозит в России дискриминация и возбуждение ненависти по национальному признаку:

Ст. 136 УК РФ предусматривает наказание за это преступление — до 5 лет лишения свободы.

Ст. 282 УК предусматривает наказание до 6 лет лишения свободы.

На заседании Совета по межнациональным отношениям «специалист в области этнографии» Надежда Деметер внесла предложение на законодательном уровне запретить использование в медийной сфере словосочетаний, "указывающих на национальную принадлежность».

«специалистка по этнографии» зачитывает разрушительный бред. Фото: laifhak.ru

После того как в СМИ и интернете стали появляться в огромном количестве публикации в которых многие высказывали своё возмущение ростом количества преступлений совершаемых лицами не русской национальности, власть решила закрутить гайки в этом вопросе. Очевидно, что наши надзорные ведомства в очередной раз бодро возьмут под козырек и примутся рьяно выполнять указания Верховного. Вместо того что бы искоренить источник самой проблемы, власть идёт по проторённой дорожке руководствуясь принципом "бей своих, чтобы чужие боялись". Только вот в этом случае, чужие вместо того что бы испугаться, в очередной раз утвердятся в мысли, что им дозволено всё.

Такой хочет видеть столицу России «специалистка» Н. Деметр и её сородичи.

Вот как на эту новость отреагировали пользователи соцсетей:

"Замечательно! То есть я должна терпеть повадки другой национальности и спокойно воспринимать, когда они говорят "а у нас так принято"? ", — пишет Олеся В.

"У нас ВСЕ национальности стали в нашей в стране в почёте кроме самих русских. Продолжайте, ВВП, вы уверенно ведёте всех на дно", — горько иронизирует Людмила М.

«Отлично. Когда начнут наказывать за дискриминацию русских по национальному признаку? , — спрашивает Дмитрий П.

«Ну что, "секта свидетелей путина", чья теперь Россия?,

— спрашивает Андрей Х.

Джемал Музафар-Арифи.

У ПРАВОСЛАВНЫХ И МУСУЛЬМАН В РОССИИ ОБЩИЙ ВРАГ: САТАНИСТЫ-ИУДЕИ

Меня зовут Джемал, я туркмен, происхожу из рода Тогрул-хана.

Так получилось, что мои предки с 17 века служили русскому царю на поле брани и заслужили титул дворян Российской Империи и герб. Некоторым из них довелось принять Православие, но многие остались мусульманами. Во время еврейского, большевистского переворота многие были истреблены, потому что не предали Белого Царя, но те кто уцелели, память о Белом Царе и царской России сохранили.

Уже почти десять лет я живу на Западе, где зарабатываю на жизнь преподаванием в колледже. В своё время я познакомился в Швеции с известным публицистом Ахмедом Рами и мы с ним работали над интернет-проектом, пока он не оказался в бегах и подполье за антисемитизм.

В русской странице я поставил изречения из Корана и Евангелия о том, что у нас общий враг в лице детей Сатаны-иудеев:

"Иисус сказал иудеям: ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины; когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи." (Ин. гл.8).

У нас общий враг и против него должна быть общая борьба. Я тоже считаю себя черносотенцем и готов прийти в русское ополчение с сотней-другой верных джигитов, когда Всевышний попустит национально-освободительную революцию!

Мир Вам, православные русские люди!

Jemal Muzafar-Aryfy

jemal_abdumalik@mail.ru

P. S. Последние события чудовищного геноцида израильских вояк по отношению к почти безоружным палестинцам, убеждает в не безосновательности такого мнения.

СТОЙ ЗА ХРИСТА ДО МУЧЕНИЧЕСКОГО КРЕСТА...

«Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы, – говорит ап. Павел (2 Тим. 3, 12). Следовательно, гонимы будут все истинные христиане до скончания века, будут страдать от скорбей, печали, искушений, клеветы и бедствий.

«Мы не должны смущаться таким порядком вещей. Человеку, который борется со злом, – говорит святой Иоанн Златоуст, – невозможно не испытывать скорбей. Борцу нельзя предаваться неге, воину невозможно пиршествовать в сражении. Поэтому пусть никто из находящихся в борьбе не ищет покоя, не предаётся наслаждениям».

Настоящее время есть время борьбы, сражения, скорбей, воздыханий, есть поприще подвигов. Время покоя будет после, а теперь – время усилий и трудов.

Вражда, гонения, мученичество — дело не новое, а потому Христос и учит взирать на это без страха и смятения, и говорит нам: «Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел». (Ин. 15, 18).

Фотографии и тексты из свободного доступа Интернет.

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

«Мученики и исповедники»

Февраль. 6-я часть.

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

27 февраля 2026 Просмотров: 2 020