ФОТИНИЯ: Отец, вы прекрасно знаете, что состоялся митинг против микрочипирования, в котором мы тоже участвовали. Многие говорят, что там царила молитвенная атмосфера, что это был мирный протест, в ходе которого просили простую альтернативу электронным медицинским картам.

К сожалению, большинство СМИ показали событие не в нашу пользу, стараясь высмеять наше участие, беря интервью у пожилых людей или нищих, бродивших рядом с участниками, и принижая значение митинга. Можно ли сказать, что этот митинг принес какой-то положительный эффект?

ОТЕЦ ИУСТИН: Безусловно, те, кто пришёл, выполнили свой долг перед обществом, в котором живут, перед своим народом, перед будущим поколением. Эти люди рисковали своей репутацией, социальным положением и, возможно, даже своим хлебом насущным.

Они являются примером для подражания и доказательством того, что сопротивление злоупотреблениям системы всё ещё существует. Но эта система тотального контроля рано или поздно обернётся против нас, граждан, и тогда поймут те, кто нас высмеивал, какой ценой даётся сопротивление.

Для меня этот митинг был, прежде всего, экзаменом для румынского православного общества. Экзамен с очень плохими результатами для духовенства, ведь священники должны были быть первыми, идти во главе народа, показывая пример жертвы для верующих. Но на деле они оказались последними.

Я глубоко разочарован, потому что если священники не откликнулись на этот призыв, на отчаянный крик стада о помощи, значит, священства как такового у нас больше нет. Некому проповедовать Слово Истины перед людьми. Какая же это истина, если говорить красивые слова о Евангелии, но не видеть Христа в ближнем, в малых сих?

Зачем мы тогда стоим в алтаре, зачем предстаём перед бедными людьми? Они ждут от нас слова, наставления, примера. Но теперь некому говорить. Как сказано в Псалме: «все мы стали негодными».

Мне больно видеть священника, переступающего порог этой кельи, когда я даже не могу на него смотреть — он упрям в своих убеждениях и делает вид, что ничего не понимает. Это не по-христиански. Что же они говорят верующим с амвона? Какое у них отношение к опасностям, которые нас окружают?

Пост и молитва — это легко сказать, когда бедная мать и так не может накормить своих детей. Они не показывают реальность нашей жизни, боятся назвать вещи своими именами. Люди гибнут толпами, гибнут народы, а они сидят спокойно. Ситуация крайне тяжёлая, и слова Писания звучат как пророчество: «Поражу пастыря, и рассеются овцы». Не будем рассеивать стадо! Как же овцы не будут рассеяны, если пастухи избиты и пригвождены собственным страхом и малодушием?

ФОТИНИЯ: Возможно, это связано с тем, что некоторые не понимают опасности этих чипов и даже обвиняют нас в том, что мы сеем раздор в Церкви по вопросу, который не является столь значительным и ключевым для нашего спасения.

ОТЕЦ ИУСТИН: Как говорят Святые Отцы, лучше разделённая Церковь, чем заблудшая. Как же деятельность масонства не может быть серьезной проблемой в современном мире, ведь в конечном счёте к этому и сводится вся суть — именно оно стоит за этой системой?

Чип — это ничто иное, как дело масонства, лучший способ подчинить Церковь и человека, постепенно и незаметно отдаляя его от Создателя. Если мы будем делать вид, что этого люциферианского зла — масонства — не существует, значит, мы не способны ответить ни на одну из проблем и бед современного человека. Мы делаем вид, что ничего плохого не видим.

Чип — это пропаганда масонства, и, принимая его, мы даём силу и власть этой сомнительной организации, которая хочет установить антихриста как мирового лидера. Если люди не осознают, что есть тайные общества, которые управляют из тени, они ничего не поймут. Зло и беззаконие больше не действуют на свету — оно действует тайно.

Сегодня нет тюрем и гонений, как во времена коммунизма, но есть другой метод: приучить нас к технологиям и чипам, которые пока кажутся полезными, чтобы потом подчинить и контролировать нас постоянно, словно в невидимой, но в гораздо более могущественной тюрьме.

ФОТИНИЯ: Как простому христианину не впасть в уныние, когда он видит, что не получает духовной поддержки от своих духовных пастырей?

ОТЕЦ ИУСТИН: Люди не должны отчаиваться, потому что те, кто были на митинге, хорошо подготовлены и осведомлены, они знают, какие опасности нас подстерегают, и знают даже лучше, чем их пастыри, что делать. На протесте присутствовала в основном интеллигенция, занимающая видное место в обществе: врачи, преподаватели, инженеры, а не только неграмотные, как пытались показать СМИ. Моё сердце болит за тех, кто по незнанию попадает в ловушки и сети этой антихристовой системы.

Я уверен, что людей, желающих прийти на этот митинг, могло бы быть гораздо больше, в разы больше (ведь не стоит забывать — миллион подписей было собрано против биометрических документов), но многие не имели денег на дорогу до Бухареста, у некоторых была работа, кто-то просто не знал. И тот, кто хотел быть на своем посту (выполнить свой долг) – рисковал.

В тяжёлых обстоятельствах христианин должен ясно видеть ситуацию, получить разъяснение от священника — чего не было. И, возможно, многие просто не знали.

ФОТИНИЯ: Что вы думаете о православных иерархах, которые, во главе со Вселенским Патриархом, приняли участие в интронизации Папы, даже обменивались «поцелуями мира» на их католической литургии?

ОТЕЦ ИУСТИН: Это крайне тревожная ситуация, чрезвычайно опасная для нас, православных христиан, и не только для нас, но и для католического мира, который, я не думаю, что он имеет что-то общее с евреями, буддистами или мусульманами, приглашёнными на интронизацию Папы.

Как можно через экуменический диалог пытаться привести католика к истинной вере Святых Отцов, если сам, как глава православных, целуешься с папистами и с евреями, считая их братьями по вере? Просто потому что мы — творения Божьи? Они стремятся уравнять все религии в одну, игнорируя серьёзные различия и замечая только небольшие сходства ради так называемого ложного мира.

Даже католики, уверен, не ощущают себя полностью удовлетворёнными этой ситуацией «продажи» христианства, чтобы альянс с мусульманином считался чем-то оправданным. Это — демонизация мира. Наши православные иерархи разыгрывают хорошую пьесу, которая только выглядит красиво, и которую они обязаны разыграть как можно лучше, по указанию мировых хозяев.

На самом деле, в глубине души у них нет твёрдой веры в этот экуменизм, но у них нет мужества противостоять этому течению, противостоять масонству, которое навязывает им экуменизм и нивелирование вероучений. Это куклы, утратившие благодать истины, которые лишь имитируют её. Они целуются с еретиками, но на их плечах лежит ответственность за падение народа, за апостасию Церкви. Я спрашиваю этих иерархов: какой канон оправдывает их ересь?

А этот Папа, да простит его Бог, играет безпрецедентно злую роль для христианства, для человечества, для христианских народов.

ФОТИНИЯ: Вы, наверное, видели, как греческий священник Элпидий, который ведёт миссионерскую работу в Африке, три месяца назад предсказал, что Папа уйдёт в отставку, и что его сменит другой Папа, который придёт как один из лжепророков, предтеч антихриста.

ОТЕЦ ИУСТИН: Я очень уважаю этого отца и был глубоко поражен его любовью к забытым людям в Африке, как эти маленькие, безпомощные чёрные дети окружали его, словно Христа. Если бы я был на двадцать лет моложе, я бы тоже поехал в Африку, туда, где отсутствует эта развитая цивилизация. Отец Элпидий — это маяк, ведущий православное христианство в наши дни.

ФОТИНИЯ: Как вы оцениваете этот медийный ажиотаж вокруг Папы и тот «ореол», который ему создаёт СМИ? Этого Папу часто снимают, когда он моет ноги больным, заключённым и совершает другие дела милосердия, демонстрируя их.

ОТЕЦ ИУСТИН: Легко и приятно выглядеть милосердным перед прессой, чтобы все тебя похваляли. Но милосердие — не в этом. Милосердие — когда левая рука не знает, что делает правая, и, более того, оно должно быть постоянно среди нуждающихся, а не только тогда, когда приходят пресса и телевидение.

Это подделка, «конфеты для детей». Он заранее диктует и планирует, сколько бедных и больных людей, чтобы выглядеть лучше в глазах мира. Это своего рода приятная картинка для христиан, совершенно не соответствующая действительности.

ФОТИНИЯ: Как вы думаете, сможет ли он покорить мир таким поведением?

ОТЕЦ ИУСТИН: Ни в коем случае. Он лишь вызовет переполох в христианском мире, и даже свои будут его освистывать.

ФОТИНИЯ: Насколько актуальна, на ваш взгляд, Всеправославная конференция, о проведении которой было объявлено на июнь?

ОТЕЦ ИУСТИН: Они это сделают, но это будет повторение ситуации с Ферраро-Флорентийским собором. Так же будет и теперь: те же догматические споры, и, слава Богу, останутся иерархи, которые, как я думаю, не откажутся от Православия. Даже двое-трое — достаточно. Но мы обязаны молиться, чтобы Бог хранил православных иерархов в истинной вере, потому что другого спасения, кроме милости Божией, у нас нет. Если мы будем молиться, мы сможем склонить Его милосердие.

В наибольшей мере масонство достигло своей цели, поэтому оно выходит на свет, чтобы завершить свои планы. Но я верю, что Бог просветит юные души и зажжёт свечу во тьме этого века. Милость Божия и благодать свыше вели Церковь, неся её на крыльях Святого Духа. Священники сегодняшние, которые молчат, сами убедятся в этих опасностях и исправятся.

ФОТИНИЯ: Как вы оцениваете поступок настоятельницы монастыря Вэратек, которая наказала монахинь за то, что они направили в Национальный фонд здравоохранения отказ от электронного медицинского страхового полиса? В результате многочисленных угроз монахини сдались и были вынуждены просить прощения за свой поступок, даже подписав документ, в котором отказывались от своей позиции.

ОТЕЦ ИУСТИН: Этот эпизод напоминает события из тюремной жизни заключённых в лагерях коммунистического периода. Сейчас некоторые монастыри становятся похожи на коммунистические лагеря. То, что я пережил в лагере Баия-Сприе, подтверждает это. Каждые 2–3 года органы безопасности проводили среди политзаключённых опросы. Нас вызывал следователь в кабинет, заманивая сладкими словами: «Смотри, у тебя столько лет тюрьмы, и ещё остаётся… разве не жалко тратить молодость здесь, в заключении?

Разве тебя не трогает, что ты стал никем в обществе и твоя жизнь разрушена?» Но мы не поддавались на эту ложную доброту, которая была лишь хитрой уловкой. Следователь продолжал свою песню: «Если хочешь почувствовать радость свободы и облегчить своё тяжёлое положение, вот мы протягиваем руку помощи. Возьми лист бумаги, пройди в другой кабинет и подпиши, что ты сожалеешь о том, что сделал».

И вот доходит очередь до меня. Следователь начинает свою песню, а в конце спрашивает: «Что думаешь?»

«Мне это не нужно», — отвечаю. — «Мне осталось отсидеть еще 9 лет в тюрьме, и я думаю, что выдержу».

Он настаивает: «Но ты же просто растрачиваешь свою жизнь и молодость впустую?»

«Никаких проблем», — отвечаю, — «я её потерял ещё в 18 лет, когда вступил в монастырь, чтобы умереть за Христа».

Это ему не понравилось: «Эй, разбойник, я сейчас встану со стула, я покажу тебе, для чего тебе ещё жить…» — и он поднимал меня и тряс, как бутылку.

Эти заманчивые «допросы» повторялись каждые два года. Но у нас уже был опыт тюрьмы, и они не получали от нас никакой информации. Сотрудник Секуритате выходил с пустым досье. Нужно было опорочить кого-то, назвать хотя бы одно имя, простого отречения, отказа от своих убеждений и перехода в коммунистическую партию было недостаточно. К более известному заключенному приходили сразу три сотрудника, а не один.

Они приходили со своими планами, проектами, чтобы убедить тебя в достижениях Партии. «Смотри, господин, озеро Бикас, смотри, какое достижение!» — показывали фотографии. «Да, господин, Бикас, а знаете ли вы, что было под этим озером? Три церкви, четыре школы, детский дом, больница и дома людей. Где всё это сейчас? Спросите меня, я оттуда». Они оставались поражёнными тем, что я им рассказывал. «Могу сказать и имена директоров этих школ, но не хочу перегружать вашу память…»

Практически то же самое произошло и с нашими монахинями из Вэратека. Они, бедняги, из страха лишиться своего звания — скуфии, этой шапочки (как будто это великая слава) — подписали документы, обманутые обещанием, что их восстановят, и сказали, что им жаль и что в следующий раз они будут послушными. Возможно, им вернули скуфии, но они лишились славы Христовой, потому что не выдержали немного насмешек от этого преходящего мира.

Поэтому новичок должен очень внимательно выбирать монастырь, куда он вступает. На первый взгляд — красивые цветы, расписные иконы, украшенные священнические облачения, но суть, духовная жизнь, в целом прогнила. В таких монастырях на самом деле существует система «секуритате», полицейское государство. Конечно, это не везде.

Этот полицейский дух присущ самим настоятельницам и настоятелям, потому что когда формировалась династия настоятелей через монастыри, основной критерий был преданность Партии. Синоды (соборы) настоятелей — это были ничто иное как партийные собрания.

Они садились с животами на стулья, с жезлами перед собой, ожидая окончания заседания, чтобы отправиться на второе заседание партии… что они знали о проблемах Церкви и общества? Ничего! Они даже не понимали, какие подоплёки у этих заседаний, в чём их корень — настолько безсильны и слабы были.

Но хороших, умных и благочестивых настоятелей на руководящих постах не ставили, чтобы никто не осмелился противостоять. Так и сейчас: кто легче поддаётся приказу, и кто проще отдаёт дань… если спросить одного из этих настоятелей, отмежевывается ли он от Партии и преступлений, которые она совершала, — он сделает вид, что ничего не знает. Как он может отвернуться от Партии, которая платила ему огромную для того времени зарплату, как директорам?

Была и гордость своим положением настоятеля. О, ужас, изгнать настоятеля! Это было величайшим преступлением и позором — отказаться от этого роскошного положения в румынском обществе! Но поведение многих из этих настоятелей было более недисциплинированным и безрассудным, чем у простой крестьянки. Горстка бедных простых крестьян сделала гораздо больше, чем горстка так называемых настоятелей.

ФОТИНИЯ: Мы — одни из первых среди европейцев, кто вводит этот «умный» карточный медицинский полис? Что ещё можно сделать, чтобы это остановить?

ОТЕЦ ИУСТИН: В чём заключается «ум» и «гениальность» этой системы? Что они будут знать больше о нас? Для них это умно, а мы остаёмся позади. Всё как при Марксе, Энгельсе, Ленине. Теперь тебя уже не допрашивают как раньше, теперь ты добровольно даёшь согласие на постоянное наблюдение.

Эту борьбу нельзя проиграть, и мы обязаны продолжать её, каждый по мере своих сил: кто-то через конференции, кто-то через законодательные инициативы, кто-то словом — каждый должен исполнить свой долг перед Богом, и тогда, со смиренными сердцами, мы получим помощь и благодать от Его Света.

Сегодня, 04:14 Просмотров: 773