Почему спит ребенок

В переходе возле станции метро Лукьяновская сидит женщина неопределенного возраста. Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби. Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На руках у женщины спит ребенок лет двух.


Он в грязной шапочке, бывшей когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в кульке, и шуршат купюры.

 

Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено, сколько написано, но народ наш такой – жалостливый. Жалостливый до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою, последние копейки из кармана вытряхнуть. Не ожесточили народ ни цены неподъемные, ни тарифы за жилье космические. Вся злость у нас – на языке, в троллейбусах да вагонах метро выплескиваемая. Выплеснули – оно как бы легче стало. «Я бы ИХ к стенке!» «К стенке, правильно, туда ИХ».

 

Врачи-психиатры знают, что, когда пациент рассказывает о том, что ему мешают жить «они», это является первым признаком паранойи. Наш народ ненавидит абстрактных «их» и очень любит и жалеет вполне осязаемых «несчастных» и «обездоленных». Подал такому «несчастному» - и чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как. Хорошее дело сделал…

 

Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел, чтобы на мои деньги какой-нибудь цыган купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца своего. Пускай будет дыра у него в стене, у цыгана этого. Не будет кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, цыган–хозяин ее имел уже несколько домов-дворцов. Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма.

 

Хозяева таких «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 100 гривен в день. Или знает? В таком случае, знает, но подает?

 

Никто из добряков, жертвующих «Мадонне с младенцем» не задумывается над еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша, одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера. Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено той, кто представлялась его мамой. Попрошайка подняла на меня глаза. Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я…

 

У кого из вас, уважаемые читатели, есть дети? Вспомните, как часто они спали в возрасте 1-2-3-х лет? Час, два, максимум три (не подряд) дневного сна, и снова – движение За весь месяц каждодневного моего хождения по переходу, я НИ РАЗУ не видел ребенка бодрствующим! Я смотрел на маленького человечка, уткнувшегося в колено «мамы», и страшное мое подозрение постепенно формировалось в твердую уверенность.

 

— Почему он спит все время? – спросил я, уставившись на ребенка.

 

Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Она опустила глаза и закуталась в воротник потертой куртки. Я повторил вопрос. Женщина вновь подняла глаза. Она посмотрела куда-то за мою спину. Во взгляде ее явственно читалось усталое раздражение вперемешку с полнейшей отрешенностью. Я впервые видел подобный взгляд. Взгляд существа с другой планеты.

 

— Пошел на… - произнесла она одними губами.
— Почему он спит?! – я почти кричал


Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся. Мужчина с типичным лицом рабочего с близлежащего завода неодобрительно хмурил седые брови:


— Ты чего к ней пристал? Видишь, и так жизнь у нее… Эх… На вот, дочка, - мужик вытряхнул из своей огромной пятерни монетки.

 

Попрошайка перекрестилась, изобразив на лице смирение и вселенскую скорбь. Мужик убрал ручищу с моего плеча, побрел к выходу из перехода. Дома он расскажет, как защитил угнетенную, несчастную, обездоленную женщину от негодяя в дорогой дубленке. Милиционер, подошедший ко мне в переходе на следующий день, выразился почти так же, как и его «подопечная» попрошайка. И на свой вопрос я получил исчерпывающее:
— Пошел в…

 

А ребенок спал…


Я позвонил знакомому. Это веселый и смешливый человек с глазами-маслинами. Он с горем пополам окончил три класса и читает с трудом. Полное отсутствие образования не мешает ему передвигаться по улицам столицы на очень дорогих иномарках и жить в домике с бесчисленным количеством окон, башенок и балкончиков.

 

Знакомый был весьма удивлен моей уверенностью в том, что весь без исключения подобный бизнес контролируют представители его национальности. Я узнал, что попрошаек «держат» и молдаване, и украинцы. Причем, первые специализируются в основном на «инвалидах войны». Мы часто видим их на переходах и у светофоров, снующими буквально под колесами машин. Мнимые афганцы «работают» также и в метрополитене. Всевозможными «больными», хромыми и «приехавшими делать операцию» заведуют с равным успехом как украинцы, так и цыгане. Бизнес этот, несмотря на кажущуюся стихийность, четко организован.

 

Курируется попрошайничество организованными преступными группировками, и деньги, брошенные полунищими прохожими в кулечек «обездоленного инвалида», уходят «наверх». Причем, настолько «наверх», что, узнай об этом сердобольный прохожий, он потерял бы сознание от удивления. Детей берут в «аренду» у семей алкоголиков или попросту воруют. Но это все, что говорится, цветочки.

 

Мне нужно было получить ответ на вопрос – почему спит ребенок? И я его получил. Причем, мой знакомый цыган произнес фразу, повергнувшую меня в шок, вполне обыденно, спокойным голосом. Как о погоде сказал:


— Или под героином, или под водкой…


Я остолбенел. «Кто под героином? Кто – под водкой?!»


— Ребенок. Чтобы не кричал, не мешал. Ей с ним целый день сидеть, представляешь, как он надоесть может?

 

Для того чтобы ребенок спал весь день, его накачивают водкой. Или наркотиками. Разумеется, детский организм не способен справляться с таким шоком. И дети часто умирают. Самое страшное – иногда умирают днем, среди «рабочего дня». И мнимая мать должна досидеть с мертвым ребенком на руках до вечера. Таковы правила. И идут мимо прохожие, и бросают мелочь в кулек, и считают, что поступают благородно. Помогают «матери-одиночке»…

 

…На следующий день я стоял в переходе возле станции метро Лукьяновская. Милиционера, ответившего мне вчера ругательством, не было видно. Я запасся журналистским удостоверением и был готов к серьезному разговору. Но разговора не получилось. А получилось следующее…

 

У женщины на руках лежал ДРУГОЙ ребенок. Мои вопросы попрошайка попросту игнорировала с отрешенным лицом. Меня интересовали документы на ребенка и самое главное – где вчерашний малыш? Попрошайка вопросы игнорировала, зато их не игнорировали торговки, стоявшие рядом. От женщины, торгующей трусиками, я узнал, что мне следует, мягко говоря, удалиться из перехода. К возгласам торговки подключились ее негодующие соседки по ремеслу. Следом за ними – прохожие преклонных лет. В общем, я был с позором выдворен из перехода.

 

Оставалось одно – звонить 02 или искать милицейский патруль. Но милиция нашла меня сама. Сержант, любитель посылать в…, подошел ко мне и спросил документы. Я документы предоставил и высказал свое мнение по поводу нахождения женщины с ребенком в переходе. Сержант со мною согласился и… отправился звонить кому-то. Я стоял перед переходом с полным ощущением того, что пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Спустя несколько минут в переходе не было уже ни торговок, ни попрошайки со спящим ребенком…

 

Когда вы видите в метро ли, на улице ли женщин с детьми, просящих милостыню, задумайтесь, прежде чем ваша рука полезет за деньгами. Подумайте о том, что не будь вашего и сотен тысяч подаяний, бизнес этот умер бы. Умер бы бизнес, а не дети, накачанные водкой или наркотиками. Не смотрите на спящего ребенка с умилением. Смотрите с ужасом. Ибо вы, прочитавшие эту статью, знаете теперь – почему спит ребенок…

 

Анатолий Шарий

9 июля 2012   Просмотров: 5 297   
9 июля 2012 15:27
Какой ужас.
  Жалоба      1
9 июля 2012 18:36
Куда смотрит ювинальная юстиция? Почему не сажают???
Или она только с благополучными семьями борется ....
  Жалоба      2
9 июля 2012 18:37
И где наши доблестніе защитники прав детей? Почему тут же не приехала бригада ювенальной милиции и соцслужб? angry
  Жалоба      3
9 июля 2012 20:50
Это давно процветает Великороссии тоже.Просто сжечь надо их поселки рассадник заразы наркоты,воровства,пусть убираются в Индию!Власти за бабки Мать родную продадут.В Болгарии из-за них безпорядки были.
  Жалоба      4
9 июля 2012 21:13
Den-Satellite,вы что все только родились??!!! это давно известная проблема, и менты обязаны арестовать такую попрошайку по закону запрещено попрошайничать а тем более с детьми, так что не искать надо было глазами сержанта а оставлять официальный вызов полиции
  Жалоба      5
10 июля 2012 01:56
Да чего разорвалось бы-НЕ МОЛЧИМ!
  Жалоба      6
10 июля 2012 04:36
И весь фокус в том. что те, кому действительно нужна помощь, не могут вот так подойти и попросить. Их сразу же зачтут как конкурентов. Ну а про наркотики - правда. И дети - не куклы. И действительно эти дети ни ювенальной юстиции, ни ее действующим вариациям не нужны.

В мире бездомных жесткая иерархия и порядок. И нет той воли, на которую рвутся дети из пограничных состояний. Точнее, воля заканчивается ровно там, где начинается желание покушать или согреться. Источники еды и тепла все под контролем. И если ребенок ради воли готов отказаться от еды и тепла, то, вероятно, в них он никогда не испытывал нужды и потому не знает, что это такое. Власть родителей много мягче, чем законы джунглей. Но системы ценностей разные. Совершенно разный взгляд на жизнь, другие мечты и иллюзии. И то, что пугает в обычной жизни, в том мире выглядит не так. И рассуждения о жизни и смерти совсем иные. Но Библия дана и для тех миров и она одна.

И в том мире есть нуждающиеся. Но нужды их своеобразные, их не понять многим людям из этого мира. Например, некоторые сердобольные подают "детишкам" конфеты. Как правило, не шоколадные конфеты уже за углом можно наблюдать в полете на какую-нибудь крышу (кто докинет) или в лужу (кто больше блинчиков наделает). Если удастся вручить деньги, выведя одаряемого из под контроля "старших" (смотрящих), то уже за углом будет на эти деньги куплено в лучшем случае пиво и сигареты. В худшем - клей, марганцовка, таблетки и т.д. Одежду нет смысла давать т.к. уже через час она будет у "старших", хоть им и не по размеру (тогда просто ее попортят). Если дать у всех на виду какую ценность, которую нельзя впоследствии отобрать (это может быть что угодно: от прокатиться, обнять, дать подержаться, до накормить чем-либо, смазать зеленкой и т.д.), то одаряемый имеет шансы оказаться побитым своими подельниками. Т.к. ничего личного иметь не положено. Личными могут быть только болезни и обиды. Потому оказывать помощь в том мире очень тяжело. Проще сначала выдернуть в наш мир. Чем и пытаются заниматься социальные службы. Но интересы ювенальной юстиции лежат в иной плоскости. В их мире ювенальной юстиции нет т.к. она придумана для мира богатых и сытых.

Мир нищих жесток. Он как тень, но существует действительно только за счет мира богатых и сытых. Но, например, В США практически нет цыган. Они там не приживаются. Но нищие и попрошайки там есть. И правила в их мире такие же, как и у нас. Т.е. возможно создание условий, когда часть какого-то мира не будет существовать. Но пустого места все равно не будет. Все определяется ресурсами (еды и тепла).

И у нас и в США и посеместно сейчас миром сверхбогатых насаждается новый мир, мир электронного рабства. Это новый мир с новой, необычной системой ценностей. И он будет отличаться от нашего настоящего не менее контрастно, чем сейчас мир нищих. И отказавшиеся от этого рабства, увы, окажутся в одной нише с миром нищих. И окажутся с ним в прямом контакте и непосредственной конкуренции. В отличие от нищих, на которых богатым наплевать, отказники будут идеологическими врагами.

А вот теперь вернемся к статье "Почему спит ребенок". Автор не получил ответа на вопрос у попрошайки, где прежний ребенок. Его отгоняли не только такие же попрошайки, но и бабушки и милиция. И у каждого были свои мотивы. Но вот как изменятся эти мотивы, если вместо попрошайки окажется семья отказников? Будет ли полиция вести себя подобным образом с отказниками (игнорировать их, в крайнем случае отгонять с вида и охранять сию систему "ветряных мельниц")? Будут ли бабуси подавать/помогать отказникам, или сразу же побегут в полицию?
  Жалоба      7
10 июля 2012 17:09
органы опеки работают по месту проживания, прописки семьи с ребенком, а с таким контингентом они не работают, они к их "ведомству" не принадлежат...:((
  Жалоба      8
11 июля 2012 19:14
это статья из сайта ВКОНТАКТЕ,я ее еще месяцев 3 назад там читала
  Жалоба      9
-->