Как исправить молитву

Я удивился. Первая зарубка легла мне на сердце.

Когда все собрались в большой комнате, Андрей скомандовал: «Помолимся». Дети и взрослые дружно встали и, обратясь лицом к красному углу, где стояли иконы, слаженно запели молитву. Мне в этом показалась какая-то театральная нарочитость, но только в самом начале – детские ангельские голоса и мой внутренний голос вскоре хором слились воедино, и молитва, что называется, пошла. Когда дети начали петь «Царице моя преблагая, надежда моя Богородице», Господь просветил мне очи сердечные и даровал слезы.

«Зриши мою беду, – с чувством выводили детки, – зриши мою скорбь». Эти слова из ребячьих уст звучали укором моей совести: «Ты-то уедешь сейчас домой, к семье, и позабудешь о нас, но мы не станем обижаться на тебя, мы будем просто молиться Богородице».

Вторая зарубка легла мне поперек сердечной мышцы.

«Яко не имам иныя помощи, разве Тебе, – меня потрясли пронзительность детской молитвы, их упование лишь только на Божию Матерь, – … токмо Тебе, о Богомати».

Мы, взрослые, встали на молитву друг за другом, поэтому никто не видит моих горьких слез, которые я не успеваю утирать. И больно – жгучий стыд раздирает внутренность за маленьких христианских человечков, которых мы, так называемые православные, не вкушающие мясо по средам и пятницам и уже близкие «ко спасению», бросаем на произвол судьбы.

И мучительно сладко – Божья Матерь со Своим Сыном любят всех нас, дают возможность оправдаться и исправиться, даруют нам слезы и умиление, отзываются на малейшее сердечное движение. И как радостно получать уверения в том, что помощь от них, неоценимая человеческой меркой, придет вовремя и станет во всем Божья воля! Вот молитвы закончились. Пришло время ближе познакомиться с детками. Их двадцать шесть человек. Все они имеют тяжкую судьбу.

«Это два брата, – Андрей бережно поднимает их на руки, – возрастом три и пять лет. Когда они попали сюда, есть не умели, только могли пить воду из кружки. Мать гулящая – что ей? – запрет детей в доме и пошла по деревне, пока запой не кончится».

«Вот об этого мальчугана, – Андрей задирает ему рубашонку, – окурки тушили. Видишь, следы остались на теле».

За каждым дитенком стоит своя история, которую иначе как бедой не назовешь.

Карапуз с лицом в зеленке застенчиво подошел ко мне и тихо попросил подкинуть его под потолок. Мгновенно ко мне образовалась очередь, включая и девочек.

Странно. Нет суматохи, нет никакого шума и гама – того, что принято называть детским весельем. Поражают внутренняя сосредоточенность детей и душевная глубина их глаз.

Страшно. Не хочется даже думать, что им довелось пережить, насколько они разуверились во взрослых людях и в нашем греховном мире. Поэтому, наверное, так крепки их детская – самая первостатейная – вера в Бога и надежда на заступничество Богородицы, так искренна их молитва.

Один белобрысый мордастик мне особо, любовно приглянулся. Сердце мое заныло о нем. Я держал его все время на своих руках. Вот бы мне такого сыночка! Наконец пришло время нам уезжать.

– Меня зовут Кирилл. А тебя?

Я назвался.

– А ты хороший?

Я хотел ему что-то сказать. Не смог – спазмы тугой веревкой вцепились мне в горло и стали меня душить.

Как ныряльщик из-под воды, чувствуя, что воздуха больше нет, я лишь махнул рукой и выбежал во двор, где долго не мог отдышаться...

М. Гришин

21 октября 2020   Просмотров: 4 838