Оптинские старцы о церковном пении

Многие Оптинские старцы в беседах и переписке оставили нам мысли о церковном искусстве. Они говорили, что красота, которая заложена в произведениях светского искусства, есть только намёк на ту красоту первозданного мира, разрушенную грехом людей. Но в церковном искусстве эта божественная красота раскрывается полнее, чем где - либо. Старцы говорят о трудном пути к пониманию духовного искусства. Этот путь сопряжён с личным подвигом человека, и очень немногие достигают цели.

 

“Тоска о потерянном блаженстве сквозит в произведениях великих писателей и художников, говорит старец Варсонофий,- но нигде эта скорбь, растворённая впрочем, утешением, не выражается так сильно, как в наших церковных песнопениях и молитвах. В них слышится то рыдание о потерянном рае, то глубокое сокрушение о грехах, то радостная и победоносная песнь о нашем Искупителе”. (Беседы старца Варсонофия Оптинского с духовными детьми. Издательство “Благовест”. Москва-Рига. 1995 год. Стр.19.)

 

Старец Амвросий Оптинский в письмах к духовным чадам называл церковные молитвы и песнопения “источником жизни и безсмертия” и учил со смирением и благоговением усердно внимать чтению и пению церковному, и от них “почерпать утешение, вразумление и спасение” (Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия. Схиархимандрит о. Агапит (Беловидов). Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 1992 год. Часть 1. Стр.8)

 

Пение церковное может приблизить душу человека к восприятию духовного мира. Старец Варсонофий часто рассказывал о райском блаженстве, в чём оно будет заключаться, и не наскучит ли оно, ведь человеку всё может наскучить. Он приводил в пример повесть об одном иноке, который, будучи в лесу, услышал пение райской птички. Оно показалось ему невыразимо сладостным. Весь объятый духовным восторгом внимал инок пению. Он забыл всё на свете. Когда же пение кончилось, то одной минутой показалось иноку время, пока он находился в лесу, слушая пение. Инок же провёл в лесу, как оказалось, 300 лет (Оптина Пустынь: монастырь и русская культура. (Сборник статей). Владышевская Т. Музыкальный мир Оптиной Пустыни. Стр.136.)

 

Старцы придавали большое значение действию церковного пения на молящихся в храме. Отец Варсонофий говорил, что духовная музыка, воспринятая в момент особых душевных волнений, может глубоко изменить жизнь человека. При этом он приводил пример из собственной жизни, когда под впечатлением пения в храме Христа Спасителя, он пересмотрел всю свою жизнь. (Оптина Пустынь: монастырь и русская культура. (Сборник статей). Владышевская Т. Музыкальный мир Оптиной Пустыни. Стр.135.)

 

Истинное пение, по мнению старца, является следствием глубокой внутренней духовной жизни христианина.

 

В беседе с духовными чадами старец рассказывал о дивном сне, в котором он слышал очень красивое пение в церкви в Казани. Запевал могучим басом диакон казанской церкви. Это пение, как говорил старец, “умиляло его, приводило в неописуемый восторг” (Оптина Пустынь: монастырь и русская культура. (Сборник статей). Владышевская Т. Музыкальный мир Оптиной Пустыни. Стр.135).

 

Красота пения заключалась не только в его голосе. Этот диакон был не только прекрасным певцом, но, помимо этого, тайным подвижником. Это придавало пению особую духовность. Старей Варсонофий говорил: “Одним пением не спасёшься.… Для спасения жизни нужно петь Господу не голосом, а самой жизнью своей”. (Оптина Пустынь: монастырь и русская культура. (Сборник статей). Владышевская Т. Музыкальный мир Оптиной Пустыни. Стр.130.)

 

По мнению старцев, петь Господу может и должен не только тот, кто несёт клиросное послушание, но каждый человек, живущий духовной жизнью.

 

В житии старца Анатолия (Зерцалова) описан такой случай:

 

“Одной сестре, когда в церкви пели ирмос: Твоя песнословцы, Богородице… венцев славы сподоби, - пришла в голову мысль, что, значит, только певчие удостаиваются венца, а чем же она виновата, что не певчая. С этой мыслью пришла она на благословение к о. Анатолию. Только что он её увидел, как спрашивает: “А ты поёшь?” - “Нет”, - отвечала удивлённая его вопросом сестра. “Вот то-то и дело, что тут-то вот не поётся”, - сказал Батюшка, указывая на сердце и, как бы отвечая на её мысль, что всему цена внутреннее расположение души при прохождении послушаний, а не их характер”. (Житие и поучения Оптинского старца Анатолия (Зерцалова). Издание Введенской Оптиной Пустыни. 1994 год. Стр. 28.)

 

Примеры пения старцев

 

Для самих Оптинских старцев пение было отражением их внутреннего настроения.

 

Первый Оптинский старец Лев любил церковное пение, и, будучи ещё в Александро-Свирском монастыре, пел на клиросе вместе со старцем Феодором. Его жизнь в Оптиной Пустыни, его старческое служение поначалу вызывало непонимание начальствующих епископов. Старец Лев много претерпевал разных притеснений и гонений, но душевное и духовное устроение старца было таково, что он всё переносил с полным послушанием и духовной радостью. Когда старца перевели из скита в монастырь и там переселяли из кельи в келью, то он относился к этому с полным благодушием. С пением “Достойно есть…” старец переносил на новое место особо чтимую им икону Божией Матери “Владимирскую”. (Преподобные старцы Оптиной Пустыни. Жития- Чудеса- Поучения. Издательство “Благовест”. 1995 год. Стр. 52.)

 

Ещё один случай можно привести из жизнеописания старца Льва. Почитание старца среди простого народа было очень велико. Когда он был в Калуге, то многие люди, узнав его, становились на колени и кланялись старцу. Увидев это, начальник полиции донёс епископу Никанору. Владыка вызвал к себе старца, и, на вопрос, как он верует, старец спел ему Символ веры по-киевски. Пение старца было столь убедительным, что епископ сразу понял, почему старца так почитают люди. (Преподобные старцы Оптиной Пустыни. Жития- Чудеса- Поучения. Издательство “Благовест”. 1995 год. Стр.49.)

 

Оптинский старец Макарий, находясь в разных духовных состояниях, пел какое - нибудь своё любимое церковное песнопение, например: “Покрываяй водами превыспренняя Своя, полагаяй морю предел песок и содержай вся, Тя поет солнце, Тя славит луна, Тебе приносит песнь вся тварь, яко Содетелю и Творцу во веки”. (Трипеснец в Великий Четверг, на повечерии, песнь 8). Любил также старец петь песнопение праздника Троицы “Приидите, людие, Триипостасному Божеству поклонимся…” или некоторые догматики, например: “Кто Тебе не ублажит, Пресвятая Дево…”, “Царь Небесный…”. (Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Макария. Издательство “Отчий дом”. Москва, 1997 год. Стр.56.)

 

В жизнеописании старца Макария приводится один случай. Два иеромонаха скита Оптиной Пустыни – отец Ювеналий (Половцев) и отец Леонид (Кавелин) были посланы в Иерусалим. Когда настало время отцу Ювеналию выезжать из скита, то старец повёл его в церковь и велел прикладываться к иконам. Сам же он запел своим старческим, но приятным голосом: “Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром….” Старцу стал подпевать скитский бас отец Исаакий. Пение их было очень приятно, оно до глубины души тронуло всех собравшихся здесь скитян. (Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Макария. Издательство “Отчий дом”. Москва. 1997 год. Стр. 102.)

 

Последние Оптинские Старцы - отец Никон (Беляев) и архимандрит Исаакий, будучи изгнанными из монастыря, живя в городе Козельске, часто пели свои любимые церковные песнопения, вспоминая Оптину Пустынь.

 

Главным условием церковного пения Оптинские старцы считали понимание смысла песнопений.

 

“Чтобы пение производило должное впечатление, необходимо вникать в смысл этих песен, и тогда не оторвёшься от них”, - говорил отец Варсонофий (Преподобные старцы Оптиной Пустыни. Жития- Чудеса- Поучения. Издательство “Благовест”. 1995 год. Стр.49.)

 

Пример пения разумного был преподан старцем Макарием одному скитскому регенту отцу Платону. Когда регент пришёл к отцу Макарию за благословением пропеть на службе новым напевом догматик “Кто Тебе не ублажит, Пресвятая Дево…”, то старец, желая показать, каким должно быть истинное церковное пение, сам запел этот догматик своим старинным напевом. Об этом есть воспоминания самого отца Платона:

 

“Строго церковное его нотное пение проникнуто было самым искренним чувством вполне понимаемого им песнопения. Он воспевал Небесную Царицу Деву, как бы стоя пред Нею и созерцая славу Её. Я забыл свои ноты и с изумлением глядел на поющего старца и не мог надивиться: как это у такого маститого старца, строгого подвижника, мудрого учителя, такое детски нежное чувство, такая пламенная, младенчески верующая любовь к Божией Матери! Батюшка чем дальше пел, тем глубже проникался чувством песнопения. Голос его уже начал дрожать. И лишь только пропел он: быв человек нас ради, пение его прервалось.

 

Слёзы полились у него ручьём. Склонив голову, он плакал сильнее и сильнее, и, наконец, зарыдал, как дитя, оторванное от любящей его матери – единственного утешения. Долго стоял я, изумлённый таким явлением. Прошло с полчаса, а рыдания батюшки не прекращались. Вместе с тем виделось в нём такое глубокое чувство смирения и пламенеющей любви к Господу и Пречистой Богоматери, что мне даже стало стыдно и смотреть на него. Так я и не дождался конца рыдания старца и, глубоко растроганный, пошёл со своими нотами к себе в келию» (Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Макария. Издательство “Отчий дом”. Москва, 1997 год. Стр.56.)

 

Старец Амвросий, поздравляя своих духовных чад с праздниками, часто обращается к богослужебным текстам этих праздников и разъясняет их смысл. В одном из таких писем он говорит: “Предложил вам аз грешный объяснение сих песнопений, побуждаемый к сему псаломскими словами: “Пойте Богу нашему, пойте разумно” (Пс.46,7,8). Объясняю простейшим, что петь разумно, во первых означает, чтобы понимать то, что поём или слушаем в церкви; во вторых, петь или слушать внимательно и благоговейно. Если же мы поём или слушаем рассеянно, или ещё с кем либо разговариваем в церкви, то как будет пение наше разумно? За таковое безстрашие явно обличает нас Господь через пророка Исаию: приближаются Мне люди сии усты своими, и устнами чтут Мя, сердце же их далече отстоит от Мене, всуе же чтут Мя (гл. 29, ст. 13). Чтобы разумно приносить пение Богу нашему, потребна, кроме того, и вообще исправная жизнь”. (Собрание писем Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия в 3 –х частях. Издательство «Паломник». Москва. 1995 год. Часть 2. Стр.25. №19.)

 

Отец Амвросий объясняет смысл некоторых церковных песнопений. Среди этих текстов есть действительно сложные для понимания песнопения. Старец очень просто объясняет непонятные тексты, как бы пересказывая их своими словами. Например, ирмос Богоявления (2 –го гласа, песнь 3): “Елицы древних изрешихомся сетей, брашен львов, сотренных членовными, радуимся и разширим уста, слово плетуще от словес сладкопения, имже к нам наслаждается дарований.

 

Смысл этой не совсем понятной церковной песни следующий: мы, разрешённые и избавленные от древних сетей, чтобы более не быть снедию или брашном мысленных львов, которым теперь сокрушены зубы, радуемся и разширим уста, возглашая Богу Слову песнь от словес сладкопения, которое Ему от нас приятнее даров”.

 

Ещё один пример, толкование рождественского ирмоса: “Любити убо нам, яко безбедное страхом, удобее молчание, любовию же, Дево, песни ткати спротяженно сложенныя, неудобно есть: но и, Мати, силу, елико есть произволение, даждь. То есть нам, немощным и скудоумным, полезнее любить бы молчание, как непричастное страху, чтобы в чём –либо не погрешить, да и неудобно для нас, Дево, по любви и усердию к Тебе составлять пространные песнопения, но подай нам к сему, Матерь Божия, хотя столько силы, сколько у нас есть произволения”. (Собрание писем Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия в 3 –х частях. Издательство «Паломник». Москва. 1995 год. Часть 2 . Стр. 24. №19.)

 

Сам старец Амвросий любил богослужение и церковное пение. По своей болезни он не мог ходить в храм, поэтому выслушивал службы у себя в келии. Для этого к нему приходил священник, и собирались певчие. Старец часто подпевал. В жизнеописании старца говорится, что голос у отца Амвросия был светлый и приятный тенор. Пел он всегда от души и разумно, хотя не был искусным певцом. При слушании стройного нотного пения некоторых церковных песнопений, появлялись на глазах у старца слёзы духовной радости. (Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия. Схиархимандрит о. Агапит (Беловидов). Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 1992 год. Часть1. Стр.86,122.)

 

Оптинские старцы высоко ценили и любили богослужение. Они старались прививать усердие и любовь к церковной молитве как насельникам монастыря, так и своим духовным чадам. Старец Нектарий часто говорил о великой силе церковной молитвы, богослужения: “Не надо требовать или искать чудес на земле, у нас есть чудо – Божественная Литургия”. (Житие иеросхимонаха Нектария. Издание Введенской Оптиной Пустыни. 1996 год. Стр.97.)Преподобные старцы Оптиной Пустыни. Жития. Чудеса. Поучения. Пустыни.1995 год. Стр.295.

 

Старцы наставляли любить православный храм и учили понимать службу.

 

“Многие люди, не понимая богослужения, главным образом всенощной, скучают в церкви, и ждут, не дождутся, когда она кончится, - говорил старец Варсонофий, - Чтобы наслаждаться богослужением, надо его понимать, а для этого хорошо, хотя более трудное для понимания, например канон, прочитывать перед службой дома. Я знал одного высокопоставленного человека, который обыкновенно перед церковным богослужением собирал всю семью, читал и объяснял им канон, кафизмы, те молитвы, которые поются за всенощной, и, все, слушавшие его, стояли затем в церкви с большим вниманием, и служба проходила незаметно. Старайтесь и вы вникать в богослужение Православной церкви, и оно откроет вам источник такого утешения, что вы с радостью будете спешить в храм Божий”. (Житие схиархимандрита Варсонофия. Издание Введенской Оптиной Издательство «Благовест». 1995 год. Стр. 360.) 

 

Примером такого глубокого восприятия церковной молитвы служит высказывание старца о шестопсалмии. Он говорил, что шестопсалмие, это “духовная симфония, жизнь души, которая захватывает всю душу и даёт ей высочайшее наслаждение”(Преподобные старцы Оптиной Пустыни. Жития. Чудеса. Поучения. Пустыни.1995 год. Стр.295).

 

Интересно высказывание старца Варсонофия о Пасхальном каноне: “Взять хотя бы наш Пасхальный канон! Как он величествен и сладостен, как умиляет он и утешает душу, ещё не потерявшую вкуса к духовному: “Ныне вся исполнишася света, небо же и земля, и преисподняя, да празднует убо мир, видимый же и невидимый”.

 

Напев Пасхального канона составлен Иоанном Дамаскиным, - и как дивно, величественно составлен. Он возвышает душу и исполняет духовной радостью, по мере восприимчивости каждого”. (Беседы старца Варсонофия Оптинского с духовными детьми. Издательство “Благовест”. Москва-Рига. 1995 год. Стр.22).

 

Сохранились воспоминания о том, как совершали богослужение сами старцы. Они подавали пример благоговейного и глубоко молитвенного служения. Это настроение передавалось и всем, присутствующим в храме.

 

В воспоминаниях паломника, посещавшего литургию в Оптинском скиту, рассказывается о служении скитоначальника старца Иллариона:  “…Ни в чьих устах ещё литургия не получала такого глубокого и верного смысла, никто не совершал её с таким безпредельным благоговением, каким проникнута она была в устах о. Иллариона. Есть в ней некоторые изречения, некоторые возгласы, которым большинство священнослужителей, кого слыхал путешественник, не придаёт, произнося их, соответственно важного значения. Но теперь, когда своим старческим, мягким, несколько утомлённым голосом произносил их о. Илларион, они получали всю свою силу, весь скрытый в них смысл. Каким искренним благоговением, какой внутренней сладостью дышали они в устах отца Иллариона! У него не произносились только одни слова, требуемые ходом богослужения, и не облекались они в непродуманную, непрочувствованную, не соответствующую смыслу их, общераспространённую традиционную интонацию. Нет, это была глубоко осознанная, благоговейно прочувствованная и вместе, ясная, чистая речь, обращённая к самому Господу Вседержителю, вот здесь, в этом храме, на этом престоле как бы видимо восседающему”. (Благословенная Оптина. Воспоминания паломников об обители и её старцах. Издательство “Отчий дом”. 1998 год. Стр.47.)

 

Служение старца Анатолия (Зерцалова) отличалось особым благолепием. Совершая литургию, он всецело погружался в созерцание великого таинства. При этом вся его фигура выражала благоговение, а лицо нередко как бы озарялось внутренним светом. (Житие и поучения иеросхимонаха Анатолия (Зерцалова). Издание Введенской Оптиной Пустыни.1994 год. Стр.24.)

 

Старец Исаакий I, настоятель монастыря, во время главных моментов службы исполнялся чувством особого благоговения, нередко его голос прерывался от умиления. (Преподобные старцы Оптиной Пустыни. Жития. Чудеса. Поучения. Пустыни.1995 год. Стр.265.)

 

Сохранились воспоминания о служении старца Анатолия Потапова в Пасхальную ночь 1912 года, когда Пасха совпала с Благовещением:  “Пасхальная заутреня… Незримая атмосфера сосредоточенной молитвы проникали в душу, создавалось какое-то особенное возвышенное настроение. Но больше всего умилял нас светозарный, детски оживленный образ батюшки Анатолия. Не хотелось отводить взора от просветлённого святой улыбкой лица. Когда в свой черёд о. Анатолий вышел с трёхсвечницей и крестом кадить по церкви и обращался к молящимся со словами: “Христос воскресе”, то казалось, что он видит перед собою воскресшего Христа, и, указывая молящимся на Него, говорил: “Смотрите, вот Он, воскресший Христос!”. (Житие иеросхимонаха Анатолия (Потапова). Издание Введенской Оптиной Пустыни. 1995 год. Стр.40)

 

Оптинские старцы Макарий, Нектарий, Никон, Исаакий I, Анатолий (Зерцалов), Исаакий II пели на клиросе.

 

Старец Макарий любил во время Страстной седмицы на утрени петь светилен “Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный”. В жизнеописании есть воспоминание о пении старца:  “И как он пел! Казалось слово “вижду” имело в устах его подлинное значение, и, что пение его выражало то, что, в самом деле, видели его душевные очи. Старческий голос дрожал от возбуждения чувства духовного, слёзы катились по бледным его ланитам; сердца же слушающих проникались умилением. Невольно, присутствующим в это время в храме Божием почитателям старца, могла приходить мысль: “Тебе ли, земной ангел и человек небесный, облечённому в одежду смирения, вопиять ко Господу: одежды не имам, да вниду в онь?” но сам старец вполне чувствовал свою греховность пред Тем, пред Коим самое небо нечисто (Иов, 15, 15)”. (Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Макария. Издательство “Отчий дом”. Москва. 1997 год. Стр.57.)

 

Это же песнопение пел и старец Исаакий I. У него был красивый бас. Старец Нектарий, будучи ещё послушником, пел в скитской церкви великим постом светилен “Разбойника благоразумнаго”. (Житие иеросхимонаха Нектария. Издание Введенской Оптиной Пустыни. 1996 год. Стр.30.)

 

Оптинские Старцы высоко ценили древние распевы. Старец Варсонофий рассказывал о своём впечатлении от слушания древнего знаменного пения: “Однажды, я был в одном монастыре у обедни, и в первый раз слушал там, так называемое, столбовое пение. “Херувимская” и “Милость мира” произвели на меня сильное впечатление. Народу было мало, я стоял в уголке один и плакал, как ребёнок. После обедни я зашел к игумену и рассказал ему о своем впечатлении.

 

-А Вы, верно, никогда не слышали столбового пения? – спросил меня игумен.

 

-Нет, - отвечал я, - даже названия не знал.

 

-А что такое столбовой дворянин?

 

-Ну, это значит древний род.

 

-Так и столбовое пение – это древнее пение, мы заимствовали его от отцов, а те – от греков”. (Беседы старца Варсонофия Оптинского с духовными детьми. Издательство “Благовест”. Москва-Рига. 1995 год. Стр.21.)

 

Старец Варсонофий также говорил о том, что старинное пение высокохудожественно, но его не все могут понять. Для понимания произведений светского искусства необходимо иметь художественный вкус. Ещё труднее постичь истинное духовное искусство. (Беседы старца Варсонофия Оптинского с духовными детьми. Издательство “Благовест”. Москва-Рига. 1995 год. Стр.21.)

 

Он с сожалением замечал, что в церковь стало проникать много театральных напевов разных композиторов: Алябьева, Львова и других. Правда, среди новых песнопений он выделял сочинения Турчанинова. (Беседы старца Варсонофия Оптинского с духовными детьми. Издательство “Благовест”. Москва-Рига. 1995 год. Стр.21.)

 

Будучи скитоначальником, старец заботился о сохранении традиции молитвенного пения и не благословлял распространяться новым напевам, развлекающим мысли и внимание молящихся.

 

“Недавно регент спрашивает меня, - говорил старец,

Благословите запричастное спеть “Воскресения день”.

 

-Бог благословит, - отвечаю, - это и нужно.

 

-Только новым напевом.

 

-Каким же? Пропойте хотя бы на один голос. – Он пропел.

 

-Ну, - говорю, - такой напев может вызвать только слёзы уныния, а совсем не радостное настроение. Нет уж, пойте по–старинному.

 

– Так и спели”. (Беседы старца Варсонофия Оптинского с духовными детьми. Издательство “Благовест”. Москва-Рига. 1995 год. Стр.21-22.)

 

Подобное отношение было у старцев и к нотному пению. Старцы Варсонофий и Никон говорили, что пение по нотам связывает певца по рукам и ногам, такое пение лишено свободного творчества и чувства.

6 июля 2020   Просмотров: 6 787