Водителю переполненного экскурсионного автобуса во время движения неожиданно стало плохо. Он потерял сознание, выпустил руль из рук. Туристический автобус завилял и вот-вот должен был упасть в глубокий кювет.

В последний момент пожилой мужчина подскочил, ухватился за руль и вывернул его в нужном направлении. Изловчился, сел на краешек кресла рядом с водителем, поставил свои ноги на педали. Сбавив ход и выровняв движение автобуса, мужчина медленно, но верно докатил автобус с пассажирами с безлюдной дороги до ближайшего городка.

Оттуда позвонили в областной город, в турбюро, чтобы прислали другого водителя.

Спасший всех мужчина устало сидел на одном из передних сидений. Одна из пассажирок недовольно спросила его:

— Раз вы умеете водить, что же вы так медленно везли нас сюда?

Мужчина виновато стал ей объяснять:

— Дело в том, что я не умею водить, разучился, тем более автобус.

— Как? — взвизгнула испуганно спросившая.

— Да, — смущаясь, подтвердил мужчина. — Лет тридцать назад, было дело, поездил малость. Всё уж забыл, а тут пришлось вспомнить.

Расширив в страхе глаза, женщина ещё более возмущённо накинулась на него:

— Как вы посмели тогда взяться за руль?!..

— По необходимости, — устало повинился мужчина.

— Да мы же погибнуть могли!

— Могли. Но ещё большая вероятность этого была, если бы я не подбежал и не схватился за руль.

— Слушай, дорогая, отстань от мужика. Он выручил нас, спас, а ты привязалась к нему, — осадил зануду старичок.

Его поддержала другая женщина. Она пожала руку сбитому с толку мужчине и сказала ему:

— Сам Бог послал вас. Как же вы сумели нам помочь? — спокойно, с сочувствием, не поддаваясь нервности первой, спросила женщина с девочкой на руках.

Оценив чуткость этой женщины, мужчина благодарно взглянув на неё, поделился:

— Дак с молитвой. С ней только и возможно. Она спасла всех...

«Не бойся, ибо Я с тобою; не смущайся, ибо Я Бог твой; Я укреплю тебя, и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей».

(Ис. 41, 10).

Лукавый приём

Прихожанин приблизившись вплотную к священнику и будто под большим секретом осторожно шепчет:

— Батюшка, как вы относитесь к глобализации?

— Плохо!

Собеседник радостно блеснул глазами и оживился.

— Вот и я также. Хочу паспорт свой российский почистить.

— Как?

— Там под фотографией у лба и у сердца две полоски из фольги. Это несущие информационные чипы. Мне посоветовали этот новый паспорт при низкой температуре в микроволновку сунуть, покрутить там и всё из этих полосок фольги удалить. Как вам кажется, хорошо это?

Священник в затруднении:

— Я не специалист по электронике. Но по мне — лучше без фокусов, лукавых приёмов. “Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом”.(Лк. 16. 10). Предпочтительно, когда люди поступают определённо. Или так, или не так, как в Евангелии сказано — «да-да, ни-ни». Либо люди отказываются от новых паспортов, карточек и прочего. И таких людей немало. Либо соглашаются, в силу своей слабости, трудных условий… но сознают свою немощь.

— Ладно — понял, — заспешил мужчина.

Пришёл он через неделю, расстроенный. Священник, заметил это, спросил:

— Что с вами? Вы здоровы?

— Да, здоров, — нехотя ответил прихожанин. — Только паспорт мой в печке пришёл в негодность совсем.

Священник сочувственно вздохнул:

— Вот видите, как лукавить! Сказано же: «Никто не может служить двум господам; ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и мамоне». (Мф. 6,24). Вы это проверили на себе видимым, впечатляющим образом! Хотели блага этого мира через паспорт иметь и эдаким исключительным «героем» возвышаться. Господь вам и показал, что так нельзя поступать. Так что определяйтесь, где вы? На каком берегу, правом или левом? Без расчёта и лукавства. «По вере вашей да будет вам». (Мф. 9,29).

Разлучник

Много людей было на службе. Уставший, но довольный этим священник, спрашивает двух знакомых прихожанок:

— Причащались сегодня?

Обе отвечают:

— Да.

— Сейчас куда пойдёте?

— Домой.

— Это хорошо. Вдвоём?

Обе в недоумении, отвечают:

— Да-а…

Священник молча разнимает их руки, командуя:

— Так… Разлучаю вас. Одна едет сейчас, другая потом.

Подруги недовольны:

— Почему?

— Потому что непрестанно болтать по дороге будете.

— Не будем!

— Знаю я вас.

Подруги в ужасе:

— Так другой автобус через час только пойдёт!

— Не беда. Одна из вас за это время поможет Марье Васильевне, а то вон у неё сколько работы в храме.

Подумав, одна из подруг соглашается:

— Дак чего? Ладно, останусь, помогу.

Священник доволен послушанием, весело улыбается им:

— Вот и ладушки!

+ + +

Правду ложью смогли без труда подменить

И привычную жизнь, надругавшись, разрушить,

Только веру в Христа не сумели убить,

Не сумели сломить христианскую душу.

Православная Русь никогда не умрёт,

Колокольный призыв звонко Господа славит,

Терпеливый народ все невзгоды снесёт,

Нам поможет Господь, нас Господь не оставит.

(Н. Мельников).

Дефицит

Бабушка обнимает внучку и напутствует:

— Поздравляю! Вот и диплом медсестры! Скажу тебе, имея большой опыт работы в больнице, — будь осторожна. Подруги, студенты, врачи там — не твоё. Больница не место где можно поболтать, порезвиться, свои удовольствия справлять. Твоё дело одно — больные. Только к ним внимание и забота. Всё остальное — постольку-поскольку. Будешь так вести себя, на такое настроишься? Тогда выдержишь все тяжести этого тяжёлого служения. Силы будут, если любовь к больным и сострадание будешь иметь. С больными отношения серьёзные должны быть. Не кокетничать, не сюсюкать, а с ответственностью и строгостью ко всему подходить. Не волнуйся, в старых девах не засидишься. Наоборот, добрых сейчас всё меньше — всем видны, всем нужны, все к ним тянутся. Нынче это — дефицит! Из-за его недостатка везде всё сохнет сейчас и погибает.

После работы тоже, не бегай на дикие сборища, куда всех заманивают. Не трясись, не кривляйся на танцульках. Не будь глупенькой, как большинство твоих сверстниц. Там ничего хорошего не сыщешь. Время даром, в грязи и грехе потеряешь, пропадёшь. Не бойся, что молодость мимо пройдёт. Не пройдёт, не потеряешь. Не гоняйся в поисках избранника по нечистотам. Хороший человек и сам тебя отыщет, найдёт. Верный на всю жизнь будет, за чистоту твою, за доброту и заботу о людях.

Дожили

Наши времена трагичны ещё и вот почему.

Время и катастрофические события так умножились, так уплотнились, что не успеешь их рассмотреть и обдумать, как совершается что-нибудь новое, ещё бо̀льшего масштаба…

Вот почему замолчали и забыты многие серьёзные писатели, а на первый план выскочили детективщики, чернушные формотворцы, да грязные журналюги. И чем склочней, тем многотиражней, и весомей для публики.

Это как в суетном и смрадном городе, где почти не услышишь благозвучного пения благородных птиц. Только воронье карканье, чириканье пропахших выхлопными газами воробьёв, да похотливое ворохтанье голубей, вплетается в общий городской гул и скрежет. Всех мы заразили своей скверной…

Да и читателей вдумчивых почти не осталось. Всех испортили борзописцы, пошляки и оккультисты. Серьёзная литература стала не нужна.

Вот один из красноречивых примеров.

Как то поделился со мной знакомый, что был в больнице, — навещал родственника. Пожаловался, что больным, а их в палате 17 человек, — читать нечего. Все книжки, в основном детективы и ужастики, уже перечитаны, замусолены, а других, хороших — нет.

Подумав, что это должно их заинтересовать, он предложил:

— У меня есть несколько книг «Расстрел». Возьмите, вот вам три книги, на всех в палате хватит. Тема — острая, из современной истории. Ельцинский переворот в августе 1991 года и расстрел защитников Верховного Совета 3-4 октября 1993 года — недавние, важные события, которые все мы пережили. Описано это не с чужих слов, не сторонним наблюдателем, а участником тех событий..

Один только из больных, протянул руку и взял.

Открыл книгу, почитал начало, полистал, похвалил: «Серьёзная книга!..». После этого протянул обратно. Двое других и вовсе повертели книги в руках и тоже вернули.

— Почему?! — теряя терпение поразился посетитель. — Ведь это нужная, необходимая информация!

Один из них заинтересовавшихся морщась, как от зубной боли, выразил общее отношение:

— Тяжёлая…

Другой, его сосед чуть скривившись, пояснил:

— С этой книгой непросто… Здесь думать надо! Напрягаться…

Третий, извиняясь, жалостливо попросил:

— Нам бы лёгенького чего, отдохновенного, чтоб расслабиться…

Указав на гору зачитанной «литературы», первый поддержал приятелей:

— Нам бы вот такого чего, безпроблемного…

— Да-а, дожили!.. — в ужасе, едва произнёс в ответ им добрый посетитель.

«Любовь есть корень и вершина, начало и венец всех добродетелей, союз совершенства. Любовь есть источник жизни и сама жизнь, ибо без нее человеческая жизнь давно бы угасла. Сердце наше не может жить и развиваться без любви. Вне ее оно томится, тоскует, духовно замирает. И наоборот, любовью оно живится и ею привлекает благодать Божию и очищает себя от множества грехов».

Архимандрит Кирилл (Павлов).

Утонувшая страсть

Сколько ни просил, ни убеждал я знакомого мне Александра, доброго мужчину, оставить въевшуюся в него страсть к охоте, ничего не получалось. Каждый отпуск, или продолжительные выходные, они с друзьями ездили куда-нибудь охотиться, на и так сильно поредевшее племя «братьев наших меньших».

— Прошу тебя, не убивай ты бедных птиц и животных.

В ответ слышалось:

— Батюшка! Творец же не устанавливал запрет на охоту. Многие, которые стали святыми, занимались ею. Не возбранялось и не вменялось это им в тяжкий грех.

— Это было в древности или в диких краях, когда это нужно для пропитания, по необходимости. В этом только было позволение Божие убивать животных, но не для развлечения, «спортивного удовольствия» сытых людей.

— А вот, отец Константин не возражает. Мы разговаривали с ним об этом и он был не против такого увлечения.

Замер я при этих словах его, в безсилии, разведя руками, ответил:

— Ну, раз так, что я могу тебе возразить? Не разжигать же мне разногласие между священниками. Жалко, что между нами нет единства, даже в простых вопросах. Тем более, что ты у него в основном исповедуешься, а я для тебя так — знакомый, «с боку припёка»… Правда, Господь даровал каждому и дар разсуждения. Если тебе дают два совета — выбирай полезнейшее для твоей души.

На этом и оставили разговор.

Знал я, что он продолжает заниматься своим «хобби», ездить на охоту. Тему эту в беседах всячески обходил, помогая начинающему прихожанину самому разбираться и преодолевать в других вопросах.

Какое-то время не было звонка, не объявлялся он и не заезжал ко мне. Нет, так нет. Надобности, значит, не имеется. Хоть и тревожился я за него, но других дел, забот хватало с избытком.

Объявился наконец «пропащий». Бодрый, весёлый, напросился на встречу.

Узнав, что он летит на Камчатку и берёт с собой хвалёное дорогое ружьё, не мог я обойти запретную тему. С безнадёжностью в голосе, попросил я его:

— Может, не будешь ружьё брать с собой? Полетишь так, с рыболовными принадлежностями, а лучше с фотоаппаратом. И совесть будет чиста и воспоминания хорошие, добрые останутся. Мясо несчастных, убитых животных быстро переварится в желудке или испортится по дороге, а на фотографиях навсегда запечатлеется то красивое, что увидишь. Другим показать будет что и через годы…

— Фотографировать мы, конечно, будем. Рыбачить тоже, — согласился Александр и с интересом спросил. — А почему зверей нельзя убивать, а рыбу, к примеру можно? Она же тоже — живая. Монахам мясо нельзя есть, а рыбу — можно. Как это в Церкви объясняется?

— Просто. Животные, как и человек, — теплокровные. Имеют подчас одинаковое строение с ним. Рыбы же — хладнокровные, живущие в другой среде. Не имеющие того богатства чувств, ощущений, разума, что наблюдается у животных. Они более высокой, чем рыбы, степени развития. Их венцом, повелителем, рачительным хозяином, назначен человек. Те, кто в другой, водной среде, менее развиты и меньший спрос за них. Почему первые, самые близкие ученики у Иисуса Христа были рыбаками, и ни одного охотника.

— Да, интересно, — с удовлетворением принял объяснение Александр. — Но всё же, простите меня, я не могу идти против всех. Они едут во всеоружии, а я по-другому. Меня просто высмеют и прогонят, как чужака.

— Прогнать — не прогонят. Ты путёвку оплатил. А что в их жестоких делах не будешь участвовать, чего тут плохого? Ну походишь в сторонке. На природу посмотришь. Окружающие красоты, цветы, живность больше разглядишь, запомнишь. Пользы больше будет.

Меня поддерживает матушка Лидия, рассказывает:

— У нас на работе был один сотрудник, который тоже увлекался охотой. Как мы его ни уговаривали тоже не ездить, не убивать живых существ, он никого, как и ты не слушал, но потом вдруг сам перестал этим заниматься. Рассказал нам причину, побудившую его оставить эту страсть.

Матушка подлила нам ещё чаю и продолжила:

— Один раз он подстрелил, подранил зайчонка. В охотничьем раже полез в кустарник достать подранка, а тот, увидев его, стал ещё сильнее и пронзительнее кричать. Этот сотрудник сам нам рассказывал так: «Крик такой сильный и резкий! Жалобный. Причём точь-в-точь, как крик сильно испуганного, просящего жалости и пощады человеческого ребёнка. И даже слёзы были на его глазах… Я прямо остолбенел. Мне самому страшно стало: «Что я делаю?! Кого убиваю?! Зачем?!!..» Руки у меня опустились… После этого мне так муторно, плохо было. Готов был зашвырнуть куда-нибудь ружьё и убежать подальше… В общем, после этого как отрубило. Как вспомню или когда кто-нибудь про охоту заговорит, у меня сразу в памяти возникает тот зайчонок и его страшный крик, от которого всё содрогалось внутри… Всё, — решительно заявил наш сотрудник. — Больше мне никакой охоты не надо. Зарёкся. Не хожу, не езжу».

Александр внимательно выслушал рассказ. Подумав, вздохнул тяжело, но остался на своём:

— Простите. Я уже собрался. Меня и отец Константин благословил.

Встал я с тяжёлым вздохом, осенил его крестным знамением:

— Что ж Сашенька, может, Господь тебя вразумит каким-нибудь образом. Удачного тебе пути и возвращения.

Через месяц, Александр выбрал наконец время и приехал к нам.

По его невесёлому виду, я сразу понял, что произошло что-то значительное с ним. Ни о чём не стал расспрашивать, кроме как о здоровье его и семьи, успехах в работе и делах…

Быстро ответив на это, он сам, после продолжительной паузы, стал рассказывать о происшедшем и пережитым им во время дальней поездки.

С небольшой группой состоятельных людей он летал на Камчатку. Их собрал и всё организовал предприимчивый местный мужичок-егерь. Разместил в своём загородном, обширном, бревенчатом доме, сделанном под мини-гостиницу. Экзотика!.. Позаботился о всяческих удовольствиях и развлечениях для столичных вип-охотников.

Ходили и на охоту.

Однажды Александру олень в лесу попался. Красивый! Стоит с величием и достоинством, высоко держит голову. Поднял охотник ружьё, навёл на него. На минуту задержался, залюбовался животным. В это время олень тоже повернулся в его сторону, и хоть расстояние было большое, они встретились глазами. Олень, сознавая опасность, исходящую от человека, всё же не дёрнулся с места, не помчался прочь, а стоял, отважно смотря на прицелившегося в него. Как бы обличал его своим гордым, безстрашным видом. Будто говоря: «Что же ты, человек? Венец творения Божьего. Приданный нам, подданным тебе, для нашего охранения и воспитания, заботы о нас. Как же ты ведёшь себя по отношению к нам и ко всему сотворённому Творцом?..» Стыдно стало Александру, он подумал: «Вот какую красоту Бог создал, живое совершенство! А я одним нажатием пальца, в мгновение превращу это в мёртвую, невзрачную груду мяса и костей, в которых к тому же не нуждаюсь. Я не голоден. Пищи у нас и без того хватает, с избытком. Зачем же тогда убивать, уничтожать такую красоту?..»

Опустил он ружьё и олень, как ему показалось, с благодарным поклоном, опустив свою голову, неспешно удалился в чащу.

После этого Александр, хоть и продолжал со всеми ходить на охоту с ружьём, но не было уже в нём прежнего азарта и необдуманности.

В один из дней они поплыли на рыбалку. В это время нерестился лосось, и прибрежные реки кишели рыбой, прущей из океана в верховья чистых речек.

Решили охотники уйти в дальний поход, за острыми ощущениями. Дня на три-четыре или побольше. Подальше от всех, в глушь, в верх по одной из полноводных рек.

Бурный, стремительный поток нёсся навстречу лодке с людьми и поклажей. Мотор натужно преодолевал волны… Вокруг почти нетронутая человеком-разрушителем природа! Зрелище — необыкновенное!.. Сопки, нехоженые, дикие леса, стремительные, пенящиеся реки, чистые, полные ещё, как и безкрайние леса, жизни и живности.

Холодный поток, был полон толстыми, как поленья телами рыб, которые безостановочно пробивались вверх, против течения реки. Их можно было буквально хватать руками. Они теснились не только в воде, но торопясь, одна за другой выпрыгивали серебристыми стрелами вверх из воды. Их количество, организованная устремлённость в одном направлении, мощь движения против стремительного потока воды — поражало и устрашало своей заданностью Кем-то! Каким то могучим Властелином всего и вся. Про Которого мы не помним, забываем в «цивилизованных» городах.

Довершали эту могучую картину Вселенной яркие всполохи неба, резкие, яркие лучи клонящегося к закату солнца, прорезающие низкие, чернильные, тяжёлые облака…

Такого в Центральных районах страны не увидишь, так не поразишься.

Выпозшие, по причине изобилия дармовой пищи из чащоб медведи, дополняли всю фантастичность восприятия окружающего. То тут, то там, совсем невдалеке, они бросались с рёвом в воду за выскользнувшей из лап рыбой.

Некоторые стояли в холодной воде, цепляя когтями то одну, то другую несущуюся мимо рыбину. Время от времени они, недовольно взрёвывая, выпрыгивали из воды вверх, прямо как в цирке, пытаясь ухватить перепрыгивающих через них и через перекаты серебристых рыб. Другие стояли у берега или на камнях перекатов. Им и там хватало в изобилии добычи. Они тут же, не отходя, громко чавкая, грызли, рвали зубами, жевали трепещущие тела деликатесных рыбин. При этом ещё умудрялись жадно оглядываться, боясь упустить новые легкодоступные жертвы. Надо было запастись силами перед длинной и суровой зимой.

Когда лодки с незваными гостями проплывали близко от кого-нибудь из них, они принимали угрожающий вид, желая отогнать конкурентов. Гавкали, как цепные псы, на пришлых:

— Гув! Гув!..

Свирепо отгоняли от нахапанного «на халяву» большого улова, от своих сытных, уловных мест.

— Пшёл! Пшли отсюда!.. — слышалось от их раздражённого рёва-тявканья с берегов, островков и перекатов. При этом, они ни на минуту не оставляли своего основного занятия, спешно поглощая одну за одной серебристых, краснотелых рыб.

Картина, с одной стороны, эпическая, впечатляющая, с другой — страшноватая. Тем более что бегают и плавают эти хищники довольно быстро. Могут при желании, легко достигнуть и задрать чересчур увлекшихся рыбаков. Одна надежда только на то, что им не до этого сейчас. Обед у них теперь сытный и вкусный.

Поражали одновременные мощь и утончённость, гармония в природе и происходящем. Разумность устроения, без хищнического, человеческого, промышленного истребления. Те же медведи особого урона при своём нашествии не приносят. Рыба после нереста всё равно умирает. Их, слабеющих, и выхватывают мишки из воды. Им тоже надо дожить без питания до весны. Впереди долгая, холодная и голодная зима…

Люди намного расточительнее и жаднее. Нахапали дармовой добычи сверх всякой разумной меры — полные лодки завалены были тушками деликатесной рыбы.

Сделали привал. Расположились, развели костёр. Есть ничего не захотели, кроме экзотической пищи. Распоров брюха рыбин, вывалили в самый большой котёл икру. Тушки рыб выбросили обратно в реку. Авось, мишки подберут или в море унесёт. Вроде бы «не пропадёт», успокаивали себя туристы. Принялись большими ложками зачерпывать и глотать живую, не вымороженную в рефрижераторах икру. Съели немного. Менее трети котелка. Не лезло больше, тошнило, выворачивало обратно. Как и «полагается» у подобных гостей природы, запили всё полными кружками водки и повалились спать.

Утром, при высоком уже солнце, нехотя встали. Пожевали ещё немного икры, «приняли дозу» и весёленькие приготовились к новым увеселениям.

Шустрый егерь, а по совместительству и турорганизатор, не оплошал. Пронырливый, имеющий многие связи в местной власти, он раздобыл где-то несколько лицензий на отстрел медведя. Это была основная «фишка» дорогостоящего частного, левого турагенства.

Вчерашние рыболовы, а ныне охотники, все с дорогими, надёжными ружьями, бодро стали собираться в новый поход. На сей раз предстояло оставив лодки, идти по берегу или в лес, чтобы завалить мощной стеной смертельных залпов, большого медведя. Испытать древнего, кровожадного зверя в себе. Показать свою безнаказанную, злорадную власть над одним из могучих созданий природы.

Общий зуд безумия взвинтился и у Александра, подогретый к тому же спиртным, он ощутил общий азарт и нервную возбуждённость. Отбросив от себя сомнения, он нетерпеливо поглаживал искусно инкрустированный приклад своего ружья. Быстро, со всеми вычистил территорию привала. Мусор — в лес, остатки еды, оставшуюся икру — в воду. Ничего, свежей наберём! Быстро изготовились незваные гости к выходу на самое ожидаемое и острое для эмоций, а потом самое интересное при рассказах знакомым о своей поездке — отстрел могучего, мохнатого красавца-медведя.

Торжественного выхода и охоты не получилось. Организатор похода предложил, дабы не идти далеко по бурелому, оставив лишнюю поклажу, сесть в лодки и для удобства проплыть к нужному месту. Все охотно согласились с этим.

Взгрохотав на всю округу, завели лодочные моторы и стали продвигаться дальше, против течения, вверх по реке.

До намеченного места не доехали. Кто-то особо «подогретый» водочкой или взвинченный азартом, увидев близко, на одном из перекатов нескольких некрупных молодых медведей, стал без команды палить по ним из ружья. Мало чего соображая, и остальные вип-охотники стали стрелять с лодок по бедным, перепуганным мишкам.

При возникшей общей вакханалии, Александр тоже резко привскочил в лодке, поднял ружьё, но произвести выстрела ему не удалось. Лодка зашаталась, неумелые гребцы, пытаясь выровнять её, усугубили положение и все с поклажей перевернулись у переката, вывалились в воду.

Было не очень глубоко, поэтому обошлось без трагических результатов.

Выплыв наверх, столичные горе вип-туристы добрались до близкого берега. Подрагивая от холода, быстро вылили воду из лодки. Легко отыскали в прозрачнейшей воде свои вещи, загрузили их в лодку. Всё нашли, даже мелкие предметы, кроме одного — ружья Александра. Как ни старался он, умоляя всех подождать, сколько ни нырял, лязгая зубами от холода, в поисках своего сокровища, — ружья не нашёл.

Другие лодки с пассажирами не стали их дожидаться, уплыли дальше вверх по течению, за новыми, более достойными трофеями, оставив на перекате двух подраненных молодых медведей.

Тем же, кто оказался в той опрокинувшейся лодке, пришлось разводить костёр, греться и сушиться. Делали это спешно, полуголые, бегом. Опасаться медведей не надо было. От грохота ружейной пальбы те разбежались в страхе не менее, чем километра на пять. Запасной одежды не было, и горе-охотники торопились. Для начала опять же упились до помрачения сознания, и вовсе не от того, что замёрзли, а совсем от другого, от досады, что задержались и могут не успеть к общему погрому могучего животного…

Стали выжимать и сушить у костра вымокшую одежду. Выискивая для этого и подтаскивая сухие коренья и ветви, Александр на ходу вспомнил, как один подраненный молодой медведь жалобно, болезненно ревел! Всё было зачёркнуто, убито. Все хорошие впечатления, восхищение от окружающего и даже отношения между оставшимися потускнели, огрубели. Вот почему ни одна охота не обходится без большой выпивки. Это от необходимости залить дурманом, зашуметь, засмеять пошлыми анекдотами, переорать надо голос свербящей своей совести…

Александр пнул себя укором: «Вот! Говорил тебе священник. Предупреждал: «Прекращай свою дурацкую охоту!» Сколько несчастных, трагических случаев на ней бывает. Не вразумляемся! И ты, охламон, опять не послушался. Теперь вот, Бог вырвал у тебя ружьё и утопил. Сам чуть не утонул! Предупреждение тебе. Не безумствуй! Не убивай больше живое!..»

Всё же, милостью Божией, опоздали они к общей бойне, выслеженного заранее организатором-проводником могучего перед всем, но не перед страшными изобретениями человека, несчастного медведя. Слышался вдали гул от выстрелов и крики праздных убийц.

Пострадавшие с Александром приятели разом сникли. Опоздали! Получивший же перед поездкой наставления священника, возрадовался про себя. От того, что Господь уберёг его от греха.

Утешая приятелей, пытаясь их развеселить, Александр задал им загадку:

— Почему медведь называется — медведем?

Один из приятелей зло отмахнулся, а другой задумался и стал ища ответа, чесать немытую несколько дней шевелюру.

— Эх вы! — весело вскричал Александр. — Да это же очень просто! Мёд ведает, где есть…

— Ладно, ты, «умник», давай вещи помогай собирать, — мрачно осадил его недовольный приключившейся неудачей.

Ничуть не обидевшись, Александр охотно продолжил участие в сборах и отплытии. Тем более, что подгонял уже и далеко не шуточный страх, получить возмездие за устроенный разбой. Разогнанные шквалом выстрелов и обозлённые учинённой в их вотчине расправой, уцелевшие медведи, вполне возможно, помчались и в их сторону. Не дай Бог, при этом, попасться им в лапы при таком раскладе событий…

Вечером, вся компания вип-охотников прибыла на «место дислокации». К просторному, большому дому-гостинице ушлого егеря-организатора.

Выгрузили огромную тушу откормленного перед зимовкой, застреленного медведя.

Для начала, все гордо попозировали рядом с массивной тушей убитого медведя. Потом началась дикая, пьяная оргия «победителей»…

После рассказанного им пережитого приключения, Александр замолчал, ожидая громкого торжества моего, по поводу моей правоты и новых наставлений. Ничего такого не последовало. Тихо улыбнувшись в ответ, я предложил:

— Давай помолимся и поблагодарим Бога, за то, что ты благополучно вернулся домой из опасного путешествия.

Александр с готовностью встал.

Мы помолились, прочитали благодарственные молитвы и снова присели к столу.

После чего, я скорее попросил бывшего охотника:

— Видишь, Сашенька, как Господь любит и заботится о нас? Значит, услышал Он наши молитвы. Бог уберёг тебя и урок преподал. Орудия убийства лишил. Какие нужны ещё доказательства? Слушайся Его пожалуйста, и не нарушай больше сотворённого Им…

— Всё понял, осознал, — с благодарностью согласился, пообещал Александр.

«Когда вы видите облако, поднимающееся с запада, тотчас говорите: дождь будет, и бывает так; и когда дует южный ветер, говорите: зной будет, и бывает. Лицемеры! Лице земли и неба распознавать умеете, как же времени сего не узнаете?»

(Лк.12,54-56).

Подвиг есть и в сраженьи,

Подвиг есть и в борьбе.

Высший подвиг в терпеньи,

Любви и мольбе.

(А. Хомяков).

Держаться!

Каждый день начала 90 – х годов убивал нас массовой безработицей, неизвестностью, всё более увеличивал плотность злобы, нервозности в атмосфере. Казалось, скоро нечем будет дышать. Каждый день полнился провокациями. Повсюду: в транспорте, в очередях, на работе… Везде мы нервно кусали друг друга и всё больнее. Особенно близких, родных. Оскудевал в нас основной «озон» — любовь друг к другу…

«Боже! Дай нам терпение, силу воли сносить удары, не отвечать тем же. Мы всё больше поддаёмся бесам, загоняющим нас, через невзгоды житейские, в тупик разъединения и озлобления. Если не остановимся в этом направлении — никаких надежд на благое у нас — нет», — взывал я, как и многие в те дни.

Это захватывало не только гражданских, но и военных.

При очередной поездке в Лавру к архимандриту Кириллу, столкнулся я с очередным выразительным примером происходящего.

На платформе увидел: стоит старший лейтенант, грызёт семечки и плюёт шелуху тут же, под ноги. Ветер разгоняет её далеко вокруг. Сделал ему замечание, что он — офицер и так ведёт себя. Старался делать это как можно мягче, помня наставления отца Кирилла о любви и милосердии прежде всего. Офицер стал огрызаться:

— Да мне на всё наплевать!

Указав ему на обильную шелуху на платформе, я предметно уточнил:

— Что вы и делаете, начиная с платформы.

Военный вызывающе повторил:

— Да, на всё!

— И на всех?

— И на всех!

— Как же вы тогда служите? Ведь вы командир. Требуете от солдат послушания?

— Ничего я ни от кого не требую, потому что у меня другая служба, без солдат.

— Но дома-то у себя вы хотя бы не плюёте на пол?

— Не плюю, потому что у меня нет дома.

Тут я замолчал. Потом осторожно всё же посоветовал:

— Если вам так не мила служба, то оставьте её. Зачем же терять годы на нелюбимое занятие?

— Пытался два раза. Подавал рапорты, не отпускают.

— Никаких нет возможностей?

— Никаких! Даже если я напьюсь, подерусь с вами — ничего не будет.

— Теперь понятно, почему в армии — безумный безпредел, развал и воровство. Постарались «новые» власти. Разложили , преуспели и в этом… Ныне примеров этому — множество. Раз нет строгости у вас — офицеров, нет ответственности, отсюда — полный раздрай и среди солдат…

— Да. Добились своего дерьмокрады!

Подошла электричка. На прощанье офицер протянул руку, повинился:

— Извините, что я… раскис вот... Допекло всё.

Чуть задержал я его руку, попросил:

— И всё же. Понимаю, что вам нелегко. Но прошу вас, держите себя в руках, вы же — мужчина. Несмотря ни на что, вы — офицер. Держите марку русского офицера!

Войдя в вагон, старший лейтенант, прощаясь, благодарно склонил голову.

Порадовался я за то, что он достойно перестроил себя. Похвалил и себя, «любимого». Не зря Господь даровал мне возможность видеться и поучаться у известного многим, мудрого старца. Отважно пошёл на рискованный разговор, но главное, что провёл его в любви и беззлобии, как и учит тому отец Кирилл. Урок произошёл полезный для обоих сторон.

Дожидаясь своей электрички, снова, как перед этой беседой, попытался вернуть себя в спасительную молитву про себя. Давалось это с трудом. Мысли о происшедшем диалоге с офицером, о творящемся вокруг хаосе, окружающая суета отвлекали. Старался изо всех сил. И вот наконец зацепил, и пошёл по руслу молитвы…

Какая благодать, радость раскрываются при молитве! Но как трудно приблизится к ней, к сосредоточенному состоянию, держаться в нём несмотря ни на что. Для этого надо много, упорно трудиться. А без этого — нельзя!..

«В усердии не ослабевайте; духом пламенейте; Господу служите».

(Рим. 12,11).

+ + +

Священник Виктор Кузнецов. Член Союза писателей России, является автором многих православных книг.

В их числе:

«Богослужения русским святым»,

«Он выбрал крест» – о воине-мученике Евгении Родионове,

«Нет общения света со тьмой» – сборник трудов конференций, проведённых В.М. Клыковым.

«Утешение в унынии»,

серия книг «Мученики нашего времени»,

«Так было» – о событиях августа 1991 г.,

«Расстрел» – о расстреле восставших 3-4 октября 1993 г.,

«Ближе к Богу!», «Старец», «Духовник», «Батюшка», «Помним» — о старце, духовнике Троице- Сергиевой лавры архимандрите Кирилле (Павлове),

«Путями Гоголя» – о Украине, путевые заметки странствия по родным местам Н.В. Гоголя,

«Мученики Новороссии»,

«Знаки времени», «Всюду Бог!», «Нельзя отчаиваться», «Верю!» и «Серёжино детство» — сборники духовных рассказов.

«У пяти старцев» – о старцах; о. Николае Гурьянове, о. Кирилле (Павлове), о. Иерониме (Верендякине), о. Феофане (Данькове), о. Адриане (Кирсанове).

+ + +

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (495) 374-50-72 — издат. «Благовест».

Для монастырей и приходов, общин, паломнических групп... книги — безплатны. Звонить по тел. 8 (495) 670-99-92.

28 июля 2025 Просмотров: 4 945