КРЕСТНЫЙ ПУТЬ. Новомученики и исповедники России. Июнь. Дополнение 23-е. Священник Виктор Кузнецов.

Священник  Виктор  Кузнецов
«МУЧЕНИКИ  И  ИСПОВЕДНИКИ».
Дополнение  23-е. 
КРЕСТНЫЙ  ПУТЬ

 «Бог дал нам духа не боязни, но силы и самообладания».
(2 Тим. 1, 7).

+       +        +
Сергей Александрович Нилус
Российский религиозный писатель, общественный деятель, публицист.
(1862 — 1929)
  


Русский православный писатель, публицист
Родился в Москве 25 августа [6 сентября] 1862, в дворянской семье отставного военного и гражданского служащего Александра Петровича Нилуса (1817—1900) и его супруги Наталии Дмитриевны (урождённой Карповой). Дед по отцу — генерал-майор артиллерии, Пётр Богданович Нилус (1768 — после 1817).

Детство Сергей Нилус провёл в Москве, приезжая на лето в имение Золотарёво Мценского уезда Орловской губернии. С 1873 года начал учиться в 1-й московской прогимназии.

Вслед за старшим братом Дмитрием поступил на юридический факультет Московского университета и, окончив его в 1886 году, был определён кандидатом на судебные должности Симбирского окружного суда. С 1887 года — назначен помощником мирового судьи Сурмалинского отдела Эриванского суда. В 1889 году, оставив службу, он удалился в своё имение в Золотарёве, в котором жил до 1905 года.

Спустя некоторое время произошёл глубокий внутренний перелом в мировоззрении Нилуса. Он пишет, что сокрушаясь о всеобщем оскудении веры в христианском мире, о зле братоубийства и человеконенавистничества, видя, как христианский мир заливает кровь войн и усобиц, при этом видя богоотступничество цвета русского общества, «Я признаюсь, был уверен, что угас уже истинный дух Православия в России.»

Его духовное возрождение совершилось благодаря чудесному видению преподобного Сергия Радонежского у раки с его мощами в Троице-Сергиевой Лавре и встречам с Иоанном Кронштадтским, который исцелил его от серьёзной болезни горла и вернул к полноте православной веры.

На литературное творчество благословил его Иоанн Кронштадтский. Чуткий к происходящему в стране, Нилус начинает «проповедовать» сперва устно, а затем и печатно о близости явления в мире антихриста и Страшного Суда Господня.

Летом 1900 года Нилус впервые посетил Саровский и Дивеевский монастыри, где познакомился с известными подвижницами игуменьей Марией (Елисавета Алексеевна Ушакова) и блаженнойПашей Саровской. В 1902 году получил в Дивеевском монастыре от Е. И. Мотовиловой архив мужа, Н. А. Мотовилова, включавший его записи доверительных бесед с Серафимом Саровским. Только С. Нилусу она открыла короб с бумагами мужа, а он разобрал и напечатал. По материалам архива и устным свидетельствам Нилус осуществил ряд публикаций, сыгравших важную роль в формировании почитания святого, почившего 2 января 1833 года”. Беседа преподобного Серафима Саровского с Н. А. Мотовиловым «О цели христианской жизни» увидела свет перед самым прославлением преподобного, в мае 1903 года. Эти и ряд других статей на церковные темы вошли в его книгу “Великое в малом“.

Он становится “сердечно обращённым в Православие из душевного язычества, которым в наши времена так глубоко заражён так называемый “интеллигентный” слой русского общества”.

 
   В 1900 году он посетил Гефсиманского старца Варнаву, сотрудничал в «Московских ведомостях». В это время к Нилусу попала рукопись под общим заглавием «Протоколы собраний сионских мудрецов». 

В июне 1901 года С. А. Нилус впервые посетил Оптину пустынь. В 1903 году в свет вышла первая книга Нилуса «Великое в малом», выдержавшая затем несколько изданий. Во второе издание книги «Великое в малом» впервые были включены «Протоколы сионских мудрецов».
В начале 1905 года Нилус продал Золотарёво и поступил на службу в канцелярию по делам дворянства Министерства внутренних дел помощником делопроизводителя (в чине губернского секретаря; в 1906 году он — коллежский секретарь).

Оставив службу, отправился в Николо-Бабаевский монастырь. В 1906 году, 3 февраля, в Петербурге состоялось венчание С. А. Нилуса с Еленой Озеровой — дочерью посланника в Афинах. Супруги жили сначала на Валдае, затем в Оптиной пустыни. 

Результатом разбора скитских рукописей, ознакомлением с духом и строем жизни насельников монастыря стала книга «Святыня под спудом». Дневник, который здесь вёл Нилус, печатался в «Троицком слове»; в 1916 году под заглавием «На берегу Божьей реки» он вышел отдельной книгой в 1911 году и выдержал четыре издания. 

В 1912 году, после инспекции монастыря архиепископом Серафимом (Чичаговым) и вынужденным отъездом из него старца Варсонофия, Нилусы также уехали из монастыря, возвратившись на Валдай, где жили до 1917 года.

После революции 1917 года С. Нилуса преследовали советские власти. С лета 1917 года по апрель 1923 года семья жила в усадьбе князя В. Д. Жевахова. После выселения из усадьбы Нилуса многократно арестовывали и держали по несколько месяцев в заключении: в 1923, 1924, 1925, 1927, 1928 годах, однако каждый раз выпускали на свободу. В 1928 году — они поселились в селе Крутец, близ Александрова.

Люди боялись пускать Нилусов жить к себе. Дочь крутецкого священника рассказывает:

«Отцу моему выпала честь приютить этого замечательного человека в своём доме, вместе с его женой Еленой Александровной, в последний год  его жизни, и проводить его в последний путь».

Скончался 14 января 1929 года в селе Крутец Александровского уезда Владимирской губернии. В селе Крутец есть церковь Успения Божьей Матери и кладбище, на котором по смерти и был похоронен писатель.
     
Взгляды

Сионские мудрецы в изданных Нилусом «Протоколов» являются как грядущим воинством антихриста, так и мировым правительством. Он опирался на традицию: когда в конце XIX века публицисты заявляли о «жидомасонской угрозе».

Он заявлял (1917), что «тайна беззакония» окончательно раскрыта; она связана с подрывной деятельностью «масоно-еврейских кругов». Речь шла о плане завоевания евреями мира, выработанном веками в рассеянии; этот план Теодор Герцль докладывал «совету старейшин» в дни Первого сионистского конгресса в Базеле в 1897 году. Нилус утверждал, что в своём стремлении к захвату мира Израиль руководит масонством. Этот план разработал ещё царь Соломон со своими мудрецами. 

Евреи столетиями следовали его заветам, поддерживая обособленность и одновременно проводя подрывную деятельность против всех государств, начиная от античных Греции и Рима и вплоть до нынешней России. Идеальным политическим устройством для евреев является республика, где нет места для свободы личности, но господствует мнение толпы. Опираясь на деньги и сервильную прессу, в условиях демократического устройства евреи осуществляют захват власти во всех странах. 

Считая евреев заклятыми врагами христианства, С. Нилус писал о наступлении «торжества вождей талмудистского Израиля над отступившим от Христа миром». Знаками близости конца света он называл ослабление черты оседлости, подготовку Государственной думой проекта закона о равноправии евреев, готовность союзников передать евреям Палестину, рост популярности эзотерики. Европа, по его мнению, была уже захвачена «масонами и евреями», а последний оплот «светлых сил» был в Святой Руси Православной, что вызывало ярость у врагов Христовых и их стремление покончить с Россией. 

В 1917 году после объявлении о отречении царя, Нилус заявил, что «удерживающий взят от православной среды», а, следовательно, воспрепятствовать антихристу больше некому. Он писал о наступлении «торжества вождей талмудистского Израиля над отступившим от Христа миром».

Влияние

Взгляды Нилуса разделялись рядом видных церковных деятелей, включая протоиерея Иоанна Кронштадтского. Он высоко оценивал и поддержал Нилуса.

Уже находясь под арестом, в марте 1918 года Николай II обратился к книге Нилуса, назвав её «своевременным чтением». Подобные чувства разделялись многими православными.

В 2002 году вышла антология «Тайна беззакония в исторических судьбах России», составителями которой были Юрий Бегунов, А. Д. Степанов и Константин Душенов. Книга включала, в частности, переиздание книги Нилуса «Близ есть, при дверехъ», куда входит полный текст «Протоколов». 

Память

В 2001 году обществом «Православный Петербург» была учреждена премия имени С. А. Нилуса «за литературные труды, в которых выявляется историческая правда о прошлом России». Её первым лауреатом стал А. Н. Стрижёв. В 2003—2005 годах вышло полное собрание сочинений Нилуса.

С 2001 года в январе ежегодно проводятся Нилусовские чтения.
Почтить его память на его могиле в селе Крутец приезжают паломники из разных стран мира.

Комментарии:
Наталья Алексеевна:

«За что это его так власти притесняли так сильно?.. Не что иное как месть за его находку — супер секретные документы "Протоколы сионских мудрецов" и преданием её гласности напечатыванием их в 1905 году. "Хозяева этого мира", захватившие власть в России, даже не могут от ненависти называть по имени, а только "неуклюжий русский мужик"».

Русский православный писатель С. А. Нилус.

Встреча с великим светильником нашей Церкви Иоанном Кронштадтским, его благословение на труды, пробудили в Нилусе желание защитить с помощью печатного слова устои Самодержавия и Православия.

«Та вера, которая так упорно не давалась моей душе, несмотря на видимое моё обращение у мощей преподобного Сергия, только после моей сердечной исповеди у о. Иоанна занялась во мне ярким пламенем. Я сознал себя и верующим, и православным».

Сергей Александрович уверен – для России нет другого варианта политического устройства, кроме самодержавного и «всякое умаление этой Власти – тяжкая болезнь России, утрата Россией этой Власти – её смерть без воскресения». «Россия больна», - утверждает автор. 

При выборной системе отсутствует сплошь и рядом даже сознательное отношение к местным, областным нуждам и интересам – всё сводится к торжеству мелкого честолюбия, задуманной партийной интриги и к удовлетворению партийных вожаков жалованьем и почестями за счёт выдвинувшего их общества избирателей. Во власти оказываются не самые лучшие представители рода человеческого. 

Основанием могущества Российской империи Нилус считает три принципа: Вера, Царь и Отечество. Покушение хотя бы на один из этих принципов влечёт за собой нарушение «Божественной гармонии» власти. Всякое покушение на начала Веры, например, ведёт к утрате религиозного чувства в народе, а это ведёт к нравственной смерти всякого русского человека. Царская власть основывается на началах Святой Церкви и не подлежит никаким ограничениям, кроме религиозных. «Даже у пчёл в дикой природе существует система иерархии», — замечает автор.

К сожалению автора, земское народное образование фактически выродилось в антигосударственное. Религия в земских школах подвергалась осмеянию, правила Веры – глумлению. Такое «образование» дало обществу, по мнению Нилуса, «вконец испорченных полуграмотных дикарей». По мнению автора, земские школы нужно заменить на церковные. 

Необходимо установить материальную независимость священников от паствы, то есть выплачивание им жалованья государством.
Должны быть восстановлены во всей их неземной красоте три великих принципа земли русской: Вера, Царь и Отечество, перед которыми да сокрушатся все сопротивные силы.

Читая Нилуса, невольно задаёшься вопросом: «Если пороки выборной системы были вскрыты сто с лишним лет тому назад, почему и сейчас эта система упорно внедряется?» Ведь её недостатки на самом деле неоспоримы. Ответ напрашивается только один – всё это делается в угоду пресловутым «правам человека», в том числе — на «свободное волеизъявление». Получается, что за эти эфемерные права люди расплачиваются общей неустроенностью жизни. Не слишком ли высока плата за «демократию»?

Рукопись «Протоколов» была передана С. А. Нилусу предводителем дворянства Чернского уезда Алексеем Николаевичем Сухотиным. Тот получил её из Парижа.

Содержание рукописи было сенсационным – она содержала до мелочей разработанную программу достижения мирового господства тайным мировым правительством. В планы этого правительства входили полный контроль над крупнейшими финансовыми центрами мира, создание закулисных марионеточных «демократических» правительств, ликвидация всех национальных движений, кроме еврейского. Для этого предполагалось манипуляция средствами массовой информации, развязывание мировых войн и всяческих революций для разрушения национальных государств, подмена христианской церкви суррогатами веры и сатанинскими культами.

Прочтя рукопись, Нилус решил показать её высокопоставленным лицам. Одним из таких лиц был великий князь Сергей Александрович Романов, московский генерал–губернатор. После прочтения рукописи великий князь передал Нилусу через своего человека только одно слово: «Поздно!». Тогда Нилус решил опубликовать «Протоколы». Это произошло в 1905 году. Публикация «Протоколов» была первым в истории России обнародованием тайны еврейско-масонского всемирного заговора и вызвала протесты и возмущение евреев во многих странах мира. Но, коллизии, изложенные в «Протоколах», так пугающе претворялись в течение ХХ–го столетия…

О значении «Протоколов» говорит тот факт, что книга хранилась в личной библиотеке Николая II, и, отправляясь в тобольскую ссылку, он взял её с собой.

В 1935 году на имя главы Русской зарубежной церкви поступил от Бернского суда запрос, имеет ли русская церковь какие–либо данные о происхождении Сионских протоколов. Вот фрагмент отправленного ответа:

«Содержание этих «протоколов» нам известно. Исходя из полной осведомленности о содержании еврейских религиозных книг и участия мирового еврейства в мировых событиях, мы считаем, что смысл и направление Протоколов Сионских мудрецов во многих отношениях соответствует учению и мировоззрениям мирового еврейства.

Таковая линия поведения направления имеется в руководящих кругах мирового еврейства и как особенно показала русская революция, действия и устремления еврейства часто вполне соответствуют содержанию Протоколов Сионских мудрецов».
14/27 марта 1935 г.
Г. Срем. Карловцы (Югославия)

Имя его было под строжайшим запретом, причём не только в советские времена. Даже в эпоху ельцинской «демократии» в середине 1990-х годов статья о Нилусе была изъята из академического словаря «Русские писатели. 1800-1917».
В 2003—2005 годах вышло полное собрание сочинений С. А. Нилуса в пяти томах.

Несмотря на жесточайшие испытания и гонения, Нилус до конца дней продолжал записывать рассказы о проявлениях святости на Руси, о государе-мученике Николае Александровиче, о спасительной силе покаяния.

Сергей Александрович Нилус чудом избежал смерти в послереволюционное время. Он умер своей смертью в 1929 году. Но современные либерал–демократы, последователи «комиссаров в пыльных шлемах» до сих пор не дают ему покоя, называя выдающегося писателя, великого русского патриота, «мракобесом» и «черносотенцем».

В сердцах русских патриотов навсегда останется память о великом православном писателе, до конца жизни своей преданном Православной Вере Христовой и русскому народу!

Материалы к жизнеописанию
Пророк в своем отечестве (К 75-й годовщине со дня кончины Сергея Александровича Нилуса)

Было время, когда о Сергее Нилусе в открытой печати совсем ничего не говорилось. Казалось, что для этого имени уста и не разомкнутся, так плотно они некогда были сжаты от страха. Именно он, талантливый и чуткий писатель, своим духовным зрением предвидел всё то, что стало в мирe явью. 

Книги Сергея Нилуса ныне наиболее читаемые как в нашей стране, так и далеко за её пределами.  

Во второе издание своего труда «Великое в малом» С. А. Нилус включил важнейший и принципиально новый раздел «Антихрист как близкая политическая возможность». В предисловии к этому разделу автор пишет: «Все усилия тайных и явных слуг антихриста, его сознательных и безсознательных работников разрушения, устремлены теперь на Россию. Причины понятны, цели известны. Они должны быть известны и всей верующей и верной России. Чем грознее надвигающийся момент, чем страшнее скрытые в сгущающемся мраке грядущие события, тем решительнее и смелее должны биться безтрепетные благородные сердца, тем дружнее и безстрашнее должны они сплотиться вокруг своего священного знамени — Церкви и Престола Царского. Пока жива душа, пока бьется в груди пламенное сердце, нет места мертвенно-бледному призраку отчаяния»

Заметим, что второе издание книги «Великое в малом» выпущено в свет в конце 1905 года, когда Россию уже начали сотрясать разрушительные натиски революционной черни. В разделе об антихристе и его слугах Сергей Нилус поместил попавшие в его руки «Протоколы сионских мудрецов», содержащие планы подчинения всего христианского мирa под пяту «избранного» богоборствующего народа. Этот, по выражению Нилуса, «народ-международ» сеет ненависть, революции, растлевает самодостаточные нации. Конечно же, выход такой книги злодеи подвергли заговору молчания, а весь тираж был ими скуплен и уничтожен: сохранились единичные экземпляры. Но «Протоколы» со света в тёмные тайники уже не вернуть, они, хоть и медленно, но делались достоянием общественности.

За Саровским циклом последовал оптинский. В Оптиной писатель будет безвыездно жить свыше пяти лет (1906–1912), работая над своими замечательными книгами. Со страниц его книг повеяло святостью прозорливых Оптинских старцев, «предваривших верных духовных чад своих о том, что именно нашему времени суждено в особенности готовиться к исполнению времен», и неустанно повторявших апостольское предупреждение: «Чадца, последнее время!»

Центральная оптинская книга Сергея Нилуса — «На берегу Божьей реки». Её подзаголовок «Записки православного» указывает на характер выбранного жанра: записки личные, содержат эпизоды из жизни православной. И действительно, автор раскрывает здесь суть прикровенных бесед с Оптинскими старцами, устремлёнными к Богу и нашедшими уединенный приют в святой обители.  


Оптина пустынь в наши дни.

В мае 1912 года состоялся отъезд С. А. Нилуса из Оптиной пустыни. Предлежал путь на Валдай. Здесь Сергей Нилус и принялся за свою главную работу — вскрывать тайны беззакония, предупреждать христианский мир о надвигающейся смертельной опасности, носителями которой являются агенты антихриста — богоборцы и их приспешники из революционного стана. Книга получила название «Близ есть, при дверех». 

При создании этого уникального труда С. А. Нилусом для доказательств заговора тёмных сил было привлечено множество источников, как русских, так и зарубежных. Тотальный сговор бесов против России получил таким образом подтверждение из самых разных стран, и разворачивающиеся современные события были всего лишь иллюстрацией к их планам. Книга напечатана и выпущена в канун 1917 года, и в продажу поступила лишь часть тиража. Когда разразилась Февральская революция, одним из первых актов масонского правительства стало распоряжение об уничтожении этой книги С. А. Нилуса.  

В апреле 1917 года писатель покинул Валдай и, пожив недолгое время в Киеве, уже летом того же года переехал в имение князя Владимира Жевахова Линовица, что на стыке Полтавской и Черниговской губерний. Заводилы смуты повсюду разжигали ненависть, кипела она и на Украине. Линовица стала пристанищем для Нилуса на целых пять лет. Здесь он продолжил свою главную работу над разоблачением тайны беззакония — переписал книгу «Близ есть, при дверех». Эта пятая, и последняя версия его книги теперь напечатана.
Александр Стрижев.
2004 г.

Биографическая справка

Нилус Сергей Александрович — церковный писатель, агиограф. Отец — Александр Петрович, крупный орловский помещик, титулярный советник. Мать — Наталия Дмитриевна, урожденная Карпова, — потомок князей Скуратовых. Учился в первой Московской прогимназии (1877–1882 годы) и сразу же поступил на юридический факультет Московского университета. По окончании Университета (1886) служил на судебной должности при прокуроре Эриванского окружного суда. Вскоре оставил службу, занялся собственным хозяйством в имении Золоторёво Мценского уезда, Орловской губернии (1888–1905). 

В конце 1890-х годов происходит перелом в мировоззрении Нилуса и он осознает себя «и верующим, и православным». Сжатое изложение православного учения о стяжании благодати Святого Духа — оказало заметное влияние на православную аскетику ХХ-го века. По записям Мотовилова, Нилусом был составлен текст «Великой Дивеевской тайны» — ключ к эсхатологическим пророчествам преподобного Серафима.
Наибольшую известность книга «Великое в малом» приобрела начиная со 2-го издания (Царское Село, 1905), в котором были опубликованы «Протоколы собраний Сионских мудрецов» (впервые под названием «Программа завоевания мирa евреями. Протоколы заседаний франмасонов и Сионских мудрецов»). Публикуя «Протоколы», Нилус связал их со святоотеческими воззрениями на описанное Библией «царство антихриста».

В 1906 году Нилус женился на бывшей камер-фрейлине Императрицы Марии Феодоровны, Елене Александровне Озеровой. По свидетельству современника, брак этот «не имел под собою никакой плотской основы, и явился закреплением их многолетней дружбы, установившейся на почве общей глубокой религиозности». В том же году Нилус с женой покинул Петербург и начался период его пожизненных скитаний.

После недолгого пребывания в Николо-Бабаевском монастыре на Волге и в Валдае, писатель поселился в Козельской Оптиной Пустыни (1907–1912).

Рукописи Оптинского архива и записи бесед с насельниками обители определили содержание большинства последующих книг С. А. Нилуса.
С 1909 года С. А. Нилус начал вести регулярные дневниковые записи, фиксируя чудесные и грозные знамения, очевидцем которых был сам (а также со слов многочисленных рассказчиков). 

Несмотря на известность среди православных читателей, книги Нилуса не получили оценки в прижизненной критике. «Современной литературе я совершенно чужой человек: ни знакомств в её царстве, ни связей, ни общения в Духе с кем бы то ни было из пишущей братии у меня не было, нет и теперь, за немногими исключениями». («Великое в малом»).

Вынужденный покинуть в 1912 году Оптину Пустынь, Нилус возвращается на Валдай, близ Иверского монастыря.  
С 1917 по 1923 год Нилусы жили в усадьбе Линовица (Полтавской губернии), принадлежавшей князю В. Д. Жевахову. 

Несмотря на возможность выехать за границу, тяжелобольной Нилус остался в России. В августе 1924 года он был арестован в городе Пирятине и отправлен в киевскую тюрьму (середина сентября). После освобождения (середина февраля 1925 года) жил в Киеве, где в конце сентября — начале октября 1925 года был вновь арестован и вскоре переведён в московскую тюрьму на Лубянке. В феврале 1926 года Нилуса освободили, но с запрещением проживать в шести главных городах Союза. Около двух лет он провёл в Чернигове (был там под арестом), откуда в 1928 году переселился в село Крутец.

Часть собранного им богатейшего агиографического наследия удалось вывезти и, таким образом, сохранилась. Во многих рукописных копиях разошлось адресованное «другу» письмо Нилуса (1928), в котором он резко осудил «Декларацию 1927 года» митрополита Сергия (Страгородского) и попытки сближения определённой части духовенства с безбожной властью.

Нилус скончался от разрыва сердца в канун празднования памяти преподобного Серафима, в доме приютившей его семьи священника Василия Смирнова.

Предчувствие разрушения Самодержавной России и последующей кончины мирa — общий фон большинства произведений Нилуса. В центре повествования — любовно выписанные им образы праведников Святой Руси из числа «не подклонивших выи Ваалу». 

P. S.  Данное описание предназначалось для очередного тома литературной энциклопедии «Русские писатели: 1800–1917», но из-за интриг русофобов и рептильности рецензентов была снята с публикации в 2000 году. Ненавистников России не устраивал даже отстранённый и формальный тон изложения биографии писателя.
(Р. Багдасаров, при участии А. Стрижёва и С. Фомина).

Краткое жизнеописание
Е. Ю. Концевич.

I. До поселения в Оптиной пустыне. 1862-1907

Сергей Александрович Нилус родился 25-го августа 1862-го года в Москве на Патриарших прудах. Происходил он из среды крупных землевладельцев. Семья его, как и вся среда, была охвачена духом того времени, то есть материализмом и крайним либерализмом. Всё церковное презиралось. В таком направлении велось воспитание отрока Сергея.  
 
Полное обращение Нилуса совершилось у ног о. Иоанна Кронштадтского, куда его направил случайный дорожный спутник о. Амвросий.

Дело было в феврале месяце и стоял мороз. В Кронштадт Нилус поехал сильно простуженный, лишившись голоса и весь в жару. Он рисковал жизнью, но потребность видеть о. Иоанна была непреодолима… Вот, что он испытал во время исповеди у о. Иоанна, обратившемуся к нему с вопросом: «Я не мог в ответ, — говорит Нилус, — издать ни звука — горло совсем перехватило. Безпомощный, растерянный, я только взглянул на Батюшку с отчаянием… Отец Иоанн дал мне поцеловать крест, положил его на аналой, а сам двумя пальцами правой руки провел три раза за воротом рубашки, по горлу… Меня вмиг оставила лихорадка, и мой голос вернулся ко мне сразу свежее и чище обыкновенного… Трудно словами передать, что совершилось тут в моей душе!..

Более получаса, стоя на коленях, я, припав к ногам желанного утешителя, говорил ему о своих скорбях, открывал ему свою грешную душу и приносил покаяние во всём, что тяжёлым камнем лежало на моём сердце… Трудно обнаружить себя перед Богом при свидетеле и преодолеть эту трудность, отказаться от своей гордости — это и есть вся суть, вся таинственная, врачующая с помощью Божественной благодати сила исповеди. Впервые я воспринял всей душой сладость этого покаяния, впервые всем сердцем почувствовал, что Бог, именно Сам Бог, устами пастыря, Им облагодатствованного, ниспослал мне Свое прощение, когда мне сказал отец Иоанн: „У Бога милости много — Бог простит“.

Какая несказанная радость, каким священным трепетом исполнилась душа моя при этих любвеобильных, всепрощающих словах! Не умом я понял совершившееся, а принял его всем существом своим, всем своим таинственным духовным обновлением. Та вера, которая так упорно не давалась моей душе, несмотря на видимое моё обращение у мощей Преподобного Сергия, только после этой моей сердечной исповеди у отца Иоанна, занялась во мне ярким пламенем.
Я сознал себя верующим и православным».

Так совершилось обращение современного Савла.
Читатель прочтёт на страницах его книги о посещении Нилусом Дивеевской обители и как он был принят блаженной Пашей Саровской, которая предсказала ему, что он переменит «зипун», как крестьяне называли верхнюю одежду, иначе говоря, сменит богатую одежду на бедную. Так оно и случилось: погиб у него урожай, он не смог расплатиться с долгами и должен был продать имение.

Потеря любимого Золоторёва причинила сердцу Сергея Александровича мучительную скорбь. Это событие явилось кризисом в его жизни, отрывом от почвы. С этого момента он постепенно отдаляется от «мирa сего» и становится взыскателем «Града небесного». Господь ведёт его к этому постепенными этапами, через чередующиеся скорби и духовные утешения.

Радостным событием вскоре после этого была его встреча с будущей женой. Елена Александровна Озерова, в противоположность Нилусу, с детства воспитана в строгом послушании Церкви. Её духовник — протопресвитер о. И. Янышев — запретил ей с её 30-летнего возраста принимать участие в светской жизни. Её жизнь была посвящена заботе о престарелом отце, и кроме того, она посвятила себя благотворительности. Она была попечительницей одной из Патриотических школ, основанных в прошлом веке Императрицей Елизаветой Алексеевной для сирот, оставшихся после Отечественной войны, где, кроме наук, девиц учили ремёслам. Была она также попечительницей фельдшерских женских Рождественских курсов, где и произошла её встреча с Нилусом, который бывал у начальницы этих курсов.

Во время Японской войны Елена. Александровна работала в Зимнем дворце в складе Императрицы Александры Феодоровны. Здесь произошло сближение её с Императрицей, которая предложила Елене Александровне стать председательницей Красного Креста в Царском Селе и заведовать всеми Её благотворительными учреждениями. Это происходило в 1905–1906 гг.

Венчались они 3-го февраля 1906 года в Петербурге. Венцы держали генерал Д. А. Озеров — брат невесты, и старик-лакей, 40 лет служивший в семье. Оба плакали, уверенные, что Елена Александровна совершает безумие.

Планы были таковы: Нилус должен был принять священство и сделаться сельским пастырем на Волыни. Было уже известно название его прихода и даты его рукоположения в диакона и иерея в Казанском соборе. Всё казалось радостно и хорошо, новобрачные удивительно дополняли друг друга. 

Но петербургское общество посмотрело на него и на этот брак совсем иначе: создалось общее убеждение, что он авантюрист, который женился на любимице Императрицы — фрейлине и принимает священство в надежде пробраться в царские духовники для влияния в сторону реакционной политики.

В петербургском свете поднялась невероятная шумиха. Но особый взрыв произвела клеветническая статья в «Новом Времени», в которой в отвратительной форме излагалась прошлая жизнь Сергея Александровича.

О рукоположении более не могло быть и речи. Нилусам хотелось скрыться подальше от Петербурга, где близкие родственники и все знакомые отшатывались от них, как от людей отверженных.

Закончив все дела в Петербурге, Нилусы выбрали себе отдалённым от мирa убежищем Бабаевский монастырь на берегу Волги, где кончил свои дни приснопамятный епископ Игнатий Брянчанинов. По дороге их посетила неожиданная радость, оказалось, что с ними одновременно плывёт на пароходе отец Иоанн Кронштадтский. Пастырь лаской и любовью постарался возместить им за те клеветы и оскорбления, которыми их подвергло петербургское общество. Он одобрял и благословлял их брак и предсказал Елене Александровне, что она никогда не раскается и не пожалеет о совершённом ею шаге. И, действительно, Нилус ценил и любил свою жену как дар, ниспосланный ему от Бога. Более тесного союза и более дружной пары нельзя себе и представить.

Прожив некоторое время на «Бабайках», Нилусы встретили одного архимандрита, уроженца г. Валдая, который так расхвалил им свою родину, что убедил их туда переехать.

II. Оптина пустынь и Валдай. 1907-1917

Живя в Валдае, Нилус постоянно вспоминал Оптину Пустынь, где он провёл несколько месяцев, когда готовился к священству. Там он как бы вторично родился. Переезд Нилусов в Оптину Пустынь совершился в конце июля 1907 г.
Нилусы прожили почти 5 лет в Оптиной Пустыни, с 1-го октября 1907 г. по 14 мая 1912 г. 

Этот краткий период своей жизни они сравнивали с земным раем. Старцем и духовником Нилусов был о. Варсонофий. Между монахами были ещё живы многие подвижники, дивные образы которых Нилус запечатлел на страницах своего оптинского дневника. Самым драгоценным в оптинской жизни Нилусов являлось их частое посещение богослужений и представлявшаяся возможность пребывать в послушании у старца Варсонофия. Он отходя от мира сего, передал земной поклон Нилусам, говоря, что они вместе с ним пострадали за одно и то же.

Когда Нилус стал сотрудником «Троицкого Слова», помещая статьи под заглавием «На берегу Божьей реки», он пришёл к старцу о. Варсонофию просить благословения на этот труд. Старец одобрил это начинание, благословил, но речь свою он прервал, сказав: «А знаете — против вас начинается восстание, да какое восстание!» — «Откуда, батюшка?» — «Извне и изнутри, со стороны одной партии». Продолжать речь Старцу помешали. Это был как бы первый звонок. Счастливая жизнь в Оптиной Пустыни подходила к концу. Петербургские сплетни о С. Нилусе снова всплыли и были причиной его изгнания из Оптиной Пустыни.

К этому прибавилось, что в монастыре оказалось 3 монаха-склочника. Старец Варсонофий и Настоятель их усмирили. Но они подали на Настоятеля донос в Синод о якобы существовавших безпорядках в лесном хозяйстве.

Под самый Новый год — 1912-й, в Оптину прибыл архиепископ Серафим Чичагов и прямо с дороги, ничего не исследовав, за всенощной новогодней произнёс против скитоначальника — о. Варсонофия и настоятеля — о. Ксенофонта поносную и оскорбительную проповедь перед лицом всей Оптинской братии. Это был жестокий удар… Он поднял даже вопрос о закрытии Оптинского скита…

Что касается о. Ксенофонта, он вскоре доказал, что в ведении им хозяйства не было никаких неправильностей или ущербов. Однако потрясение, им пережитое, вскоре свело его в могилу. С о. Варсонофием пришлось труднее: от него потребовали, чтобы он произнёс осуждение Нилуса. Старец наотрез отказался это сделать и должен был покинуть Оптину Пустынь. Его произвели в архимандриты, несмотря на то, что он был схимник, и дали в управление Голутвинский монастырь, заброшенный и в полном упадке. Обитель эта стала быстро возрождаться, но о. Варсонофий не мог пережить разлуки с Оптиной Пустынью, он тяжко заболел и в 1913-м году преставился. Нилусам пришлось вернуться в Валдай.

Оптиной Пустыни обязаны выходом в свет следующие книги Нилуса: «Сила Божия и немощь человеческая», «Святыня под спудом». В «Троицком Слове» публиковался дневник Нилуса под заглавием «На берегу Божьей реки», который вышел отдельной книгой в 1916-м году. 

Жизнь на Валдае продолжалась с 1912 года и вплоть до начала революции. Приблизительно 8 лет. 
Нилус был сильной личностью, человек блестящий, талантливый музыкант, художник и писатель. Его чисто русская душа — нараспашку, с сердцем восторженным, искренно открытым, была готова любить всякого. При почти постоянном безденежье он умудрялся проявлять самую широкую щедрость. Вера его была непоколебима. Сергей Александрович был высокого роста, очень представительный, с большой окладистой бородой с проседью. Походил типом на русского боярина.

Когда повеял ветер революции, безпочвенные люди закружились и понеслись, как пожелтевшие листья, радуясь этому движению, этой завирухе и не сознавая, что они летят в бездну. Закончилась «жизнь», произошла революция, и началось «житие»… Безумие охватило всех. Вихрем всё снесено, разбито, развеяно и даже праха не собрать уж теперь!  

III. После революции. 1917-1929

В первые же дни революции Нилусов посетил князь В. Д. Жевахов, будущий епископ Иоасаф, который пригласил их переехать к нему в его полтавскую усадьбу Линовицу, Пирятинского уезда. Там в конце парка стоял небольшой двухэтажный дом… Нилусы приняли это предложение, перебрались на Украину. Если бы они этого не сделали, они бы не уцелели. В Новгородской губернии вскоре начался страшнейший террор. Все местные друзья Нилусов погибли. В Полтавской же губернии ещё долгое время не было нарушено мирное положение.  

С каждым годом положение значительно ухудшалось… Однако Нилусы ни разу не делали попыток уехать из России.  
В первое же лето своего пребывания в Линовице Нилусы отправились в Полтаву к правящему архиерею. Владыка дал им своё благословение на устройство храма в верхнем этаже их жилища. Нилусы были чтецами и певцами, к ним присоединялись любители пения, образуя хор.

В письме от 13 августа 1922 года Нилус пишет в ответ друзьям-эмигрантам, мечтавшим помочь ему выехать за границу, что воспользоваться их советами вряд ли придётся, «пока стоит наша церковь, к которой Господь и Царица Небесная поставили нас хранителями, блюстителями, чтецами, певцами и пономарями. Изменить нашему назначению никоим образом не можем и должны стоять на Божественной страже до тех пор, пока Сам Господь ясно не укажет, что наша миссия закончена, или до нашей смерти…»

В брошюре, посвящённой памяти Нилуса, под заглавием «Пламенная любовь», изданной в Нью-Йорке в 1937 году, помещён отзыв о Нилусе лица, побывавшего у него в то время, когда он жил в Линовице: «У С. А. Нилуса был дар пламенной любви ко всем и к каждому. При мне был случай, когда явился какой-то большевицкий комиссар с нахальным видом осматривать дом. Конечно, шапки не снял, с дымящейся цигаркой во рту и имел вид очень грубый. С. А. повёл его по всему дому и завёл в церковь, которая помещалась наверху. Долго они оттуда не выходили. Супруга С. А. решила заглянуть туда и увидела, что большевик плачет в объятиях её мужа… И у самого С. А. слёзы текут… Видно он сумел найти и сказать большевику несколько таких слов, от которых растопилось его сердце…».

Жизнь в те годы была сопряжена со всевозможными лишениями и исполнена страха и ужаса… «О, эта вера наша! Если бы не она — давно бы нас и на свете не было! — восклицает в одном из своих писем Сергей Александрович. — Мешок, и при том наглухо завязанный — вот положение, в котором мы живём». 

16 февраля 1924 г. супруга С. Нилуса записала: «Недаром дорогой батюшка Иоанн Кронштадтский, хлопая меня по плечу, повторял: «Спасибо тебе, что ты за него вышла, хорошо ты сделала, он будет тебя утешать до конца жизни».

Мирная жизнь на Полтавщине окончилась в августе 1924 года. В письме от 25 августа Елена Александровна пишет своей сестре, М. А. Гончаровой: «Мужа арестовали неделю тому назад. Никакого повода, ни в чём не замешан. Вдруг приехали из Прилук и увезли. Я поехала тоже и с вокзала шла с ним. С тех пор он сидит, и даже допроса не было, и не говорят за что… Говорят, что его отправят в Киев. Тогда я поеду. Продала всё, чтобы набрать денег. Всё надеемся, что Господь и Царица Небесная и св. угодники спасут и его выпустят. Он, как всегда, спокоен, благодушен. Против тюрьмы подворье мужского монастыря. Живут 4 иеромонаха, они очень добрые и сердечно относятся, молятся на ектеньях за Сергия заключенного». 

17 сентября 1924 года Елена Александровна пишет из Киева: «Сергея перевезли сюда, где всё строже, и я ещё не могла его видеть». Сиденье в Киевской тюрьме продолжалось 5 месяцев: с половины сентября 1924 года до половины февраля 1925 года. 

Вскоре произошёл второй арест Сергея Александровича и отправка его в Москву. Только в письме от 26 февраля 1926 года Елена Александровна, наконец, сообщает об освобождении мужа.

Пребывание Сергея Александровича в тюрьме было очень тяжёлым. Власти по своим особым соображениям не желали его расстрелять, желая, чтобы он умер «естественной» смертью. Под конец постановили его выпустить. 

Вначале Е. А. писала из Москвы, что им не разрешают уехать. Жить им приходилось в разных местах врозь. Под конец им удалось поселиться вместе, но жили они у кого-то в столовой, где постоянно сидели хозяйские гости. 

Наконец, в письме от 6-го апреля 1926 года Е. А. пишет: Нам приходится сегодня уезжать. Доктора позволили мне уехать куда угодно, но не оставаться здесь. Выбрали г. Кролевец, Черниговской губ., куда нас зовут.
Приехав в Кролевец, Нилусы узнали, что им нужно заявиться в НКВД в Чернигове. 

Жизнь Нилусов в Чернигове продолжалась около двух лет. Сергей Александрович в письме от 24-го февраля 1928 года пишетс благодарностью, но в конце приписывает: «Что будет с нами не думаем: сами себе, друг друга и весь живот Христу Богу предадим».

Увы! Их мирная жизнь оказалась нарушенной. В письме от 14 мая 1928 года Елена Александровна пишет: Из Чернигова нас попросили удалиться, к счастью, с возможностью выбрать самим — куда, за исключением Украины. Мы воспользовались давнишним предложением одного московского друга поселиться у его зятя, священника, в трёх с половиной часах от Москвы и в трёх верстах от города Александрова, Владимирской губ. в селе Крутец. Церковь рядом, священник правильный. Муж чувствует себя очень неважно, надеюсь, что с помощью Божией он поправится».

Увы! Поправиться Сергею Александровичу уже не пришлось. Лето 1928 г. было последним летом в его жизни. Ему оставалось жить всего несколько месяцев. В письме от 29-го июня 1928 года он пишет: «Вот уже третий месяц пошёл, что мы опять на новом месте. Такова о нас, видно, воля Божия — не засиживаться подолгу на одном месте, чтобы успеть побольше «обойти городов Израилевых» (Мф. 10:23) в ожидании близкого пришествия Сына Человеческого. 

Он не знал, что в Париже открыта была Духовная Академия и что её ректором не был назначен бывший ректор С.-Петербургской Духовной Академии, знаменитый богослов, архиепископ Феофан (Быстров), а вместо него был назначен бывший марксист и профессор экономики, протоиерей С. Н. Булгаков, игнорировавший аскетику и свв. отцов, коими он вовсе не интересовался, отбрасывая их учение в сторону и предлагая свои домыслы взамен. 

Кончина С. А. Нилуса

Сергей Александрович скончался 1-го января вечером на пороге начинающегося 1929 года.

«Подружие» его, Елена Александровна пишет племяннице в Париж: «Дорогой мой вчера вечером скончался. Всё так скоро случилось: были у обедни, потом завтракали. Перед обедом стало нехорошо. Два припадка прошли благополучно. Он сидел и разговаривал с нашими хозяевами, говорил и даже посмеивался. Опять припадок, и после трёх сильных вздохов — всё было кончено. Всю ночь провела с ним… Одна читала псалтирь, всех просила лечь. Я спокойна, я знаю, как ему хорошо. Он был очень готов. Каждый день говорил про смерть. Благодарю Бога, что умер на моих руках.

Он явился во сне одному умирающему иеродиакону и много говорил ему о благодати Божией и о том, как легко умирать: никакого страдания, душа легко разлучается с телом. Он говорил о том, что всё проникнуто благодатью Божией, что благодать не отвлечённое понятие, как мы думаем, а совсем другое. Разве это не поразительно?

Сергей Александрович не умер внезапно, будто бы без должной подготовки. Он был делателем непрестанной молитвы, которая была его вторым дыханием». 

Итак, кончилась жизнь большого церковно-исторического человека, ушедшего с лица земли видимой и временной, жизнь, протекавшая на фоне угасания славной, неповторимой Святой Руси, под воздействием насилия ещё более лютого, чем татарское иго — богоборческого, сатанинского ига воинствующего коммунизма, грядущее явление которого так ясно провидел и открыто запечатлел в своих писаниях обладатель проникновенного, трезвого и твёрдого духа — Сергей Александрович Нилус.
И. Концевич.

Сергей Александрович Нилус. 
Князь Н. Д. Жевахов. 
1. Знакомство с С. А. Нилусом. 

Обыкновенно каждая книга связывается с именем её автора или издателя. «Сионские протоколы» составляют исключение. Переведённые чуть ли не на все существующие европейские и азиатские языки и распространившиеся по всему свету, «Сионские протоколы» умышленно скрыли имя своего автора, еврея Ульшера Гинзберга, и дали всемирную известность С. А. Нилусу, который не был автором этой необычайной книги, а получил её рукопись уже из третьих рук. Почему так случилось, усматривается из самого содержания «Протоколов». 

Эту книжку мало назвать гениальным произведением человеческого ума. Это в буквальном смысле слова произведение сатанинское, созданное евреем, проникнутым необычайной злобою к христианскому мирy, писавшим под диктовку диавола, раскрывавшего пред ним способы разрушения христианской государственности и тайну овладения всем мирoм. Разумеется, такое произведение составляло еврейскую тайну, не подлежало оглашению. 


Однако тайна была раскрыта, рукопись была обнаружена и, переходя из рук в руки, попала к С. А. Нилусу, который первый указал на неё как на мировую опасность, грозившую всему христианскому мирy со стороны международного еврейства, первый забил в набат. В этом и заключается заслуга С. А. Нилуса, давшая ему мировую известность. Правда, его набат мало кто услышал, изданная им в 1905 году рукопись «Сионских протоколов» не имела успеха, и ни правительство, ни общество и печать не обратили на неё должного внимания. 

Истина никогда не завоёвывает сразу своих позиций, и для утверждения её в умах и сердцах людей требуется много времени… Но теперь, когда с момента появления «Сионских протоколов» прошло уже тридцать лет (а ныне – 120 лет) и они нашли верную оценку, книга приобрела чрезвычайное значение.

Хорошо помню, что моё свидание с С. А. Нилусом в С.-Петербурге осенью 1905 года. Он не был тогда ни учёным, ни профессором, ни писателем, как его обычно называют. Он был довольно богатым помещиком Орловской губернии, с увлечением занимавшимся сельским хозяйством.

Будучи в молодости равнодушным к религии, он в то же время, несомненно, принадлежал к числу тех «богоискателей», которые страдали и томились своим безверием и добросовестно искали выходов из положения. В этих случаях Сам Господь, не желая смерти грешника, идёт к нему навстречу и подает Свою благодатную помощь. Так случилось и с С. А. Нилусом. «…Когда в исканиях истины я обратился к матери Церкви: от неё, от духа её я получил своё возрождение в жизнь новую, от неё приобрел разумение земного и горняго. 

Тайна за тайной стали открываться моей человеческой немощи, в которой совершалась великая сила Божия, и только в этой силе великой я и познал, что мир и вся яже в мирe, — былое, настоящее и будущее, — могут быть уяснены и постигнуты во всей сущности только при свете Божественного Откровения и тех, кто жизнь свою посвятил ему на служение в духе и истине, в преподобии и правде.

И вот, из этого чистейшего источника я узнал впервые, что на земле нет и не может быть абсолютной правды, что была такая правда на земле, но Тот, Кто был сама Истина, распят на кресте; что мир во зле лежит, что он и все его дела осуждены огню; что будет некогда новое небо и новая земля, где будет обитать правда, но что перед водворением этого Царства правды под новым небом и на новой земле должен явиться антихрист, который будет принят евреями как мессия, a мирoм — как царь и владыка вселенной. А затем перед моими духовными очами, просветлёнными учением Церкви и её святых, стали открываться картины прошедшего, настоящего и даже будущего в такой яркости, в такой силе освещения внутреннего смысла и значения мировых событий, что померкла вся мудрость века сего».

С этого момента жизнь С. А. Нилуса получает иное содержание и направление. Воскреснув духовно, Нилус ринулся спасать косневших во мраке духовного невежества своих ближних, делиться с ними своими духовными приобретениями, пробуждать их заснувшую веру и совесть.

Обнаружение рукописи «Сионских протоколов»

Вопрос о том, как была обнаружена рукопись «Сионских протоколов», кому первому она попалась в руки, когда и от кого была получена, нужно признать и до сих пор невыясненным.
Существуют несколько вариантов, освещающих вопрос.

В 10-й главе своей книги «Великое в малом», С. А. Нилус пишет: «В 1901 году мне удалось получить в своё распоряжение от одного близкого мне человека, ныне уже скончавшегося, рукопись, в которой с необыкновенной отчётливостью и ясностью изображены ход и развитие всемирной роковой тайны еврейско-масонского заговора, имеющего привести отступнический мир к неизбежному для него концу. Лицо, передавшее мне эту рукопись, удостоверило, что она представляет собою точную копию-перевод с подлинных документов, от одного из влиятельнейших и наиболее посвященных руководителей франмасонства, после одного из тайных заседаний „посвящённых“ во Франции, этом оживлённом гнезде франмасонского заговора. Эту-то рукопись под общим заглавием „Протоколы собраний Сионских мудрецов“ я и предлагаю желающим видеть, слышать и разуметь». 



«Протоколы» в первом издании С. А. Нилуса 1905 года

Получив экземпляр «Протоколов», Нилус совершенно правильно оценил документ не только с эсхатологической, но и с политической точки зрения и справедливо усмотрел в нём предостерегающий глас Божий, обращённый к безпечному, утопающему в довольстве русскому народу.

Материальное положение Нилуса было весьма тяжким. Не могло быть и речи об издании рукописи на личные средства, их нужно было изыскивать. Не менее тяжким было и его душевное состояние… Он часто переезжал с места на место, ибо проживал или в самой ограде монастыря, или же вблизи последнего, а уставы монастырские не позволяли мирянам пользоваться гостеприимством монастырей долее положенного времени.

«Протоколы собраний Сионских мудрецов» выражены с резкостью и ненавистью. Гордая, закоренелая, непримиримая, древняя и притом долго скрытая, племенная и, что всего страшнее, религиозная злоба так и кипит между строками, клокоча и прорываясь из переполненного сосуда ярости и мести, уже предощущающих близость свою к конечному торжеству.

«Антихристово дело, по Преданию святых Отцов, должно быть во всём пародиею дела Христова.
Невозможное для человека возможно для Бога; невозможное для мирa возможно ещё для верующей России, доныне наполняющей храмы Божии.

Не то на Западе, в Европе и в её мировых колониях. В стремлениях усовершенствовать свою временную жизнь и в поисках за лучшим осуществлением идеи государственной власти, могущей обеспечить каждому его материальные блага, а обществу — царство всеобщей сытости, обезверенное человечество, признав с чужого голоса своих патентованных учителей христианство будто бы дискредитированным и не оправдавшим возложенных на него надежд, обратилось к новым путям исканий. Повергая старые кумиры, изобретая новые, воздвигая на пьедесталы новых богов и создавая им храмы один другого роскошнее и грандиознее, человечество на Западе вытравило уже из своего сердца образ Царя Истинного и с ним идею Богодарованной власти Царя-Помазанника, обратившись в состояние, близкое к анархии. 

Последний оплот мирy, последнее на земле убежище от надвигающегося бешеного урагана — некогда Святая Русь, дом Пресвятыя Богородицы.

Все усилия тайных и явных, сознательных и бессознательных слуг и работников антихриста, близ грядущего в мир, устремлены теперь на Россию. Причины понятны, цели известны.

Но от нас, от нашей веры, любви и верности зависит преклонить к нам Божие милосердие и отсрочить час Страшного Суда на неопределённые сроки».

Так пламенно и красноречиво взывал С. А. Нилус к русскому народу, выпуская в 1905 году своё первое издание «Протоколов».
Его слова были пророческими, но тогда никто не обратил на них внимания. Гробовое молчание было ответом на его пламенные призывы.
Молчала Церковь, молчало государство, умышленно замалчивала книгу еврейская печать, а… чрез 12 лет Россия погибла.

Последнее издание, выпущенное в свет в январе 1917 года, за месяц до революции, конфискованное и уничтоженное по приказу скомороха Керенского, значительно дополненное и тщательно пересмотренное С. А. Нилусом, составило самостоятельную объёмистую книгу, под новым заглавием: «Близ есть, при дверех».

«Это — творение не человеческого, а диавольского ума, — говорил С. А., — „Протоколы“ сосредоточивают в себе всю силу еврейской злобы против христиан и являются гениальною программою разрушения всего христианского мирa; пред их натиском не устоит никакая твердыня. „Протоколы“ идут на верный успех, и с их помощью мировое еврейство разрушит весь мир и овладеет им. Это только вопрос времени. Только Господь может преградить это победоносное шествие евреев, овладевающих не только сокровищами и богатствами разоряемых ими христиан, но и их душами…

Разве при этих условиях можно считать „случайностью“ получение мною этих „Протоколов“, раскрывающих интриги мирового еврейства и разоблачающих его вековую преступную работу?!

Разве не обязаны были бы все христиане, весь христианский мир видеть в самом факте существования „Протоколов“ предостережение Божие о надвигающейся катастрофе, орудие для борьбы с нею и сплотиться между собой для защиты христианской цивилизации и так небрежно ими хранимой?!», — закончил С. А. Нилус.

Отношение к «Протоколам» со стороны правительства и общества

Террор обнаглевших, революционных боевиков всё более разрастался, левая общественность, руководимая еврейством, предъявляла всё более наглые требования, бравируя своей безнаказанностью, а правительство, вместо того чтобы пресекать такие выступления суровыми и безпощадными мерами, заигрывало с революционерами, ослабляя себя разного рода уступками и усиливая позицию своих противников. С изданием же рокового манифеста 17 октября 1905 года и с учреждением так называемой «Государственной думы», правительство не решалось вступать в открытую борьбу с жидами, чтобы не «раздражать» их.

Какой иронией посему звучала клевета заграничной еврейской прессы о русском «деспотизме» и «самодержавии», угнетавших свободу и державших народ в рабстве. Наоборот, все беды и несчастия, свалившиеся на Россию в результате еврейской победы над нею, свидетельствуют о том, что скована была не свобода народа, а сковано было самодержавие, не имевшее возможности проявлять себя без того, чтобы не вызывать брожений и протестов со стороны одураченного общества и левой печати.

Насколько русское либеральное общество было отравлено еврейским ядом и не понимало происходящего, не замечая еврейской руки, создававшей события и руководившей ими, свидетельствует тот факт, что уже после гибели России, когда принялись её спасать с помощью Белых армий, спасителями России были выбраны те самые люди, которые прямо или косвенно её погубили. 

Правительство, не умевшее дать политического образования народу, развить в нем чувство национализма, любви к Родине и долга к государству, правительство, не умевшее обуздать врагов государства, а вынужденное вступать в компромиссы с ними, не сумевшее сковать железною дисциплиною подчинённые ему органы управления, объединив их на почве общего служения интересам государства, — такое правительство порочно, оно встретило появление «Протоколов» молчанием. 

Не получила книга и должного признания и среди читающей публики. Слишком беспечна и политически не воспитана была широкая масса русского народа, слишком велика и, казалось, неисчерпаема была мощь русского государства для того, чтобы «Протоколы», опубликованные Нилусом, могли бы расцениваться как угроза самому бытию России и вызвать серьёзное к себе отношение.

Их рассматривали, в лучшем случае, как фантазию, не имевшую под собою реальной почвы, а в худшем, как памфлет, сфабрикованный Департаментом полиции с целью нанести лишний удар «гонимому племени»… 

Даже теперь, спустя много лет после гибели России, когда простое сопоставление «Протоколов» с декретами большевиков обнаруживает их полное тождество, находятся русские люди, упорно отрицающие связь «Протоколов» с русской революцией, якобы вызванной несовершенством правительственного аппарата и устаревшими формами правления. Мало кто видел в книге Нилуса предостерегающий глас пророка, прозревавшего грядущую катастрофу, надвигавшуюся на Россию?!

Благородный С. А. Нилус, желая «предупредить о надвигавшейся опасности и открыть глаза широкой публике на истинные причины нараставшего в России революционного движения», встретил пренебрежение, равнодушие и непонимание не только со стороны невежественной толпы, но и со стороны правительства, в кругах общественных, и даже церковных. Строго говоря, отрицательное отношение к книге церковных кругов предопределило отношение к ней и со стороны всех прочих. И только еврейская печать или, точнее, вся российская печать, руководимая евреями, хорошо поняла значение книги и старательно замалчивала её из опасения, что она обратит на себя внимание и раскроет карты евреев.  

Надо опровергнуть клевету евреев, утверждающих, будто «Протоколы» были изданы русским правительством с целью устройства и оправдания погромов. Если бы это было так, то, наверное, правительство сумело бы и распространить «Протоколы» среди населения в количестве, достаточном для ознакомления русского человека с задачами еврейства, его планами и программами… Но тогда бы ни одного еврея не осталось в России, ибо «Протоколы» в состоянии были бы оправдать какие угодно меры против засилия евреев.

Первое издание «Сионских протоколов» было целиком скуплено евреями и уничтожено. Вероятно, та же участь постигла и последующие издания, ибо в одном 1905 году книга была издана два раза. Книга моментально исчезла на книжном рынке, но широкая публика даже не знала о выходе её в свет.

Смешение возвышенных принципов христианской морали с модными «демократическими» началами, с непротивлением злу (ныне — «толерантности» - ред.), влияние еврейской прессы — всё это создавало такое своеобразное отношение к евреям, полное внимания и предупредительности, какое сделалось своего рода мерилом «культурности» человека. Еврейского вопроса в России «не существовало» и роли еврейства не знали ни русское правительство, ни общество, ни тем более народ в массе. (Как и теперь – ред.) 

Были одиночные преследования евреев, преимущественно на уголовной или политической почве, где обычно сосредоточивался преступный еврейский элемент, но расового преследования евреев не было. Те же евреи, которые устами левой печати высмеивали «Протоколы», на самом деле чрезвычайно боялись и продолжают бояться разоблачений, содержащихся в этой страшной для них книге. «В Совдепии есть даже тайный приказ для „Чека“ и „Вохры“: если при обыске найден будет хотя бы один экземпляр С. Нилуса (или Шмакова „Великая книга Тота“), — расстрел на месте, даже без отвода в застенок. 

Таков страх евреев и шабес-гоев перед безумной до ужаса правдой о них…» (Гр. Бостунич. «Правда о Сионских протоколах»). Совершенно не углубляясь в то, где кончается Слово Божие и где начинается Талмуд, ничего общего со Словом Божиим не имеющий, наша высшая богословская школа до последнего времени оставалась удивительно равнодушной и «неосведомленной» по вопросам еврейско-масонского движения. А между тем именно эти вопросы, имеющие столько же церковное, сколько политическое значение, требуют внимательнейшего изучения со стороны богословской науки. 

Однако как раз в этом «вскользь» подчеркнутом обстоятельстве и заключается главнейшая причина не только пренебрежения и невнимания к книге Нилуса, но и более этого — причина мирового господства евреев над христианами и, в частности, причина гибели России и её Православной Церкви. 

Отношение к «Протоколам» церковных кругов

Русский народ, воспитанный на уважении к религии, привык с чрезвычайным почтением относиться к своим архипастырям, и не умел делать различия между ними. Однако же такое различие было и общий состав иерархов являл собою чрезвычайное разнообразие типов. Между ними были люди высокой религиозной настроенности, признанные святые, как митрополит Московский Макарий, были люди удивительной чистоты душевной и смирения, были крупные государственные деятели широких размахов, прямодушные, не знавшие компромиссов с совестью, как убитый митрополит Варшавский Георгий, были истинные врачи душ и подлинные учители жизни, общение с которыми растворяло душу умилением и возносило к Богу, делало её чище и лучше… они шли, приближаясь к Богу, чуждые честолюбивых стремлений, далекие от славы мирской.

Но, увы, все они и им подобные составляли, к сожалению, лишь исключение на общем фоне тех иерархов, господствующим типом которых являлись честолюбцы, стремившиеся к земным почестям и людской славе. Между ними тоже встречались добрые люди, но их доброта никого не согревала; были люди умные, но от их ума никому не было пользы; были и любвеобильные, но их любовь отталкивала, ибо искала ответной любви и пускалась в оборот ради собственной славы. 

Иерархи этого типа предпочитали внешние дела духовному созиданию, занимались политикою, в лучшем случае благотворительностью, рекламируя себя и воздвигая себе посмертные памятники, но душам своих пасомых ничего не давали, ибо сами ничего не имели. С недоброжелательством относились к религиозно-просветительной деятельности светских лиц, считая таковую монополией духовенства.

Вот почему, когда появились издания С. А. Нилуса, большинство иерархов отнеслось к ним отрицательно.
Их не тревожило, что безбожная литература, отождествляющая христианство с иудаизмом и тем разрушающая дело Христово, заполонила книжные лавки, облегчала еврейству его победы над христианским мирoм.

Знание никогда не догонит веры, область которой значительно шире и выходит за пределы человеческого ведения. 

Казалось бы, что нет задачи более важной и даже срочной, чем идейное разоблачение еврейства, которое сняло бы с него ореол «избранничества» и уничтожило бы искусственно созданную зависимость Нового Завета от Ветхого, позволяющую евреям утверждать, что им вверено слово Божие. Между тем христианские церкви даже не думают приступить к этой задаче, тогда как несомненно, что отношение евреев к христианам покоится на тех именно требованиях Ветхого Завета, какие нашли в «Протоколах» лишь одно из своих выражений.

Вот эта косность в связи с опасением, что очищенное от талмудических наслоений учение Спасителя куда-то улетучится и испарится, что Божественной Истине, якобы утверждавшейся на Ветхом Завете, не на чем будет держаться и что рухнет всё здание христианской веры, вот эта закоренелая привычка верить 2000-летнему еврейскому подлогу, будто бы учение Спасителя в своей основе вытекает из ветхозаветных понятий и является их развитием, вот эта косность, опасение и привычка, обезоруживают христиан и в то же время обеспечивают мировому еврейству его победы.

Ещё в 1844 году, в Лондоне, английский премьер лорд Биконсфильдт (еврей д’Израэли) выступал в обширной речи на защиту католицизма как «единственной доныне существующей еврейско-христианской церкви», а еврей Соломон Ханан (раввин) в своей речи в Ричмонде в 1903 году сделал ещё более откровенные признания, сказав буквально следующее: «Ныне христианство всецело в наших руках. Христианские дети, ранее изучения азбуки, уже проникаются благоговением к божественности призвания Израиля. История Назорея и родной страны изучается позднее, а потому и не столь ярко запечатлевается в юных мозгах… 

Точно также мы можем быть спокойны и в отношении незыблемости исповедания христианскими массами священной для них аксиомы, что евреи дали им Бога. Эту аксиому непрестанно внушают и будут внушать своей пастве служители алтаря Назорея, предавая проклятию каждого сомневающегося. Христианское священство — самые верные и усердные слуги евреев, восхваляющие и воспевающие величие Бога Израилева, почитающие за святых Авраама, Исаака, Иакова и других героев наших древних легенд и молящиеся на святых героинь иудейского счастья: Руфь, Есфирь и Иудифь…».

Казалось бы, одной этой речи достаточно для того, чтобы сосредоточить на ней самое серьёзное внимание христианских церквей, между тем мы слышим всё тот же старый вопрос: «Что же останется от Нового Завета, очищенного от примесей Ветхого?»

Останется Новый Завет, данный взамен Ветхого, останется новое учение Господа нашего Иисуса Христа, не имеющее ничего общего с иудаизмом, определённо разрушающее ветхозаветные понятия и представления, останется очищенная от талмудических примесей Божественная Истина, низведённая с неба воплощённым Сыном Божиим и содержащаяся в учении Спасителя: 1) о сыновстве всех людей Богу, как любящему их Отцу, 2) о воплощении безсмертных духов в человеческих телах и 3) о загробной жизни и способах спасения души.
Эти Истины, составляющие основу Божественного Откровения, не были известны Ветхому Завету.

Если христианские Церкви проходят мимо речей, подобных нами приведённой, значит, они не понимают своей задачи.
Современная нам действительность свидетельствует о всё более возрастающем противоречии между верою и знанием, между жизнью и моралью, между законами божескими и человеческими, но христианские Церкви точно не замечают этих явлений и даже не догадываются, из какого источника они вытекают.

Борьба между знанием и верою продолжается.
Надо разорвать покровы лжи, заслонившие христианскую веру, очистить её от талмудической пыли, обновить её основы, утвердив их на Божественном Откровении Господа нашего Иисуса Христа. Отринуть противодействие со стороны христианских церквей, видящих в Ветхом Завете откровение, освящающее еврейскую ложь, а не разоблачающее её.

Ветхий Завет дал материал не только для «Сионских протоколов», но и гораздо более обширный материал, предостерегающий христиан от еврейской опасности и способный вооружить их всеми нужными средствами для борьбы с исконными врагами Христа.

Невольно напрашивается вопрос: как могло случиться, что Ветхий Завет Библии, сотканный из иллюстраций, рисовавших всю неприглядность, низость и преступность «жестоковыйного народа», обнажавший как раз те методы ветхозаветного большевизма, какими евреи пользовались, стремясь к мировому господству, и какие практикуются ими до настоящего времени, не только не был использован для борьбы с еврейством, а, наоборот, превратился в священную для христиан книгу, защищающую еврейство и его прерогативы «избранного» народа Божия?!

Вот почему, нисколько не опасаясь впасть в преувеличение, можно сказать, что и за печальный факт завоевания евреями России наибольшая ответственность падает на русскую официальную Церковь.

Изучая историю России, мы одного не найдём — это ответа на вопрос: чем занималась русская официальная Церковь, что она делала в области просвещения русского народа, чему она его учила и куда вела?

Мир, как таковой, оставался безпомощным и безоружным, а народные массы, изнемогая под бременем всяческих испытаний, горя и страданий, даже не знали их происхождения.

Вот выдержка из писем одного моего учёного друга по этому поводу:
«Духовно сильный народ не сдался бы так легко на произвол шайки разноплеменных бандитов, посуливших ему свободу грабежа, как это случилось с русским народом в октябре 1917 года. Кто вылез наверх и овладел властью в момент катастрофы? Еврей (по крови) Ульянов-Ленин-Бланк, иудеи Бронштейн-Троцкий, Апфельбаум-Зиновьев, Розенфельд-Каменев, Урицкий, Володарский, Собельзон-Радек, Валлах-Литвинов и ещё длинная иудейская свора, латыши Петерс и Лацис — одним словом, „смесь племён“. Русские же остались на положении рабов и продолжают ими быть до сих пор. Где же тут „духовная мощь“»?!

Отравленные учением Толстого о непротивлении злу, опустили руки и не боролись, а всякие инородцы бодро пошли на приступ власти и одолели. Конечно, учение Толстого было очень на руку революционерам. Религиозным безразличием только и можно объяснить успехи большевиков на «безбожном фронте». 

Ни пастыри Церкви, ни вожди в лице его многочисленных опекунов не открывали народу глаз на работу еврейства, на его задачи и цели… И это можно сказать не только в отношении простонародья, но и в отношении интеллигентного класса. Не только по выходе с аттестатом зрелости из гимназии, но и по выходе из университета наша образованная молодежь не имела ни малейшего представления о еврейском вопросе и его значении. (И не имеет поныне! – ред.)

Школьные программы по Закону Божию составлялись умышленно таким образом, чтобы не компрометировать ветхозаветных книг, «Протоколы», в сущности говоря, не прибавили ничего нового к тому, что известно было людям, знающим Ветхий Завет. Они изложили лишь современным нам языком методы и способы осуществления еврейских идеалов, к которым евреи стремятся с библейских времен. Эти методы постепенно, с течением веков, всё более изощрялись и совершенствовались, а в «Протоколах» нашли своё наиболее соответствующее для нашего времени выражение. В основе их лежат до сумасбродства доведённое национальное самомнение и непреодолимая ненависть ко всем иноплеменникам…

При таких условиях попытки обратить внимание представителей христианских церквей на необходимость идейного разоблачения еврейства не только не достигали цели, но и вызывали со стороны косных иерархов ярость и чуть ли не открытое обвинение в ереси.

Могла ли посему иметь успех книга Нилуса, которая не только предупреждала Россию о приближавшейся победе еврейства, не только объясняла причины нараставшего революционного движения, но самым фактом своего появления изобличала косность духовных вождей, не умевших распознавать знамений времени и влекших Россию к гибели?!»

Вот на эту косность и жаловался мне Нилус, когда при встрече со мною в Петербурге, летом 1905 года, сказал мне: «Теперь осталась надежда только на Государя Императора, но, если и Царь не обратит внимания, тогда Россия погибла»…

Перед этим, в начале года, в январе, С. А. был в Москве, желая заручиться помощью и содействием Московского генерал-губернатора, великого князя Сергия Александровича, и передал свою книгу Его Высочеству. Учитывая тот факт, что христианство без боя сдавало свои позиции еврейству и даже не собиралось начинать борьбу с ним, Великий князь считал победу еврейства неотвратимой и настолько близкой, что в ответ на полученные от Нилуса «Протоколы» передал ему только одно слово: «Поздно».

И, действительно, месяц спустя, 4 февраля 1905 года, Великий князь был убит бомбою.
Здесь сказалась самая яркая еврейская месть. Незадолго до убийства Великий князь выселил десятки тысяч евреев из Москвы и закрыл там еврейскую синагогу. 

Между тем события стремительно мчались вперёд. Еврейство завоевывало всё новые и новые позиции, а в конце февраля 1917 года разразилась революция со всеми своими атрибутами: обысками, выемками, узаконенным грабежом, насилиями и казнями.

Как раз к этому времени в Петербург прибыло из Москвы два вагона последнего издания «Протоколов», выпущенного С. А. Нилусом в январе 1917 года. Книги были немедленно конфискованы и уничтожены, и при последующих обысках революционная власть, представляемая еврейчиками и ротою солдат с телячьими выражениями лиц, искала не столько оружия, якобы скрытого, и следов контрреволюционной деятельности, сколько этой страшной евреям книги С. А. Нилуса, разоблачавшей и обличавшей их тайны. 

Отношение к «Протоколам» за границей 

Германия в этот момент жестоко страдала под игом поработившей её еврейской власти. Широкие массы населения не отдают себе отчёта в том, что за спиною врагов на поле брани всегда стоит еврей, который вызывает войну, но сам никогда не воюет, и что каждая война нужна не воюющим сторонам, а еврею, заинтересованному столько же в коммерческих выгодах от войны, сколько и в истреблении ненавистных ему христиан. И немец также ненавидел француза, как француз итальянца, и итальянец серба. 

Трудно сказать, как бы развернулись дальнейшие события в Германии, если бы в конце 1918 года в Берлин не попал один экземпляр книги Нилуса «Сионские протоколы», которому суждено было изменить характер и направление этих событий. Уже к началу 1919 года «Сионские протоколы» были переведены на немецкий язык, а в январе 1921 года, успели уже выдержать шесть изданий, разойдясь в количестве 25 тысяч экземпляров и проникая за границу.

Германия всегда была не только страною глубокой мысли, но и страною дела. В то время когда другие народы на разные лады обсуждали вопрос о подлинности или подложности «Протоколов», Германия добросовестно изучала «Протоколы» параллельно с содержанием декретов советской власти и, установив их тождество, отнеслась к книге С. А. Нилуса с тем уважением, какого эта последняя заслуживала. Русские, таким образом, оказали, несомненно, крупную услугу немцам в деле пробуждения их национального правосознания. Насколько широко распространялись повсеместно в Германии «Сионские протоколы», видно из того, что чуть ли не каждый месяц требовалось новое издание их, и в течение дня книга раскупалась нарасхват. 

Фельдмаршал Людендорф занимал тогда центральное место в борьбе с еврейством и тайно руководил ею. Он сказал: «Теперь мы прозрели и знаем, кто прячется за большевизмом и скрывается в недрах всякого рода революций…

А если не знали этого раньше, то виноваты в этом отчасти вы, русские, державшие свыше 10 лет в своих руках „Сионские протоколы“ и ничего не сделавшие для того, чтобы распространить их по всему свету. Скажу вам даже более, что если бы Германия была раньше знакома с „Сионскими протоколами“, то никакая война с Россией была бы невозможна…».

Если только одна книга: «Сионские протоколы» могла предотвратить войну с Германией, то сколько чудес могла бы сделать Христианская Церковь, если бы видела свою задачу не только в проповеди христианства, но и в защите его, иначе в борьбе с мировым еврейством?! 

Правила клеймления в войсках предметов обмундирования и снаряжения

Выписка: 
§ 8.
Означенное в § 7 клеймо налагается треугольное в отличие от интендантского клейма и от круглого клейма части, строившей это обмундирование. Клеймо это одного размера для всех предметов обмундирования.

§ 9.
Клеймо на обмундировании накладывается: а) на мундире и шинели — на правой поле (с изнанки) ниже талии, по сукну, ниже круглого клейма части, если оно имеется, б) на шароварах, с правой стороны пояса, с лицевой стороны, по сукну, и в) на шапке, фуражке, башлыке, рубахе и сапогах, как указано в § 6, при этом если обмундирование войсковой постройки, то оно накладывается рядом с круглым клеймом части, строившей эти предметы.

Натуральная величина треугольного клейма (снято с приложения к приказу по Военному ведомству за № 344, чертеж 2-й).
(В подлинной рукописи автора в этом месте сделан от руки треугольник вершиной вниз с написанными в середине его следующими знаками: «Л. Гв. Сп. Б. зап. 898». Это обозначает: Лейб-гвардии саперный баталион запас 1898 года.)

Из вышеизложенного читатель может видеть, что Израиль и руководимое им богоотступническое масонство, одолев с помощью сатаны лежащий во зле грешный и прелюбодейный мир, уже не стесняется с ним, как с рабом своим, и кладет на него свое клеймо, печать рабства греху и диаволу и отступления от Триипостасного Бога. 

Быть может, читатель спросит, каким же образом число Зверя 666, заключающееся в мохин-Довиде, в полной антихристовой печати, будет содержаться в её половинной части? Ответим: каждый угол равностороннего треугольника равен 60 градусам. Значащая цифра, следовательно, 6. Три угла — три значащие цифры — 666.

«Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число Зверя, ибо это число число его шестьсот шестьдесят шесть» (Отк. 13:18).
Чтый да разумеет.

О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень придёт как тать ночью. Ибо когда будут говорить «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба.

Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать. Ибо все вы — сыны света и сыны дня: мы не сыны ночи, ни тьмы. Итак не будем спать, как и прочие, но будем бодрствоватъ и трезвиться. Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения, потому что Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения, чрез Господа нашего Иисуса Христа… (1Фес. 5:1-9). Ему же честь и слава и держава во веки. Аминь.  
С. Нилус.  2 ноября 1917 г. 



Последние годы жизни С. А. Нилуса

В то время, 21-й год, как книга переводилась на всевозможные европейские и азиатские языки, распространяясь по всему свету, С. А. Нилус продолжал жить со своим «подружием» в усадьбе, захваченной евреями, в одном из её флигелей, где, вдобавок ко всему, совершалась ежедневная Литургия благостным старцем-архимандритом, нашедшим там приют! 

Не только усадьба была захвачена евреями, но и все соседние помещичьи усадьбы находились в их руках, а в селе бушевал местный совдеп, состоявший из преступников, возглавляемых евреями, но никто из них не чинил С. А. Нилусу ни малейшего безпокойства, ибо, разумеется, не подозревал в нём издателя «Сионских протоколов», которого одни считали давно умершим, а другие считали даже мифическою личностью.

Чудесно хранимый Богом, С. А. Нилус прожил в усадьбе около 6 лет после революции. Но враг не дремал. Тот факт, что в усадьбе оставались «паны», мутил представителей местного совдепа, и на совещании злодеев было решено убить всех живущих в садовом домике.
Такое решение было направлено против «господ», как таковых, сделавшихся для крестьян вследствие еврейской пропаганды до того ненавистными, что одно упоминание о них, хотя бы то были и их бывшие благодетели, уже вызывало бешеную ярость, требовавшую выхода. 

В описываемое время почти каждое село было переполнено беглыми каторжанами и дезертирами с фронта. Красноармейцы являлись хозяевами села, и пред ними трепетали не только запуганные крестьяне, но и те сельские «власти» из юрких еврейчиков и бандитов, которые никому не подчинялись и никого не боялись.

Завоевания революции всё более углублялись. Дорезывались последние остатки интеллигенции. Обитатели садового домика, будучи принудительно выселены, разбрелись в разные стороны. С. А. Нилус очутился в соседней губернии, где продолжал жить никому не известным бездомным старцем, терпевшим нужду и лишения.

Осенью 1924 года С. А. Нилус был арестован и заключён в тюрьму. Большевики или не установили прикосновенности С. А. Нилуса к «Протоколам», или не решилась предъявить к нему обвинения в их издании, дабы не рекламировать книги, какую они тогда особенно упорно замалчивали. И, действительно, чудо совершилось, С. А. Нилус был выпущен из тюрьмы и вскоре выехал в другой город.

В 1927 году, в первый день Святой Пасхи, С. А. Нилус был вновь арестован. На этот раз, казалось, не было надежды на спасение, однако Господь снова помиловал Своего верного раба и по освобождении от ареста С. А. Нилус вынужден был вновь переменить своё местожительство, уехав в одну из северные губерний. 

В конце 1928 года С. А. Нилус опять был на новом месте, вблизи Москвы. К этому моменту его здоровье было уже окончательно разрушено. Периодические аресты, коим предшествовали всякого рода обыски и выемки, вечный страх не столько за себя, сколько за близких, физические лишения и гнетущая борьба за существование — всё это надломило здоровье С. А. Нилуса.

1 января 1929 года С. А. Нилус, перемогая себя, с великим трудом, отправился в церковь, где удостоился причастия Святых Таин. По возвращении домой его постиг обморок, после которого он с трудом пришёл в себя. В пять часов пополудни, в тот самый момент, когда начали звонить ко всенощной по случаю памяти преподобного Серафима Саровского, обморок повторился, и С. А. Нилус скончался.
Мир праху твоему, честный и смелый защитник гонимой Правды, и да будет вечная память о тебе источником вдохновения в борьбе с мировым злом международного еврейства!

В заключение настоящей главы приведём воспоминание о супругах Нилусах: «Они были не только просто хорошие, но праведные люди. В доме у них царила прямо благодать Божия. Всегда царствовала радость, никто не ссорился. У С. А. Нилуса был пламенный дар любви ко всем и каждому. Всё время горел любовью к Богу, к святым и к людям. 

После революции они жили прямо чудом Божиим. Чудо повторялось в разных видах тысячекратно по вере их.
А вера у них была твёрдая…».

Я недоумевал, какими способами возможно и позволительно бороться со злом, если запрещается даже только осуждать его?! Не потому ли мировое зло и свило себе такие прочные гнёзда в каждой щели человеческой жизни, что не только не встречало ни с чьей стороны ни малейшего противодействия, распространяясь и вширь и вглубь? Ведь должна же быть разница между неосуждением и непротивлением злу, и эту грань необходимо сделать ясной и отчётливой; иначе неосуждение сведётся к попустительству злу, которое, быть может, именно по этой причине и господствует в мирe.

Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13).
Если делаешь зло, бойся, ибо он <начальник> не напрасно носит меч: он Божий слуга, мститель в наказание делающему злое (Рим. 13:4).
Кто защитит обиженного, тот пособником себе обретет Бога (Исак Сирин).

«Живите мирно не только с друзьями, но и с врагами, однако только со своими врагами, а не с врагами Божиими» (Св. Феодосий Печерский).

«Когда милосердие не действует, то строгость тоже есть милосердие» (Лесков).

Мне думается, что эти глубокие мысли подчёркивают только одно основное положение: «Христианство есть борьба и в области внутренней и в области внешней». Как нравственное совершенствование немыслимо без невидимой брани со страстями и греховными помыслами, так немыслимы ни мир, ни благоденствие на земле без борьбы с государственным и общественным злом. Эта же последняя борьба неминуемо выдвинет пред нами еврейскую проблему и поставит нас пред лицом международного еврейства как источника мирового зла.
Н. Д. Жевахов. 1935 год.

+       +        +
Священник Виктор Кузнецов
Мученики и исповедники.
Дополнение 23-е.    

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат.  «Зёрна»,    8 (495) 374-50-72 — издат. «Благовест»,    8 (964) 583-08-11 –  маг. «Кириллица».
13 июня 2024 Просмотров: 1 390