В руце твои, Господи, предаю дух мой!..

Проходили долгие дни нашего заключения. Однажды мы стали примечать, что вокруг нас нарастает тревога. Временами слышалась отдаленная пушечная стрельба. Мы осмелились как-то спросить у приносящего нам пищу простоватого и доброглазого парня: что происходит на свободе? Он шепнул нам: “Белые наступают!”

Пушечная пальба приближалась. За дверью нашей камеры все чаще и чаще раздавались нервные бегущие шаги. Они заставляли нас вздрагивать. Мы прижимались друг к другу. С наших уст не сходила молитва. Однажды приносящий пищу объявил нам шепотом:

— Готовьтесь сегодня к смерти...

По уходе его из камеры епископ Платон положил богослужебный начал: “Благословен Бог наш всегда, ныне и присно и во веки веков...”

Мы не сговаривались, что нам петь: всенощное бдение, молебен, но разом почувствовали, что нам следует отпевать себя. Мы запели последование погребения человек:

“Блажени непорочнии в путь, ходящии в законе Господни. Аллилуйя...”

Епископ Платон поминал о вечном упокоении наши имена:

“Еще молимся о упокоении душ усопших раб Божиих, и о еже проститися нам всякому прегрешению, вольному же и невольному...”

При пении прощального “Зряще мя безгласна” мы лобызались и крестили друг друга.

Был вечер. Земля вздрагивала от пушечных выстрелов.

В замке щелкнул ключ. Вошел Бронза в сопровождении китайцев. Не ожидая его приказания, мы стали собираться в дорогу...

...Расстреливали по очереди.

Первым упал епископ Платон, за ним ксендз, третьим отец Михаил. Он успел крикнуть:

— В руце Твои, Господи, предаю дух мой!..

Я стою с игуменом Амвросием. Он вполголоса читает слова исходной песни:

“Непроходимая врата тайно запечатствованная, благословенная Богородице Дево, приими моления наша и принеси Твоему Сыну и Богу, да спасет Тобою души наши”.

Мне вспоминается сельская церковь. Вербное Воскресение. Иконостас украшен красными прутиками вербы. Я стою в очереди причастников. Мне всего девять лет. В белой рубашке я и в сапогах новых с желтыми ушками наружу... Медленно движется очередь причастников, и все они освещены весенним солнцем. Деревенские певцы поют: “Тело Христово приимите, источника бессмертнаго вкусите”...

Бронза свинцовой поступью подходит с наганом к игумену Амвросию.

— После этого причастника и я подойду к чаше... — туманится в моей голове. — Верую, Господи, и исповедую... — шепчут уста моя. Вся земля превращается в синее облако, и нет уж памяти ни о прошедшем, ни о настоящем... Тело мое как бы опадает, и вот... нет уж меня, облеченного в земляную плоть... Мне на мгновение представляется, что я стою около своего упавшего тела и смотрю на него, как на совлеченную одежду...

Меня выводит из этого состояния грохот бегущих солдатских ног и неистовый, смертью охваченный крик:

— Белые вошли в город!

Нас не успели расстрелять.

В. А. Никифоров-Волгин Отрывок ДОРОЖНЫЙ ПОСОХ

15 июля 2012   Просмотров: 5 059   
15 июля 2012 14:34
Лучшая смерть, за что дает Господь венцы спасения, - за Веру, Царя и Отечество родное. Господи, помоги спастись грешной душе, а как - Сам Ты веси!
  Жалоба      1
15 июля 2012 19:46
поколение пепси не поймёт этого, нстоящего испытания на прочность веры и духа
  Жалоба      2
-->