«Иконопись – это искусство традиции»

Иконописец Алексей Светлов – человек одаренный, своим талантом служащий Богу и в то же время живо интересующийся острыми церковными проблемами, единомышленник нашей редакции. Познакомила меня с ним верующая подруга-художница, которая сама с недавних пор обучается искусству иконописания.


Пока мы шли к мастерской Алексея, чтобы взять у него интервью, подруга делилась своим опытом: «Когда я начала учиться иконописи, мне казалось, что это будет несложно. Мы работали в художественном училище на двухметровых холстах, писали трудные постановки – натюрморты со множеством предметов, человеческие фигуры в разных позах и ракурсах… К иконописи я относилась как к декоративно-прикладному искусству, думала: изображение плоское, изобретать ничего не надо, есть определенные каноны, цветовая гамма ограничена… Нужно только освоить за несколько месяцев эти особенности и технику – и можно писать смело. Но все оказалось иначе. Над первой своей иконой небольшого размера – с альбомный лист – я корпела четыре месяца, постепенно осознавая, что мое мнение было ошибочным. Вскоре пришло понимание, что иконопись – это вершина, вершина в рисунке, в живописи и в композиции. Чтобы научиться ей, нужны годы труда и духовной работы над собой. Позднее в книге монахини Иулиании (Соколовой) „Труд иконописца“ я прочитала и отметила для себя такие слова: „Иконопись – это искусство на плоскости, но по глубине своего содержания оно далеко превосходит самую талантливую картину, лишь иллюзорно вводящую в безконечные дали пространства и открывающую самые возвышенные мысли и чувства художника“».

 

– Алексей, расскажите, пожалуйста, о себе: как давно и при каких обстоятельствах Вы пришли к Православной вере? Имели ли художественное образование и были ли как-то связаны с изобразительным искусством до того, как начали заниматься иконописью?


– К Православной вере я пришел через искусство. Рисовал с детства, сначала срисовывал иллюстрации с детских изданий – особенно нравились книги о русских богатырях. Потом пошел учиться в художественную школу, поступил в художественное училище. На уроках истории искусств нам показывали картины великих художников на библейские темы, кратко поясняя их сюжеты. Так произошло мое первое знакомство с христианской историей. Захотелось узнать о ней подробнее, и я обратился к Библии. Начал ее читать, а затем стал ходить в храм. Когда же не единожды Господь, отвечая на мои просьбы, подал Свою помощь в конкретных случаях, я утвердился в вере.

 

Следуя программе художественного училища, как и все мои однокурсники, я копировал репродукции икон, стараясь передать не только рисунок и цветовое решение оригиналов, но и образовавшиеся на них трещины, утраты. Это в какой-то мере послужило подготовкой к занятиям иконописью. К тому же в нашем училище обучались некоторые верующие студенты, которые пытались писать иконы…

 

– А что привело Вас самого к занятиям иконописью? Учились ли Вы иконописному искусству специально в каком-либо учебном заведении или у кого-то из современных иконописцев? Быстро ли Вам удалось овладеть необходимыми навыками?


– Для верующего художника переход от живописи к иконописи, на мой взгляд, естественен; каждый живописец-христианин обязательно напишет в своей жизни хотя бы одну икону. Долгое время я обучался иконописному искусству самостоятельно, руководствуясь специальной литературой. Самое трудное для меня было не в технике: я просто брал хорошие образцы и копировал их с большим или меньшим успехом. Наибольшие проблемы возникли при изготовлении и нанесении левкаса. Учился сначала по книгам, но ничего толком не получалось. Советовался со светскими художниками, писавшими иконы, но они использовали промышленную шпатлевку. И лишь через несколько лет в одном монастыре монахи-иконописцы показали мне, как правильно делать левкас, я записал все их советы и тогда быстро освоил этот процесс.

 

Подобным образом получилось и с обучением технологии иконописного наложения красок. Раньше я писал так, как учили в художественном училище. Но потом мне показали, как это положено делать. Написал несколько таблеток под руководством священника-иконописца. Он посмотрел, дал необходимые советы, одобрил и благословил меня работать на досках.

Кроме того возникали затруднения с золочением. Самостоятельно обучиться этому процессу (существуют разные его способы) очень сложно, еще сложнее, чем изготовлению левкаса. Но с Божией помощью при поддержке опытных иконописцев удалось усвоить необходимые навыки.

 

– В чем различия светского изобразительного искусства и церковного?


– В их целях. Одно служит миру, другое – Богу. В первые века человечества светского искусства не существовало: оно все было религиозным, исполняло потребности религиозного культа. Потом стало появляться и светское искусство, которое изображало не лица духовного мира, а окружающую природу, людей. Это эллинское искусство. Но и эти реалистические «отступления» делались в основном во фресках и мозаиках, посвященных религиозным сюжетам. Правда, в силу бездуховности эллинского язычества большой разницы между воспевавшим его искусством и искусством светским нет.

 

В Средние века католические художники возродили эту традицию. Их искусство от эллинского отличалось лишь тем, что язычники изображали своих богов, а католики брались за евангельские и библейские сюжеты. Но при этом художники эпохи Возрождения продолжали линию языческого искусства, создавая картины на сюжеты из древнегреческой и древнеримской языческих мифологий с их божками. Это время и можно назвать периодом зарождения светского искусства. Каждый древнегреческий божок олицетворял какую-либо страсть: гнев, блуд, пьянство и т.д. Впрочем, и картины мастеров эпохи Возрождения на библейские сюжеты нельзя назвать церковным искусством; это также разновидность искусства светского. Подлинно же церковным искусством стала византийская живопись, техника которой тоже заимствована из древнегреческого искусства. Но, в отличие от западных художников, византийские мастера сумели вложить в свои произведения истинное церковное и духовное содержание. Впоследствии они передали это умение и русским иконописцам.

 

– Каково, на Ваш взгляд, назначение светского и церковного искусства?


– Светское искусство в своих лучших образцах, в картинах православных мастеров реалистической живописи, может стать для зрителя ступенькой к Церкви. В этом самое почетное и ответственное назначение современного светского искусства православных художников, как говорит известный исторический живописец Павел Рыженко.

 

Ну, а назначение церковного изобразительного искусства еще выше. Иконописец может достигнуть такого духовного совершенства, что созданные им, при водительстве Духа Святаго, иконы будут мироточить и творить чудеса, то есть станут орудием Промысла Божия, посредством которого Господь Бог изливает благодать Святаго Духа на человечество.

 

– Сложно ли человеку, профессионально занимавшемуся светским изобразительным искусством и имеющему соответствующее образование (закончившему художественное училище, академию) перейти к занятиям иконописью? Помогает, на Ваш взгляд, или мешает наличие светского художественного образования начинающему иконописцу?


– Без какого-либо художественного образования написать икону невозможно. И та подготовка, которая дается в наших училищах, институтах и академиях, мне видится оптимальной. Имея необходимые навыки в изобразительном искусстве, человек сможет освоить первоначальное иконописное мастерство.

 

Но если художник горд, если в иконописи он начинает самовыражаться, то есть писать так, как ему хочется и кажется правильным, вопреки канонам и традициям, это будет самой главной помехой. Иконопись – это искусство традиции. Чем меньше в нем будет так называемого самовыражения и чем больше у художника смирения и благоговения к древним образцам – тем большего успеха он достигнет.

 

– Мы как раз подошли к следующему вопросу. Как Вы считаете, кто такой иконописец, какими духовными и душевными качествами он должен обладать? Каждый ли человек, желающий научиться искусству иконописания, может им заниматься? Что необходимо для того, чтобы стать иконописцем?


– Иконописец – слуга Божий, который служит Творцу своим трудом, его результатами. Иконопись – это церковное послушание. Для его прохождения необходимо дарование Божие к изобразительному искусству, талант. Но не все художники способны заниматься иконописью. Кроме овладения точным рисунком, наличия чувства цвета и композиции, иконописцу необходимы определенные познания в духовной области и – самое главное – ему нужно не только знать о Православии, но и самому жить церковной, духовной жизнью. Он должен быть православным христианином, иметь благословение православного священника на свою работу. Важно избегать смертных грехов, регулярно участвовать в церковных Таинствах Исповеди и Причащения. Нужно также молиться, испрашивая помощь Божию в своем благословенном труде. Иными словами, жить как истинно верующий православный христианин.

 

– Прославленные Православной Церковью святые иконописцы известны – это апостол и евангелист Лука, преподобные Алипий Печерский, Андрей Рублев, Дионисий Глушицкий… А были ли в более поздние времена иконописцы, подобные им?


– Да, были. Можно указать на афонского иконописца Иамвлиха, который написал чудотворный список с Иверской иконы Божией Матери и передал его Святейшему Патриарху Никону. Заслуживает внимания его подход к процессу иконописания. Вначале он строго постился, затем служили молебен об успехе задуманного дела. С красками у него были смешаны растолченные в порошок частицы святых мощей. Во время написания иконы Иамвлих также соблюдал строгий пост. Поэтому неудивительно, что созданный им список стал чудотворным и прославился не менее своего образца.

 

А у нас, в России, в XVIII веке в Нило-Сорской пустыни подвизался иеросхимонах Нил. Он вел высокую духовную жизнь и писал иконы, исполняя при этом такой благочестивый обычай. Когда отец Нил заканчивал работу над иконой, он относил ее в храм. Вечером служил всенощное бдение в память Господа, Божией Матери или изображенного на иконе угодника Божиего. На следующий день совершал Литургию и затем освящал образ. Из-под его кисти также выходили чудотворные иконы.

 

– А есть ли среди современных мастеров такие иконописцы, подход к работе и творения которых можно назвать образцовыми?


– Для современных иконописцев образец в жизни и иконописи – приснопамятная монахиня Иулиания (Соколова), которая была духовной дочерью святого праведного старца Алексия Московского (Мечева) и принадлежала к поколению новомучеников и исповедников Российских. Всю свою жизнь, которая совпала с эпохой гонений на Церковь, матушка Иулиания, бывшая в тайном постриге, хранила верность Православию, помогала подвижникам благочестия нести крест страданий за Христа. И в то же время она стояла у истоков возрождения современной иконописной школы. Овладев техникой и технологиями древних мастеров, матушка передала их своим ученикам, большинство из которых сами затем стали наставниками в этой области.

 

Если же говорить о следующем поколении, то здесь можно назвать иеросхимонаха отца Рафаила (Берестова). Он учился иконописи у матушки Иулиании, нес послушание иконописца в Троице-Сергиевой лавре. Написал замечательную копию Троицы преподобного Андрея Рублева. В то же время он преуспел в духовной жизни. И даже уходя пустынничать в Кавказские горы, взял с собой иконописные принадлежности.

 

– Насколько преуспеяние в иконописном мастерстве связано с духовной жизнью иконописца? Верно ли, что неправильная духовная жизнь отражается на создаваемых иконах?


– Преуспеяние в иконописи напрямую связано с духовной жизнью, и неправильная духовная жизнь иконописца отражается на его иконах. Если, например, иконописец – еретик, то это накладывает на его работы определенный отпечаток. Святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет: «Языческое чувство и вкус папистов выказываются с особенною яркостию в применении искусств к предметам религии, в живописных и изваянных изображениях святых, в их церковном пении и музыке, в их религиозной поэзии. <…> Итальянские картины не могут быть святыми иконами. <…> Она <такая икона> – западный струп на православном храме. С кого итальянские живописцы писали изображения святейших жен? Со своих любовниц. Знаменитые Мадонны Рафаэля выражают самое утонченное сладострастие. Известно, что Рафаэль был развратнейший человек, желал выразить идеал, который действовал бы на него наиболее сильно, и нередко кидал кисть, чтоб кинуться в объятия предстоявшей ему натурщицы. Другие живописцы, которых талант был грубее, нежели талант Рафаэля, выражали сладострастие на своих мнимых иконах гораздо ярче; иные выразили уже не одно сладострастие, но и безстыдство, неблагопристойность. Иконы некоторых святых мужей списаны с женщин, как, например, знаменитое изображение Иоанна Богослова, написанное Доминикенем. Иконы некоторых мучеников итальянские любострастные живописцы написали со своих товарищей разврата, после ночи или ночей, проведенных ими безпорядочно, когда это поведение напечатлелось на изнуренных их лицах. Все движения, все позы, все физиономии на итальянских картинах или вообще на картинах, написанных западными еретиками и изображающих священные предметы, – чувственны, страстны, притворны, театральны; ничего в них нет святого, духовного; так и видно, что живописцы были люди вполне плотские, не имевшие ни малейшего понятия о состоянии духовном, никакого сочувствия к нему и потому не имевшие никакой возможности изобразить человека духовного живописью. Не имея понятия о том, какое положение принимают черты лица углубленного в свою молитву святого мужа, какое положение принимают его глаза, его уста, его руки, все тело его, они сочиняют в невежественном воображении своем произвольную, невежественную мечту, сообразно этой мечте устанавливают натурщика или натурщицу, и отличная кисть изображает на полотне совершенную нелепость, так, как красноречивейший оратор по необходимости должен был бы произнести самую безтолковую речь, если б заставили его говорить о предмете, вовсе не известном ему».


Я счел необходимым привести эту цитату потому, что и сейчас в некоторых православных храмах, к сожалению, есть иконы и целые иконостасы в итальянском стиле. Однако и на иконах, созданных, казалось бы, с соблюдением православных иконописных канонов, но – еретиками, при внимательном рассмотрении можно увидеть те или иные отпечатки их заблуждений, хоть и не такие грубые, как на католических религиозных картинах.

 

– Как Вы относитесь к тому, что в настоящее время, при обилии и доступности технических средств для написания икон, а также соответствующей литературы, занятие иконописью для многих становится хобби и средством к материальному обогащению?


– Я думаю, если православный христианин пишет иконы с благословения священнослужителей, со смирением и старанием, пусть даже посвящая этому делу лишь свободное от основной – другой – работы время, в этом нет ничего плохого. И если кто-то купит у него хорошо написанную икону – это тоже, как мне видится, не грешно. Ведь такой человек не крадет, а честно трудится. Но если он создает некачественные иконы, отступает от традиций и канонов иконописи, то это, конечно, очень плохо. Господь говорит: Проклят, кто дело Господне делает небрежно (Иер. 48, 10).

 

– Какие еще проблемы, на Ваш взгляд, существуют сегодня в иконописании?


– Главная проблема, мне кажется, заключается в том, что мы, современные иконописцы, стремясь уподобиться древним мастерам в их искусстве, зачастую не стараемся следовать им в жизни и твердом стоянии в Православии. Насколько мне известно, некоторые известные сегодня иконописцы поддерживают экуменизм и даже сослужат с еретиками.

 

Еще одна проблема – в том, что различные экуменисты и модернисты используют иконоведение для проповеди своих неправославных взглядов. Например, некая Ирина Языкова, последовательница священника-модерниста Александра Меня, руководит иконописной секцией Рождественских чтений – церковно-общественного форума, проводимого Отделом религиозного образования и катехизации нашей Церкви. Эта женщина регулярно выступает на мероприятиях, организуемых религиозным синдикатом имени А. Меня. В январе 2006 года она выступила на Вторых Библейских чтениях, посвященных его памяти, – «Слово Божие и слово человеческое» с докладом о творчестве иудея-абстракциониста Марка Шагала и заявила, что тот «не просто обращался к сюжетам Библии, но сам был библейским человеком, был проникнут духом Торы, смотрел на мир с точки зрения Божественного Откровения». В вашем издании я читал также о том, что И. Языкова посвятила одно из своих стихотворений папе римскому Иоанну Павлу II и, судя по нему, она скорее является католичкой, нежели православной, по крайней мере в своем мировоззрении.

 

– Некоторое время назад в СМИ тиражировалась новость о том, что девушка-мусульманка с одобрения муллы расписывает православный храм. Как Вы считаете, допустима ли такая практика?


– Как уже говорил, иконописец должен стремиться жить благочестиво, избегать смертных грехов. А ересь или иноверие, по учению Православной Церкви, – это смертный грех, пребывая в котором невозможно вести духовную жизнь и, следовательно, заниматься иконописью.

 

– Что Вы думаете о настоящем и будущем светского и церковного изобразительного искусства?


– Настоящее светского изобразительно искусства нельзя назвать светлым. На правительственном уровне зачастую поддерживается антиискусство, а художники-реалисты влачат полунищенское существование. В Московском союзе художников господствуют наследники Пикассо, Малевича и Шагала, которые нередко и сами не умеют писать, и талантливым живописцам не дают развиваться. Художественное поле современной России представляется мне заросшим сорняками. Но кое-где виднеются драгоценные колоски, тянущиеся к Божиему свету – сквозь терния и волчцы.

 

Положение иконописцев несколько лучше, их труд более востребован. Но в будущем – я очень надеюсь – в России произойдет восстановление Самодержавия, и тогда, даст Бог, православный Государь поспособствует удалению всех плевел. Возможно, тогда и у православных художников появится больше возможностей для реализации своих способностей во славу Божию и для спасения душ человеческих.

 

Беседовала Серафима СМОЛИНА


https://www.pkrest.ru/n-71/71-5.html

3 декабря 2012   Просмотров: 5 295