Как Тиграша поумнел. Рассказ

История эта началась лет десть назад. Прихожу я как-то   вечером домой с работы и вижу следующую картину: детки мои – сынок и дочка – на полу сидят и бормочут   что-то такое ласково-умилительное. Последний раз такую картину я наблюдала много лет назад, когда они маленькими   были. 

Поэтому их ползанье по ковру мне как-то решительно не понравилось. Я, не раздеваясь, захожу в комнату и вижу,   что между ними, оказывается, бегает на тонких длинных ножках странное создание. Бегает, спотыкается, но резвится вовсю. Щенок!
  
Сажусь на пол рядом с детьми, и вот мы уже втроем ползаем   вместе со щенком по полу и умильно лепечем: «Ах ты   милый-то какой!» Щенок, не раздумывая долго,   ковыляет ко мне и пытается изо всех своих щенячьих сил  укусить за руку. С зубами у него пока еще проблемы, и   укусить не получается, он злится и таскает меня за рукав.   Но злится не по-настоящему: видно, что играет. 
    
Я прихожу в себя и грозно спрашиваю: 
    
– Это что еще такое? 
   
– Мамочка, это же просто чудо! И не что такое, а кто такой! Это наш пес Тигр! Посмотри, какая у него шерстка! Тигриного окраса! 
    
– А почему он такой странный? Хвоста почти нет, зато уши – огромные! И ноги какие-то слишком длинные и   тонкие… Что это за порода?
И где вы его взяли? 
    
Сын важно отвечает: 
    
– Я его купил тебе, мам, в подарок. 
    
– И за сколько же ты купил мне этот подарок? 
    
– Ну, если честно, мне его продали за 10 рублей   вместе с поводком и ошейником. Хозяева, представляешь, так   обрадовались, когда я решил его купить! 
    
– Представляю… 
    
Щенок между тем рычит тоненько и рукав мой продолжает   трепать изо всех сил. 
    
– Ну и что я буду делать с этим подарком? 
    
– Мам, я же уезжаю учиться в университет, через год   и сестра уедет. А Тигр с тобой останется. Будет защищать тебя. И утешать, когда нас рядом нет. Тебе скучно не будет! 
    
Сын оказался прав: скучно мне с Тигром точно не было.   Вырос он стремительно. Превратился в огромного пса с   длинными и сильными лапами, тигриной окраской и огромными   ушами. Выглядел очень экзотично и казался породистым.  

Каждый второй прохожий зачарованно смотрел нам вслед и   спрашивал о породе Тигра. Но вот какая у него порода   – было совершенно непонятно. Устав от вопросов, я   сначала в шутку, а потом машинально отвечала: 
    
– Это… Это тигриный бульдог! 
  
 – Что вы говорите?! Редкая порода! Мы тоже такого   хотим! 
    
Один раз прохожий спросил: 
    
– А это у вас случайно не собака динго? 
    
С тех пор на вопросы я отвечала: 
    
– Это динго. Да-да, из лесов Бразилии, где много диких обезьян! 
    
Мой ответ выслушивали недоверчиво, улыбались и шли дальше, оглядываясь нам вслед. Так продолжалось какое-то время, пока мой духовный отец не сказал мне при встрече: 
    
– Ты что такое про своего пса сочиняешь? Нехорошо   людей обманывать! 
    
Как он узнал? Непонятно… Мои слова о песике мне и  обманом не казались, так – шутка. Всё же теперь на вопросы о породе я отвечала: «Не знаю». Или   грустно: «Беспородные мы». 
    
Беспородный Тиграша отличался живостью характера, порывистостью и задором. Когда мы выходили на прогулку,   Тигр увлеченно осматривался по сторонам. Вокруг было так   много интересного! И Тиграша бросался вперед за котом, отвлекался, заметив ворону, сворачивал в сторону при виде   другой собачки. При этом дергал поводок с такой силой, что   я летела за ним, как тряпичная кукла. 
    
Увидев нас гуляющих, подруга задумчиво сказала: 
    
– Что-то я не понимаю, кто из вас кого выгуливает?   Нет, всё ясно: твой пес выгуливает тебя! Только ты ему   скажи, чтобы помедленнее тебя выгуливал, а то у тебя ноги   за туловищем не успевают! 
    
Да, прогулка с Тиграшей стала для меня чем-то вроде прыжка   с парашютом. Такой же экстрим. Как-то раз, дернув поводок   особенно сильно, пес сломал мне мизинец. Когда я заплакала   от боли, мгновенно остановился, посидел рядом, лизнул   палец и всем своим видом выразил сочувствие. Сочувствие   продолжалось до первой увиденной кошки – и мои   кенгуриные прыжки с поводком в руке возобновились. Уже со сломанным мизинцем. 
    
В центре нашего города есть большой пруд. Зимой по нему   катаются на лыжах, на снегоходах. Через пруд по   протоптанной дороге люди спешат на работу, сокращая путь.   Подруга, хорошо зная о том, как именно мы с Тиграшей гуляем, предложила: 
    
– Оль, да тебе на работу надо на санках ездить! Представь себе: запрягаешь ты своего пса, как ездовую   собаку, и мчит он тебя полным ходом до работы. А ты едешь,   природой зимней любуешься и песни поешь. Как   каюр-оленевод. Представила? 
    
Я представила. Белоснежный пруд, зимние деревья в инее по   берегам, я – в санках, летим мы с Тиграшей по   льду… 
    
В ближайший выходной мы с подругой вспомнили детство,   достали с антресолей санки и пошли с Тиграшей на пруд.   Тигр от радости дергал поводок в разные стороны, мы держали поводок вдвоем, предвкушая катание в санях. Запряженный в них, Тиграша смотрелся солидно: ну чем не   ездовая собака?! Дальнейшее в памяти сохранилось   отрывками: я сажусь в санки, они летят, вокруг меня снежные вихри, затем темнота. Подруга, откапывая меня из   сугроба, от смеха делала это медленно. 
    
– Ой, Оль, ха-ха-ха, вот это зрелище, ха-ха-ха, да   тебе с ним в цирке выступать надо! Вот это будет номер! 
    
– Ага. В цирке. Клоуном, – пробормотала я, откашливаясь от снега. Тигр носился рядом в восторге. Ему   понравилась новая игра. 
    
Да, сын как в воду глядел: скучно с Тиграшей мне не было. Еще в дотиграшин период я смеялась над рассказами коллеги   по работе про свою собаку. У ее собачки мама была   боксером, а папа дворняжкой. «Дворовый роман», – комментировала коллега. Она рассказывала, что песик терпеть не мог оставаться один дома. И когда его   всё-таки оставляли одного, он, скучая, отрывался по полной   программе. В программу входило: обгрызание обуви (любой),   проводов, книг. Высший пилотаж: самостоятельное открывание   холодильника и поедание того, что можно было съесть. То, что съесть было нельзя или невкусно, относилось в гостиную   и старательно заворачивалось в ковер. 
    
Мы хохотали до слез, слушая рассказы об этом песике-затейнике. И мне казалось, что коллега   преувеличивает способности своей собаки. Ради красного   словца, так сказать. Теперь я поняла, что это было не   преувеличение. 
    
Фантазия Тиграши была такой же богатой. Он начал с дивана   и кресел. Дважды мне пришлось менять поролон в мягкой мебели. Наконец я додумалась. Ход конем: уходя из дому, я ставила на диван журнальный столик ножками кверху. 
    
Среди проказ Тиграши значились также: оторванный провод у утюга, рассыпанный по паласу мешок картошки, съеденный праздничный торт, ну, и прочие мелочи, типа сумок и сапог. 
    
Дочка окончила школу и тоже уехала учиться. Скучно мне не   было. Я возвращалась с работы не в одинокую, опустевшую  после отъезда детей квартиру – я возвращалась туда,   где меня очень ждали. Тиграша ждал меня, взобравшись на   стул и глядя в окно. В любое время, когда бы я не   приходила, пес чувствовал это. И, подходя к подъезду, я   приветственно взмахивала рукой. В ответ мне в окне махали   длинными ушами. А когда я заходила в квартиру – вилялся куцый хвостик, вокруг меня всё носилось,   радовалось, умилялось. Меня ждали и любили. За это можно   было простить спрятанную под моей подушкой косточку. 
    
Проснувшись ночью, я обычно слышала Тиграшино похрапывание   и понимала: всё в порядке. А однажды по подъезду шатались   пьяные, и я услышала громкую брань и сильный стук в мою   дверь. Я испугалась. Тиграша медленно подошел к двери и   зарычал угрожающе. Рычанье было низким и каким-то очень   раскатистым. Я впервые подумала, что имя   «Тигр» подходит моему псу не только из-за   окраски. За дверью воцарилось молчание. Потом протрезвевший голос извинился, и пьяные быстро   ретировались из нашего подъезда. 
    
Так и жили мы с Тиграшей. Приезжая домой на выходные и   каникулы, ребятишки ласкали песика, и сын восклицал: 
    
– Мам, какой же я тебе хороший подарок сделал! 
    
Тиграша возмужал, стал еще более мощным и сильным, но сохранил юношескую резвость и по-прежнему таскал меня за   собой на прогулке, не давая потерять спортивную форму и   вкус к экстриму. В мое отсутствие продолжал проказничать, и иногда, находя очередную косточку под подушкой или   изгрызенные тапки, я вздыхала: 
    
– И когда же ты поумнеешь, Тиграша? Когда остепенишься? 
    
Мне в ответ вилял куцый хвостик и жизнерадостно трепетали   огромные уши. 
    
В отпуск я часто отправлялась в паломнические поездки, а   Тиграша оставался с сыном. Дети мои уже окончили   университет в областном городе, остались жить там же,   работали, создали свои семьи. В наш маленький городок,   умиравший после разорения градообразующего предприятия, они возвращаться не собирались. И вот мой духовный отец благословил меня пожить и потрудиться на послушании в   Оптиной Пустыни в течение длительного времени. 
   
На семейном совете решили продать квартиру и на полученные   деньги улучшить жилищные условия сына и дочки. Покупатели   нашлись, и мне предстояло прощание с домом, где выросли   мои дети. О себе и о том, где буду жить сама, беспокоилась мало. Тем паче что во время паломнической поездки в   Псково-Печерский   монастырь старец архимандрит Адриан (Кирсанов) твердо сказал мне о будущем послушании в монастыре, чему, правда,   сначала я была очень удивлена. Предрек также потерю работы   и смену места жительства – и это уже сбывалось. Да,   спустя несколько лет, накануне отъезда в Оптину, слова   старца уже не казались мне такими неправдоподобными. 
    
За Тигром приехал сын. С грустью собирала я Тиграшины   миски, чашки, достала запасы его еды. Запасов оказалось   много – на пару недель. И вот надет поводок и   ошейник. Тиграша любит своего второго по старшинству   хозяина, любит гулять. Он обернулся, посмотрел на меня, я   покивала головой, и он охотно поехал в свою новую жизнь. А   я еще долго слонялась по опустевшей квартире. 
    
Ночью просыпалась несколько раз. Никто не сопел и не   похрапывал в кресле, и спалось мне плохо. Утром проснулась   рано – гулять с Тиграшей. А его нет. Я лежала и   отчего-то плакала. Потом встала и занялась упаковкой   походной сумки: мне нужно было уезжать в Оптину. Всё   менялось в моей жизни, как меняется во время путешествия   рельеф местности. Видимо, какой-то отрезок моего   жизненного пути закончился. Так бывает: мы идем то в гору,   то с горы, то по ровной дороге, а то – одни ухабы.   Что ждало меня за поворотом? Позади оставался городок, с   которым меня теперь связывали только друзья и могила   трагически погибшего мужа. 
    
Прошел месяц. И вдруг мне позвонил сын и рассказал, что Тиграша сорвался с поводка и погнался за кошкой. Погнался   – и пропал. Искали Тиграшу неделю. Я переживала за   песика. А неделю спустя звоню я, как обычно, вечером сыну,   и он радостно сообщает: 
    
– Мам, я сегодня нашел Тиграшу! Поехал в очередной   раз на машине искать его и сразу, представляешь, нашел!   Недалеко от дома! Похоже, он уже сам меня искал… Он   такой худой! А какой милый стал – спокойный,   ласковый! Настрадался, видать, бедняга… Вокруг меня   кругами ходит, от счастья весь светится. Даже, знаешь, на   прогулке поводок больше не дергает, идет рядом – к   ноге жмется. 
    
Да уж, думаю, страдания и лишения, видимо, не только   людей, но и собак умудряют. А через несколько дней сын   продолжил рассказ о поумневшем Тигре: 
    
– Мам, Тигр больше не проказничает, ничего не грызет, не рвет… Послушный стал – сил нет! И еще… Помнишь, он раньше никогда не сидел спокойно   на улице, нельзя было привязать его и зайти в магазин? А   сегодня мы с ним вместе в магазин ходили! Еду для него   закупали. Я его привязал к ограде газона поплотнее, ближе   к ошейнику, так, чтобы он никому не мешал, пошел в   магазин, а в кассу – очередь. Минут десять стоял.   Переживал, помня его резвость. Думал: вдруг сорвется,   убежит. 

Выйду из очереди, выгляну на улицу: сидит как   вкопанный, ждет. Посмотрит на меня вопросительно, а я ему: «Сиди, Тиграша, жди дальше!» Он хвостом своим   куцым вильнет: дескать, понял – и дальше сидит   – ждет. Вот какой умный Тиграша стал! 


Ольга Рожнёва 
25 июня 2021   Просмотров: 1 561