"МУЧЕНИКИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ". 2-я книга. Часть 1-я. Священник Виктор Кузнецов



Священник Виктор Кузнецов
«Мученики нашего времени»
Книга  вторая

Кавказские  мученики

Убиенные   священники:
Анатолий  Чистоусов,
Пётр  Сухоносов,
Игорь  Розин,
Воин Евгений  Родионов

Священники Анатолий Чистоусов, Пётр Сухоносов и воин Евгений Родионов замучены в Чечне. Священник Игорь Розин в Кабардино – Балкарии. Замучившие, убившие их изверги, были представителями крайней сатанинской формы магометанства. 

Священники верно служили у престола Божия. Юноша из Подмосковья, Евгений Родионов, армейским служением, защищая страну на границе.

Они сознавали опасность противодействия антихристовым силам, тем более там, на Кавказе, в Чечне и рядом. Но они знали, что нет ничего в этой жизни важнее, дороже спасения душ, спасения ближних. 

Они исполнили долг пастырский и христианский сполна. Выполнили завещанное Спасителем: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя».( Ин. 15, 13 )
Издание: «Свет  Православия »,    2008 г.

Публикация из книги «Мученики нашего времени». Часть — 1-я

Содержание
Не забывать!
Святые рядом с нами.

Священник Анатолий Чистоусов.
Протоиерей  Пётр  Сухоносов.

«До тех пор пока на земле существует Православие, в нашей жизни было и будет место мученичеству»
(И. Сирианин)

НЕ ЗАБЫВАТЬ!

На примерах происходящих трагедий с убийством священников, а порой и их семей, мы в очередной раз видим, как подлые СМИ «снимают проблему», неугодную им. Как же! Это же материал для очеловечения людей, а не для их деградации, того, над чем они так неустанно трудятся. И не работают эти новости на разрушение страны, как их «сенсации» с пустые Политковской, Ходорковским, Магницким… Особенно усердствуют в грязной деятельности, конечно же, — «комсомольцы».

Добропорядочный русский священник для них — не пьяница и не хапуга, каковых они усердно отыскивают и если найдут, сладострастно, принародно «размазывают» по мутному, чёрному квадрату телеящика — самый страшный враг для их разрушительного действа «в этой стране», а уж если — мученик, то это, как для бесов — опаляющий их ангел!..

Жёлтые газетёнки и «чёрный квадрат», нагло красующийся на месте домашнего иконостаса. Заменивший, к сожалению, в каждом почти доме, в каждой семье молитву на общение с бесами. Штампуют эти чёрные ящики, «комсомольцы» и пекутся о других «героях»: развратниках и пьяницах, убийцах и сатанистах,.. тысячами приумножая, инструктируя их число. При значительном нашем отходе от молитвенного общения со Спасителем и, напротив, «получении информации» от СМИ хаос во всём, становится всепожирающим. 

При тотальной власти над умами и душами людей СМИ, ставших ныне всесильным монстром, клонирующим ежеминутно преступников во всех сферах нашего разлагающегося, распадающегося общества, мнящего себя здоровым и перспективным – гибель человечества становится неотвратимой. И что страшнее всего, — смерть не только всего видимого, но и невидимых нами наших душ… Что и является главной целью падших духов.

Продолжаются дела «воинственных безбожников» и красных латышей. Сокрытые, или скупо сообщенные факты последних десятилетий свидетельствуют об этом.

Совсем уже забыты и священники, положившие души за нас в Чечне. Вот наша «благодарность» тем, кто вместе с солдатами заслонил нас, детей наших от разлива вооружённого БЕСпредела, хазарского бандитизма по всей России. Кто сегодня вспомнит священников Анатолия Чистоусова, Петра Сухоносова, Игоря Розина, солдата Евгения Родионова и многих других отдавших жизни свои «за други своя», за нас, за Веру нашу в чеченском адовом котле?..

Кроме того, надо напомнить тем, кто помогал и ныне соучаствует в тёмных делах кромешников, в их сатанинских преступлениях в Чечне и по всей России, что несмотря на огромность их стаи, несметные деньги и власть в этом мире, Жатва, — всё равно совершится! И плевелы эти будут отделены и сожжены! В геене огненной! Не забывайте об этом «хозяева» жизни, преступники и их покрыватели, журналюги и прочие приспособленцы, уютные квартиранты этого мира. Суд Правый, Неподкупный — будет всем!

Святые рядом с нами

В повседневной суете мирской мы часто забываем о том, что святые живут рядом с нами. Они живут тихо и кротко, озаряя нас благодатным светом своей веры, любви, безкорыстия и милосердия. Их жизнь исполнена часто великих скорбей, выдержать которые под силу лишь настоящим воинам Христовым. Такие люди по особому Промыслу Божиему становятся мучениками и прославляются живой благодарной памятью народной.

До тех пор, пока на земле существует Православие, в нашей жизни было и будет место мученичеству. Новейшая христианская история — Русская Голгофа, как теперь часто называют страшный период большевистского террора против Христовой Церкви — явилась милостью Господней к искуплению нашей святой земли от невиданного рабства безбожия и тьмы. Мученики и страстотерпцы, просиявшие своими подвигами в те кровавые годы, пронесли через концлагеря, пытки и издевательства Свет Христа перед богоотступниками и палачами. Эта вера была и есть путеводная звезда для всех, кто остаётся верным Православной Матери­Церкви перед лицом новых испытаний, которые приготовила нам земная история. Кавказская трагедия — одно из этих испытаний.

Великая книга священной истории христианства остаётся недописанной, и в неё уже сегодня вписываются новые имена воинов Христовых, которые по примеру Спасителя добровольно восходят на свою Голгофу, неся свой крест и прославляя нашего Бога и нашу святую Веру.

Священник Виктор Кузнецов

«Различен их возраст, но одна вера: неодинаковы подвиги, но то же самое мужество; те древни по времени, эти юны и недавно убиты. Такова сокровищница Церкви. В ней есть и новые и старые жемчужины… и вы не почитаете иначе древних и иначе новых мучеников… Вы не время исследуете, но ищете мужества, благочестия душевного, веры непоколебимой, ревности окрылённой и горячей…»
Свт. Иоанн  Златоуст.

СВЯЩЕНИК АНАТОЛИЙ ЧИСТОУСОВ

Священник Анатолий Чистоусов родился в городе Кирове (Вятке) в 1953 году. Окончил военное училище штурманов ВВС и педагогический институт. В 80­е годы проходил службу офицером­воспитателем в одном из военных училищ города Ставрополя.

В 1990 году стал прихожанином только что возвращенного Церкви Крестовоздвиженского храма города Ставрополя. Два года спустя уволился из Вооруженных Сил в звании майора. Проходил алтарно­клиросное послушание в Крестовоздвиженском храме.

18 марта 1994 года Митрополитом Гедеоном (Докукиным, + 2003) рукоположен в сан диакона, а 20 марта – в сан иерея.

21 марта подписан Указ о направлении его в распоряжение благочинного православных церквей Чеченской республики. 15 марта 1995 г. назначен настоятелем Михаило­Архангельского храма города Грозного и благочинным православных церквей Чеченской республики.

29 января был захвачен боевиками и помещён в концлагерь так называемого «департамента госбезопасности чеченской республики Ичкерия» в селении Старый Ачхой. Подвергался пыткам и избиениям. Палачи пытались заставить священника оговорить себя.

Смерть священника Анатолия Чистоусова наступила 14 февраля 1996 года.



Жизнеописание

29 января 1996 года произошло безпрецедентное событие. Дудаевские боевики захватили при исполнении пастырского долга настоятеля Михаило­Архангельского храма г. Грозного священника о. Анатолия Чистоусова и сотрудника ОВЦС протоиерея о. Сергия Жигулина. Бандиты, обагрившие свои руки кровью женщин и детей, учинившие страшный террористический акт в городе Святого Креста — Буденновске, где подняли руку даже на женщин­рожениц, теперь посягнули на служителей Бога — беззащитных и неприкосновенных.

Отец Анатолий Чистоусов получил два высших образования и, будучи глубоко верующим человеком, имел твердое желание посвятить себя служению Богу. Об этом он рассказал Митрополиту Гедеону, придя к нему на прием в 1992 году. Владыка внимательно выслушал его, поддержал благое намерение и благословил посещать богослужения в Крестовоздвиженском храме г. Ставрополя. С этого дня Анатолий неопустительно, насколько позволяла работа, приходил в храм, истово молился, исповедовался, причащался Святых Таин и помогал в алтаре.

Домашние были удивлены такой переменой в жизни главы семьи, а жена попыталась даже не пускать его в храм. Стремясь сохранить семью и мир в ней, Анатолий уходил на кухню, где глубокой ночью долго и проникновенно молился. В Епархиальном управлении посетителей всегда много, и не всех упомнишь, но вот первый приход будущего о. Анатолия запомнился. Скромный, немногословный, невысокий, тихим голосом рассказывал он о себе и было предельно ясно, что он обрел драгоценную жемчужину и никогда не расстанется с ней. Поразила его глубокая, искренняя, чистая вера, его непреодолимое желание быть со Христом.

В 1993 году он подает рапорт об увольнении из Вооруженных Сил (о. Анатолий говорил, что решение об уходе из армии пришло давно, но реализовать его в условиях тоталитарного режима было невозможно) и оставляет их в чине майора. Уволившись из армии, он получает назначение на алтарно­клиросное послушание в Крестовоздвиженский храм г. Ставрополя.

20 марта 1994 г. митрополитом Гедеоном он рукоположен во священника (во диакона — 18 марта).

Бывший солдат, оставив все почести и привилегии офицерского звания, становится безстрашным воином Христовым. Будучи спрошен перед хиротонией: «Анатолий! А если пошлют туда, где неспокойно, где стреляют, где опасно, — пойдешь?», — он спокойно и твердо ответил: «Куда благословит Владыка, туда и пойду. Никакие земные обстоятельства мне не страшны. В армии я навык послушанию, безстрашию и верю, что Благодать Божия укрепит меня и защитит от врагов видимых и невидимых».

21 марта 1994 года о. Анатолий Чистоусов был направлен в распоряжение благочинного церквей Чечни, которым тогда был протоиерей Петр Нецветаев. Получив назначение, о. Анатолий без промедления отправился в Грозный, где уже в то время было неспокойно и взрывоопасно. В Михаило­Архангельском храме г. Грозного о. Анатолий сразу же пришёлся всем по душе: и причту, и прихожанам, и жителям города. Безпрекословно выполнял послушания, назначаемые благочинным, ездил по приходам для совершения богослужений, служил благоговейно, собранно, стремился как можно быстрее изучить службу. В декабре 1994 года в Грозном начались широко­масштабные военные действия. 

Храм оказался в эпицентре боёв; одним из первых снарядов был разрушен второй этаж церковного дома, несколько снарядов попало в храм. Но богослужения продолжались теперь уже в подвале. О. Анатолий в подряснике безстрашно шёл среди пуль и снарядов к солдатам, к находившимся в подвалах домов жителям города: исповедовал, причащал, крестил. Его подрясник был в нескольких местах прострелен пулями, но он вновь и вновь шёл к тем, кто ждал его. Вскоре после начала боевых действий протоиерей о. Петр Нецветаев покинул сражающийся Грозный, храм, свою паству. 

Не растерявшись, о. Анатолий, ещё начинающий священник, возглавил приход. Город пылал, свистели пули, рвались снаряды, грохотали страшные взрывы авиабомб, но о. Анатолий продолжал оставаться со своей паствой. Он помогал и русским, и чеченцам, чем мог, делился последним, что имел. Под его руководством был устроен храм в крестильне — единственном сохранившемся помещении церковного дома. Службы в новоустроенном храме совершались постоянно.



Разрушенный чеченскими боевиками храм Архангела Михаила в г. Грозный.

15 марта 1995 года Владыка, чтобы сохранить приход и благочиние, назначил о. Анатолия настоятелем Михаило­Архангельского храма г. Грозного и благочинным церквей Чечни. Это была достойная замена сбежавшего протоиерея.

12 декабря 1995 года о. Анатолий направился из Грозного в Ставрополь на престольный праздник кафедрального собора св. Апостола Андрея Первозванного. По дороге на него было совершено бандитское нападение. Машину остановили вооруженные чеченцы, один из них сел за руль, и о. Анатолия повезли в обратном направлении. Но двигатель внезапно заглох, машина остановилась, и все попытки завести её вновь были безуспешны. 

Тогда один из нападавших стал кричать: «Мочи, мочи его!», то есть «стреляй», а второй приставил ко лбу пистолет, угрожая убить. Отец Анатолий, облачённый, как всегда, в рясу, пытался урезонить бандитов, но они, глумясь над ним, кричали: «Ты что, поп, в Бога веруешь? Сейчас мы тебя убьём, и твой Бог не поможет тебе!» Но Господь, чудесным образом остановивший машину, не оставил о. Анатолия: бандиты, забрав всё, что было в машине (в том числе сумку с десятью миллионами рублей, которые вёз о. Анатолий для приобретения товара для прихода), скрылись.

Слава Богу содействующему, о. Анатолий доехал до Ставрополя. 13 декабря за Божественной Литургией митрополит Гедеон возложил на о. Анатолия камилавку — награду за героическое служение в огнедышащем Грозном.

14 декабря 1995 года в Ставропольском епархиальном управлении состоялось заседание Епархиального совета. Было принято Обращение к Правительству Российской Федерации и Правительствам Республик Кавказа. 

В Обращении говорится:
«Согласно нашей договоренности с муфтиятами республик Кавказа и священным законам и христиан и мусульман, священнослужители, как мусульманские, так и христианские неприкосновенны, ибо они — служители Единого Всемогущего Бога. К сожалению, неоднократно наши священники подвергались и подвергаются нападению со стороны боевиков. Так, в станице Ассиновской был избит игумен Антоний (Данилов), в г. Грозном избит до полусмерти священник  Александр Смывин. Подвергся нападению и ранен в руку протоиерей Иоанн Макаренко. Так же безжалостно избит и священник Мануил Бурнацев. 11 декабря с.г. чеченцы напали на направляющегося в Ставрополь благочинного церквей Чечни о. Анатолия Чистоусова, угрожая убить.

Мы протестуем и требуем, чтобы на Кавказе священники были неприкосновенны и была гарантирована наша безопасность. Мы не политики, не дипломаты, не бизнесмены, не солдаты, — мы служители Бога Живого, и молимся о всех нациях. Позор всякому, кто поднимет руку на беззащитного духовного отца своего, строго накажет и Бог поднявшего руку на служителя Божия. Когда это было: джигит­горец воюет со священниками и женщинами­роженицами в Будёновске. Где же гордость нации, в чём же здесь героизм?! Такие бандиты­мародёры покрывают позором свои нации, свой народ и законы гор».

Как видно из текста Обращения, нападения на священнослужителей происходили неоднократно. Начало такому позорному явлению было положено во время войны в Абхазии. В г. Сухуми 17 октября 1993 года был захвачен православный священник о. Лаврентий Кравцов. Судьба его до сих пор неизвестна. В апреле 1996 года во время всенощного бдения ранен ножом настоятель Евфимиевской церкви ст. Екатериноградской (Кабардино­Балкария) протоиерей Владимир Власов

В августе 1996 года подвергся нападению священник ст. Беломечетской о. Сергий Дьяченко.Понимая, что боевики могут снова напасть на о. Анатолия, митрополит Гедеон решил перевести его из Грозного в Ставрополь, где проживает его семья (жена и двое детей — сын и дочь). Но батюшка Анатолий просил владыку не делать этого, и сказал, что боевиков не боится и считает своим пастырским долгом быть со своей грозненской паствой. Скрепя сердце, Владыка согласился, но все же просил о. Анатолия не рисковать и не выезжать за пределы города, а в случае опасности благословил покинуть Грозный.



Замученные в чеченском пыточном подвале (зиндане).

К тому времени ситуация в городе несколько стабилизировалась, появилась надежда на относительную нормализацию церковной жизни в разрушенном храме и городе. В Грозный был направлен второй священник, о. Владимир Леонов. Приход постепенно начал возрождаться. В двадцатых числах января в г. Грозный прибыл сотрудник ОВЦС протоиерей о. Сергий Жигулин. Имея благословение Патриарха Алексия выполнить гуманитарную миссию, он отправился в Урус­Мартан, взяв с собой о. Анатолия. На обратном пути оба священника были захвачены дудаевскими боевиками. Как только об этом стало известно в Ставрополе, митрополит Гедеон направил Патриарху Алексию телеграмму:
«Ваше Святейшество. Благочинный церквей Чечни священник отец Анатолий Чистоусов похищен чеченскими боевиками. Почтительно прошу молитв и содействия Вашего Святейшества в его освобождении».

Одновременно 30 января 1996 года распоряжением Владыки Митрополита была образована Епархиальная комиссия для ведения переговоров об освобождении о. Анатолия. О выезде комиссии в Грозный сообщала центральная и краевая пресса.

В этот же день, 30.I.96 года, Митрополит Гедеон направил телеграммы Д.Г. Завгаеву, президентам В.М. Кокову (Кабардино­Балкария), А.Х. Галазову (Северная Осетия), Р.С. Аушеву (Ингушетия), М.М. Магомедову (Дагестан), вице­премьеру России В.Д. Лозовому, а также командующему группировкой федеральных вооруженных сил в Чечне генералу В. Тихомирову с просьбой принять все необходимые и неотложные меры для скорейшего освобождения о. Анатолия. Такие же телеграммы были направлены и муфтиям этих республик.

5 марта в Ставропольском епархиальном управлении состоялась встреча Высокопреосвященнейшего митрополита Ставропольского и Бакинского Гедеона с Председателем Союза мусульман России Надиром Хачилаевым. Владыка настоятельно просил Хачилаева оказать помощь и содействие в освобождении пленных священников. В начале марта были получены сведения о том, что помещение временно оборудованного храма в г. Грозном разрушено боевиками, а священник о. Владимир Леонов вынужден покинуть город, т.к. его, оказавшего помощь российским солдатам, бандиты приговорили к смерти.

Со скорбью извещал Владыка об этом Святейшего Патриарха телеграммой от 9 марта. В ней, в частности, говорится:
«Ваше Святейшество, священников Чистоусова и Жигулина не возвращают. В Грозном пока священников нет, обстановка сложная. Просим Ваших первосвятительских молитв и возможного содействия».

6 мая 1996 года в полутора километрах от поселка Алхасты Сунженского района Республики Ингушетия в траншее, вырытой экскаватором, был обнаружен присыпанный землей и затем отрытый бродячими собаками неопознанный труп мужчины, предположительно священнослужителя, с признаками насильственной смерти (пролом черепа). Средства массовой информации поспешили объявить, что найден труп о. Анатолия Чистоусова. В связи с этим распоряжением митрополита Гедеона в Ингушетию была немедленно направлена комиссия для опознания найденного трупа. В Комиссию вошли благочинный церквей Чечни — протоиерей о. Петр Сухоносов, благочинный церквей Северной Осетии — игумен о. Антоний (Данилов), настоятель Крестовоздвиженского храма г. Кисловодска священник о. Б. Устименко.

9 мая было произведено опознание трупа. Комиссия однозначно установила, что это не отец Анатолий.



Чечня. Русские мученики.

26 апреля в г. Майкопе — столице Адыгеи — состоялась встреча Митрополита Гедеона с Патриархом Алексием. Во время беседы митрополит доложил Патриарху последние сведения о похищенных священниках. Патриарх располагал такой же информацией. Однако было подчеркнуто, что поиски священников должны продолжаться. Особо волновал митрополита Гедеона вопрос о матушке о. Анатолия: она доведена до отчаяния, её нужно поддержать морально и материально. Здесь же митрополит передал Патриарху письмо матушки о. Анатолия — Любови Чистоусовой. Патриарх сказал, что непременно ответит ей.

29 мая Митрополит Гедеон встречался с президентом Карачаево­Черкесии В.И. Хубиевым. Во время встречи Владыка просил В.И. Хубиева помочь насколько возможно в освобождении о. Анатолия.

В этот же день Владыка имел встречу с Главным муфтием Карачаево­Черкесии И. Бердиевым и снова просил мусульман помочь найти и возвратить о. Анатолия.

К сожалению, все многочисленные просьбы и обращения митрополита Гедеона остались безответными.

27 июня протоиерей о. Павел Самойленко был у губернатора Ставрополья П. Марченко, который сказал, что боевики передали в комендатуру документы о. Анатолия — посмертно. Однако усилия по поискам о. Анатолия не прекращались.

2 июля П. Марченко, пригласив о. Павла, сообщил, что через 2­3 дня освобождают о. Сергия. В ответ на это о. Павел спросил: «А что же о. Анатолий? Когда его найдут и освободят?». Внятного ответа не последовало.

6 июля в субботу, по окончании всенощного бдения в кафедральном соборе г. Ставрополя, митрополит Гедеон, обращаясь к пастве, известил об освобождении из заложников о. Сергия Жигулина. Владыка подчеркнул, что если и погиб отец Анатолий, то достойно, так как он стойкий, настоящий священник, он — жертва Богу от всех нас. В соборе находилась матушка о. Анатолия, с которой Владыка побеседовал после службы, успокоил и поддержал ее.

8 июля состоялся телефонный разговор митрополита Гедеона с сотрудником краевой администрации Сергеем Ивановичем Поповым — заместителем генерала Н.И. Безбородова, прибывшим из Грозного.

Попов сообщил, что о. Анатолий Чистоусов скончался от побоев, документы об этом есть. Информация, по словам Попова, достоверна на 99%. Владыка Гедеон обратил внимание Попова на то, что если о. Анатолий действительно погиб, то он должен быть отпет по православному чину и предан земле.

15­18 июля по благословению Митрополита Гедеона протоиерей о. Павел Самойленко находился в Москве. Он просил Патриарха ответить на письмо матушки о. Анатолия, так как она, убитая горем, с мая месяца ждёт утешающее письмо Его Святейшества.

18­25 сентября митрополит Гедеон посещал приходы Ставропольской епархии в Азербайджане. Встречаясь с лидером мусульман Кавказа Шейх Уль­Исламом, президентом Азербайджана Г.А. Алиевым, другими руководителями Республики, Владыка говорил о своей скорби по поводу безпрецедентного захвата православного священнослужителя боевиками и просил авторитетных на Кавказе лидеров воздействовать на боевиков и понудить их возвратить о. Анатолия, если он ещё жив.

Всё это время не остаётся без внимания матушка о. Анатолия — Любовь Чистоусова. По распоряжению Владыки ей выплачивается из средств епархиального управления ежемесячное пособие. Написав впервые письмо Патриарху и не получив ответа, матушка написала открытое письмо Секретарю Совета Безопасности России генералу Александру Лебедю. Письмо это последствий не возымело.



Многие чеченские религиозные лидеры были провокаторами злобы и ненависти.

Накануне Рождества Христова 1996­1997 гг. Высокопреосвященнейший владыка Гедеон направил президенту Чеченской республики Зелимхану Яндарбиеву телеграмму следующего содержания:

«Господин Президент! Я и вся моя паства обезпокоены судьбой нашего священника отца Анатолия Чистоусова. Почти год после пленения в Урус­Мартане о нем ничего неизвестно. Наберитесь мужества, как свойственно джигиту, и сообщите о нём: если жив — то где находится, если мёртв — то место захоронения. Ведь у него в Ставрополе многострадальная жена, дети, его ждёт приход.

У нас есть вековой христианский обычай, традиции, имя отца Анатолия не может быть предано забвению. Обращаюсь с подобной просьбой не первый раз, надеюсь, что в преддверии Праздника Мира — Рождества Христова и Нового года — наше обращение не будет безответным и мы узнаем правду о судьбе невинного человека — отца Анатолия Чистоусова,

С пожеланиями мира на многострадальной земле чеченской и с надеждой на понимание.

Гедеон, митрополит Ставропольский и Бакинский».

По имеющимся сведениям, телеграмма дошла до адресата, а её содержание передавалось краевыми и центральными средствами массовой информации. Однако никакой реакции чеченских властей не последовало.

В это же время состоялось похищение и освобождение нынешнего настоятеля Михаило­Архангельского храма г. Грозного иеромонаха о. Евфимия (Беломестного) и послушника Алексея Равилова. Неоценимую помощь в их освобождении оказал президент Ингушетии Руслан Аушев.

6 марта 1997 года в Ставрополе состоялся Епархиальный совет Ставропольской и Бакинской епархии. На нём были приняты заявления по фактам преследования православных священнослужителей. К моменту проведения Совета реальной информации об о. Анатолии ни Совет, ни иные структуры не располагали, несмотря на неоднократные обещания чеченской стороны.

24 июня 1997 года в Ставропольской прессе со ссылкой на ИТАР­ТАСС появилось сообщение о том, что правоохранительными органами Чечни установлено место захоронения о. Анатолия Чистоусова. Ссылаясь на сообщение министра внутренних дел республики Казбека Махашева, они сообщали, что могила о. Анатолия в числе других захоронений находится неподалеку от райцентра Ачхой­Мартан (около 50 км к юго­западу от Грозного). Также сообщалось, что останки о. Анатолия будут переданы представителям Ставропольской епархии, родным и близким священника.

6 апреля 1998 года к празднику Благовещения Пресвятой Богородицы в г. Грозный прибыла колонна большегрузных автомобилей КАМАЗ с грузом гуманитарной помощи в сопровождении секретаря Высокопреосвященнейшего митрополита Гедеона протоиерея Павла Самойленко. Протоиерей П. Самойленко был принят президентом Чечни А.А. Масхадовым. Во время беседы о. Павлом был затронут вопрос о судьбе священника Анатолия Чистоусова, но никакой конкретной информации получить, к сожалению, не удалось.

30 ноября протоиерей П. Самойленко встретился с вице­премьером Правительства Ичкерии Шидаевым и верховным муфтием Чечни Ахмадхаджи Кадыровым. В ходе состоявшихся бесед о. Павел просил о скорейшем восстановлении храма, о выяснении судьбы священника Анатолия Чистоусова. И вице­премьер, и муфтий клятвенно заверили, что вскоре дадут ясный и точный ответ о судьбе о. Анатолия. Но никакой информации ни от муфтия, ни от вице­премьера не поступило.

8 февраля 1999 года из Северо­Кавказского регионального управления по борьбе с организованной преступностью при ГУБОП МВД России пришло сообщение на имя начальника УУР УВД Ставропольского края, полковника милиции Лепшокова М.М.

В сообщении в частности говорится:
«По имеющейся информации, Чистоусов А. И., 1953 г.р. действительно похищен в январе 1996 г. в Урус­Мартановском районе ЧРИ. Инициатором и одним из исполнителей похищения его и о. Сергия Жигулина является Закаев Ахмед Халидович, 1956 г.р., бывший работник Министерства культуры, помощник Президента ЧРИ З. Яндарбиева. Впоследствии, по указанию А. Закаева, о. Анатолий был расстрелян и захоронен на западной окраине пос. Красноармейский Урус­Мартановского района ЧРИ».



Священник Анатолий Чистоусов нрезадолго до подлого похищения его вооружёнными чеченскими бандитами.

Свидетельство глубокой веры и высокой чистоты о. Анатолия привел о. Сергий Жигулин, когда рассказывал об обстоятельствах их пленения. Захваченный жестокими, звероподобными людьми, о. Анатолий с вдохновением произнес: «Слушай, брат, представляешь, ведь это счастье — пострадать за Христа, умереть с Его именем на устах». Именно эта постоянная готовность о. Анатолия засвидетельствовать свою веру во Христа мученическим подвигом открывает в нём героя православной веры XX века и воистину святого человека. О. Анатолий Чистоусов — это слава всей Русской Православной Церкви. Благодаря ему и таким людям, как он, мир имеет ещё одно доказательство истинности Православной веры, а духовенство и народ Божий — яркий, вдохновенный пример беззаветного служения Всемогущему Богу и Церкви Христовой.

Господи, за тяжкие страдания отца Анатолия умири Кавказ и наполни Твоею любовию сердца всех живущих там!
Ставропольская епархия РПЦ, 1999­2004.
  
Свидельства

По свидетельству участника боевых действий в Грозном — офицера спецназа ВДВ — в то время, когда его подразделение было окружено и держало оборону в здании грозненского вокзала, чеченские боевики, уже отчаявшись взять вокзал штурмом, стали пытаться психически сломить наших ребят. Главная роль в этом деле была отведена правозащитнику и ныне депутату Государственной Думы Сергею Ковалёву. Как рассказал офицер ВДВ, Ковалёв при помощи громкоговорителя призывал десантников сложить оружие, так как они являются «преступниками и убийцами». 

Спецназовцы после этих слов не открыли огонь на поражение только потому, что они видели в группе боевиков рядом с Ковалевым православного священника. Уже потом стало известно, что этим священником был отец Анатолий Чистоусов, насильно приведённый чеченскими бандитами для того, чтобы, подобно Ковалёву, призывать десантников сдаться. Но отец Анатолий отказался что­либо говорить и лишь молча перекрестил наших ребят.

Согласно имеющимся свидетельствам, после похищения отец Анатолий содержался в лагере департамента государственной безопасности Ичкерии в районе села Старый Ачхой. Здесь священник Русской Православной Церкви был расстрелян, приняв мученическую кончину от рук своих похитителей.

Это подтверждается, в частности, соответствующим актом от 14 февраля 1996 года, который был составлен ответственными сотрудниками службы безопасности при «президенте Ичкерии» и заверен военным прокурором.

Среди переданных Патриархии документов имеется фотография тела священника Анатолия Чистоусова, сделанная его палачами после расстрела.



Убиенный, мученик священник Анатолий Чистоусов.

Русская Православная Церковь молится о священнике Анатолие Чистоусове, до конца достойно исполнившем свой пастырский долг в труднейших обстоятельствах и запечатлевшем верность Христу даже до смерти, а также о его вдове и детях.

Вдова отца Анатолия Любовь живёт в провинциальном русском городке вдвоем с матерью­инвалидом Ларисой.

После публикации «Это счастье — пострадать за Христа» («Труд», № 216), в которой рассказывалось о трагической судьбе православного священника Анатолия Чистоусова, в корреспондентский пункт газеты в Ростове­на­Дону пришло сообщение о том, что могила настоятеля Михаило — Архангельского храма в Грозном, благочинного церквей Чечни о. Анатолия была ещё весной 2001 года найдена сотрудниками Северо­Кавказского оперативного управления Главного управления МВД РФ по Южному федеральному округу. Однако по прошествии времени стало ясно, что пока что можно говорить лишь о предположительном месте захоронения о. Анатолия.

— В марте нынешнего года мы проводили оперативную разработку банды полевого командира Арби Хуцаева, — поясняет старший уполномоченный по особо важным делам подполковник Николай Пелих. — Банда промышляла похищением людей с целью получения выкупа. Мы многих допрашивали. В ходе одного из допросов получили информацию, что в селении Старый Ачхой похоронен православный священник, расстрелянный боевиками в 1996 году, его могила находится за школой, под старой сливой, растущей на краю футбольного поля. Начали проверять информацию, однако в картотеке спецслужб среди похищенных неизвестный священник не числился, а судьба семи пропавших за эти годы священнослужителей была к тому времени известна.

Боевики захватили его в январе 1996 года вместе с протоиреем Сергием Жигулиным при возвращении из Урус­Мартана, где священнослужители выполняли поручение Патриарха Алексия II. Их обвиняли в шпионаже, пытали. Плененных священников содержали сначала вместе, потом разделили. Отца Сергия освободили через несколько месяцев, а физически измученного отца Анатолия расстреляли 14 февраля 1996 года.

Факт его смерти подтверждался актом, датированным этим же числом. Акт составлен тремя ответственными сотрудниками так называемой «службы безопасности при президенте Ичкерии» и заверен военным прокурором самопровозглашенной республики. Палачи сфотографировали священника после расстрела. Посмертная фотография нужна была бандитам для того, чтобы получить выкуп за тело: фотографию они направили в епархию с соответствующими требованиями. 



Бывшая школа служила Хаттабу базой по подготовке боевиков — специалистов по подрывному делу. Здесь же располагался концлагерь для русских пленников, впрочем, держали в нём и чеченцев, неугодных бандитскому режиму. Людей истязали и морили голодом. По периметру футбольного поля был обустроен «чеченский окоп». От обычных он отличается тем, что в нем через каждые 10­15 метров вырыты дополнительные «схроны» — ямы метров по пять в глубину, позволяющие группе боевиков укрыться при артобстреле или бомбежке. На краю этого окопа и расстреляли отца Анатолия.

Свидетельствуют документы

26 апреля 2000 г. Федеральная служба безопасности России передала митрополиту Кириллу (Гундяеву), председателю ОВЦС МП, подборку документов, свидетельствующих о судьбе настоятеля Михаило­Архангельского храма в Грозном священника Анатолия Чистоусова, похищенного чеченскими боевиками 29 января 1996 года.

Согласно имеющимся свидетельствам, после похищения отец Анатолий содержался в лагере департамента государственной безопасности Ичкерии в районе села Старый Ачхой. Здесь священник Русской Православной Церкви принял мученическую кончину от рук палачей.

В продолжение всего периода, когда судьба отца Анатолия оставалась неизвестной, священноначалие Русской Православной Церкви не предпринимало решительных усилий по вызволению похищенного священника, равно как и иных клириков и чад Церкви, пленённых в Чечне. В одних случаях узники в конечном итоге иными путями обретали свободу, в других, к прискорбию, – были казнены бандитами и упокоились в селениях праведных.

Русская Православная Церковь скорбит о безвременной кончине священника Анатолия Чистоусова, до конца достойно исполнявшего свой пастырский долг в труднейших обстоятельствах и запечатлевшего верность Христу даже до смерти.

Своих не бросают!

Виталий Носков — Член Союза писателей России, в 1995­2000 гг. специальный корреспондент газеты «Щит и меч» в Чечне:
«В окопах атеистов нет», — говорят те, кто воевал. В этом я смог убедиться лично в Грозном. Храм Михаила Архангела на всё время бое

В январе 1995 года церковь была разрушена, боевики её расстреляли, но службы в ней не прекращались. Одно из самых сильных потрясений, которые я испытал в Грозном, — это первое посещение разрушенного здания церкви, едва приспособленного для богослужения. На входе — панихида по убиенным, справа батюшка отец Анатолий крестит девочку­подростка, здесь же взволнованные солдаты ставят свечки за погибших товарищей. В церкви покрестились тысячи офицеров и солдат. В Чечне над каждым человеком витает ангел смерти. Все это понимают. Поэтому церковь — это ещё и психологическая реабилитация… потерпевших на войне.

Отец Анатолий Чистоусов — очень дорогой мне человек. Он всегда говорил, что мир лучше войны. В Чечне он был известен как светлый, чистый помощник страждущих мирных жителей — русских, чеченцев. Кроме того, это очень мужественный человек. Я с ним много раз встречался в Грозном.

В январе 1995 года боевики нагрянули к нему в церковь. Взяли его под автоматы и привезли к железнодорожному вокзалу, чтобы он убедил окруженных наших солдат прекратить оборону. Там в это время находились десантники и бойцы майкопской бригады, которая героически дралась в новогоднюю ночь 1995 года в городе Грозном. Приехал туда и небезызвестный депутат Госдумы Сергей Ковалёв. Депутат уговаривал наших ребят сдаться боевикам. А в ответ услышал: «Расплескалась синева, расплескалась...» Это пели десантники. Отец же Анатолий вместо подлых слов, перекрестил обороняющихся русских солдат. Только и всего. Уж он­то знал, что наши солдаты и офицеры никогда не сдаются.

Боевики отомстили этому православному священнику. Он был снова похищен и растерзан в феврале 1996 года.

На Кавказе, среди русских, есть обычай, который я принял всем сердцем: своих не бросают. Спецназовцы не оставляют врагу тела своих товарищей по оружию — это святой закон. Отца Анатолия знали и любили все. Надо найти его и похоронить по­человечески.

Соузники

Много о чём может рассказать Любовь Васильевна — мама героического воина Евгения Родионова, отказавшегося по требованию чеченских бандитов снять с себя нательный крестик. За что эти нелюди отрезали ему голову, в день его рождения.

Когда она бродила в поисках сына по кругам чеченского ада, она узнала и о высокогорном лагере в Шатойском районе, обращение с пленными в котором было; изощренно жестоким. Из его 150 обитателей в живых осталось 55 чел. Двое солдат Клочков и Лимонов — стали «мусульманами».

Они предали боевое братство, Отечество, Православную веру своих предков, перешли на сторону врагов. Думали, что просто поменяют Веру в плену, а потом, вернувшись домой... Нет, обратного хода нет. Это первый шаг. Второй — когда новообращённых в ислам заставили расстреливать своих же товарищей, что они и делали в лагере. Есть много свидетелей тому. Но самое страшное случилось потом, когда до лагеря добралась группа матерей и к ним выпустили пленных.

Костя Лимонов, окружённый чеченскими и иностранными телевизионщиками, сказал своей матери Любови: «У меня нет матери, у меня есть только Аллах. Я не Костя, я — Казбек». Его мать осела на землю и на глазах пожелтела и засохла, как сломанная ветка. Не было истерики, она тихо сгорела, еле слышно произнеся: «Лучше бы ты умер».

Вспоминая увиденное, Любовь Васильевна Родионова всякий раз благодарит своего сына за то, что он не предал её, не предал своей Веры.



В этом же лагере в плену находился иерей Сергий из ОВЦС РПЦ. Там же ваххабиты истязали несгибаемого отца Анатолия Чистоусова, настоятеля храма Архистратига Михаила в г. Грозный. Бандиты предложили за иерея Сергия из Москвы выбор: либо обменять его на телохранителя Аллы Дудаевой — Иналова, находившегося в нашем плену, или же миллиард рублей выкупа. 

Любовь Васильевна находилась с матерью этого священника — Раисой Тимофеевной, также бывшей в Чечне. Но та, по мере борьбы за судьбу своего сына Сергия, стала всё больше склоняться на сторону представителей ОБСЕ и разных зарубежных гуманитарных организаций. Неудивительно, что вскоре иерея Сергия обменяли по второму варианту. Он патетически обещал не оставить остающихся пленных и добиться их освобождения, но быстро забыл, что обещал, ушёл на повышение и продолжает служить в Отделе Внешних Церковных Связей (ОВЦС).

Отца же Анатолия никто из официальных лиц священноначалия не собирался ни на кого менять и выкупать за огромные деньги. Его домучили до смерти чеченские изверги.

«Вот если бы все священники были, как отец Анатолий, или как отец Василий из станицы Ассиновская… — произносит Любовь Васильевна.
Она разошлась с матерью иерея Сергия, будучи не в состоянии принять непонятные объяснения Раисы Тимофеевны о разнице в обязанностях столичного и «провинциального» духовенства. Для Любови Васильевны существуют непреложные истины святых отцов. В том, что Христос — один. Служба — одна. Престол — один. Причастие — одно!.. Где бы, в каких местах ни служили Богу.

Как и отца Анатолия Чистоусова, так и Евгения Родионова никто не обменял на пойманного бандита, не выкупил за большие деньги. Ни СМИ, ни государственные, ни церковные власти не промолвили о них веского слова. Евгения Родионова казнили тоже в 1996 году, 23 мая, в день его девятнадцатилетия. Мать, Любовь Васильевна, находилась тогда в семи километрах от него.

24 мая Бамут был взят, а через две недели оставлен российскими войсками в силу очередного предательства российской власти — соглашений в Назрани.

Свидетельство архимандрита Филиппа (Жигулина), бывшего иерея Сергия, соузника священника Анатолия Чистоусова: 
—  К моменту моего знакомства с отцом Анатолием, летом 1995 года, он был настоятелем грозненского храма Михаила Архангела и благочинным церквей Чечни.

На исходе первых суток плена мы, по предложению отца Анатолия, совершили братский евхаристический чин над имевшимся у нас хлебом, преобразуя его своими молитвами на тело Христово, — с тем, чтобы у нас в дальнейшем была возможность фактически причащаться.

Когда мы поделили святыню, отец Анатолий необычайно выразительно посмотрел на меня, и я увидел: с ним происходит то, что называется преображением. Лицо отца Анатолия стало удивительно светлым, его широко раскрытые глаза были полны невиданного прежде сияния. Он произнес: «...Ведь это счастье — пострадать за Христа, умереть с Его именем на устах».

Что касается отца Анатолия, то он был из числа тех священников, кто пришёл в Церковь с изначальной готовностью, если на то будет воля Божия, пострадать за дело Христа, за нашу святую православную веру.

Справедливо, что многие православные люди уже сейчас называют о. Анатолия — новомучеником».
Писатель Виталий Носков.

Свидетельство игумена Варсонофия (Самарина)
Во второй половине девяностых годов  — настоятель  храма Рождества Христова в станице Наурской, Чечня.

—  Однажды, когда бои шли уже в черте города и возле самого храма, сразу по окончании Литургии завязалась очередная перестрелка. При выходе из него, прямо за забором, ранило в живот женщину, клиросную певчую, дерзнувшую идти домой, вопреки очевидной опасности и далеко не лишним предупреждениям её сестер, поспешивших укрыться за церковной кирпичной оградой. Дом её находился рядом — через квартал или два, — что, видимо, и подтолкнуло несчастную на необдуманный, крайне рискованный поступок.

Некоторые из услышавших её бросились было со двора к ней, да вовремя остановились — вся территория за церковью простреливалась!

Боевики укрепились в здании напротив, не пропуская мимо себя ни одной движущейся фигуры. Это, как впоследствии мне объяснили, их излюбленная тактика боя: косить подряд всё и вся! Так, говорят, волк, пробравшись в овчарню и попробовав вкус крови первой овечки, рвёт затем в ненасытном азарте всё стадо.

О раненой сообщили отцу Анатолию. Он, ничего не ответив и слегка потупив взгляд, отошёл немного в сторону, по привычке взявшись обеими руками за крест на груди (часто так делал, когда терялся или задумывался). Затем выпрямился — в руке у него заметили какой­то белый лоскуток, наверное, носовой платок, — перекрестился и, прежде чем кто­либо успел опомниться, вышел, размахивая своим импровизированным флажком, за калитку, направив стопы прямиком к зданию с боевиками...

—  Знаешь, — рассказывал он мне спустя два месяца после описываемого случая, когда русские войска заняли уже город, освободили к нему дороги и я улучил, наконец, момент посетить этот некогда процветавший, а ныне почти под корень срубленный, похожий на какое­то гигантское выжженное дупло приход, — я ведь им тогда в ножки кланялся, — отец Анатолий, очевидно, смутясь, перевёл дыхание.

Возникла неловкая пауза. Я тоже молчал, не решаясь перебивать. Мне было известно, что сидящий передо мной иерей, несмотря на всю внешнюю простоту: вовсе не богатырский рост, потертый серый подрясник, — бывший кадровый офицер, майор. Что значило для такого пойти и упасть кому­то там — тем более бандитам — в ноги, можно только догадываться, — наверняка же командирская жилка и понятия об офицерской чести были живы тогда в его душе.

—  Да, пришёл, — продолжал он, — и головой в землю! «Не стреляйте, — ору им, — возле церкви наша верующая лежит, раненая, шестьдесят лет ей. Дайте унести, а то кровью истечёт! Не берите грех на душу!..» — А что было делать? — совсем тихо, словно раздумывая о чём­то или как бы и сам не веря в то, что с ним недавно произошло, произнес он. — Ещё пять или десять минут, и она просто умерла бы.
Рассказывая, отец Анатолий угощал меня скромным ужином. Поеживаясь от сырости и холода в единственной уцелевшей из всех жилых помещений, но всё же сильно пострадавшей, растрескавшейся от взрывных волн комнатке, с пленкой вместо стекол в окне, мы вкушали что­то из гуманитарной помощи из Чили.



Смеркалось. Видя, что хозяин устал, намаявшись за день, бегая по различным инстанциям в поисках средств на восстановление храма, поднимаюсь, благодарю за гостеприимство и с осторожностью, боясь услышать недобрые вести, интересуюсь напоследок той раненой певчей:
—  А что же с ней стало?

—  С Любой, что ли? — подхватив вопрос, оживился собеседник. — Да ничего, жива наша баба Люба! На чеченцев здорово, кажется, подействовало в тот миг моё одеяние. Во всяком случае, они смотрели на рясу с нескрываемым любопытством. Что­то бормотали, ругнулись пару раз, но не тронули. Наоборот, дали даже двоих в помощь (хотя, пожалуй, это скорее была проверка: правду ли я им сказал). Вместе мы быстренько её, уже без сознания, подобрали — у неё ранение навылет — и перенесли сюда. Потом сами кое­как перевязали и окольными путями на машине отправили в больницу. Теперь всё в норме, поправляется, слава Богу! — с радостным облегчением выдохнул он.

И впервые за всё время рассказа батюшка как­то совсем не по­взрослому, я бы сказал — счастливо, улыбнулся...

И только плечи его, ссутулившиеся над нехитрым, но удивительно уютным, наскоро устроенным посреди руин столиком с братским «утешением», свидетельствовали об усталости, благой усталости от нечеловеческой Христовой ноши.

Верность

С нарастанием чеченского ожесточения православные священники храма Михаила Архангела в полной мере испытали на себе все ужасы войны. Но во всё время противостояния храм в городе Грозном оставался мирным, добрым, участливым местом, где каждый мог найти утешение, насытиться духовной пищей, водой и хлебом.

Отец Анатолий и отец Александр, эти два пастыря, не оставившие храм Михаила Архангела, служили своим прихожанам верой и правдой.

Отец Александр Смывин, потомственный священник, мог быть убит боевиками ещё задолго до январского штурма 1995 года. Ранним утром двое нетрезвых, обвешанных оружием чеченцев, остановили его возле церкви и самый агрессивный направил ему в лицо пистолет. «Отстань!» — по­чеченски крикнул священник бандиту. Тот засмеялся и спрятал оружие.

Уходя из Грозного, боевики расстреляли церковные купола зажигательными пулями, бросили в храм гранату.

Храм Михаила Архангела горел сорок минут. Но церковные люди и отец Анатолий спасли антиминс, часть старинных икон.
Пришедшие в город федеральные и милицейские силы оказали храму помощь. Многие солдаты и офицеры Объединенной группировки приняли в храме Крещение, поставили поминальные свечи.

Охранялся храм Михаила Архангела только по большим праздникам.

С увеличением среди боевиков числа наёмников из Афганистана, других мусульманских стран, война стала наполняться религиозным смыслом. Дудаевские пропагандисты более активно заговорили о джихаде — священной войне против неверных.



Чеченский мулла рука об руку с бандитами и убийцами.

Первой жертвой боевиков в ноябре 1995 года стал отец Александр Смывин. Он проживал в однокомнатной квартире на втором этаже. Ворвавшись к нему посреди ночи, бандиты несколько часов избивали священника. Потом облили его бензином, собираясь сжечь заживо.

Отец Александр нашёл в себе силы выброситься с балкона. По счастью, он упал на кучу опавшей листвы и скрылся от преследователей.
Поправив здоровье, отец Александр продолжает своё дело священнослужителя, но только в другом российском городе.

На отца Анатолия, который приложил немало сил, чтобы летом и осенью 1995 года подправить храм, отремонтировать часть церковных строений, боевики напали в январе 1996 года. Тогда он с отцом Сергием, командированным в Чечню московским священником, возвращался из поездки в Урус­Мартан. Побывали у полевого командира Закаева, где православные иереи пытались отыскать следы пропавшего без вести солдата, судьбой которого был озабочен Патриарх Алексий II. И вот сами были захвачены боевиками. Всего три дня их продержали вместе. Потом отца Сергия перевезли в другой концлагерь, где он провёл пять месяцев. После чего с помощью международных организаций, иностранных послов, поисковой работы Русской Православной Церкви был освобождён из бандитского плена.

Отца Анатолия подвергали особым издевательствам, пытаясь выбить признание, будто бы он сотрудничал с ФСБ. «Расследование» по отцу Анатолию контролировал сам Дудаев. Захват русских священников, издевательства над ними для афганских моджахедов — коллег Дудаева, других исламских фанатиков служили доказательством того, что чеченский лидер точно развернул джихад, газават... В одном можно быть уверенным, что даже под самыми мучительными пытками о. Анатолий не оговорил себя.

Уже к весне 1996 года в Чечне возобладал уголовный беспредел. Тысячи вооружённых молодчиков, скрываясь под демагогическим лозунгом борьбы «за свободу Ичкерии», занялись самым откровенным грабежом, насилием над людьми, работорговлей, не имеющей современных аналогов нигде. Присутствие федеральных сил, пусть и скованных переговорным процессом, худо­бедно, но сдерживало варварский натиск бандитов.

С выходом российских вооруженных сил из Чечни, после очередного предательского «соглашения», храм вообще остался без всякой защиты...

Из плена возвращён похищенный и вывезенный в неизвестном направлении новый настоятель грозненской церкви, отец Евфимий...

Из воспоминаний митрополита Гедеона
(Докукина, + 2003)

—  Впервые я увидел Анатолия Чистоусова в 1992 году. На приём ко мне пришёл майор ВВС. Несмотря на его погоны и «замполитскую» должность (он был заместителем командира по воспитательной работе в лётном училище), я сразу почувствовал, что Вера для него — глубокий и осознанный выбор зрелого человека. О многом мы говорили с ним в тот раз, по­своему это была исповедь.

Со дня нашей встречи Анатолий постоянно, насколько позволяла работа, приходил в храм, молился, исповедовался, причащался и помогал в алтаре и на клиросе. В 1993 году по моему благословению Анатолий подал рапорт об увольнении из Вооруженных Сил и уже полностью отдал себя Церкви. 18 марта 1994 года я рукоположил его в сан диакона, а 20 марта — во священника. Перед хиротонией я спросил Анатолия:
—  А если пошлют туда, где неспокойно, где опасно, — пойдёшь?
Он спокойно и твёрдо ответил:
—  Куда благословите, владыка, туда и пойду. Никакие земные обстоятельства мне не страшны.

На следующий день он получил своё первое назначение — был направлен в распоряжение благочинного церквей Чечни. В Грозном отец Анатолий сразу же пришёлся всем по душе: и причту Михаило­Архангельского храма, и прихожанам, и жителям города.

В декабре 1994 года там начались широкомасштабные военные действия. Храм оказался в эпицентре боёв, несколько снарядов попало в него, был разрушен второй этаж церковного дома. Вскоре после начала боевых действий отец Анатолий оказался единственным православным священником в Грозном. 15 марта 1995 года я назначил отца Анатолия настоятелем Михаило­Архангельского храма и благочинным церквей Чечни...



Церковь Архангела Михаила г. Грозный. 1995 г.

Когда появились основания считать, что отца Анатолия уже нет в живых, мы просили у чеченской стороны вернуть хотя бы прах священника для христианского погребения, но все эти обращения были безрезультатны.

Бог даст, мы погребем честные мощи священномученика Анатолия в кафедральном Граде Креста Ставрополе, городе, откуда начался путь пастыря в вечность».



Новый мученик

Не рассказать сегодня о новых мучениках
за Христа было бы несправедливо.

В г. Грозном до начала войны был православный храм в честь Архистратига Божия Михаила. Настоятель храма — бывший военный лётчик, командир эскадрильи отец Анатолий Чистоусов. Он попал в чеченский плен.

Тот, кто побывал в застенках у боевиков, — прошёл все круги ада. В плену наше тело — инструмент, через который враг хочет достать нашу душу. Ему надо растлить тело и Веру, чтобы сделать душу уступчивой злу, но не всегда это у боевиков получается.

А вот что писала одна из газет в апреле 1995 года: «7 апреля боевики Дудаева распяли на крестах трёх пленных российских военнослужащих». Распятие солдат они специально приурочили ко дню Святой Пасхи. Жители села Гойского ( !.. ) говорили о том, что хазарские убийцы, как их предки — древние иудеи, захотели лично проверить, воскреснут ли через три дня распятые солдаты. Действительно Страстной стала эта пятница для наших солдат».

По данным МВД и ФМС, территорию Чечни покинуло более 300 тысяч человек русскоязычного населения, погибло более 30 тысяч человек. (Официальная цифра жертв геноцида русских в Чечне — сильно занижена!..) Этот виток геноцида можно прокомментировать на примере станицы Ассиновская, где было убито 49 русских, женщины изнасилованы, сожжена православная церковь, один священник убит, другой похищен. Все дома отняты чеченцами. Сегодня Грозный и вся казачья Сунженская долина «свободна» от казаков. Аналогична судьба казаков в их исконных Надтеречном, Наурском и Шелковском районах, переданных в 30­х годах коммунистами Чечне.

Агрессор должен рассматриваться как преступник. Особенно это касается политических и военных лидеров, которые ведут за собой на разбой и убийства тысячи соплеменников.

ПРОТОИЕРЕЙ  ПЕТР  СУХОНОСОВ



«Кавказская Голгофа»

Поминайте наставников ваших,
которые проповедовали вам слово Божие, и,
взирая на кончину их жизни, подражайте вере их.
(Евр. 13. 7)

Предисловие

В новое тысячелетие Русь Православная вошла, осеняемая благодатным покровом святых Царских мучеников и сотен новомучеников и исповедников Российских, причисленных к лику святых деянием юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви. Мы твердо верим в то, что в небесном сонме русского воинства Христова есть имя ещё одного страдальца, свершившего великий подвиг христианского мужества и исповедничества на исходе двадцатого столетия — протоиерея Петра Сухоносова.

Имя сего убиенного за Христову веру ещё не прославлено всей полнотой нашей Православной Матери­Церкви; будем молиться и надеяться, что это событие, если на то будет воля Божия, произойдет в будущем. Но, безспорно, имя отца Петра Сухоносова уже прославлено благодарной памятью многих православных христиан, которых Господь милостиво сподобил близко знать и общаться с этим мужественным пастырем, принявшим смерть за веру Христову от рук чеченских террористов — сих новоявленных хазар — христоненавистников.

Жизнь отца Петра была необычайно скромной и тихой. Наверное, поэтому мы так мало знаем о ней. А между тем она достойна того, чтобы о ней знали все православные люди, жаждущие припасть к чистому источнику веры, любви и милосердия. Жизнь и пастырство отца Петра Сухоносова — именно такой живоносный источник, благодатная сила которого не иссякла, но, напротив, многократно умножилась после святой мученической кончины.

Будем уповать на то, что собранные свидетельства послужат основанием для канонизации протоиерея Петра Сухоносова в сонме новомучеников и исповедников Российских.

Детство и юные годы

Протоиерей Пётр Сухоносов родился 7 июля (24 июня по ст. ст.) 1929 года в станице Ипатово, что на Ставрополье. Он был младшим ребёнком: кроме него, в семье Сухоносовых была ещё сестра Татьяна.

Отец и мать будущего батюшки были малограмотными, жили довольно бедно, добывая себе на пропитание от труда рук своих.
Глава семейства Сухоносовых умер в 1943 году, в самый разгар войны, семья осталась без своего главного кормильца, вследствие чего крайне бедствовала.

Закончив всего 5 классов начальной школы, юный Петя Сухоносов вынужден был бросить дальнейшую учебу и идти самостоятельно зарабатывать на хлеб насущный. Его приняли на сезонные работы пастухом в местный совхоз. Наверное, в этом был какой­то особый Промысл или знак Божий, ибо сему мальчику через много лет предстояло стать пастырем душ человеческих, взять на себя благое бремя служения Богу и многочисленной православной пастве. Он станет, по слову Евангелия, тем пастырем, который полагает жизнь свою за овец (Ин. 10, 11).   

Мальчик часто простывал, болел, однако осознание того, что теперь именно он вместо покойного отца стал главным кормильцем и обязан содержать мать и сестру, заставляла его превозмогать болезни и усердно трудиться. Так уже с детства немощь и болезнь въелись в хрупкое тело юноши, поразили легкие и ноги, доставляя боль и физические страдания. Из­за слабого здоровья Петра Сухоносова не взяли на армейскую службу.

Уже с детских лет обнаружилась любовь Пети к чтению. Читал он, как говорят, запоем все, что попадалось под руки. Некоторые из близких родственников, видя в мальчике такую неукротимую тягу к чтению, даже стали побаиваться, как бы он «не зачитался».

Несколькими годами позже произойдет встреча юного Сухоносова с книгой, которая, вероятно, и определила всю его будущую жизнь. Это была «Моя жизнь во Христе» святого праведного Иоанна Кронштадтского. После этой книги юный Петя словно переродился, и вся его последующая жизнь была озарена светом проповеди Иоанна Кронштадтского.

Монахиня Фессалоникия

В станице Ипатово, в которой родился батюшка, жила благочестивая монахиня Фессалоникия (Ганусова Марфа Феодоровна, 1875­1955), в прошлом воспитанница Ставропольской Иоанно­Мариинской обители и благочинная женского монастыря во имя святого великомученика Агафадора. Жизнь старицы была исполнена великих скорбей: ссылка, жесточайшие преследования и издевательства властей. Она была первой духовной наставницей будущего мученика.

Петя ежедневно приходил к матушке вычитывать монашеское правило. Вставать для этого приходилось очень рано. Мария Прокофьевна каждое утро будила сына в три часа утра, чтобы он успел к утреннему правилу, которое начиналось в четыре часа. Приходилось проходить через кладбище, но Господь хранил маленького подвижника.

Так он стал преданным духовным сыном матушки Фессалоникии. До знакомства с ней Пётр ничем не отличался от других детей, участвовал в их играх и однажды был изувечен более сильным мальчиком, но, привязавшись к старице, он уже не разлучался с ней, много помогал, всюду сопровождал и во всем слушался. Влияние монахини было огромным, она воспитала его душу и приучила к жизни по монашескому чину. Часто повторяла матушка: «Не вытирай чужой любовью ноги». Впоследствии старец Пётр не только сам обладал глубоко любящим, нежным сердцем, отзывчивым на чужую боль, но и умел ценить и беречь любовь других.

Настоятель церкви протоиерей Феодор Колесов, ставший со временем духовным отцом юноши, заметил смиренного, кроткого и старательного мальчика и благословил его быть пономарём. Петя с радостью приступил к исполнению своих новых обязанностей в свободное от основной работы время.

Отец Феодор был одним из немногих пастырей в крае, оставшихся верным «тихоновской» ориентации Православной Церкви, не поддавшийся соблазнам связать себя с обновленчеством.

Уже один внешний вид этого пастыря внушал простым людям доверие, а властям — почтительное отношение. Всегда и всюду в строгом подряснике, аккуратные длинные седые волосы и белая борода, которых никогда не касалась бритва и ножницы, глубоко проникновенный взгляд из­под густых бровей...

Годы общения с отцом Феодором Колесовым стали для Петра Сухоносова хорошей школой пастырства и жизни.

Семинария

В 1948 году Пётр Сухоносов поступил в Ставропольскую духовную семинарию, а в 1952 году успешно окончил её. Ставропольская духовная семинария располагалась в помещении, где когда­то ступала нога святителя Игнатия Брянчанинова. Это был третий послевоенный выпуск молодых православных пастырей.

4 ноября 1951 года, на праздник Казанской иконы Божией Матери, молодой выпускник семинарии Пётр Сухоносов стал диаконом, а на следующий год — 24 февраля 1952 года — был рукоположен во иерея.
После хиротонии архиерей сказал отцу Петру: «Служить будешь до смерти». 

Начало пути

Собственной семьи батюшка никогда не имел: он был священником­целибатом, давшим обет безбрачия. Жизнь он вёл строго аскетическую, монастырскую, хотя и не давал монашеских обетов. Своей семьей он всегда считал паству, с которой служил Богу.

Некоторое время отец Петр служил в главном храме Ставропольской епархии — кафедральном соборе святого апостола Андрея Первозванного.

Затем отца Петра переводят приходским священником в станицу Малые Ягуры. Там вскоре он стал «неугодным» местному уполномоченному по делам религий. Пошли санкции. 

Несколько месяцев — с марта по июль 1959 года — батюшка служит настоятелем Покровской церкви в соседнем селе Дивное, а затем получает архиерейский указ ехать почти на самую окраину Ставропольского края, к калмыцким степям — в село Рагули.

Жители села Рагули встретили отца Петра с ликованием. Однако и тут его пастырское служение оказалось недолгим. Приехав сюда в 1959 году вскоре после Пасхи, он уже накануне Великого поста следующего года вынужден был оставить приход и покинуть Рагули. На него неожиданно восстал директор местной школы и добился изгнания его из этого прихода.

Отец Пётр никогда не любил «смаковать» своё прошлое, но очевидцы рассказывали, как оперативные работники, занимавшиеся вербовкой доносчиков среди мирян и духовенства, ещё задолго до служения батюшки в Рагулях увозили его в лесопосадку, там привязывали к дереву и кусками, медленно, доставляя себе садистское «удовольствие», вырывали у него бороду, принуждая к сотрудничеству. Но их старания оставались безуспешными.

Годы так называемой «хрущевской оттепели» вошли в нашу церковную историю как годы гонений на Православие. Поощрялись клевета и доносы на пастырей, официальная пропаганда не гнушалась ничем, лишь бы заронить в души людей сомнение в том, что предлагала Церковь.

В 1960 году отца Петра направили вообще за пределы Ставрополья, настоятелем храма в станицу Слепцовскую (Орджоникидзевскую). В этой станице батюшка останется до своей мученической смерти.

«Именовать Слепцовской»

Станица Орджоникидзевская находится на административной границе Чечни и Ингушетии. Граница эта сама по себе очень условная: русские, чеченцы, ингуши, украинцы, осетины, армяне, дагестанцы — десятки наций и народностей с давних времен смешались тут в большую многонациональную семью. Жить же в ней всегда было непросто. Время от времени шаткий мир взрывался межнациональными конфликтами, находившими подпитку в старых обидах, взаимных территориальных претензиях и просто бытовом национализме. В начале 1990­х годов этот край полыхнёт огнем настоящей братоубийственной войны.

Значительную часть местного населения станицы когда­то составляли коренные казаки: они прочно поселились вдоль Терека и Сунжи ещё с середины ХIХ века — с тех времен, когда царская православная Империя закончила войну на Северном Кавказе.

Старое, более привычное название станицы, — Слепцовская — воскрешает память о безстрашном царском генерале Н.П. Слепцове, участвовавшем в боевых действиях на Кавказе. С 1845 года он командовал 1­м Сунженским казачьим полком, который был грозой непокорных горцев и неоднократно разбивал Шамиля и его наибов. Так она и именовалась до той поры, пока не наступили новые времена, в которые наши города и села стали переименовывать в честь партийных вождей.

В конце 1980­х годов, удалось получить доступ к закрытым архивным фондам областной партийной организации. Тогда удалось с Божией помощью многое узнать. Поражает размах и злодейская изощренность атеистической политики компартии. В этих документах часто упоминается станица Слепцовская (Орджоникидзевская): власти не могли примириться с высокой активностью верующих в ней.

«Люди пришли, напитанные скорбями»

Свою первую службу на новом месте отец Пётр отслужил вскоре после Пасхи — 21 мая 1960 года, в день памяти святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

«Люди пришли, напитанные скорбями, — вспоминает Евдокия Евдокимовна Афонина, проработавшая церковным кассиром вместе с отцом Петром более тридцати лет. — К этому времени, после высылки в Казахстан, на родину возвратились чеченцы и ингуши, их отношения с местными казаками складывались непросто. Но многие шли пешком 8­10 километров, чтобы попасть на службу. Вот какие ревностные люди были!»

Вместе с отцом Петром переехали и поселились в «Слепцовке» его мама и родная сестра Татьяна, которая после смерти матери ухаживала за родным братом. 

Прихожане встретили отца Петра насторожённо. За последние годы ни один из священников здесь не задерживался. Но вот молодой настоятель совершил Литургию, и народ облегченно вздохнул: Бог послал ревностного пастыря.

С молодости и до конца дней своих отец Пётр всегда ходил в длинном подряснике и не снимал его с себя даже ночью, когда ложился спать.
Новые гонения

Шестидесятые годы и особенно их вторая половина ознаменовались для батюшки новыми гонениями и травлей. Этому способствовала вся внутриполитическая обстановка: страна готовилась торжественно и помпезно отметить 50­летие Октябрьской революции.

Надо сказать, партийным властям бывшей Чечено­Ингушетии давно мозолил глаза единственный в Грозном православный храм, уцелевший от разрушения большевистскими вандалами в 20­30­е годы. Ликвидировать или даже «временно» закрыть здешний Михайло­Архангельский храм означало вызвать бурю негодования со стороны верующих. Поэтому власти решили для начала расправиться с храмом в «Слепцовке», чтобы тем самым существенно ограничить влияние Церкви на население края.

К тому времени Ставропольскую епархию возглавлял уже не Владыка Антоний, а другой архиерей. Властям удалось принудить его написать указ, согласно которому настоятель Свято­Покровского храма станицы Орджоникидзевская священник Пётр Сухоносов выводился за штат. Официально причина была сформулирована так: «по болезни».

«200 человек день и ночь молились в ограде нашего храма, — вспоминает о том смутном периоде Евдокия Афонина. — Одни уходили по домам, чтобы немного отдохнуть, другие приходили им на смену. Полный двор людей был! Каждому хотелось почитать, помолиться вместе со всеми, а двор не мог вместить сразу всех желающих».

Под нажимом безбожных властей отец Пётр подвергся открытым гонениям со стороны правящего в тот период архиерея. Рассказывают очевидцы, бывшие у него на приеме в Ставрополе вместе с отцом Петром, что владыка, вызвав батюшку к себе, неожиданно обратился к нему с предложением: «Я тебе любой приход дам. Только уйди оттуда». Отец Пётр смиренно поклонился архиерею и попросил оставить его на месте.

Окончательное восстановление отца Петра Сухоносова в служении связано с визитом прихожан в Москву, к Патриарху Пимену. Они добились от местных властей полной справедливости, сняв с батюшки все обвинения.

Посланцы возвратились из Москвы домой. Ликованию верующих не было конца. Люди не могли сдержать радостных слёз.

С молитвой открыли двери храма, чтобы отслужить благодарственный молебен. Последний раз тут служба была ранней весной на Пасху. Теперь же на дворе стояло жаркое кавказское лето. Станичники вошли под сень родного храма — и в слезах благодарности упали перед Воскресшим Спасителем, Который стоял посреди церкви и победоносно встречал «люди Своя».

Так отец Пётр Сухоносов снова возвратился к служению Богу и своей слепцовской пастве.

Интересно, что распоряжением Патриарха Пимена батюшке повелевалось служить настоятелем Покровского храма в «Слепцовке» пожизненно. Промысл Божий укоренил отца Петра в станице до последней Божественной литургии, которую он совершит, прежде чем кротко предать себя в руки палачей­христоненавистников. В последние годы батюшка в письмах, адресованных близким, подписывался так: «Протоиерей Пётр Слепцовский».

Творение Божие

Мать отца Петра умерла в 1972 году, вместо неё осталась заботиться о брате и о его немудрёном хозяйстве старшая сестра Татьяна Петровна, скончавшаяся в 1992 году. Сухоносовы жили очень скромно, по­монашески, перебиваясь с хлеба на воду. И всё же с помощью преданных людей переправляли продукты ссыльным, в глухие и нищие монастыри. О себе заботились «как­ нибудь». Отец Пётр принимал при храме беженцев, бездомных, кормил их. При крайней нестяжательности он был разумно экономен, не позволял пустых денежных трат. Даже для написания писем он часто использовал оборотную сторону служебных бланков. Он каждый листик подбирал и писал на нём. 

Очень любил батюшка Пётр природу — творение Божие — и при представлявшейся возможности с удовольствием останавливался полюбоваться красотой мира Божия. Его благоговение перед Творцом выражалось в искреннем, но особенном, торжественном восхищении Тем, Кто «вся премудростию сотворил». «Дивно! — говорил отец Пётр. — У сирени — свои цветы, у ландыша — свои, не похожие на другие. Что за дивный Художник — Господь, Любовь Божия!»

« Всё прекрасное наводит тоску, прямо говорит о том, что есть Наивысшая Красота — красота райская, а вот её отблески, её отголоски на земле дают радость и тоску каждому по первичной Красоте». Так батюшку тронули несколько скромных поэтических строчек:

Отчего так бывает? Не знаю
Только сердце сожмётся в тоске,
Облака когда вдаль провожаю
По безбрежной густой синеве;
Или полем иду колосистым
По умытой росою траве,
Или месяц струится лучистый;
Серебром на раскрытом окне.
Отчего средь весеннего буйства,
Когда к жизни природа встаёт,
Вдруг на сердце становится грустно,
И душа в умиленъи вздохнёт?
Может, сердцу открылась нечайно
В той природе без края­конца
Необъятная вечная тайна
Созидателя Бога­Творца?
Может, сердцу откликнулся ясно;
Этой тайны несложный ответ:
С Богом свято всё, тихо, прекрасно, 
А без Бога прекрасного нет.

Соборик

Храм, настоятелем которого был протоиерей Пётр Сухоносов, тесноватый. После реконструкции батюшка ласково называл свою церковь «собориком», в нём стало больше света и воздуха.

Когда с конца 1980­х годов в этом крае началось восстановление разрушенных храмов, некоторые недоумевали, почему протоиерей Пётр Сухоносов продолжает ютиться в своей тесноте. Отец Пётр не спешил разворачивать стройку. Почему? Кто знает... Может быть, он уже тогда предвидел духом, что близко, слишком близко время, про которое сам батюшка будет с болью писать: «Лёд тронулся, и теперь его не остановишь...» Он прозорливо чувствовал, что начался необратимый отток верующего православного населения из Чечено­Ингушетии, и скоро в храмы просто некому будет ходить. 

Уже в 1992 году под покровом ночи группа вооруженных чеченских бандитов ворвется в новый храм Святителя Николая Чудотворца в станице Ассинской и откроет стрельбу из автоматов по алтарю и святым образам, а молодой настоятель чудом останется жив. Протоиерей Пётр Сухоносов продолжал служить в своём стареньком «соборике», приютившемся в тихом проулке недалеко от центра станицы. 



Никому не нужные русские беженцы. Ни ихим базарным ОБСЕ, ни «нашему» кагалу «правозащитников».

Когда и станица Слепцовка наполнилась страдальцами, беженцами, вооруженными боевиками и работорговцами, отцу Петру предложили переехать в безопасное место. Кроме того, он нуждался в отдыхе, постоянном врачебном наблюдении и лечении. Но батюшка смиренно ответил: «А что скажут овцы, когда останутся без своего пастыря? Будь что будет...».

«Ищите тех, кто нуждается в помощи вашей...»

«Не надо ждать, пока к тебе подойдет человек и попросит помощи: таких людей следует самим искать и помогать им», — наставлял батюшка своих духовных воспитанников. Он никогда не отпускал без помощи обездоленных, больных, немощных.

В отношениях с людьми старец имел мудрую осторожность. С близкими был откровенен и прост, с внешними и малознакомыми старался беседовать либо в храме, либо на церковном дворе, сохраняя разумную дистанцию. С ним можно было решить и обсудить любой вопрос, даже поспорить; в беседе не чувствовалось его превосходства, не возникало страха. Иногда беззлобно, без малейшего раздражения он мог и отругать, но все его слова пронизывала самая сердечная любовь к человеку.

Беседовал старец Пётр мерно, спокойно, неспешно, с большим рассуждением, внимательно выслушивая собеседника. Его отличала врождённая глубокая культура, в основе которой лежало истинное смирение и благоговение к Образу Божию в человеке. Ко всем, кроме самых близких, он обращался на «вы». На вопросы никогда не отвечал сгоряча, но молча молился, испрашивая волю Божию. Никогда батюшка не навязывал своё мнение другому, не насиловал чужую свободу. Близким знакомым, чьи жизненные обстоятельства старец хорошо знал, он мог твёрдо предложить то или иное решение вопроса, посторонним же отвечал с осторожностью, прежде спросив, способен ли вопрошающий исполнить сказанное.

Детям отец Петр часто дарил духовные книги, которые теперь стали безценной реликвией всей их семьи. На одной из таких книг батюшка напечатал и собственноручно вклеил слова преподобного Исаака Сирина:

«Позволь преследовать себя, но сам не преследуй. Позволь распять себя, но сам не распинай. Позволь оскорбить себя, но сам не оскорбляй. Позволь клеветать на себя, но сам не клевещи. Радуйся с теми, кто радуется. Плачь с теми, кто плачет — таков закон чистоты. Страдай с болящими, скорби с грешницами, радуйся с кающимися. Но в духе твоём оставайся одинок. Набрось покрывало на впавшего в грех и прикрой его. И если не сможешь взять на себя его прегрешение и понести кару и стыд вместо него, то хотя бы не забывай его».

Молитва старца была живая, действенная, скоро слышалась Богом. Самые тяжелые скорби и беды становились легче, когда батюшка молился за скорбящего человека.

Протоиерей Пётр Сухоносов особенно старался оградить свою паству от влияния сектантов и местных неформальных проповедников, поддавшихся влиянию ваххабизма. И те, и другие вели среди православных активную работу. Под этим натиском не все умели устоять.   

К отцу Петру обращались самые разные люди. Случалось, что в храм, ещё до военных действий, приезжали или приходили солдаты из соседнего гарнизона. Священник сам подходил к ним, учтиво здоровался и живо интересовался, спрашивал, откуда они прибыли на службу в эти края, кто их родители. Батюшка не скрывал радости, когда видел на шее у молодых солдат под гимнастеркой крестики на веревочке или цепочке.



«На камне сем...»

Священнослужение настоятеля Свято­Покровской церкви отца Петра с годами стало твёрдой опорой, на которой возродилась и окрепла духовная жизнь в сунженских казачьих станицах. Само имя, которое носил протоиерей Пётр, напоминало о первоверховном апостоле, о котором Спаситель сказал: «Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют Её». (Мф. 16, 18).

Авторитет и влияние этого подвижника на паству были очень высокими. Возле него постоянно воспитывались молодые люди, которым со временем Промыслом Божиим предстояло тоже стать священниками.

Даже непродолжительное общение с протоиереем Петром Сухоносовым делало неверующих людей православными христианами.

Среди людей иной веры

Местные старожилы ингуши с почтением относились к настоятелю православного храма протоиерею Петру — за праведность его жизни, смирение и простоту, любвеобильность и внутреннее обаяние. Некоторые из них между собою называли его «русским муллой».

Отец Пётр достойно представлял в исламском крае нашу Православную Церковь, умея наладить правильное общение с лидерами местных мусульманских общин. Часто появляясь в станицах или же выезжая в ингушские села, батюшка никогда не снимал с себя подрясника и иерейского креста.

Присутствие в протоиерее Петре Сухоносове особой, поистине неземной благодати испытывали многие иноверцы, знавшие его лично. Одна женщина­мусульманка, работавшая журналистом, признавалась, что никогда и нигде не испытывала от общения с духовными лицами ничего подобного, как от общения с настоятелем православной церкви в станице Слепцовской. «Если на свете есть святые, — говорила она, — то ваш отец Пётр, безспорно, является одним из них».

«Не нам, Господи, не нам, но Имени Твоему...»

Он искренно считал себя недостойным великих дарований, милостей Божиих и призывал верить лишь Одному Всемогущему Богу, напоминая людям слова святого пророка: Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу... (Пс. 113, 9).

Жизнь отца Петра была исполнена многих событий — радостных и печальных, чудесных и поучительных. Но что бы с ним ни происходило — всё принимал со смиренным сердцем и покорностью перед волей Творца. Иной воли — своей собственной или чужой — он не ждал и её не творил. Даже когда с батюшкой, как с любым человеком, в жизни случались конфузы, он встречал их кротко, не пытаясь найти себе оправдания, а кого­то обвинить в случившемся.

Жизнь протоиерея Петра Сухоносова была подобна евангельскому светильнику, благодатное сияние которого невозможно утаить от людей: И, зажегши свечу, не ставят её под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного. (Мф. 5, 15­16).

Поэтому народная молва о простом сельском батюшке, готовом помочь в беде, вразумить, наставить на путь спасения, открыть правду, крепла с каждым годом, направляя в «Слепцовку» людей из самых разных мест, городов и сёл. 

ВОЙНА

В 1991 году в Грозном — столице бывшей Чечено­Ингушетии — мирно уходил из жизни архимандрит Меркурий. Это был известный в то время старец, монах, большой подвижник. Перед смертью старец вдруг произнёс страшные и до конца непостижимые слова: «Спасайтесь! Скорее все спасайтесь! Земля в огне! Всё горит!»

Теперь очевидно, что это было пророчество близкой войны, пожар которой опустошит огромный город, превратив его в сплошное пепелище, разорит сёла, унесёт с собой десятки тысяч жизней. Но тогда, в конце 1980­х и начале 1990­х годов, вряд ли кто мог всерьез предположить, что все, кто жил в Грозном и кто позднее приедет сюда воевать, уже разделены грядущей трагедией на спасённых и обречённых, на живых и мертвых... Никто не верил в реальность войны, хотя всё говорило о том, что её начало — лишь дело времени.

Чечено­Ингушетия из процветающей республики за несколько лет превратилась в международный криминальный «отстойник», рассадник национал­экстремизма и крайне правого международного исламского течения — ваххабизма. В этой зловещёй клоаке отныне находили приют разномастные бандиты, казнокрады, мошенники, наркодельцы, террористы, наёмные убийцы, многие из которых приехали сюда из­за рубежа.
Тогда же впервые заговорили о новом виде «чеченского бизнеса» — работорговле. 

В республике организованно действовало сразу несколько групп профессиональных похитителей, которые «охотились» главным образом на влиятельных бизнесменов и их детей, иностранцев, журналистов. Позже, с началом боевых действий, к их жертвам добавятся военнослужащие: офицеры и простые солдаты. Удерживая их в неимоверных условиях плена — чаще всего в специально вырытых для этого землянках и бункерах с металлическими люками и решетками — и подвергая там нечеловеческим пыткам, похитители требовали от родственников выкуп.



Похищенные русские пленницы, вырванные из подвалов чеченских бандитов-работорговцев.

Бандиты часто снимали страдания своих узников на видеокамеру, а пленку переправляли их близким, чтобы те были «покладистее». Нередко похитители совершали дерзкие нападения на состоятельных соотечественников и иностранцев с целью их последующего обмена на собратьев­уголовников, отбывавших срок заключения в российских тюрьмах. Наиболее громкие похищения использовались бандитами для политического шантажа и давления на общественность. К началу второго этапа кавказской войны в 1999 году в чеченском рабстве, по разным сведениям, насильственно удерживалось более трёх тысяч пленников. 

Изгои

Перед надвигавшейся трагедией люди потянулись к Богу, уповая на Его защиту и милость. Грозненский храм святого Архистратига Михаила был забит до отказа. Даже в вечернее время, когда выходить из дома стало чрезвычайно опасно, люди шли в храм на молитву. Шли верующие и неверующие, вчерашние коммунисты и беспартийные, старики и дети. Военнослужащие и работники милиции заходили в храм, снимая форменные фуражки, истово крестясь на святые образа и, постояв немного, решительным шагом выходили на улицу, где уже слышались ружейные и автоматные выстрелы.

Из Грозного всё больше и больше людей стало приезжать и в «Слепцовку»: просить батюшкиного благословения и святых молитв на переезд в безопасные места. Уезжали и сами станичники. На заборах и воротах казачьих дворов сплошь и рядом можно было видеть лаконичную надпись: «Продаётся».

«А на кого же вы оставляете нас?» — спрашивал отец Пётр, которому было мучительно больно расставаться с близкими и дорогими людьми. Он ставил этот фактически безответный вопрос, прекрасно понимая, что люди спасают свои семьи, детей и родных от смерти. Многие предлагали батюшке покинуть этот взрывоопасный край и уехать с ними. Он отвечал так: «Мне нельзя! Капитан покидает своё тонущее судно последним. У меня ещё есть прихожане: на кого я их оставлю?».

И благословлял на переезд других, оставаясь сам в своём «соборике» на великий подвиг. Для каждого из уезжавших батюшка находил тёплое слово утешения, обещая не забывать в своих молитвах.

…Несмотря на начало военной операции и опасность передвижения по территории республики — Ингушетия стала фактически прифронтовой зоной — десятки людей каждый месяц приезжали к своему духовнику и наставнику. Люди всё равно ехали, и никакая война, никакие кордоны не могли остановить их любовь к духовному отцу и наставнику.

Каждой такой встрече батюшка был рад несказанно. Наверное, он не терял надежды на то, что жизнь скоро войдёт в нормальное, прежнее русло, и люди вернутся к родным очагам.

Федеральная трасса

Так теперь называется трасса «Баку­Ростов»: она проходит в непосредственной близости от станицы Орджоникидзевской.

Днём и ночью нескончаемым потоком в сторону Грозного двигались маршевые подразделения российских войск. В обратную сторону армейские тягачи круглосуточно везли ту же бронетехнику, только теперь в виде безформенной груды металла: искорёженную, изуродованную от мин и снарядов, от выстрелов гранатомётов. Этой же трассой шёл и страшный «груз 200»: цинковые ящики с останками солдат, сложивших свои головы в той страшной бойне. На въезде в Грозный российских солдат встречал зловещий плакат: «Добро пожаловать в ад!»

Всё ближе и ближе слышались нарастающие раскаты артиллерийских ударов: совсем рядом — всего в нескольких километрах от станицы — шли яростные бои за чеченское селение Бамут.



За станичной околицей, на пустыре, выросли первые городки беженцев. Обозлённые чеченцы вымещали свою злобу на оставшейся части русскоязычного населения, почему­то видя в них главную причину своих бед и страданий.

Доставалось не только живым: разъярённые националисты начали устраивать на кладбище погромы могил. Таблички с именами усопших и их фотографии превращались в мишени, по которым целились и стреляли из оружия вандалы. Памятники и кресты валялись на земле, а на них корявой рукой в адрес ещё живых было написано: «То же самое ждёт и вас».

Впервые за всю историю станицы возле церкви появилась вооруженная милицейская охрана. Отныне церковь охранял круглосуточный милицейский пост. Он значительно усиливался в дни больших христианских праздников. Но даже эти меры предосторожности не гарантировали безопасности. Во время крестного хода на Пасху через соседние дворы прямо в головы верующих летели увесистые камни, слышались выстрелы.

Новые заботы

В постоянных трудах и молитвах батюшка мало интересовался политикой, но как опытный духовный пастырь и искренний патриот, отец Пётр чувствовал, что Родина тяжело больна. Он ясно видел и осознавал, что Чечня — это лишь очередная проба испытать матушку­Русь и Её православный народ на прочность. Как мы — выдержим, выстоим? Или ещё ниже согнёмся под ярмом иуд и негодяев, преступников всех мастей, отдавших нашу святую землю на разграбление и поругание, раболепно упадём им в ноги?

Понимал батюшка и другое: помочь Родине он лично может только молитвой. Не деньгами, не добровольцами, не оружием, а именно молитвой перед ликом Спасителя и Пресвятой Богородицы, перед святыми мучениками и всеми святыми, чтобы они отвели беду и спасли край от «нашествия иноплеменных», дальнейшего разрастания междоусобной брани и кровопролития.

Поздним вечером весной 1996 года мы сидели с отцом Петром в его келлии и разговаривали. Перед батюшкой лежал листок бумаги. Это было стихотворение. Отец Пётр взял листок и прочитал несколько строчек:

 Великий Боже, помяни
 В любви Твоей неизреченной
 Солдат, невинно убиенных
 В огне неправедной войны.
 Коль уберечь мы не смогли
 Своих сынов от страшной смерти,
 Ты Сам, Владыко, им отверзи
 Селенья райские Твои.
 Ты Сам, Владыко, упокой
 Тех пацанов ещё безусых,
 Укрой их — юных, светлорусых,
 Своей отеческой рукой.
 Им память вечную сверши —
 Живьём сгоревшим в «бэтээрах»,
 Сражённым пулей у прицелов
 Огнём упавшим с высоты,
 Замёрзшим в поле и горах,
 В мученьях кровью истекавшим,
 От адских мук и ран стонавшим
 В прифронтовых госпиталях;
 В солдатских цинковых гробах
 Прибывшим в вечные селенья,
 Земле принесшим в погребенье
 Свой скорбный неоплатный прах...
.
Горький молитвенный плач о тысячах русских сынов, сложивших свои юные головы в кавказской бойне.

В «Слепцовку» зачастили военные: они обращались с просьбой приехать в расположение дислоцированных на границе с Чечнёй подразделений и блок­постов покрестить молодых солдат, прибывавших сюда со всей огромной России, отслужить молебен о спасении. Прямо к церкви подъезжали военные машины, и батюшка, собрав всё необходимое для священнодейства, уезжал часто на целый день. Солдаты были ему рады.

Однажды летним утром 1995 года, утром в храм приехал офицер. Батюшка взял всё необходимое для Крещения. Наказал взять гостинцев: конфеты, варенье, хлеб — всё, что принесли люди на панихиду.

Всех собрали на площадке перед палатками, и батюшка обратился к пограничникам с пастырским словом. Он напомнил им про христианский долг перед Богом и людьми, рассказал о бессмертии христианской души, необходимости верующего быть готовым в любую минуту предстать пред Господом. Говорил он и о традициях православного воинства, приводил много примеров стояния за веру и истину из жизни святых мучеников. Желающих принять святое Крещение оказалось очень много. Даже отца Петра сильно удивило: столько ребят некрещёных!

Крестить решили прямо на берегу горной речки Ассы, в ущелье. Командир распорядился выставить дополнительные посты и усилить наблюдение, чтобы всем не оказаться под обстрелом чеченских снайперов. Началась служба. Некрещеные ребята заходили прямо в бурлящую речку, и батюшка их всех крестил там. А после, когда всё закончилось, пограничный отряд был приглашен за стол.

Как ребята обрадовались гостинцам — надо было видеть! Ведь жили они там впроголодь, простой хлеб привозили раз в трое суток, да и того едва хватало. Только после обеда отец Пётр возвратился домой в станицу.

Приехал он очень печальным, и почти всю дорогу молчал, был задумчив. А буквально через несколько дней стало известно, что вся эта пограничная застава погибла во время нападения чеченских боевиков. Видимо, батюшка всё знал, потому и спешил к ним. Так отец Пётр исполнил свой пастырский долг и подготовил православных воинов, «за веру и Отечество живот свой положивших», к встрече с вечностью.



Дудаев договаривается о взаимопомощи с реакционно настроенными муллами.

Среди чеченцев такие визиты вызывали недовольство: дескать, русский священник одобряет войну. Всё чаще и чаще стали появляться слухи о готовящейся расправе над протоиереем Петром Сухоносовым. Но батюшка по­прежнему открыто выходил в станицу, общался с людьми разных национальностей и вероисповеданий. Свою главную награду — небесный венец мученика Христова — батюшка получит на следующий год...

Война вскоре закончится. Она закончится так же безславно, подло, как и началась. Болезнь, поразившая Кавказ, не вылечена, а скорее загнана вовнутрь. Трезво мыслящие люди прекрасно понимали, что преступная Чечня ещё даст о себе знать: новыми диверсиями и террористическими актами, новыми жертвами и горем. С завершением боевых действий и предательскими соглашениями из Москвы чеченские экстремисты ещё более уверовали в свою безнаказанность и принялись готовить новую войну. Похищение людей стало чрезвычайно выгодным «бизнесом» для сотен молодых и здоровых телом недорослей, не умевших ничего иного, как мучить пытками, насиловать и убивать других людей. Пресса наполнилась жуткими сообщениями о зверствах, чинимых похитителями над своими жертвами. 

А ими теперь становились даже те, кто ехал в Чечню с благородными целями: лечить местное население, помогать восстанавливать разрушенную войной экономику, нести людям свет знаний. Весь мир содрогнулся от увиденного: отрубленные головы иностранных врачей­миссионеров на обочине запорошенной январским снегом дороги, измождённые лица выкраденных детей, отпиленные руки и ноги, ямы с едва присыпанными землей трупами расстрелянных кавказских пленников... Так Чечня входила в 1999 год — последний год кровавого двадцатого столетия. До 28 марта оставалось совсем немного...

«Это было чудо Божие»

Летом 1997 года, как раз перед праздником Успения Пресвятой Богородицы, было совершено первое дерзкое покушение на жизнь протоиерея Петра Сухоносова. При всей бдительности и предпринятых мерах безопасности «вычислить» бандитов в разношерстой массе местного населения было не так просто.

Храм к празднику отремонтировали, нужно было после окончания ремонта повесить иконы. Стареньким прихожанкам сделать это было не под силу, и батюшка вышел попросить о помощи жившего напротив мужчину. Едва он отошёл от ограды церкви, как четверо неизвестных злоумышленников втолкнули старца в свой автомобиль. 

Молодой человек увидел происшедшее, выскочил, обхватил обеими руками одного из автоматчиков и задержал его. Бандит прикладом бил его, но Владимир сумел вытерпеть, ожидая подмогу. Машина отъехала уже на тридцать метров, преступники стреляли, но стал собираться народ, поднялся шум. Чтобы освободить своего напарника, отца Петра выбросили из машины. Люди так обрадовались освобождению духовного отца, что позволили похитителям уехать, но в тот же день преступников смогли догнать.

В тот раз мужественный поступок прихожан спас священника от неминуемого, казалось, похищения. Сам же отец Пётр, вспоминая об этом случае, в своей простоте говорил: «А я думал, что они меня попросили где­то панихиду отслужить...»

После этого случая к батюшке приставили для охраны трёх автоматчиков.

Вскоре покушения на жизнь настоятеля повторятся. Так начнётся «охота» за православными священниками.

Прежде батюшка избегал разговоров о конце мира и о Втором Пришествии Господнем, но в последнее время, напротив, опираясь на мнение святых отцов Церкви, предупреждал как в проповедях, так и в частных разговорах: «Живём в последнее время, тяжёлое время, когда довольно для нас только понести посланные нам скорби и болезни. Мы ещё не дожили до антихриста, и надо молиться, просить Господа, чтобы не успеть дожить до него».



Убиенное мирное русское население Чечни. 1994 г.

Голос у отца Петра был тихий, слабый. Разговаривая, он почти не поднимал глаза, из деликатности боясь пристальностью взгляда смутить собеседника и одновременно ограждая собственное зрение. Батюшка никогда не смеялся, но детски застенчиво, мягко улыбался. Его чудесные, огромные глаза светились всеобъемлющей, всесострадающей, всепрощающей Любовью Божией. Нечаянно встретившись с ним взглядом, человек видел не просто жалость и сострадание человеческое, но милосердие Божие. Чтобы не потерять его, с замиранием сердца в эту минуту он готов был покаяться и отречься от любой своей скверны. Он всегда первым готов был сказать: «Простите...». Самым главным батюшка считал смиряться, творить Иисусову молитву, никого не осуждать и по возможности делать добрые дела для своих ближних.

С особой строгостью протоиерей Пётр относился к унынию, считая, что унывающий человек не обретает надежды и утешения в Боге и тем самым отрекается от Него.

В ответ на переживания верующих родителей о детях, которым трудно быть в миру, где живут не по любви Христо­вой, но по хищным законам, батюшка отвечал: «Приучайте их к труду — им будет везде легко. Во время Великой Отечественной войны героями становились простые труженики, которые закрывали амбразуры своей грудью».

Протоиерей Пётр не позволял себе никаких послаблений. Не остригал волосы, никогда не снимал с себя подрясник и служил по полному монастырскому чину. Когда его пытались заставить носить светскую одежду, батюшка недоумевал: «Как же так? Генерал в форме идёт — ему честь, а в светском его и не признают. А я священник, у меня тоже своя форма, которой я не сниму». Отец Пётр писал: «Форма дух бережёт. К этому же призывал и патриарх Пимен».



За время своего служения протоиерей Пётр неоднократно получал церковные награды. В 1993 году митрополитом Гедеоном (Докукиным) батюшке была пожалована митра, которую ему привёз один из близких духовных чад. Отец Пётр огорчился: «Что, привёз мне терновый венец? За неё усиленная молитва должна быть, а я уже немощный. Носить митру — это же плакать надо постоянно, день и ночь...» — медленно закончил батюшка.

Никто не знает, каково было его келейное молитвенное правило. Известно только, что свет в его комнатке горел всю ночь. В четыре часа утра батюшка уже спешил в церковь к Литургии. Батюшка проводил службу ритмично, спокойно, мерно, уверенно, благодаря чему прихожане стояли особенно благоговейно, тихо, со вниманием молились.

Все, кроме мусульман, были у него на приходе венчанные, Крещёные. Любовь, которую изливало изобильно его сердце на собеседника, делала чудеса: люди уходили от батюшки с преображенной душой, покоренные его милующим смирением и кротостью.

Никогда никому отец Петр не отказывал в исполнении церковных треб. Как правило, не успев перекусить после Литургии, он спешил по просьбам своих прихожан. Для батюшки не существовало собственного времени, он жил для того, чтобы служить Богу и своей пастве.

Сам старец на многие предложения о переводе в более спокойное место отвечал категорическим отказом: «Я церковь не оставлю». Как он писал в 1999 году: «Люди ещё немножко есть, значит, и нам здесь должно быть». При поразительной застенчивости, скромности и кротости батюшка имел твердый, мужественный характер, несгибаемую волю и решимость хранить верность святой православной вере и Церкви даже до смерти.

Отец Петр заранее знал о своей кончине. Незадолго до трагедии он отправил письма самым близким людям, ответил на наиболее тревожные и острые вопросы.

За несколько дней до похищения старец Пётр отпевал старенькую прихожанку и в прощальном слове сказал, что счастлива была эта раба Божия, потому что её хоронили по­христиански, в то время как его косточки разнесут по полю вороны.

Похищение и последующие за ним зверства, совершённые бандитами над протоиереем Петром Сухоносовым, стали больше, чем испытанием его веры, которая была испытана многократно всею его предыдущей подвижнической жизнью в смиренном служении Богу.

За три месяца до бандитского нападения отец Петр несколько раз ронял одну фразу: «Вы все бросите меня, и я останусь один». Даже в день 28 марта, спеша в храм на Божественную литургию, он обратился к одной из своих близких помощниц: «Вы далеко не уходите, а то когда меня украдут, вы и видеть не будете...».

Всё случилось именно так, как и предвидел батюшка.

Голгофа отца Петра

28 марта 1999 года, в неделю преподобной Марии Египетской, протоиерей Пётр отслужил Божественную Литургию. Потребил Святые Дары и продолжал молиться в алтаре. Было около половины второго пополудни. Прихожане уехали, их неожиданно отправился сопровождать один из трёх постоянно присутствовавших охранников. В храме оставались две женщины: приезжая из Ставрополя, Мария и пожилая Надежда Андреевна.

Батюшка вышел из алтаря и спросил у женщин, закрыли ли они окна и входную дверь в церковь. Те сослались на то, что рано ещё было запирать храм и пошутили: «Батюшка, да с вами нам ничего не страшно». Неспешно они стали запирать церковь и внезапно услышали страшный шум и крики на улице.

Четверо бандитов ворвались в алтарь, схватили за бороду старца, повергли его наземь, прыгали на его распростёртом на полу теле, клочьями вырывали волосы на голове и из бороды. Затем за волосы потащили по полу на улицу. Старая Надежда плакала, просила пощадить батюшку и убить её вместо него, пыталась вырвать старца из преступных рук.

Похитители стреляли в воздух ради устрашения, избили старуху прикладами. На улице преступники кинули старца в кузов ожидавшего автомобиля УАЗ с номером А­469 и сели на батюшку верхом.

Второй охранник храма именно перед этим ушёл обедать, чего раньше никогда не было, третий, избитый, имея в руках телефон, не только сам не вызвал немедленно милицию, но и не давал это сделать прихожанкам. С трудом они вырвали телефонную трубку у него из рук и позвонили на пост.   

Рассказывает свидетельница трагедии Татьяна Гапотченко: «Батюшка только что закончил службу и разоблачился. На нём был только подрясник с крестом. Один милиционер, что охранял церковь, уехал с прихожанами, второй милиционер ушёл на воскресный базар. Остался лишь один охранник, да и тот читал газету. Все как­то расслабились, даже церковную калитку забыли закрыть. 

Мужчин никого не было в храме. Никто не видел, как ворвались «хищники»: так батюшка всегда называл бандитов, которые крали людей в рабство. Ворвались сразу несколько человек. Один из них быстро справился с охранником и забрал у него автомат. Остальные бегали по двору и всюду искали батюшку. Не найдя нигде, они ринулись в алтарь… Бандиты ворвались в алтарь прямо через царские врата, и через них же поволокли нашего батюшку по полу. При этом они били его ногами и прикладами автоматов куда попало. 

Тётя Надя упала на батюшку, обхватила его ноги и стала кричать и плакать: «Не отдам! Не отдам батюшку родненького!». Бандиты стали и её избивать… До машины они тащили его и безпощадно избивали. Когда я выбежала, то увидала, как один из них надел на голову маску­чулок и запрыгнул в кузов, где уже лежал наш батюшка… Действовали бандиты нагло, средь белого дня, никого не боялись, угрожали перестрелять всех, кто будет им мешать».

Отправили на поиски похитителей вертолёт, который догнал машину, но вскоре потерял её из виду на трассе.

Все каналы для орошения полей и выбоины на дороге оказались засыпаны песком, что ускорило и облегчило движение автомобиля бандитов. На границе Чечни и Ингушетии похитители бросили УАЗ с залитым кровью кузовом. Пересели в другую легковую машину, ожидавшую их, и скрылись.

Как то, поздно вечером, к храму подошла неизвестная пожилая чеченка. Она тихо сказала: «Не знаю точно кто, но один из ваших похищенных батюшек мёртвый...» Через два месяца отец Пётр Макаров и отец Сергий Потапов чудом выйдут живыми из чеченского плена. Судьба протоиерея Петра Сухоносова останется неизвестной.

Венец

О спасении пленённого отца Петра молились тысячи людей. За него молились в его родной «Слепцовке» и Москве, в Киеве и на святой Почаевской горе, в Иерусалиме и на Афоне... Эта молитва не прерывалась и тогда, когда здравый рассудок говорил, что немощному старцу не под силу выдержать нечеловеческие пытки и страдания, перенести сырость, холод, голод, побои, физические и моральные издевательства.

23 октября в вечернем информационном выпуске «Вестей» Российской телерадиокомпании был показан репортаж. Телезрители впервые увидели фрагменты видеозаписи, сделанной, судя по всему, самими похитителями. На ней было снято бездыханное тело отца Петра. Правая нога его была прикована стальной цепью к полу. То, что это был протоиерей Петр Сухоносов, сомнений не вызывало... Трудно судить, сколько времени пролежал мученик: неделю, месяц или больше. Среди сырости, грязи и мерзости тело страстотерпца лежало абсолютно нетленным. Так лежат лишь святые...

Тот октябрьский вечер, похоже, забрал у людей, близко знавших протоиерея Петра Сухоносова, последнюю надежду увидеть его живым, но открыл всем тайну свершённого отцом Петром подвига веры и мученичества.

Церковные власти обратились к президенту Чечни Аслану Масхадову оказать содействие в установлении судьбы похищенного священника и возвращении его тела для христианского погребения. Но ответ не был получен. Да и какого утешительного ответа можно ждать от человека, заявившего на весь мир: «Каждого русского, который попадёт в руки, резать, топтать и получать от этого удовольствие».



Вскоре чеченские города и села одно за другим перейдут под контроль российских войск. Из бандитских подвалов и мест пыток удастся вырвать многих пленников, чудом оставшихся в живых. Протоиерей Пётр Сухоносов так и не будет найден. Его не отыщут ни среди живых, ни среди мёртвых...

Тело мученика так и не было найдено. И всё же в конце 2000 года был совершен чин погребения протоиерея Петра Сухоносова. Погребению преданы лишь некоторые личные вещи отца Петра и его священнические ризы. Вместе с отцoм Петром был погребён ещё один мученик, тоже принявший смерть от рук чеченских христоненавистников — настоятель Грозненского Михайло­Архангельского храма протоиерей Анатолий Чистоусов. Более ста клириков в присутствии огромного числа верующих совершили прощальную службу в кафедральном Свято­Андреевском соборе Ставрополя — том самом храме, из которого начался священнический путь отца Петра.

Люди подходили ко гробу, будучи не в силах сдержать своих слёз. А когда четыре священника подняли его, с погребальным пением вошли в святый алтарь и там обнесли вокруг престола Божьего, слёзы людей перешли в настоящие рыдания.

Для протоиерея Петра Сухоносова крестный путь всей его жизни завершился подвигом мученичества в бандитских застенках Чечни, восхождением в Царство Небесное, чему он верно служил и за твёрдую Веру свою стяжал венец священномученника.

Освобождены двое из трёх похищенных священников

27 мая были освобождены находившиеся в плену на территории Чечни протоиерей Пётр Макаров и священник Сергий Потапов, а также пятерых российских военнослужащих.

Протоиерей Пётр Макаров был захвачен в станице Ассиновская на границе Ингушетии и Чечни в ночь с 26 на 27 марта. Долгие 62 дня провёл 73­летний священник в бетонном погребе, претерпев истязания и унижение. Священник Сергий Потапов был назначен на осиротевший после похищения о. Петра приход, однако нелюди из Чечни вскоре похитили и его. Сценарий, как рассказали священники, был одинаковый. Рано утром неизвестные в масках ворвались в дом, запихнули в машину. В Чечне священников содержали раздельно. Освобождённые священники отметили, что от действий бандитов страдают как христиане, так и мусульмане — в одной яме с ними был заключён захваченный в заложники мулла.

По словам представителей правоохранительных органов, операция по освобождению пленников была проведена без выплаты выкупа и удовлетворения каких­либо иных предварительных условий похитителей.
По различным данным на сегодняшний момент в Чечне находится более 1000 русских заложников.
РПЦ Ставропольская и Владикавказская епархия

Последние мученики ХХ столетия

Мог ли подумать молодой священник, посланный в конце 1950­х гг. ставропольским архиереем в дальний поселок Слепцовский в Чечено­Ингушетии, входя в первый раз в свой приходской храм, что через сорок лет уже семидесятилетним старцем его выволокут из него под крики и угрозы разъяренных вооружённых бандитов, и он взойдет на свою мученическую Голгофу...

Убиенный от фанатиков­чеченцев, протоиерей Пётр Сухоносов стал священномучеником новой Кавказской войны конца ХХ века.

Поселок Орджоникидзевский (станица Слепцовская) — одна из «горячих точек» Кавказа, где нужна особая пламенная молитва к Богу, нужны особые крепкие подвижники. Именно таким и был отец Пётр Сухоносов, приведённый сюда на служение Промыслом Божиим и удостоенный высшего венца Царства Небесного — венца мученического. Рукоположенный в то время, когда на Церковь был объявлен очередной и «последний» поход, когда миру грозил апокалипсис «светлого будущего», отец Пётр ещё в молодости прошёл школу исповедничества за веру Христову, которое в период хрущёвской оттепели требовалось от священника буквально на каждом шагу. В трудные годы священнику удалось сохранить храм от закрытия, благоукрасить его, преумножить паству. Отец Пётр был одним из самых известных и чтимых священников на Северном Кавказе.



«Соборик». Церковь Покрова Богородицы где служил протоиерей Пётр Сухоносов.

За два года до мученической кончины — в 1997 г. — отец Пётр сильно заболел. Его положили в больницу в г. Пятигорске, где сделали две операции. В последние годы отца Петра было сложно увидеть из­за военных действий в Чечне. В больнице его посещало множество людей: священники, духовные чада, незнакомые богомольцы. Отец Пётр всех благословлял, давал краткие советы. Никто не догадывался, что это было духовное прощание отца с возлюбленной паствой. Видимо, прозорливому батюшке была открыта его мученическая кончина.

Это была явно разработанная и спланированная акция озверевших исламистов против Православия, потому что почти одновременно было захвачено ещё два священника. Накануне, 27 марта, в церкви станицы Ассиновская в Чечне был схвачен и увезён протоиерей Пётр Макаров. А десять дней спустя — был похищен третий священник о. Сергий Потапов. Великий пост 1999 года стал гефсиманским постом кавказского духовенства.

Находящийся на высоких степенях власти в России инородец, имеющий возможность влиять на события в той же Чечне, как он будет действовать на происходящее там?.. Русские ему — презренные «гои». Чечены — свои, родные, т.к. являются хазарами.
Следовательно, чью выгоду он будет преследовать, чьей стороне помогать?
А в Правительстве страны их — предостаточно, да и повыше!..

Вот вам и «помощь, содействие» с верху. Тем более по отношению к русскому Православному священству, — основной духовной скрепе России в наступившем безвремении. Это то, как основную и последнюю силу, мешающую врагам, отмечал откровенно, в своих бесноватых признаниях, ещё полько­иудейский американец З. Бжезинский.

Вожди ваххабизма ставили не только экономические цели, похищая священников. Для них это был повод поглумиться над верою Христовой в лице его служителей накануне Великого праздника Пасхи.

Впоследствии в результате спецоперации российских спецслужб о. Пётр Макаров и о. Сергий Потапов были освобождены из чеченского плена. Отцу Петру Сухоносову довелось взойти на кавказскую Голгофу.

О дальнейшей судьбе отца Петра известны отрывочные сведения. Чеченцы запросили за останки отца Петра огромную сумму в долларах. 
Высокие власти России и Церкви их не выделили…

Мощи Мученика и до сих пор находятся в Чечне (после завершения военных действий возможно их обретение, если иноверцы во власти захотят этого добиться). Сему святому старцу­страстотерпцу Господь Бог судил стать одним из последних новомучеников Русской Голгофы ХХ века, запечатав его именем Великий Святой Мартиролог Новомучеников российских уходящего столетия.
Иерей Георгий. «Страна Ру»

Святые воины кавказской войны

Уже более десяти лет на территории искусственно образованной большевиками Чеченской республики, а по сути на землях, где испокон веков проживало русское население, в основном казаки, — ещё задолго до того, как там появились чеченские племена, хазары, гонимые другими народами за разбой и работорговлю, — идёт самый настоящий геноцид нашего народа. Под молчаливым покровительством правящего Россией клана на своих исторических землях, в своих же родовых станицах от рук чеченских бандитов­головорезов погибло несколько сотен тысяч русских людей. Если до 90­го года здесь проживало около 400 тыс. русского населения, то сейчас осталось совсем мало. Их убивали только за то, что они русские, православные. 

И поныне правящие власти стараются сделать всё, чтобы мы забыли, что Грозный — это русский город, что Наурский, Шелковской, Надтеречный районы, насильственно отторгнутые от Ставропольского края, и многие другие, — это казачьи земли, которые в результате геноцида исконного населения сейчас заселены чеченцами. Что это, как не государственная политика, которая преследует одну цель — убрать русских с Северного Кавказа? При этом умалчивается, что бо̀льшую часть Чечни охраняли казаки, там границы нашей Российской Империи. Здесь совершали образцы героизма русские войска, укрепляя мощь и неприступность Державы.

Несметная рать героев, положивших душу свою за Веру, Царя и Отечество, пополнилась в наши дни во время чеченской войны. Нашим воинам пришлось столкнуться с невиданным в истории России зверством и террором, направленным против интересов России, русского населения, в результате которых примерно из каждых сорока человек, проживавших ранее в Чечне, в живых остался один

Западные, прозападные, антироссийские, русофобские СМИ и так называемые лица «правозащитной национальности» стараются до неузнаваемости исказить нашу историю, пороча русских и обеляя преступления бандформирований, состоящих из арабско­чеченских и прочей нечисти изменников и наёмников­террористов. Тужатся поменять местами добро и зло, цинично цитируя выражение нашего писателя Ф.М. Достоевского о слезе ребенка, не желая признавать, что первая слеза пролилась из глаз русского ребёнка, у которого бандиты садистски замучили родителей, надругались над его братьями и сёстрами, а потом убили его самого…
М.Ф. Бугай и В.Д. Сологуб.

Храм тревоги нашей

Только после нападения на синагогу правоохранительные органы России всерьёз озаботились проблемой обезпечения безопасности культовых зданий. Но реально ли вообще обезопасить их от нападений?

За последние 20 лет храмы неоднократно подвергались нападениям и переживали акты вандализма. Периодически происходят и трагические случаи – так, настоятели православных приходов в Туре (Эвенкия) и Тырныаузе (Кабардино­Балкария) были зверски убиты в своих храмах; благочинный Ингушетии протоиерей Пётр Сухоносов – схвачен боевиками Арби Бараева прямо в алтаре и впоследствии погиб в плену; муфтий Дагестана Саид Мухаммад Абубакаров погиб от заложенной террористами мины во дворе соборной мечети Махачкалы. В мечетях были убиты и многие из 30 погибших в Чечне имамов.
Не секрет, что во всём мире храмы являются наиболее уязвимыми объектами.
А. Антонов. Религия и СМИ (religare.ru)

Крест — дверь райская

Кровь невинных страдальцев, замученных на чеченской земле теми, кто называет себя мусульманами, вопиет к Небу об отмщении. И библейские слова уже начинают сбываться. Мы видим, как этот народ терпит поношение от других, мы видим, что он рассеян, и нет ему пристанища. Воздаждь им, Господи, по делам их!

Отец Пётр был настоятелем сельского храма в Ингушетии.
Когда начались боевые действия, он не уехал в Россию, хотя был уже в весьма преклонных годах. Батюшка служил в храме, который стал единственным оплотом веры для немногочисленных русских, не смогших покинуть опасный регион.



Отец Пётр на клиросе, помогает в службе.

Издана небольшая книжка под названием «Крест – дверь райская (Кавказский новомученик протоиерей Пётр Сухоносов, убиенный в Чечне)». В ней повествуется о жизни этого достойного человека. Я приведу лишь отрывки из неё, рассказывающие о последнем дне батюшки.

«28 марта 1999 года, в неделю преподобной Марии Египетской, протоиерей Пётр Сухоносов отслужил Божественную Литургию святого Василия Великого, потребил Святые Дары и продолжал молиться в алтаре. Было около половины второго пополудни. Прихожане уехали, их неожиданно отправился сопровождать один из постоянно присутствовавших охранников. (Почему он так поступил?). Другой именно в это время пошёл «на рынок»… Оставался у храма в этот момент только один из положенных трёх охранников. И тот безпечно вёл себя.
В храме оставались со священником всего две женщины.

Четверо звероподобных боевиков ворвались в алтарь [эх, «правоверные»…], схватили за бороду старца, повергли его наземь, прыгали на его распростёртом на полу теле, клочьями вырывали волосы на голове и из бороды. Затем за волосы потащили по полу на улицу.
У третьего остававшегося охранника был телефон, но он не давал по нему звонить. (!..) Пока прибежавшие люди не отобрали у него телефон и смогли позвонить в местную милицию.

На поиски отправили вертолёт, который догнал машину, но вскоре потерял её (Почему­то…).
Любопытная деталь: «Все препятствия каналы для орошения полей и выбоины на дороге оказались засыпаны песком, это ускорило и облегчило движение автомобиля чеченских уродов». (Думаю, здесь не обошлось без помощи «мирных чеченцев», «беженцев» на территории «независимой» Ингушетии, неплохо там отсиживавшихся. Откармливаемых немерянной «гуманитарной помощью» с Запада. Надёжно укрывавших при надобности у себя своих подельников).

В ответ на неоднократные запросы о выдаче хотя бы тела мученика чеченские власти никакого утвердительного и точного ответа не дают…
Мой вопрос: чем помешал «храбрым воинам аллаха» русский старый священник?..
Геноцид.Ру: Владимир.



Отец Пётр с маленькой прихожанкой.

Он делал нас сильными

В своём письме Светлана М., одна из прихожанок, написала: «Он делал русских сильными. Само его существование раздражало, бесило бандитов. Они даже выкупа за него не требовали. Для них его смерть была важнее денег. Можно только догадываться, какими методами они пытались заставить его отречься от Веры. Зная отца Петра, мы уверены, что он не отрёкся».

Тело отца Петра так и не нашли. И в конце 2000 года был совершён чин погребения протоиерея Петра Сухоносова.
А. Петросова. Столетие.ру

Венец

О спасении пленённого отца Петра молились тысячи людей. За него молились в его родной «Слепцовке» и Москве, в Киеве и на святой Почаевской горе, в Иерусалиме и на Афоне... Эта молитва не прерывалась и тогда, когда здравый рассудок говорил, что немощному старцу не под силу выдержать нечеловеческие пытки и страдания, перенести сырость, холод, голод, побои, физические и моральные издевательства.

23 октября в вечернем информационном выпуске «Вестей» Российской телерадиокомпании был показан репортаж. Телезрители впервые увидели фрагменты видеозаписи, сделанной, судя по всему, самими похитителями. На ней было снято бездыханное тело отца Петра. Правая нога его была прикована стальной цепью к полу. То, что это был протоиерей Петр Сухоносов, сомнений не вызывало... Трудно судить, сколько времени пролежал мученик: неделю, месяц или больше. Среди сырости, грязи и мерзости тело страстотерпца лежало абсолютно нетленным. Так лежат лишь святые...

Тот октябрьский вечер, похоже, забрал у людей, близко знавших протоиерея Петра Сухоносова, последнюю надежду увидеть его живым, но открыл всем тайну свершённого отцом Петром подвига веры и мученичества.

Церковные власти обратились к президенту Чечни Аслану Масхадову оказать содействие в установлении судьбы похищенного священника и возвращении его тела для христианского погребения. Но ответ не был получен. Да и какого утешительного ответа можно ждать от человека, заявившего на весь мир: «Каждого русского, который попадёт в руки, резать, топтать и получать от этого удовольствие»?

Вскоре чеченские города и села одно за другим перейдут под контроль российских войск. Из бандитских подвалов и мест пыток удастся вырвать многих пленников, чудом оставшихся в живых. Протоиерей Пётр Сухоносов так и не будет найден. Его не отыщут ни среди живых, ни среди мёртвых...

Тело мученика так и не было найдено. И всё же в конце 2000 года был совершен чин погребения протоиерея Петра Сухоносова. Погребению преданы лишь некоторые личные вещи отца Петра и его священнические ризы. Вместе с отцoм Петром был погребён ещё один мученик, тоже принявший смерть от рук чеченских христоненавистников — настоятель Грозненского Михайло­Архангельского храма протоиерей Анатолий Чистоусов. Более ста клириков в присутствии огромного числа верующих совершили прощальную службу в кафедральном Свято­Андреевском соборе Ставрополя — том самом храме, из которого начался священнический путь отца Петра.

Люди подходили ко гробу, будучи не в силах сдержать своих слёз. А когда четыре священника подняли его, с погребальным пением вошли в святый алтарь и там обнесли вокруг престола Божьего, слёзы людей перешли в настоящие рыдания.

Для протоиерея Петра Сухоносова крестный путь всей его жизни завершился подвигом мученичества в бандитских застенках Чечни, восхождением в Царство Небесное, чему он верно служил и за твёрдую Веру свою стяжал венец священномученника.
«В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх» 
(1 Ин. 5:18),

«Мученики нашего времени»
Книга 2-я
Конец первой части.


Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 (499) 372-00-30 –  «Риза», 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) – «Зёрна»,8 (964) 583-08-11 –  «Кириллица».
Для монастырей и приходов, общин... книги  —  безплатны.  Звонить по тел. 8 (495) 670-99-92.
3 августа 2020   Просмотров: 2 210