Священники Анатолий Чистоусов, Пётр Сухоносов и воин Евгений Родионов замучены в Чечне. Священник Игорь Розин в Кабардино – Балкарии. Замучившие, убившие их изверги, были представителями крайней сатанинской формы магометанства.

Священники верно служили у престола Божия. Юноша из Подмосковья, Евгений Родионов, армейским служением, защищая страну на границе.

Они сознавали опасность противодействия антихристовым силам, тем более там, на Кавказе, в Чечне и рядом. Но они знали, что нет ничего в этой жизни важнее, дороже спасения душ, спасения ближних.

Они исполнили долг пастырский и христианский сполна. Выполнили завещанное Спасителем: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя».( Ин. 15, 13 )

Содержание

Воин Евгений Родионов.

Священник Игорь Розин.

ВОИН ЕВГЕНИЙ РОДИОНОВ

ЗА ВЕРУ ХРИСТОВУ
ЖИЗНЬ СВОЮ ПОЛОЖИВШИЙ

«Он был облечен в одежду,

обагренную кровью»

(«Откровеие» Иоанна Богослова гл. 19, ст. 13)

Их захватили в плен у ингушского селения Галашки на чеченоингушской границе. Женю и ещё троих солдат, всего полгода прослуживших в армии и только месяц назад прибывших на эту заставу. Их одних, без сопровождения командиров, отправили на блокпост. К посту подъехала машина скорой помощи, пограничники вышли проверить, что находится внутри. Как выяснилось, в автомобиле перевозили оружие. Из «скорой помощи» внезапно выскочили боевики, внезапно наставили автоматы на молодых пограничников, которым было категорически запрещено «первыми применять оружие».

С глазу на глаз оказались вооруженные до зубов сорокалетние, побывавшие на войне вояки и, уже прошедшие не через один бой, и неопытные новичкичасовые. При таком положении, силы были неравны. Бандиты схватили их и затолкали в машину. Так начался мученический путь четырех русских парней из числа многих и многих сотен томящихся в плену.

А в подмосковный поселок Курилово, где живёт мама Евгения Родионова, прилетела телеграмма. Любовь Васильевна не могла поверить: её сын, говорилось в сообщении, покинул расположение части. И тогда она не мешкая сама поехала к месту его службы. Здесь всё и выяснилось: Евгений никакой не дезертир, он не изменил воинской присяге. Женя находится в плену, и каждая минута его пребывания в руках бандитов опасна для её сына. И ещё одну простую и одновременно страшную истину узнала здесь мать солдата: никто не спасет его, не вытащит из плена, кроме неё самой.

Она помнит лица и рассказы всех 67 опрошенных ею солдат, освобожденных из плена. Подходила к ним с одним и тем же вопросом: не встречали ли они её сына? Помнит каждую гору, каждый аул, встречавшиеся на её долгом пути мытарств и скорбей. Она обошла около семидесяти населённых пунктов. На всю оставшуюся жизнь отпечатались названия: ИтумКала, МескерЮрт, Автуры, Курчалой, Шатой...

Мать плененного раздала около семи десятков ксерокопий с фотографий сына – только через посредников из числа чеченцев можно было напасть на след Евгения. Она не знала тогда, что находится неподалеку от него всего в семи километрах. Женю казнили в Бамуте 23 мая, в самый день его рождения. Мать узнала об этом лишь в сентябре.

В ауле Гельдыген чеченцы устраивали скачки на лошадях — это их любимое развлечение. Она отправились туда, чтобы встретить посредников со всех аулов.

В толпе её отыскал немолодой чеченец, протянул сложенный пополам листок с фотографией Жени. «Твой сын погиб, ищи его в Бамуте», — сообщил он. Потом подошёл ещё один, и ещё... Восемь раз пришлось ей выслушать в этот день страшную весть, восемь фотографий держала в руках отчаявшаяся мать к концу праздника, который устроили шумные и довольные собой чеченцы. Только тогда она поверила, что её Жени уже нет в живых.

Спустя четыре месяца после смерти Жени Любовь Васильевна встретилась с убийцей своего сына. Звали его Руслан Хайхороев. Расспрашивала она его дотошно, надеясь узнать подробности о последних минутах своего сына. Бандит врал, выдумывал разные истории: то Женя будто бы погиб во время бомбежки, то был застрелен при попытке сбежать из плена. Не выдержав расспросов этой худенькой, с запавшими скорбными глазами и с почерневшим лицом женщины, рассказал правду. Русскому парню, её сыну, был предложен выбор: погибнуть или сменить Веру. Он выбрал первое. И крест, что был на его груди, ни за что не захотел снимать, как его ни мучили.

Палач отказался показать, где захоронен Женя, — ставил то одно, то другое условие. И даже за мертвого, убитого им же парня этот недочеловек требовал от несчастной матери денег. У чеченских боевиков существовали свои расценки: за живых и за мертвых, за рядовых и офицеров. Размер выкупа исчислялся тысячами долларов.

Через несколько дней Любовь Васильевна встретилась с очередным посредником. Он отыскал её сам, пообещал показать место, где зарыто тело. Чеченец потребовал половину той суммы, которую запросил Хайхороев.

В помощь Л.В. Родионовой дали двух саперов, медбрата и водителя. Автомобиль «Урал» с печально известной надписью «Груз 200» взял направление на Бамут. Ни у кого из пятерых находившихся в машине не было уверенности, что они вернутся обратно живыми.

«Это гдето здесь», — посредник указал квадрат размером 100 на 100 метров. Опавшие листья уже щедро засыпали землю, найти могилу расстрелянных воинов казалось просто невозможным. Копать решили с самого утра — непродолжительный осенний день давал всё же надежду отыскать тела погибших ребят. Но чеченцы не допустили сапёров к указанному месту, потребовали сначала разминировать пойму реки. Когда это было сделано, пришлось очищать от мин дорогу, что вела к тому квадрату, который указал посредник. Затем настала очередь ещё девяти дворов...

День подходил к концу. В шесть часов вечера к группе поиска подъехала черная «Волга». Прибыли новые бандиты, с новым требованием: срочно освободить из назранской тюрьмы трёх их приятелей, попавших в заключение за совершение уголовных преступлений. Требования боевиков об их освобождении были категоричными. Пока шли переговоры, начало темнеть. Ясно, что завтра боевики будут ставить новые условия за могилу сына…

Тот маленький крестик, который двумя руками прижимал к груди её сын, этот символ победы христианства над силами зла, распятие, к которому воин Евгений обращал свою последнюю молитву, был найден в ту ночь на его обезглавленном теле.

Любовь Васильевна передала его потом в московский храм.

На могиле Жени, рядом с памятной плитой, воздвигнут высокий деревянный крест. Его поставили на деньги простых людей.

Кладбище, где похоронен Евгений Родионов, находится возле церкви в честь Вознесения Господня села Сатино Русское. Туда с хоругвями и иконами приходят люди, к могиле православного воина, жизнь свою положившего за Веру и Отечество. Силою Креста победившего смерть.

«Православная Москва», № 21, 1999 г.

Детство воина Евгения

(Из рассказа матери)

«Появился на свет мой Женя в лесном краю Пензенской области, в селе под названием Чистая вода.

Родился Женя в половине первого ночи 23 мая 1977 года. Роды не были тяжелыми. Женя был крепким, здоровеньким ребёнком, рост 52 см, вес 3900.

В четыре с половиной или в пять лет я обнаружила, что при всей его тихости, незаметности он обладает достаточно твёрдым характером.

Жизнь сложилась так, что мы остались вдвоём с сыном и переехали в Подмосковье, в Подольский район. Мы шли на новое место жительства – поселок Курилово пешком, по той самой дороге, по которой он через четырнадцать лет уйдёт в армию, чтобы больше никогда не вернуться.

Лет в одиннадцать или двенадцать он вернулся с летних каникул с крестиком на шее. Я удивилась, спросила: «Женя, что это?» Он сказал: «Это крестик. Я ходил с бабушкой в церковь перед школой, исповедался, причастился, и там мне его дали».

— Женя, сними, ты что, над тобой будут смеяться.

Промолчал он, ничего не сказал, но крестика не снял. Потом со временем увидела, что цепочку заменил на верёвочку. Начала както подругому, строго спрашивать: «Ты что, в какое время ты живёшь? Ты у когонибудь из своих друзей видел такое? И коль тебе уж так хочется носить этот крестик, если тебе действительно это нужно, то почему не цепочка, почему эта грубая верёвка?». Он ответил просто, тихо, но достаточно твёрдо: «Мне так удобно, носить буду так».

Всегда я уважала решения Жени, он — мои, у нас не было разногласий.

Учился Женя легко, все предметы давались ему без напряжения. Учился с удовольствием, но закончил только девять классов. Сказал: «После армии приду, тогда пойду учиться». Пошёл сразу работать на мебельную фабрику. Мебель делал хорошо. Работа ему нравилась. Помимо всего прочего, он получал довольно большие деньги. Я на трёх работах столько не зарабатывала. В 1994 году мы получили двухкомнатную квартиру, и жизнь, я думала, всегда будет такой.

25 июня 1995 года Женя в последний раз ушёл из дома, из посёлка — его взяли в армию. Идти в армию он не рвался, но долг — это всё. И он, и его ребята из компании, все прекрасно понимали, что есть вещи, которые хочешь, не хочешь, а делать надо. Ни о каком увиливании от армии никогда вопрос не стоял.

Служить Женя попал в пограничные войска, чем очень гордился. В каждом письме, в каждом телефонном звонке подчеркивал, что он — пограничник. Из него получился хороший, ответственный солдат.

Присяга.

…13 января 1996 года Женя улетел в командировку под командование Назранского погранотряда, воинская часть 2038. Командировка была рассчитана на шесть месяцев, хотя все ребята задержались там почти на девять. Я получила только одно письмо.

Ровно месяц Женя прослужил на заставе и 13 февраля 1996 года Евгений попал в плен. Он попал в плен не один, их было четверо: Железнов Александр, Трусов Андрей, Яковлев Игорь и Женя. В плен они попали по халатности офицеров. Тех офицеров, которые, приехав с ними из Калининградской области, думали, что они едут отдыхать; тех, которые прежде, чем обезпечить безопасность солдат, первым делом построили себе баню. Первая же задача должна быть — обезпечить безопасность солдат. К сожалению, ничего этого они не сделали, но в последующем за чтото получили награды.

Застава стояла на единственной в горах «дороге жизни», которая позволяла боевикам провозить по ней оружие, боеприпасы, пленных, то есть был очень ответственный участок. КРП, контрольнорегистрационный пункт, где как раз Женя и попал в плен, находился метрах в двухстах от заставы. На дороге стояла будка без света, без связи, без какойлибо огневой поддержки. Кроме того, пограничникам было запрещёно применять оружие до тех пор, пока не было явного нападения. Но это же — абсурд!

Страшно было и то, что, чтобы както уйти от ответственности за судьбу солдат, дали мне телеграмму домой, что мой сын, Родионов Евгений Александрович, самовольно оставил часть и что они просят принять меры для его возвращения. Получила я эту телеграмму 16 февраля 1996 года. Знала, была уверена: никогда Женя не сделает такого. Получив такую телеграмму, от горя, от обиды за сына решила добраться туда любым путём. Посмотрела на карте на эту мелкую, едва различимую Чечню и подумала: «Я всю её перерою, руками переберу и найду сына. Живого, изувеченного, мёртвого – любого…». Уехала туда, а здесь, дома, по подвалам стали лазить милиционеры — «искать дезертира».

Когда я приехала в часть, мне сказали, что в суматохе не разобрались сразу, погорячились. На самом деле там все было настолько очевидно, что даже спустя две недели после этого происшествия снегом не до конца засыпало пятно крови на дороге. Видны были там следы борьбы — что не как цыплят их покидали в машину. Как потом рассказывал наблюдающий, он видел, как в три часа подъехала к блокпосту «скорая помощь», он даже слышал выстрелы, крик: «Помогите!». После этого — тишина. Никого почемуто это не взволновало, почемуто не был поднят по тревоге отряд. Только в четыре часа утра, когда пошли менять солдат, их уже не было.

Они три с половиной месяца находились в плену. Они ждали, надеялись, что их не оставят, освободят и всё закончится. Они не знали, что оказались никому не нужными. К сожалению, и не они одни...

Уверена, если бы тогда предали всё огласке, приняли меры, — ребята были бы спасены. Как это так, захватили четырех пограничников?! И — тишина!..

Солдат предали.

Боевики затребовали выкуп. Наши командиры даже искать возможностей освобождения солдат отказались – с боевиками, мол, дел иметь не будем. Нам бы тогда, родителям, хоть сообщили об этом. Мы бы спасли своих детей. Сохраняли офицеры «честь мундира» ценой жизни наших сыновей. Не своих. Тех простых солдат, которые не откупались, не прятались от армии, которые, как Женя, честно и добросовестно пошли служить Родине.

Плен испокон веков считался самым страшным, что может случиться с человеком. Плен — это неволя, это издевательства. Жизнь показала, что чеченский плен — это самое страшное, самое нечеловеческое, изуверское, что вообще может быть на свете.

Три с половиной месяца плена, унижений, издевательств, побоев… Это выдержит не каждый. Сын мой и его сослуживцы могли прекратить это в любой день. Для этого нужно было сдаться, только согласиться на их условия. У ребят был выбор – только протяни руку, крикни: «Аллах акбар!», возьми в руки оружие и стреляй в своих – тех, с кем вчера вместе в дозор ходил, ел кашу. Останешься жив, и тебя не тронут, а наоборот, будут называть «братом», сытно кормить – вот и всё, ничего больше не нужно делать!..

Особенно бандиты наседали на Женю, заметив на нём православный крестик. Каждый день ему говорили: «Ты можешь жить. Для этого тебе надо снять крестик. Принять нашу «веру», стать нашим братом, и всё. И все эти кошмары сразу закончатся». В неполные девятнадцать лет, рядом нет наставников, никого из людей...

И русский паренёк делает выбор!

Нашла я своего сына только через десять месяцев с огромным трудом. Мне пришлось пройти все муки, все круги ада, какие только есть на земле, какие только мог придумать человек. Видно, Господь меня водил, по тем дорогам, где я ходила и не подорвалась, хотя мин там было больше, чем камней. Он меня защищал от бомбежек, не дал погибнуть, посчитал, что мой долг, долг матери — найти сына, похоронить его в родной земле. Похоронить так, как хоронили наши деды и прадеды, по христианскому обычаю, с отпеванием, преданием земле...

У Жени на могиле стоит большой двухметровый крест, горит лампада. Крест поставлен старанием добрых людей.

Как-то к Жене на могилу приехал поклониться ветеран Великой Отечественной войны. Он снял с себя фронтовую награду — медаль «За отвагу» и положил на могильный камень...

Вот это перевернуло всё мое сознание. От этого возникло совсем другое состояние. Подумала: «Господи, почему я считала, что в мире вообще уже нет нормальных людей? Они есть! Вот они — рядом. Они, незнакомые мне, но почемуто откликнулись. Они, бросив свои дела, едут на могилу, а ведь у каждого из них семья, свои проблемы. Они оценили подвиг Жени, не просто отдав награду, а душой восприняли».

Чечня – это такая дыра, до ада, в которую вся Россия провалиться может (а за ней весь мир!) без остатка. Поэтому я мечтаю о нашей Победе над силами зла! Я, как и мой сын, сделаю все, что могу, для Победы! Я хочу, чтобы нечисти, которая мучит и отрезает головы, распинает на телеграфных столбах наших солдат, не было места на земле. Они не имеют права жить на ней! Только под ней, в аду.

…Тело Жени было привезено на Родину 20 ноября 1996 года, в день памяти мучеников Мелитинских. Они были воинамихристианами Римской армии, и за отказ отречься от Христа им отсекли головы. Один из этих тридцати трёх воинов носил имя Евгений».

(Из кн. «Новый мученик за Христа, воин Евгений Родионов»)

Он выбрал Крест

Беседа на радиостанции «Радонеж»

со священником Владимиром Переслегиным

О. Владимир: Группой чеченских журналистов был снят фильм о войне. В этом фильме использованы съемки казни наших солдат боевиками. Снимали сами чеченцы. Частично эти кадры были показаны в передаче «Русский дом», но не все. На этих сатанинских кадрах видно, как расстреливают двух связанных ребят, а потом у третьего заживо пилой отпиливают голову. Скорее всего, такой казни и подвергся Евгений. Вместе с ним за отказ принять магометанство были замучены ещё трое: воины Игорь, Андрей и Александр. Евгений, за отказ снять крестильный крестик, принял особую муку.

Надо сказать, что вера Евгения была сознательной. Перед армией он по собственной инициативе, по свидетельству матери, исповедовался и причащался. Будучи подростком, имел благоговение к Церкви, любил посещать храм. Он осознанно сделал свой выбор — смерть за Христа, проявив тем самым глубокую личную веру в Воскресшего из мертвых.

Юный человек, которому предложена жизнь, выбирает смерть, притом мученическую, мучительную и безвестную — ведь боевики специально говорили, что они числятся в дезертирах и от них все отреклись, никто их не найдёт. Он выбрал крест и смерть. И только заключенная в кресте победа над смертью могла подвигнуть Евгения на это. Ангелхранитель, приставленный в Крещении к Евгению, укрепил его.

Крестик Евгения был найден в могиле на его обезглавленном теле.

Летом 1999 года при налёте на российскую погранзаставу был убит родной брат убийцы Евгения. Он был убит на том самом месте, где прежде были захвачены Евгений и трое других солдат. А в начале осени пришло известие о смерти самого Хойхороева. 23 августа 1999 года (ровно через три года и три месяца после смерти Евгения) он был убит вместе со своими головорезамителохранителями в Грозном, во внутричеченской бандитской «разборке».

Страдания и смерть за Христа Евгения Родионова и пострадавших с ним поразительно напоминают страдания новомучеников, особенно — греческих и балканских, пострадавших от магометан и огнепоклонников. Так, мы можем вспомнить Иоанна Нового из Янины, Иоанна Кулика из Эпира, пострадавших в XVI веке, великомученика Иоанна Нового Сочавского, который отказался похулить веру во Христа и после страшных мук был обезглавлен, и тысячи греческих, сербских и других балканских страдальцев за веру, которых убивали только за то, что они исповедовали себя христианами. Их тоже принуждали сменить веру, их тоже убивали за одно слово «христианин» или «православный». Им тоже, как и Евгению, после пыток отрубали голову.

Само название «новомученики» пришло к нам от этих страдальцев XVI, XVII, XVIII, XIX и XX веков. Такие страдальцы немедленно причисляются Церковью к лику святых мучеников. Страдание за Христа, за имя Христово вменяется им в праведность, так как они умерли со Христом и царствуют с Ним. Достаточно вспомнить последнего из сорока мучеников Севастийских, ничего не знавшего о Христе, но принятого вместе с остальными мучениками за решимость умереть вместе с ними.

Значение этого подвига и молитвенного почитания, которое уже открывается в нашем народе, невозможно переоценить. Мученики были и будут главной любовью Церкви, Её славой и торжеством. По отношению к нашей молодежи в прославлении мученика воина Евгения видится особая милость Божия к нашему времени.

А таких подвигов, я уверен, было много. Троих наших ребят чеченцы распяли на телеграфных столбах перед Пасхой в 1996 году. Об этом сообщали газеты. Другое дело, что эти факты не получили пока адекватного восприятия прежде всего среди народа Божия, в Церкви. Но сейчас, когда Господь так поворачивает историю, мы понимаем, что, возможно, придётся кровь свою проливать за Православие. И эти факты получают особое звучание и особое осмысление в Церкви. Они укрепляют всех нас.

Мне запомнились слова одной верующей женщины, когда она узнала о мученическом подвиге воина Евгения. Она сказала, что это событие красноречивее всех других фактов говорит о том, что не всё потеряно в России, есть надежда. Все десять лет так называемой перестройки, «реформ», растления, уничтожения всего святого в России не достигли своей цели: этот юный воин проявил такую стойкость перед силами ада, что на нём зло затупилось и оборвалось — Христос победил!

Безценный дар

В Чечне — шла жестокая война...

Рядовой пограничник Евгений Родионов завершал обучение в части спецподготовки погранвойск в г. Неман Калининградской области.

Как он гордился этим! В каждом письме домой писал: — Мама, я не просто солдат, я — пограничник! В его записной солдатской книжке были строки:

Налейте полные бокалы!

Встать! Смирно!

Русь, ты велика!

Я пью за наши идеалы —

За пограничные войска!!!

Ободряя маму.

По окончании учебки Женю, как и других ребят, ждала пограничная застава. Однако из трехсот молодых воинов двести пятьдесят написали рапорта, желая служить в «горячих» точках. Они хотели проверить себя, послужить Родине там, где опаснее. Евгений был в числе желающих.

«Ведь ктото должен служить и там... Зато я вернусь из армии на полгода раньше, обещаю тебе, — успокаивал юноша свою маму.

…Совсем рядом находилась граница с Чечней. Вместе с другими солдатами Женя нёс службу на контрольном пункте, через который проезжали машины, проходили люди, следуя в Чечню и обратно. Блокпост был абсолютно не оборудован для проверки: ни света, ни связи, ни огневой поддержки... При таких условиях их легко пленили.

Боевики хотели, чтобы Женя и его товарищи написали своим родным письма и попросили выкуп. Ребята отказались. Женя сказал, что у мамы больное сердце и денег у них нет.

Их снова били, снова морили голодом... Не осталось пыток, которые не испробовали чеченские торговцы людьми на юных солдатах. Потом ребят заставляли отречься от Православной веры и принять мусульманство, обещая отпустить пленников на свободу. Торг не удался. Избитые, голодные, измученные безконечными издевательствами, они не предали веру и МатерьЦерковь.

Особенно выродки-иноверцы издевались над Евгением, видя на нём православный крестик. Ему был предложен выбор: погибнуть или сменить веру. И как его ни мучили, он ни за что не захотел снять крест, что был на его груди...

В лицо матери «бригадный генерал» Бамутского полка боевиков Хайхороев кричал:

— Ты вырастила борзого сына! Он не хотел подчиняться. Дважды пытался бежать, но от нас не убежишь! Он не любил тебя, мать. Если бы любил, то перешел бы на нашу сторону. Нам нужны такие крепкие бойцы. Принял бы нашу веру, воевал бы против федералов, а после войны вернулся бы к тебе. Он бросил тебя. Он плохой сын, непокорный и упрямый. Но мы упрямее и сильнее! И мы убиваем всех, кто не подчинится нам. Он сам не захотел. Наше терпение не безгранично. Мы умеем убеждать людей. А кто не хочет — убьём любого. Придёшь ещё раз — и тебе конец, не испытывай судьбу!

Припадок ярости «свободолюбивого горца» перед слабой безоружной женщиной, по возрасту годившейся ему в матери, показал, что ничего не добились бандиты от Жени и его друзей.

Озверевшие бандиты с особой жестокостью казнили Евгения, отрезав голову непокорному пленнику.

Обезглавленное тело Жени так и не рассталось с крестиком. Руки бойца крепко прижимали его к груди, как самую большую драгоценность в жизни.

Этот крестик стал символом победы Православия над силами зла, и к Распятому на нём Христу воинмученик Евгений обращал последнюю молитву.

Они предпочли смерть предательству. И Господь укрепил их своею благодатью.

После долгих мытарств, разыскав наконец могилу, обретя тела мучеников, мама Евгения забрав всех четверых, завернув их в фольгу, отправилась на Ханкалу. Для когото это будет «груз — 200», а для неё — самое дорогое на этой земле.

В этой трагедии ещё не будет поставлена точка. В лаборатории РостованаДону матери Евгения не отдадут тело сына — нет головы. И она снова поедет в Бамут.

Мать солдата снова пойдёт к убийце и скажет: «Верни голову сына».

Тот засмеётся и уйдёт, а через время принесёт ей несколько кусочков черепа. Суеверный горец-сатанист боялся его и мертвого, поэтому разбил отрезанную голову прикладом автомата, чтобы «не преследовал убийцу на том свете...»

21 ноября, в праздник Архистратига Божия Михаила и всех Небесных Сил безплотных — день торжества Правды Божией над предательством падших ангелов — вознесутся молитвы об упокоении раба Божия Евгения. Земля поселкового кладбища распахнёт свои объятия, принимая тело воинамученика Евгения Родионова.

Написано 160 икон воинумученику Евгению, в 26 храмах России появились его иконы. На Алтае вознесёт молитвы СвятоЕвгеньевский храм...

Образа̀ мученика Евгениявоина будут продолжать мироточить, как живой памятник солдату.

На его могилу едут с Поволжья, СанктПетербурга, Чувашии, Украины...

Одиннадцать детских организаций в России названы его именем...

Его любят солдаты, его помощи просят в тюрьмах и там, где трудно...

О нём знают в Америке, Японии, Германии... В Сербии его называют Евгением Русским. Его чтут повсюду...

Священник Г. Ханов.

Сквозь ужасы чеченского плена

«Кто молнией промчался по Земле, Тот светом облечен под небесами».

Иеромонах Василий Росляков
(убит сатанистом на Пасху в возрасте 32 лет)

Чеченские головорезы убили Евгения Родионова 23 мая 1996 года — в праздник Вознесения Господня, в чеченском селении Бамут. В день смерти у Евгения был день рождения — ему как раз исполнилось 19 лет. Мать немного не успела — тогда она была в какихто семи километрах от места казни. Российскими войсками Бамут был взят на следующий день.

О смерти сына мать смогла узнать лишь в сентябре. Чтобы найти тело Евгения и потом вывезти его вместе с другими погибшими товарищами на родину, ей пришлось заложить собственную квартиру. Множество фотографий сына раздавала Любовь Васильевна чеченским посредникам, надеясь узнать хоть чтото. За бешеные деньги один из чеченцев согласился указать место захоронения.

«Когда я приехала в конце февраля, рядовой солдат, живой, стоил 10 миллионов. В августе рядовой солдат, живой, стоил 50 миллионов, когда они уже были в роли победителя. У Мелиховой за её сына требовали 250 миллионов, потому что он офицер.

Была уже ночь, когда я с саперами украдкой при свете фар раскапывала яму, в которую бросили тела четверых ребят. Я стояла и только молилась, чтобы среди них не было Жени. Я не могла, не хотела верить, что его убили. Доставали останки — одного, потом другого. Я уже узнала его сапоги, стоптанные так, как снашивал только он, но все говорила: «Я не поверю, если не найдете жениного крестика». И когда ктото крикнул: «Крестик, крестик!», — я потеряла сознание».

По возвращении Любови Васильевны домой, на 5й день после похорон, скончался отец Евгения, не отходивший от могилы сына, — у него не выдержало сердце. А сам Евгений в ту же ночь, после панихиды, приснился матери. По её словам, уже «радостный и сияющий».

+ + +

И.о. председателя отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными Силами протоиерей Димитрий Смирнов говорит, что «вопрос о канонизации рядового Евгения Родионова будет решён положительно — это вопрос времени». Запрос об этом в Синодальную комиссию по канонизации сделан ещё в 2003 году.

У входа в школу, где учился Евгений, установлена мемориальная доска герояпограничника. Вышли несколько документальных фильмов, посвященных ему.

На кресте, установленном над могилой Воинамученика, надпись: «Здесь лежит русский солдат Евгений Родионов, защищавший Отечество и не отрекшийся от Христа, казнённый под Бамутом 23 мая 1996 года».

Важно не только выжить

Главное сейчас — остановить войну в наших домах, между собой. Это нам мешает. С внешним врагом мы тогда легко разберёмся.

Мария Мономенова.

Эта война не только в Чечне — она везде. И плачут тысячи матерей по своим детям, погибающим кто под пулей, кто под наркотической иглой, по пропавшим без вести, потерявшимся в этом жестоком мире — в мире, где они оказались не нужны, одиноки. Часто задают вопросы молодые: «Не пустое ли слово —патриотизм? За что я должен любить Родину, когда всё разваливается, приходит в упадок? За что любить государство, неспособное достойно обезпечить жизнь стариков и детей?». Действительно, за что? За что, в конце концов, отдал жизнь Евгений Родионов?

Многие семьи по всей России получали телеграммы, подобные той, что получила мама Жени. Отметка в личном деле солдата — СОЧ (т.е. самовольно оставил часть) стала характерной чертой первой Чеченской войны. Командующие частей не хотели признавать, что их солдаты находятся в плену, гораздо проще было считать их дезертирами.

Первая поездка на Кавказ оказалась практически безрезультатной. Командир сказал, что Женя в плену. Мать поняла — искать ей придётся самой.

В то время похищение людей в Чечне стало прибыльным бизнесом. Участвовали в этом грязном деле не только бандиты, но и так называемые посредники, которые, подобно таксистам, собирались на площади, и за деньги или в обмен на своих преступников, предлагали свои услуги в поисках пропавших. Через таких посредников Любовь Васильевна вышла на Хаттаба, Басаева и др. Три дня мать пограничника была заложницей у Шервани Басаева.

«Они себя называют: воины аллаха, шахиды, я бы подругому их назвала — шакалы они, если матерям перебивают хребет и всё, что можно отбить». Брат Басаева – Шервани жестоко избивал её и перебил ей прикладом автомата позвоночник. Оставив её только тогда, когда сочли, что она уже мертва. Придя в себя, через продолжительное время, она с невероятным усилием, преодолевая невыносимую боль смогла доползти до позиций русских войск.

...И иже с ним за Веру и Отечество

живот свой положившие

У молодых солдат был выбор: принять «веру» врага и сохранить себе жизнь или мученически погибнуть. Они предпочли смерть предательству. Вместе встретили они самые страшные дни своей жизни, вместе сделали свой выбор — рядовой Евгений Родионов, младший сержант Андрей Трусов, рядовой Игорь Яковлев, рядовой Александр Железнов. О воине Евгении, не снявшем креста в чеченском плену, писалось неоднократно. Подробности жизни остальных пограничников приводятся:

Андрей Николаевич Трусов родился 21 ноября 1976 года в сельском пригороде Орла в семье Николая Александровича и Нины Николаевны Трусовых. Крещен Андрей был в трехмесячном возрасте, в храме Иверской иконы Божьей Матери.

В детстве Андрея нянчила ныне здравствующая бабушка Татьяна Ивановна, которой в войну пришлось пройти немецкие концлагеря под Штутгартом.

До девятого класса учился в орловской школе № 30. После школы окончил ПТУ № 22 по специальности пчеловодводитель. Эту сугубо мирную профессию выбрал он сам.

Чтобы призвали в погранвойска, сам сходил в военкомат. А когда пришла повестка, сразу же убыл в пункт сбора.

Тело воина Андрея Трусова похоронено на погосте храма Святителя Николая рядом с деревней Лепешкино. На школе, где учился Андрей, установлена памятная доска.

Игорь Владимирович Яковлев родился 26 января 1977 года в деревне Петровское Тербунского района Липецкой области, в крестьянской семье Владимира Ивановича и Анны Васильевны Яковлевых.

Крещён был трёх лет от роду в церкви Вознесения Господня в селе Бурдино.

В школу ходить приходилось пешком, в любую погоду по пять километров. С двенадцати лет Игорь помогал родителям в тяжёлом деревенском труде: работал штурвальным на комбайне, пахал на тракторе, ухаживал за домашней скотиной.

В юности чуть не замёрз в сильный мороз в дороге. Когда его отогрели дома — сказал: «Святитель Николай помог». Что стояло за этими словами, теперь не узнать. Роста Игорь был невысокого — в отца, физически крепок, вынослив. Отличался немногословностью, ровным, спокойным характером. Из школы приносил только хорошие и отличные оценки. СПТУ окончил с отличием. Товарищей имел старше себя, жалоб от него никогда не слышали.

К службе в армии готовился: помимо тяжелого деревенского физического труда, занимался гирями, бегом. Обрадовался, что попал в пограничные войска. Письма с его службы были лаконичными: «Всё хорошо. Всем доволен». Когда привезли тело Игоря из Ростова, на похороны пришло очень много народа из соседних деревень. Возможно, среди пришедших попрощаться с Игорем были двое юношей из соседних Тербунов, ставших впоследствии воинами Шестой роты Псковской воздушнодесантной дивизии. Учились они, повидимому, в одной с Игорем школе и легли на соседнем погосте.

Александр Михайлович Железнов родился 10 августа 1976 года в районном центре — городе Вача Нижегородской области. Родители Александра Михаил Иванович и Нина Ивановна крестили сына в семилетнем возрасте. Крестины проходили в июле 1983 года в Храме Святой Живоначальной Троицы в селе Арефьево, который за время своего существования никогда не закрывался. В этом же году Александр пошёл в Вачинскую школу, где проучился до восьмого класса.

Когда мальчику было двенадцать лет, произошла трагедия. Погиб отец Саши — Михаил Иванович. Все работы по дому и подсобному хозяйству легли на плечи Александра. Может быть, поэтому учеба в школе давалась ему с трудом. После восьмого класса пошёл в вечернюю школу и ПТУ, где учился на слесаря. Не курил, в общении был прост, не любил драться и ссориться. Телосложения был плотного, роста среднего (около 170 см). Когда мать хотела похлопотать в военкомате, чтобы сына — последнюю опору семьи — послали служить поближе к дому, он категорически отказался. Хотел служить в пограничных войсках.

В учебном центре ФПС в Багратионовске, что под Калининградом, сдружился с Андреем Трусовым. Не желая расставаться с товарищем, с первой волной поехал служить на чеченоингушскую границу. Хотя возможность остаться под Калининградом была. Присылал шутливободрые письма, начинавшиеся со слов: «Привет из санатория...» или «Привет из пионерлагеря...». Похоронили Александра на Вачинском кладбище на горе.

Разные были эти ребята. Они отличались не только характерами, но даже речь выдавала в них жителей разных областей. Но общего все же было больше. Это были крепкие ребята из добрых работящих семей. Формирование мужских качеств проходило у них в безвременье первой половины 90х годов, когда многие семьи познали нужду и безработицу. Тогда никто из них не погрузился в отверзшийся вдруг мир губительных развлечений.

Они честно подставили свои юношеские плечи и понесли тяготы вместе с отцами и матерями, став опорой и надеждой своих семей до армии. В пору, когда в стране господствовала идеология, пронизанная ненавистью к Родине, никто из них не подумал об уклонении от службы. Рождённые в безбожные времена, юноши были Крещены в Православии. Житель Подмосковья Евгений посещал до армии церковь, носил крестик, остальные ребята — нет. Один крестик был найден в могилеворонке под Бамутом — нательный крестик Евгения. Но единый мученический крест выпал им всем четверым.

Попав в плен, никто из ребят не написал домой писем с просьбой о выкупе и даже не дал своих адресов бандитам. В лютом чеченском плену это было сделать непросто. От момента, когда они опустили шлагбаум перед санитарной машиной, набитой боевиками, и до своего смертного часа — были вместе. Как они укрепляли друг друга, как подбадривали — мы уже никогда не узнаем. Но выбор — стоял перед всеми четверыми.

Юрий Юрьев.

Возвращающие нас

…Напомним, что 1996 г., когда началась «ингушская командировка» русского солдата Евгения Родионова, был годом президентских выборов…

Ещё на новогоднем детском празднике в Кремле Ельцин сказал, что будет баллотироваться на пост президента России на второй срок.

Дальше события развивались стремительно и трагично…

8 января банда Салмана Радуева напала на больницу дагестанского города Кизляр.

10 января, погрузившись в автобусы и КАМАЗы, 250 бандитов покинули Кизляр, увозя с собой 165 заложников. Борис Ельцин улетел тогда в Париж на похороны Ф. Миттерана, и военные попытались блокировать колонну боевиков в станице Первомайской.

Как бы в ответ на это 16 января в Грозном чеченские боевики захватили 30 русских энергетиков, а 17 января захватили в турецком порту Трабзон теплоход «Аврасия», следовавший в Сочи. На борту находились 120 пассажиров и 45 членов экипажа.

Так продолжалось до 18 января. Тогда, в Крещенский сочельник, боевики Масхадова нанесли удар в тыл группировки российских войск, блокировавшей Первомайскую. Освобождены были 82 заложника. 26 военнослужащих погибли. Радуеву и его бандитам с частью заложников удалось уйти. Борис Ельцин, вернувшийся с похорон Ф.Миттерана, приказал считать операцию по освобождению заложников в Первомайской «завершенной».

И уже 5 февраля резко обострилась обстановка в Грозном, в город начали стягивать бронетехнику.

8 февраля боевики Ахмеда Закаева захватили православных священников — Анатолия Чистоусова и Сергия Жигулина…

Об этих событиях не могли не знать в Назранском погранотряде, тем не менее 13 февраля 1996 года молодых, необстрелянных солдат послали дежурить на необорудованный контрольнорегистрационный пункт, в 200х метрах от части.

Этот КРП находился на дороге, по которой боевики перевозили из Ингушетии оружие, боеприпасы, но досматривать разрешалось далеко не все машины. Ежедневно без досмотра через блокпост проезжал санитарный «уазик», который солдаты прозвали «таблеткой».

В ту ночь «уазик» остановился сам. Из него высыпалось 15 хорошо вооруженных боевиков Р. Хойхороева. Несколько мгновений, и четверо наших солдат были блокированы, захвачены в плен… Ни одному из четверых не суждено было вернуться из чеченского плена.

На заставе слышали шум схватки, но – загадка! – никто не поспешил на помощь. Солдатами в нашей армии служат теперь преимущественно те ребята, родители которых не сумели откупить их от армии… В основном – из деревень и небольших городков нищей русской глубинки…

Мы знаем, что были и такие, как генерал Шаманов или полковник Буданов, которые ради того, чтобы сберечь солдат, готовы были рискнуть и карьерой, и самой своей жизнью.

И шли, и рисковали...

И, может быть, именно поэтому те офицеры и генералы, которые и дальше собираются торговать с чеченцами ходовым товаром — жизнями русских солдат, добиваются, как показывает ход судебного процесса, ещё упорнее, чем сами родственники Эльзы Кунгаевой, обвинения и осуждения полковника Буданова. И не празден, не празден этот разговор.

Если бы Евгений Родионов был другом Березовского, корреспондентом НТВ или хотя бы какимнибудь «представителем», его бы и обменяли. Но он был простым солдатом, а на простых солдат, чеченских бандитов в лагерях России не хватало.

Пять миллионов рублей, которые Любовь Васильевна привезла с собой, продав единственную свою квартиру, быстро перекочевали в жадные руки чеченских посредников, высасывающих из матерей деньги за каждое слово информации о судьбе их сыновей. Ей пришлось идти работать уборщицей в офицерскую гостиницу, чтобы иметь возможность продолжать поиски сына.

Нет никакого сомнения, что смешивание понятий добра и зла, подлости и благородства, честности и продажности осуществляется целенаправленно и осознанно. Без расшатывания нравственных норм в общественном сознании едва ли удалось бы врагам нашей страны сделать то, что они сделали.

Когда пленённые сказали, что их родители не смогут найти таких денег, для них начался ад. Их избивали, морили голодом и снова избивали. Не было пыток, которые бы не испробовали чеченские торговцы людьми на восемнадцатилетних русских парнях.

— Мне больно об этом рассказывать… — говорит Любовь Васильевна. — Больно думать... Я до сих пор не могу понять зачем... Если перед тобою враг, убей... Но зачем мучить? Что чеченцам от этого? Сломать человека? Уничтожить как человека?..

Конечно же, сломать...

Конечно же, уничтожить...

Это совершенно ясно, хотя православному человеку и невозможно понять это.

Невозможно понять и другое.

Представьте себе на минуту, что вы приезжаете в русскую деревню и видите: посреди неё сделана земляная тюрьма, в которой содержат украденных из Москвы и Петербурга чеченцев... По вечерам пьяные и обкуренные мужики отстреливают этим чеченцам пальцы, отпиливают бензопилами головы...

— И вот я слышу, что надо пожалеть мирную чеченскую женщину. А если она неделями не кормила наших детей, которые у неё сидели в подвале?! Она что, не могла им кусок лепёшки дать? Её дети измывались над нашими пленными ребятами?! Те, которым удалось освободиться из плена, рассказывают, что чеченские дети и стрелять на них учились, и палками насмерть забивали... Там выросла за эти года — нелюдь. Посмотрите...

Мы говорим, что есть боевики и есть мирное население... Но издевались над пленными не только боевики. Деньги из настоящих солдатских матерей тянули не только боевики. Нет, другой такой звериной нации я не знаю. А что они творят по всей России, при поддержки «наших» властей?.. Какие страшные, ненаказуемые злодеяния!.. Всётаки я считаю, что не имеют они права жить рядом с нормальными людьми. Вот говорят о правах человека, а почему не говорят о правах русских? Ладно, этот Ковалев не боится Суда Божия за своё враньё... Но ведь он лжец вдвойне. Разве наши русские дети, их родители тысячами зверски растерзанные чеченцами не имели права на жизнь?»

Основанные на этом советскоатеистическом гуманизме ссылки на особую ментальность горных народов нелепы, как и попытки романтизировать средствами кинематографа торговлю людьми, а также джигитов, захватывающих роддома и больницы...

Евгений Родионов и такие, как он, заслонили своими жизнями от нас чёрную дыру чеченского зла, как некогда Александр Матросов закрыл своей грудью амбразуру немецкого дота.

Евгений Родионов — преодоление кризиса гуманизма. Его судьба указывает путь, на котором может быть преодолён этот кризис. Путь этот единственен. Это путь возвращения нашего мира, в котором не оставлено было места Богу, к Богу...

Н. Коняев.

Три дуба под Бамутом

Крещён Евгений был в детстве. Это была скорее дань традиции, нежели чёткое и осознанное решение. Как и большинство советских людей, родители его в 70х годах редко вспоминали о Боге. Сын же, с детства отличавшийся упорством, был другим. В двенадцать лет — шёл «перестроечный» 89й год — он надел на себя крестик и уже более не снимал его. Любовь Васильевна както стала увещёвать мальчика: «Ты хотя бы иногда, на людях, прячь крест, не показывай, что носишь его». «Никогда, мама, так больше не говори», — попросил сын.

Нательный крестик Жени Родионова, который он не снял и перед озверелыми чеченскими бандитами.

Мальчик он был не замкнутый, друзья были. Но чтото в себе Женя носил, чтото обдумывал. Ездил на службы в Подольский храм. Всегда носил на себе христианский пояс «Живый в помощи Вышняго в крови Бога Небесного водворится...» В нём и в армию поехал.

Как парня крепкого, не имевшего отклонений, Евгения определили в пограничные войска. Из «учебки» он писал нежные, полные любви, стихи...

Резко изменилось всё после получения матерью Жени телеграммы, извещавшей о том, что рядовой Родионов самовольно оставил воинскую часть.

Мать сразу же выехала в Чечню.

Командир части, полковник В.Н. Буланичев не стал интересоваться, как добралась Любовь Васильевна, где разместилась и не голодна ли она. Он только недовольно буркнул стоявшей перед ним женщине, что, мол, не разобрались: её сын не дезертир и находится в плену.

Тогда в марте она решила идти к Сергею Ковалёву, находившемуся с «Комитетом солдатских матерей» в станице Орджоникидзевская. Сей «Комитет» почемуто оказался состоящим из одних чеченок, получавших от Ковалёва гуманитарную помощь. В окружении их, явно рисуясь, господин правозащитник N1 заорал на Любовь Сергеевну: «Зачем ты пришла ко мне? Ты вырастила убийцу, он приехал убивать мирных жителей!»

Интеллигентный с виду человек, между прочим, «совесть» теперешних «демокрадов». Больная совесть! «Недаром, он таким образом, заработал себе орден от Дудаева», — свидетельствует мать замученного солдата.

В начале своих хождений ей повстречалась Любовь Герасимовна Мелихова — мать другого военнопленного. Он был офицером и «чехи» (чеченцы) — требовали за него выкуп в размере 250 миллионов. Она дала Любови Васильевне важный и почти пророческий совет: «Твой сын, кроме тебя, никому не нужен. Ты обойдешь всю Чечню, всех их бандитских командиров. Никогда перед ними не рви на себе волосы, не валяйся в пыли. Веди себя достойно». Она так и старалась поступать в дальнейшем, насколько хватало сил.

Как и предсказала Мелихова, Женина мама обошла всю Чечню. Была у Аслана Масхадова, Руслана Гелаева, иорданца Хаттаба.

Продав квартиру, бездомная мать пленённого солдата, снова уехала в Чечню.

Она молилась Богу, молилась своими словами и жива осталась чудом. Не погубили солдатскую мать ни минные поля, ни бомбежки, ни бандиты. Особенно тяжело приходилось у ваххабитов — уж больно они наседали насчёт принятия ислама, угрожали.

Много о чём может рассказать эта женщина. Например, о высокогорном лагере в Шатойском районе, обращение с пленными в котором было изощрённо жестоким. Там томились 150 узников.

Евгения Родионова казнили 23 мая 1996 года в день его девятнадцатилетия. Мать находилась тогда в семи километрах от него. 24 мая Бамут был взят, а через две недели оставлен российскими войсками в силу очередного предательства — соглашений в Назрани.

О том, что её сын был взят в плен полевым командиром Р. Хойхороевым, Любовь Васильевна узнала только 21 сентября того же года. Тот сначала врал, говорил, что Женя погиб во время бомбежки. Потом нервничал и, хватаясь за кобуру, всётаки рассказал, что именно он казнил сына.

Видя, что Хойхороев не пристрелит её перед представителем ОБСЕ Ленардом, мать стала упорнее наседать на полевого командира. Тогда тот сказал, что у сына был выбор: мог бы Веру сменить, но не захотел с себя крест снимать.

Шестнадцать раз Хойхороев ставил разные условия выдачи тела Жени. Тянул время, чтобы тело сильнее разложилось и не было видно, каким образом он казнил Евгения. К тому же существовал приказ Масхадова, который естественно не афишировался, — обезображенные тела не выдавать. В конце концов, Хойхороев отправил мать искать могилу на... минном поле. При этом погиб помогавший Любови Васильевне капитан, подорвавшись на мине. У него осталось двое детей...

Не выдержал даже находившийся при Хойхороеве представитель ОБСЕ Ленард, начавший просить за измученную русскую женщину. Бандит, в конце концов, милостиво согласился отдать тела четверых пограничников, запросив сорок миллионов рублей. Таких денег у матери не было. Но на Ханкале её нашел очередной посредник: «Давай сколько у тебя есть. Я покажу, где их зарыли. Буду ждать на окраине Бамута. Клянусь».

Мать знала, что верить нельзя. Чеченцы всегда врут. Но в этот раз произошло чудо — в назначенное время её и полковника Попова с сапёрами на окраине опустевшего Бамута ждал посредник. Он указал квадрат поиска: сто на сто метров...

На этом хождения по чеченскому аду не закончились. Пока женщина перевозила тело сына в Ростов, он снился ей, и все просил: «Мама, помоги!» И тогда мать солдата вновь решила идти в Чечню, чтобы не оставить там голову Евгения. Любовь Васильевна пришла в Ачхой-Мартан, нашла того чеченца — посредника и сказала ему: «Деньги ты у меня взял, а сына мне из морга без головы не отдают — не могут опознать». Тот указал место, а затем принёс голову. Наверное, тоже участвовал в казни.

За время пребывания в Чечне Любовь Васильевна пересмотрела немало голов и даже черепов и всякий раз у неё не возникало сомнений — не он. Сейчас же она без колебаний узнала: это он — её Евгений. Уложив голову в сумку, выбиралась из Чечни. В Ростов возвращалась поездом. В вагоне к ней пристала проводница: «Что вы там везёте? Такой запах». Тогда она показала проводнице, что везла с собой. «Сумасшедшая», — закричала проводница. Мать ответила: «Я то — нормальная...»

Далее начались мытарства, связанные с отправкой тела Евгения на Родину. Денег не было ни копейки. Квартира в Подмосковье, в которой они жили с сыном, заложена. Вырученные деньги пошли на уплату «чеченских услуг». Пограничные начальники почемуто посчитали, что не их забота заниматься отправкой и похоронами солдата. Пришлось давать телеграмму самому Николаю Бордюже — тогдашнему директору ФПС (ныне глава президентской администрации и секретарь Совета безопасности России). В телеграмме говорилось, что если никто не отправит тело сына на Родину, то она, мать, привезёт его на Лубянку, к зданию ФСБ. Это был крик отчаяния.

Дома мать переложила сына из «цинка» в гроб, укрыла саваном. Друзья Жени выбрали хорошее место для могилы на ближайшем погосте в Сатино-Русское. Совершили отпевание. Во время службы пела в хоре бывшая классная руководительница Жени. На пятый день после похорон сын приснился Любови Васильевне радостным и сияющим. В этот же день, пролежав долгое время на могиле сына, скончался от инсульта его отец Александр.

Любовь Васильевна знает не понаслышке, чем в Чечне занимались все эти «врачи без границ», представители ОБСЕ и другие иностранные и «наши» наблюдатели и СМИ.

Мать солдата помнит также, с какой надеждой смотрели все на генерала Шаманова. Почему нельзя было разговаривать так, как он? Захватили «чехи» по подлому двадцать одного человека. Тогда генерал снимается со своей бригадой, подходит к ближайшему аулу, вызывает чеченцев на переговоры: «Если не вернете наших бойцов к вечеру — этого села не будет. Слово Шаманова». К назначенному времени все люди были возвращены. Только так надо разговаривать с потомками хазар.

Характеристика, которую даёт эта женщина встреченным ею людям, поистине ужасна: «Был там один хороший чеченец. Учитель. Я потом видела на распространявшихся на территории Чечни видеокассетах его расстрел. Басаев застрелил его, как врага «ичкерийского» народа».

Один (!..) только человек повстречался, — почти за год блужданий! Мы все както пытаемся сгладить острые углы этого вопроса, дипломатично утверждая, что режим или некие силы пытались поссорить чеченский и русский народы. Все это не так! Вопрос не в том, что вайнахи воевали против славян. Вопрос в том, КАК они воевали. Их «борьба» заключается в съёмках безконечных казней русских солдат. Эти кассеты они снимали для себя, так сказать для «внутреннего пользования». На подобного рода тематике воспитывается подрастающее поколение чеченцев.

Но адское пламя вырвалось не только из бандитских душ. Как встретили дома женщину, для которой война ещё не закончилась? Хотя все знали, куда и зачем она поехала, на работе её сократили. У нас ведь рыночные отношения, то есть нами управляет Мамона. Квартира продана. Деньги пошли на уплату чеченцам за тело Евгения. Она осталась одна. Практически без жилья, без средств, без элементарной моральной поддержки. Люди шарахались от несчастной, как от прокажённой, — «своих бед навалом». Даже орден Мужества сына ей вручили тихо… Лишь после, когда все узнали о подвиге её сына. Нашлись добрые люди, помогли, выкупили и вернули ей кров над измученной её головой.

За Веру и Отечество живот свой положившие — это пополнение Воинства Небесного. Они наши заступники, молитвенники. Наша надежда.

Но есть и другое — полтора миллиона в год погибших в пьяном чаду или от передозировки наркотиков, в поножовщине, самоубийц, жертв насилия и абортов. Это — наша национальная трагедия. И поможет нам её преодолеть Бог, который есть Покровитель и Заступник, который есть — Любовь.

Юрий Юрьев

Отзыв:

Гость:

«Кавалер ордена Мужества Евгений Родионов и Герой России Рамзан Кадыров?.. Что-то не так в моем Отечестве...»

Молодой Р. Кадыров в компании наставника,

«головореза № 1» — Ш. Бесаева.

Воин в красном плаще

«В мире скорбны будете.

Но дерзайте, ибо Я победил мир».

( Ин. 7, 12)

Ещё в 1997 году я побывала в новом тогда реабилитационном православном детском приюте. Там одна из девочекбродяжек рассказывала мне о неком солдате — «высокий такой, в красной плащпалатке», который «назвался Евгением, взял меня за руку и привел в церковь». Я удивилась, красных плащпалаток вроде не бывает, потом ахнула: «Да это же плащ мученика!»

Дальше — больше. По многим церквам пошли рассказы о некоем «Божественном воине в огненном плаще», помогающем в Чечне пленным солдатам найти путь к свободе, показывающем им мины и растяжки... О нём же я услышала и от солдатских матерей в мае 1999го: «Есть такой святой воин Евгений — мученик. Он, говорят, в плену ребятам помогает. Мы на него, на его молитвы перед Господом очень надеемся».

Елена Григорьева.

РОССИЯ — НЕПОБЕДИМА

«Раб Господень, девятинадесятое лето от рождества земного ныне завершает, начинает же житие надвременное. и вечное, возрожденный во Царствии Божий, Евгений, мученик всехвальный»

(Из службы, св.мученику Евгению).

По данным «Википедии», бывший и. о. председателя отдела Московского патриархата по взаимодействию с Вооружёнными силами протоиерей Димитрий Смирнов утверждает, что «вопрос о канонизации рядового Евгения Родионова будет решён положительно — это вопрос времени».

25 сентября 2010 года в городе Кузнецке Пензенской области был открыт и освящён памятник Евгению Родионову: бронзовая свеча, пламя которой обнимает фигуру Евгения; вокруг головы Евгения — нимб, в руках у него восьмиконечный крест. Памятник установлен на территории школы № 4, носящей имя Евгения Родионова.

Заведующий сектором военно-воздушных сил Синодального отдела Московской патриархии по взаимодействию с вооружёнными силами священник Константин Татаринцев предлагает прославление по формуле «Воин-мученик Евгений Родионов и иже с ним пострадавшие воины Андрей, Игорь и Александр».

Евгений Родионов является местночтимым святым в Сербии.

В мае 2011 года включён как «новомученик Евгений Воин» в воинскую панихиду, рекомендованную православным капелланам армии Соединённых Штатов Америки для совершения поминовения погибших воинов в праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи и Димитриевскую субботу.

27 апреля 2016 г. в Москве, на очередном заседании круглого стола Изборского клуба, объединяющего экспертов, аналитиков, публицистов и политиков патриотического толка, было подписано Обращение к Патриарху Кириллу о запуске процесса подготовки канонизации (прославления в лике святых) Евгения Родионова, поскольку 23 мая 2016 года исполнялось ровно 20 лет со дня его гибели. Как было сказано в Обращении, фигура воина-мученика Евгения Родионова является образцом героизма и подвижничества, мученичества за Веру и Отечество, столь необходимого нашему народу, в первую очередь, молодому поколению.

Участники круглого стола призвали называть именем воина Евгения улицы и площади российских городов. Было отмечено, что даже нынешняя власть Чечни с огромным уважением относится к подвигу Евгения Родионова. Среди подписантов Обращения — видные священнослужители, советник Президента России Сергей Глазьев, депутат Госдумы Евгений Фёдоров, Президент Академии геополитических проблем генерал Леонид Ивашов, а также мэры городов Красногорска и Кузнецка, где родился и учился Евгений Родионов.

В десятках храмов находятся портреты Евгения (портрет-икона на алтарной двери в храме апостолов Петра и Павла в усадьбе Знаменка возле Петергофа находился примерно с 2000 г. ; на Алтае — в Акташе, Новоалтайске, Заринске и др.

Иконы воина Евгения Русского пишутся и в Сербии. Образ «Evgheni Militarul» в росписи церкви Св. Валерия в Кишинёве, Молдова. На Украине у священника Вадима Шкляренко из Днепропетровска, (и у меня, недостойного иерея Виктора Кузнецова 23 мая 2003 г. в Подмосковье — автор), в храме мироточил образ Евгения Родионова. «Миро светлого цвета, с легким запахом хвои». Мироточил образ Евгения 20 ноября 2002 года в храме во имя святого мученика Евгения на Алтае.

23 августа 2008 г. в Харькове освящён новопостроенный храм в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших» и в память подвига веры воина-мученика Евгения Родионова и иже с ним убиенных воинов. Также образ Евгения в полный рост расписан в храме святого мученика Иоанна Воина, который располагается на территории Военного института танковых войск Национального технического университета «Харьковский политехнический институт».

И это далеко не все свидетельства...

Он ещё не прославлен временщиками века сего. Главное, что героический воин, исповедник Христов прославлен в народе (не только нашем, русском), особенно же и вне сомнения Тем, ради Которого он отдал свою молодую жизнь.

Священник Виктор Кузнецов.

Молитва мученику воину Евгению:

Святый мучениче Российский, воине Евгение! Милостиво приими молитвы наша с любовию и благодарением тебе приносимые пред святою твоею иконою. Услыши нас, слабых и немощных, с верою и любовию поклоняющихся пресветлому образу твоему. Твоя пламенная любовь ко Господу, верность Ему Единому, твоя неустрашимость пред муками даровали тебе жизнь вечную. Ты не снял Креста с груди своей ради жизни сея временныя. Крест твой всем нам просиял звездой путеводной на пути спасения. Не остави нас на этом пути, святый мучениче Евгение, со слезами тебе молящихся.

Кондак, глас 4-й:

Явился еси преудивлению крепостию, Христову терпению даже до смерти подражая, агарянскаго мучительства не убоялся еси, и Креста Господня не отреклся еси, смерть от мучителей яко чашу Христову прияв; сего ради вопием ти: святый мучениче Евгение, присно моли за ны, страдальче.

В подвиге молодого воина в чеченской войне его вера превысила всё, что от мира сего. Он не отрекся от Христа, и его земная жизнь на этом завершилась. Но он заслужил жизнь вечную и мученический венец.

Евгений Родионов — представитель именно того поколения, которые многие считают потерянным. Однако он отличался крепкой Верой. В окружении кровавых нелюдей он не дал разлучить себя со Христом. Крест был оставлен на его теле и после отсечения головы.

В этой подлой войне в Чечне, никто не сделал для России больше, чем воин Евгений. Он перешагнул через 75 лет атеизма и утвердил православную веру. Его мученическая кончина доказала, что и сегодня Православие живо в России, что эта земля, как и в прежние времена, рождает мучеников за Христа и тем самым — она непобедима.

Татьяна Концевич.

Видимый мир — только предуготовительное преддверие обители, несравненно великолепнейшей и пространнейшей. Здесь, как в преддверии, образ Божий должен украситься окончательными чертами и красками, чтобы получить совершеннейшее сходство со своим всесвятейшим, всесовершеннейшим Подлинником, чтоб войти в тот чертог, в котором Подлинник присутствует непостижимо.

(Свт. Игнатий Брянчанинов)

СВЯЩЕННИК ИГОРЬ РОЗИН

Предисловие

«Cо святыми всегда пребывает Промысел Божий,

сохраняющий и укрепляющий их»

(Прп. Исаак Сирианин).

Ещё об одном пастыремученике, пострадавшем в наши дни от рук агарян, показавшем современникам пример не только благочестия, но, несомненно, и святости в ХХI веке. О человеке, который много лет, рискуя жизнью, спасал людей от смерти телесной, а затем стал трудиться на ниве спасения душ. Он в возрасте 36 лет принял святое Крещение, в 42 года — священный сан, а в 44 — мученическую кончину. Книга о клирике Ставропольской епархии, убиенном в день памяти особенно почитаемого им святителя Ставропольского Игнатия Брянчанинова.

Будущий иерей Игорь пришёл к Богу уже не молодым человеком. Но весь его жизненный путь был не только подготовкой, но как бы прообразом его будущей духовной жизни и мученической кончины. Ещё будучи совсем неверующим, он получил извещение о своей мученической смерти, и это наложило глубокий отпечаток на всю его жизнь.

Когда ему было чуть больше 20 лет, Игорь видел сон: он окружен мусульманами, которые зарезают его ножом. «Сновидения, посылаемые Богом, носят в самих себе неотразимое убеждение. Это убеждение понятно для святых Божиих и непостижимо для находящихся ещё в борьбе со страстями»,— говорит свт. Игнатий. Сон произвел на Игоря глубокое впечатление. Мы не знаем, как воспринял его и о чём размышлял тогда ещё неверующий юноша, но, по словам его матушки, всю последующую жизнь в его глазах сохранялась грусть и сосредоточенность. «Свойство всех видений, посылаемых Богом, заключается в том, что они приносят душе смирение и умиление, исполняют её страха Божия, сознания своих греховности и ничтожества».

Он всегда любил детей, и ныне в его храме их особенно много. Он всегда стремился к вершинам, и от земных восхождений поднялся к духовным. Он любил чистоту и достиг чистоты, подобной горному снегу. Много лет он был спасателем, спасал людей для земной жизни, потом, как священник, руководил их к спасению души, и ныне ходатайствует о спасении всех нас пред Престолом небесным.

Молитвами убиенного иерея Игоря и святыми прости наша согрешения!

Крестный путь — путь воинов Христовых

Отец Игорь (Розин) служил в храме св. вмч. Георгия Победоносца в г. Тырныаузе (КабардиноБалкария). Православный приход был открыт в мае 1992 года, но отдельное помещение ему выделили лишь спустя 7 лет. Батюшка многое успел сделать — обустроил храм, открыл детскую воскресную школу, курсы катехизации для взрослых.

Отцу Игорю было 45 лет. Господь призвал его к Себе 13 мая 2001 года, в день памяти святителя Игнатия Брянчанинова, епископа Кавказского, после совершения праздничной Божественной литургии.

Накануне этого дня, 12 мая, приехавшие гости, паломники остались на ночь в доме о. Игоря, а батюшка ушёл ночевать в храм.

После праздничной Литургии все прихожане разошлись…

Профессионально были нанесены ножом три удара — в сонную артерию, сердце и печень.

Похоронили батюшку рядом с его сыном Андреем (который отошёл ко Господу за полгода до трагедии). Матушка Екатерина, вдова, очень скорбела, но нашла в себе силы сказать: «Слава Богу, что Господь дал роду нашему мученика». Матушка осталась с четырьмя детьми.

В прессе засвидетельствованы посмертные явления священномученика Игоря — одного и с сыном Андреем. Продолжателем дела батюшки стал его послушник, Андрей Васильев, принявший монашеский постриг с именем Игорь.

Последнее: «Прости»

25 мая 1992 года по благословению Высокопреосвященного Гедеона, митрополита Ставропольского и Бакинского, в городе был открыт приход Святого великомученика Георгия Победоносца.

До 1999 года требы совершались приезжими священнослужителями в маленькой комнате женского общежития.

В августе 1999 года в помещении, предоставленном администрацией города, священником Игорем Розиным была совершена первая Божественная Литургия. Первый настоятель отец Игорь сумел объединить верующих людей и начал реконструкцию ветхого здания храма.

13 мая 2001 года Господь благословил иерея Своего мученическим венцом, а Баксанское ущелье — заступническими молитвами священномученика. В день памяти Святителя Игнатия Кавказского, после совершенной Божественной Литургии, на пороге Святого Алтаря иерей Игорь был зверски убит.

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в телеграмме в связи с трагическим событием, обращаясь к Боголюбивой пастве, сказал:

«Со скорбью воспринял весть о злодейском убийстве священника Игоря Розина... На долю покойного выпало нелегкое время пастырского служения в недавно образованном приходе. Он принимал самое деятельное участие в оказании помощи пострадавшим в прошлом (2000м) году от стихийного бедствия жителям Тырныауза. Отец Игорь с любовью и усердием совершал службу Божию, заботился о вверенном ему храме и пастве. Ещё многое предстояло ему сделать. Однако рукой злодея было совершено вопиющее преступление — после богослужения в храме пролилась невинная кровь, отец Игорь принял мученическую смерть. Мысленно даю последнее целование почившему и молюсь Владыке жизни и смерти Господу нашему Иисусу Христу о упокоении в обителях небесных Его верного служителя.

Да сотворит Господь новопреставленному убиенному отцу Игорю вечную память».

«Привлекало сознание, что Христос есть Любовь...»

Своим воцерковлением я обязана батюшке о. Игорю. Оно было для меня мучительным процессом. Потому что я по национальности крымская татарка и в детстве и отрочестве была воспитана в мусульманской вере. Поэтому, когда я оказалась в нашем маленьком православном храме, который только что был открыт и устроен в ветхом здании бывшей баклаборатории, мне там было чуждо многое. Страшил, на подсознательном уровне, сам Крест: это была чужая традиция, чужие обычаи. И, слава Богу, что в самом начале пути ко Христу встретился мне о. Игорь Розин со своей семьей. Потому, что, то слабое сознание, что Христос есть Любовь, которое тянуло к нетрадиционному для меня Православию, окрепло, утвердилось под духовным руководством батюшки.

Руководство — громко сказано. Для о. Игоря совершенно было чуждо само слово «руководить». Его облик в моём сознании связан со словами Евангелия: «Придите научитесь от Меня, Я кроток и смиренен сердцем». Он служил искренне, просто, естественно, никогда не давил на человека своим авторитетом, положением, своим настроением. Рядом с ним была такая атмосфера, что человек, ищущий Бога, невольно, незаметно начинал тянуться к службам, ощущал необходимость покаяния, открывал для себя красоту Православия, которая скрыта в мирской жизни за семью печатями. Мы жили рядом с ним, нам было благодатно рядом с ним, и только сейчас понимаем, насколько он брал на себя наши тяготы.

Для многих людей, пришедших в церковь, это был первый священник в жизни. Он олицетворял для нас всё православное священство, всю Православную веру. Через него я и мои дети — двойняшки Ира и Юра, им было по семь с половиной лет, когда он их крестил,— получили живое ощущение присутствия Богочеловека — Иисуса Христа. Моя дочь, когда впервые увидела батюшку во время службы в церкви, в облачении, спросила: «Мама, это Иисус Христос?»

р.Б. Нина.

«В любви нет страха, но совершенная любовь

изгоняет страх».

(1 Ин. 5:18),

«В руце Твои, Господи, предаю дух мой…»

Город Тырныауз находится в горах КабардиноБалкарии, в Приэльбрусье. Это небольшой городок (15000 человек), где все знают друг друга с детства, на 90% он населён мусульманами, и поэтому здесь очень чётко проходит грань русский — нерусский. Как и везде на Кавказе, в Тырныаузе человек подвергается нападкам и насмешкам уже только за то, что он русский, тем более — православный. Незнание местного языка приводит к тому, что с человеком просто не разговаривают даже в общественных местах. В таких условиях жил Игорь.

Он был атлетического телосложения, очень высокого роста (1 м 90 см), имел приятную внешность, густые красивые волосы, большие голубые глаза и взгляд, проникающий прямо в душу собеседника. Характерной чертой его была немногословность: говорил он кратко, лаконично и только по делу. Святые Отцы признают молчание одной из высших добродетелей, приводящих ко спасению: «Если хотите спастись, соблюдите молчание», — наставляет авва Даниил.

Игорь ходит в горы и на соревнованиях знакомится со своей будущей женой. Это простая русская девушка Екатерина, также приехавшая в горы на соревнования. Екатерина родилась и воспитывалась в многодетной крестьянской семье в уральском селе, недалеко от мест, где подвизался св. Симеон Верхотурский. Она была Крещёной, но так же, как и Игорь, на то время неверующей.

Молодая семья перебирается в поселок Терскол — горнолыжный курорт, находящийся в Приэльбрусье, на высоте 2144 м над уровнем моря. Игорь переходит работать в новосозданную противолавинную службу и становится её первым начальником. Семье дают место в общежитии — небольшом щитовом домике без воды и других удобств, состоящем из двух комнат и терраски. Здесь они проживут до рождения четвёртого ребёнка, и только потом им дадут более комфортабельный домик. Но, как рассказывала матушка Екатерина «мы жили и радовались».

«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». (Мф. 6, 1921).

Семья с каждым годом увеличивалась. Сначала родился Максим, потом Илья, Александра, Евгения и Андрей. «После рождения третьего ребёнка на нас смотрели как на ненормальных, — вспоминает матушка, — а когда увидели, что я жду четвёртого, то все стали уговаривать сделать аборт». Но супруги были тверды и не убивали детей, несмотря ни на какие трудности.

После рождения четвёртого ребёнка, Игорю дали домик, где была ванна и туалет. Игорь сам провёл отопление и надстроил второй этаж.

Из рассказов матушки Екатерины видно, что семья была дружной, ссор и конфликтов не бывало, супруги были согласны между собой, оба очень любили детей. Игорь много времени проводил в горах, а всё свободное время уделял семье.

В доме всегда было много разных животных. Как и в детстве, Игорь оставлял у себя всех найденных бездомных собак, кошек; об этом знали все друзья и приводили к нему «не нужных» животных.

Игорь очень любил горы. Он был первоклассным альпинистом, дважды мастером спорта, ходил на вершины всех категорий, в том числе и зимой, но он видел смысл своей жизни в том, чтобы спасать людей.

Труд альпиниста спасателя — разыскивать потерявшихся в горах людей, еле живых, замерзших; часто спасатель находит уже только трупы или то, что от них осталось. Он переносит их на себе в суровых условиях гор и непогоды. Тут нужно быть закалённым и физически, и душевно.

игорь

Друзья-альпинисты очень ценили и уважали Игоря, с ним ходить в горы не боялись, все верили: «Если в горах Розин, всё будет хорошо». По свидетельству начальника спасательной станции Терскола, Игоря посылали на самые трудные спасработы и он всегда успешно выполнял задачу. «Бог хранит Розина», — говорили спасатели и без страха вручали свою жизнь Игорю, находясь с ним в одной связке. Это подтверждалось многими случаями.

Однажды, уже незадолго до рукоположения, у Игоря на большой высоте развязался страховочный узел. Он сорвался и пролетел в свободном падении 50 метров. У работавших с ним не оставалось сомнений, что Игорь мёртв, но каково же было всеобщее изумление, когда, передавая по рации на землю о случившемся происшествии, они услышали спокойный голос Игоря: «У меня всё в порядке». Действительно он отделался лишь незначительными травмами. Этот случай чудесного спасения заставил Игоря задуматься над смыслом жизни и смерти и предназначением человека в этой жизни.

«Человекам во время земной жизни их даются различные положения непостижимою Судьбою. Все эти положения не случайные: их, как задачи к решению, как уроки для работы, распределяет Промысл Божий с тем, чтобы каждый человек в положении, в котором он поставлен, исполняя волю Божию, изработал своё спасение».

Остались воспоминания товарища Игоря по альпинизму о совместном зимнем восхождении на Шхельду, вершину категории 5Б: «Это было на Новый год. Я приехал к Игорю из Москвы, и очень хотел провести праздничные дни в горах. Игорь согласился. В пути он выполнял самую сложную работу, нёс на себе основную часть груза, но когда до вершины оставалось метров 100–200, сказал, что скоро Рождественский сочельник и надо уже спускаться. Для меня, как альпиниста,— подняться на вершину было пределом мечтаний, поэтому я очень расстроился, но Игорь сказал, что ему важнее быть в храме, чем на вершине. Пришлось обоим возвращаться.

Как альпинист, Игорь имел целый букет болезней: это и радикулит, и язва желудка от постоянных сухих пайков, болезни суставов и головы от множества падений. Летом его на две недели отправили подлечиться в пятигорский санаторий. Врачи, обследовав больного, сказали, что у него открытая язва желудка, но что помочь ему они не смогут, так как очень мало времени. «Ну не смогут, так не смогут»,— подумал Игорь и стал каждый день ходить в близлежащий храм. Прошло две недели, перед отъездом его опять осмотрели врачи и с удивлением сказали: «А язвато ваша зарубцевалась». Так Господь показывал Своему рабу, что именно Он есть истинный Врач душ и телес.

Приход к Вере

«Вера во Христа — жизнь. Питающийся верою вкушает уже во время странствования земного жизнь вечную, назначенную праведникам по окончании этого странствования. Невозможно вступить в естественное существование, не родившись по закону естества; невозможно вступить в общение с Богом, в чем заключается истинная наша жизнь, не вступив в христианство посредством святого Крещения».

(Свт. Игнатий Брянчанинов).

Началось всё с того, что в семье сильно болели дети. Екатерина уже не знала, что предпринять. Не найдя помощи у врачей и почти отчаявшись, однажды случайно она встретилась с верующей женщиной, которая выслушав горе матери, просто ответила на это: «Води детей в храм, исповедуйтесь и причащайтесь».

Как утопающий хватается за соломинку, так и исстрадавшаяся мать приняла этот совет. И вот она каждое воскресенье берёт всех своих детей и едет с ними за 130 километров в г. Баксан, где расположен ближайший православный храм. Это было очень тяжело: зимой, в горах, с детьми совершать такие путешествия. Вставали в 4 утра, о ночлеге каждый раз приходилось договариваться. Но Господь призрел на веру и труды женщины и отъял болезни от детей.

С этого времени жизнь Екатерины течёт совсем в ином русле. Она всем сердцем принимает Православие. Игорь относится к этим переменам в жизни его семьи очень спокойно, не препятствуя, но и не проявляя особого интереса. Но спустя некоторое время он глубоко задумывается. С одной стороны, ему не понятно, что же заставляет жену и детей предпринимать каждую неделю столь тяжелые путешествия вместо отдыха, с другой — он видит результаты (пока только внешние): дети здоровы. В это же время Екатерина много рассказывает ему о христианстве и предлагает мужу принять святое Крещение. Одним из доводов, приводимых ею, был довод о смерти: «Мы умрём и будем с христианами, а где будешь ты? Неужели ты не хочешь быть вместе с нами?»

Игорь принимает решение о Крещении. Позже, уже став священником, он говорил детям: «Ведь это вы привели меня к Вере».

После этого Игорь начинает ездить в храм вместе со своей семьёй. Но враг и здесь не отступает от него. Игорь замечает, что стоит ему зайти в храм, не проходит и пятнадцати минут, как ему становится плохо. Он выходит из храма, чтобы посидеть — вся боль проходит. Опять в храм — опять всё болит. Игорь недоумевает и решает из храма не выходить. Начинает понуждать себя, и очень скоро это искушение проходит безследно.

Вскоре после воцерковления Игорь получил благословение проходить клиросное послушание. Терпеливо и благодушно переносил он все тяготы ученичества. В течение двух лет, вплоть до своего рукоположения о. Игорь пел и читал на клиросе, а также хорошо выучил устав Богослужений.

На вопрос: «Почему в наше время мало спасающихся?» — ещё прп. Серафим Саровский ответил: «Потому что нет решимости». «Страшен бесам, возлюблен Богу и Ангелам Его тот, кто с горящею ревностью днём и ночью взыскует Бога в сердце своём», — сказал прп. Исак Сирианин. Отец Игорь был ревностным христианином.

Всегда серьёзный, он улыбался крайне редко. Очень не любил пустые разговоры и шутки. Был очень собранным, всё время находился как бы в себе. Окружающие отмечали в нём некую неотмирность.

Людям доверял во всём, уважал, принимал каждого таким, каким он был. Всегда сопереживал, молился за всех — особенно за скорбящих, будь то пьяница или кто угодно ещё. Старался обелить человека; если выгоняют с работы — отстоять его, поручался за всех бедолаг. Старался никогда и никуда не опаздывать. Отличался столь редким качеством души как смирение; постоянно говорил: «Да кто я такой? Я вообще никто».

Игорь был безотказным, не разделяя просьбы на важные и неважные. С одинаковой ревностью он служил ближнему в его мелких житейских нуждах, и с такой же отзывчивостью откликался на внеочередной вызов в горы, спасать жизнь человека. Если просили помочь деньгами, давал всегда и всем, снимал с себя даже одежду и отдавал просящим. Был абсолютным безсребреником. В доме была только необходимая мебель, изготовленная в основном им самим, и минимум одежды. «Нас никогда не обворовывали: брать было нечего. Всё наше богатство составляли дети, иконы и книги», — рассказывает матушка Екатерина.

С женой у них был мир и единодушие: «Мы даже думали одинаково». Дети его любили и почитали как отца; после Крещения он постоянно говорил с ними о Боге; если слышал, что дети осуждают коголибо, то пресекал это. Слушались они его с первого слова.

Вся семья собиралась на домашнюю молитву, пели акафисты, приглашали домой священника служить молебны. «Блаженна душа, которая молитвою непрестанно стучится в двери милосердия Божия, она возрадуется в своё время о чистоте своей и о безстрастии своём».

Вставал Игорь рано, ложился поздно, не любил впустую тратить время. Пораньше встанет, помолится и обязательно пройдется 58 км.

И ещё: Игорь был патриотом своей страны, очень любил свою Родину. Во времена перестройки, все его родственники уехали за границу. Семья испытывала материальную нужду, и жена начала уговаривать его уехать; но он сказал: «Я — патриот», — и больше разговоров на эту тему в семье не возникало.

После принятия Православия внутренняя жизнь Игоря меняется в корне. Он начинает много читать и, осмысливая прочитанное, воплощать в своей жизни. Стал уделять много времени молитве — из рассказов альпинистов нам известно, что Игорь всегда молился в горах. Его духовный отец — о. Вячеслав — и предложил ему принять священный сан.

Для Игоря это предложение явилось полной неожиданностью. Он всегда считал себя ничего не значащим и не понимающим, тем более недостойным священнического сана. Игорь прекрасно понимал всю сложность этих обязанностей и поэтому долго колебался. Ссылался и на возраст, ему было уже 42 года, и на плохую память, и на отсутствие семинарского образования.

Но о. Вячеслав был настойчив в своём предложении: в Тырныаузе открывался храм, и лучшей кандидатуры, чем Игорь Розин, ему не представлялось. Несмотря на свои колебания, Игорь оказывает послушание и соглашается.

«Многие приступают Господу, но не многие

решаются последовать Ему»

(Свт. Игнатий Брянчанинов)

1 августа 1999 года, в день памяти прп. Серафима Саровского состоялась дьяконская хиротония Игоря Розина, а через три дня, на память равноапостольной Марии Магдалины — иерейская. Хиротонию совершал епископ Владикавказский Гедеон.

Матушка Екатерина рассказывала, что после принятия иерейского сана, Игорь изменился даже внешне. Он стал тихим, кротким, радостным, от него веяло благодатью. «Было так хорошо, что мы просто удивлялись: за что? Ведь мы грешники. Если Господь так любит грешников, то как же Он любит праведников?»

Но у друзей священство Игоря вызвало просто шок. Они никак не могли понять, почему он, известный альпинист, дважды мастер спорта, уважаемый на работе, любимый семьёй вдруг становится простым приходским батюшкой. Но о. Игорь уже отбросил все колебания и сомнения и с радостью вступил на новый путь.

— Я удивился, – рассказывает Дмитрий, сосед семьи Розиных по Терсколу и коллега по Высокогорному институту. — А он и говорит: я стал священником.

— Где?!

— В Тырныаузе. Отдали самое грязное место в городе.

На самом деле грязное — заброшенная бактериологическая лаборатория. Грязнее быть ничего не может: все болезни туда приносили. А он и говорит: отмолим это самое грязное место – ничего невозможного нет».

И они отмыли и отмолили. Всё возможно верующему.

Отремонтировали – ни окон не было, ни дверей, ни полов, – всей общиной.

Вновь открывшийся храм г. Тырныауза, в котором выпало служить о. Игорю был очень маленьким и неустроенным. «Храма как такового не было, власти выделили старенький домик, построенный ещё до Отечественной войны, полупрогнивший, стены дырявые, крыша, и та течёт», — рассказывает матушка, а о. Вячеслав дополняет: «Приход ему достался хоть нелёгкий, зато родной. Он стал настоятелем храма в городе, где когдато родился и где до сих пор живут его родители».

Храм ему пришлось созидать на новом месте. С молотком и топором в руках восстанавливал и обустраивал он ветхий домишко, выделенный местными властями. В этом ему помогала вся семья, а необходимые балки он вывозил из лесу на своём собственном стареньком «Москвиче». Сами и красили, и белили, и алтарь делали.

Службы о. Игорь совершал по субботам и воскресеньям, а также по праздникам. По средам читали акафист Божией Матери «Неупиваемая Чаша». Батюшка говорил: «Даже если один человек придёт на службу, всё равно я буду служить», — и он служил, и за всё время не пропустил ни одной службы, несмотря на угрозы, посыпавшиеся на него уже с первых дней его служения.

«Смотри, что кругом творится! — сказал ему при случае тот же сосед Дима. — А ты ведь священник, ты на виду. Люди вообще ещё к вере не приобщились, у них своего ничего нету, они… Опасно очень. Ты подумай, чтобы как-то обезопасить себя.

— Я думал об этом. Угрозы были...

Дима не на шутку разволновался:

— Ты смотри! Власти ничего не делают, чтобы изменить обстановку в регионе и в городе, где русские оказались в положении безправном, беззащитном. Надо быть осторожнее!..

— А как? — ответил тогда ему отец Игорь. — В Писании сказано: «...зажегши свечу, не прячут ее под сосуд». На всё воля Божия. Если я встал на это место, я не могу по-другому. Угрозы были, и не раз, и не два...

Дима аж подпрыгнул:

— Так ведь надо что-то делать!

— А ничего не сделаешь. Я не могу: я священник — не могу прятаться. Должен служить, нести свет и слово Божие, проповедовать. Бог управит. Только от Него зависит.

Прихожане любили своего пастыря. Доверие между ним и прихожанами сразу установилось, ведь о. Игорь родился в Тырныаузе, и многие знали его с детства. Отец Игорь был первым священником после долгого, почти векового перерыва. Приходилось начинать всё с нуля. Люди мало знали о Православии, о Боге. Нужно было проводить большую пастырскую и миссионерскую работу.

Через некоторое время люди действительно потянулись к нему. Сложилась деятельная приходская община, состоявшая из людей образованных и интеллигентных. Приход рос и менее чем за два года стал более многочисленным, чем многие уже давно сложившиеся сельские приходы Кабардино - Балкарии.

Отец Игорь организовал при храме воскресную школу для детей и взрослых. Часто случалось, что вначале приходил ребёнок, а потом приводил за собой и родителей. Батюшка любил детей, и дети тянулись к нему. Он прививал ребёнку любовь к храму, к службам, но делал это ненавязчиво, незаметно.

Через годы, теперь храм вмч. Георгия в г. Тырныаузе, выглядит так.

Отец Игорь не оставлял без внимания и миссионерскую деятельность, многие балкарцы в Тырныаузе стали христианами. Вообще, надо отметить, что некоторые мусульмане относились к батюшке весьма уважительно, приходили даже советоваться, и он не отказывал, выслушивал, разъяснял. Многие из них, встречаясь с ним на улице, останавливались и искренне приветствовали его.

Бывало, что и в храм заходили, некоторые даже тайно принимали Крещение. Тайно — потому что по их законам человеку, «изменившему» вере аллаха, грозит изгнание из общества и даже смерть. Но наиболее смелые всё же, познав Истину, крестились. Часто это были так называемые «отбросы общества» — алкоголики, бомжи. Известен случай, когда один мусульманин принял Крещение за пятнадцать минут до смерти.

За каждого прихожанина он переживал, молился, если когото долго нет или болел, ходил исповедовать и причащать. Был большим безсребренником, за требы денег не брал. Кто что ни попросит, всё делал.

«Увидя недостаток ближнего, умилосердись над ближним твоим: это уд твой», говорит свт. Игнатий. И ещё: «Любовь к ближнему есть стезя, ведущая в любовь к Богу: потому что Христос благоволил таинственно облечься в каждого ближнего нашего, а во Христе — Бог».

В Тырныаузе было много сектантов. Отец Игорь предупреждал людей о них, не разрешал общаться с ними, принимать в дом. Но если ктолибо всем сердцем принимал Православие, то такого батюшка принимал в общение.

У батюшки была большая семья, и все её члены принимали активное участие в жизни прихода. Матушка помогала на свечном ящике, преподавала в воскресной школе, пела на клиросе. Младшая дочь Саша была хорошим регентом. Старшая дочь Женя пекла просфоры, училась иконописи. Двое старших сыновей были охранниками храма, смотрели за порядком, а младший Андрюша помогал отцу в алтаре. О нём хотелось бы рассказать поподробнее.

Отец Игорь с маленькими алтарниками-помощниками.

Андрюша был младшим, пятым ребёнком в семье Розиных. Рождение Андрея можно назвать чудом, так как мать перед этим была смертельно больна. Однако она выжила, и ребёнок родился.

Когда Андрюше было чуть более трёх лет, он сильно заболел. Его повезли в больницу в Нальчик, и по дороге мальчику было видение. Он сказал маме: «Я вижу Дядю на Кресте». Мать поняла, что ребёнок видел Господа, и решила, что он выздоровеет. Так и случилось, врачебная помощь была излишней. Также после этого в сердце матери почемуто запала мысль, что кончина Андрея будет неординарной.

Когда семья стала регулярно посещать храм, мальчику было пять лет, и ему очень хотелось прислуживать в алтаре. Он набрался смелости и попросил об этом духовника семьи о. Вячеслава. Так, в пять лет, он начал служить алтарю Господню — раньше, чем его отец, и ревностно прослужил три с половиной года, до самой своей смерти. Когда же о. Игорь стал священником, то Андрюша прислуживал отцу на каждой службе. За все три с половиной года мальчик не пропустил ни одной службы. При храме у него и о. Игоря была маленькая келейка: две кровати, стол, табуретка и книги.

Батюшку, получившего в горах много травм, память уже подводила, и Андрей был для него незаменимым помощником. Так они и служили вместе: о. Игорь и его маленький пономарь.

Трагическая смерть сына

Это случилось 7 сентября 2000 года. Рядом с домом о. Игоря в Терсколе рабочие по халатности оставили открытой бочку с взрывоопасной смесью, и она взорвалась, когда Андрюша играл рядом. Он попал в самый центр огненного взрыва. Взрыв был такой силы, что куски железа раскидало, а Андрея отбросило взрывной волной, но он встал и пошёл домой. Когда он шёл, от него валил дым, как от горящей головешки. Он ещё горел, пока шёл домой. Сгорела почти вся кожа и даже его нательный крестик. Родители в это время были в Нальчике по послушанию духовника. Всё случилось без них.

Обожжено было 87% тела, и ожог был самой тяжёлой степени. Удивительно, что Андрей разговаривал, был в сознании. То, как мальчик это переносил, было настоящим чудом. Он как бы не замечал своего состояния, переживал лишь о том, что он не в алтаре, что пропускает службы.

Люди чутко откликнулись на это горе. Все: и христиане, и мусульмане — сдавали кровь для Андрея. И когда его уже не стало, люди всё шли и шли — день и ночь.

После взрыва Андрюша прожил ещё 4 дня. 11 сентября, в день Усекновения главы Иоанна Предтечи, Господь забрал его к Себе.

После его смерти все члены семьи стали собраннее и серьёзнее.

Отец Игорь продолжает служить, он ещё не знает, что Господь определил ему только полгода жизни, но с этого времени мысль о смерти уже не покидала его. Это сказывалось и в его словах, и в выборе книг для чтения, и в проповедях.

Если раньше в проповедях о. Игорь рассказывал прихожанам о том, как надо жить, ходить в храм, как правильно готовиться к исповеди, к принятию Христовых Таин, то теперь всё чаще он говорил о смерти, о загробной участи, о мученичестве. «Не бойся, малое стадо, от убивающих тело, души же не могущих погубить» (Лк. 12, Мф. 10).

Про мученичество о. Игорь говорил: «Это особый крест, посылаемый Богом; из тысяч, может, одному только и даст Господь этот венец».

Он также призывал всех читать как можно больше отеческих книг, спасаться терпением скорбей, понуждением себя. Он укреплял в людях Веру, утешал их, ободрял, призывал не иметь страха перед иноверными, а возлагать всё упование на Бога.

Он говорил: «В миру спастись можно, нужно только стараться быть пустынножителем среди этой цивилизации». Сам он так и жил: отшельником во внутренней клети своего сердца. Именно внутренним отшельником, ибо он не отгораживался от людей, он их любил. Любил всех: близких и далеких, родных и незнакомых, православных и иноверных, так ненавидевших его.

Была у о. Игоря мечта — отстроить храм, он переживал оттого, что нет средств для восстановления. Матушка рассказывала, что когда на Пасху людей пришло больше, чем обычно, полы начали трещать и шататься, и она очень боялась, как бы они не рухнули. Всё, однако, обошлось. Но в последнее время священник смирился с положением храма, смирился с теснотою помещения и бедностью. Он понял: не это главное, и говорил: «Людям места хватает, значит больше не нужно».

Надо сказать, что о. Игорь в храме, как и дома, всё делал сам с радостью, не тяготясь работой. Сам пёк просфоры, если было некому. Прихожане всегда говорили: «Какие у батюшки просфоры вкусные!» Воистину он делал всё для Бога и ради Бога.

Основными прихожанами в храме были женщины; только в конце служения о. Игоря в храм пришли двое мужчин. Один из них — молодой человек Андрей Васильев — заменил батюшке умершего сына. Он стал во всём помогать священнику, быстро научился пономарить. Однажды отец Игорь сказал Андрею: «А ведь ты будешь монахом». Андрей ответил, что вообщето собирается жениться и о монашестве не думал. Но батюшка серьёзно повторил: «Однако ты будешь монахом».

Сам он был белым, женатым священником, но с принятием сана жил монашеской жизнью. Мы знаем, что он занимался монашеским деланием — творил внутреннюю Иисусову молитву. Только тщательно скрывал это, делал не напоказ. Некоторые монашеские добродетели также были присущи ему.

Заклание

Отцу Игорю постоянно угрожали, но он никому не жаловался. Когда он принимал сан, то знал заранее, на что шёл, он знал ненависть мусульман к православным, особенно же к православным священникам. Мусульманский закон гласит: «Убей 40 иноверных, и ты попадёшь в рай», — под иноверными мусульмане подразумевают христиан. Так вложили им «основы веры», создатели их религии — иудеи.

Угрозы были неоднократными, к батюшке подходили и открыто говорили:

— Я тебя убью.

— Ну что же — убивай, — отвечал кроткий о. Игорь. Страха у него не было.

Человек постоитпостоит, да и уйдёт, не зная, что ответить.

Ваххабиты постоянно контролировали все службы в храме. Стояли чуть поодаль, перешёптывались, наблюдали. Были там и женщины, и дети, — ненависть к Православию воспитывалась с детства.

6 мая 2001 года, на престольный праздник св. вмч. Георгия Победоносца, агарян собралось особенно много. Они стояли вокруг и кричали, «мы ваш храм взорвём, а священника убьём».

После Литургии о. Игорь со всеми прихожанами пошёл Крестным ходом вокруг храма, не обращая внимания на злобные выкрики. Он проходил через их ряды и кропил всех святой водой.

Трижды мусульмане ломали забор вокруг храма. Но, когда люди возмущённо жаловались батюшке на беззакония, которые творили агаряне, указывая, в частности, на повалившийся забор, он успокаивал всех, отвечая: «Да что вы, какие мусульмане? Это просто ветер ночью был сильный, вот забор и упал» — и как бы не замечал, что не ветер повалил забор вокруг храма.

За две недели до убийства ранним утром к дому батюшки прибежал взволнованный мусульманин и стал стучать во все окна и двери. К нему вышла матушка и спросила, что он хочет. Он хотел поговорить с о. Игорем. Было очень рано, и матушке не хотелось будить мужа. Она спросила, почему он так взволнован: «Разве чтото случилось?» И услышала ответ: «Я знаю, я сам слышал: батюшку хотят убить». Отец Игорь и на этот раз остался спокойным.

Однако за несколько дней до смерти о. Игорь стал ощущать некую Богооставленность, томление. Был послепасхальный период, пели «Христос воскресе», а радости в душе не было. Он чувствовал себя брошенным, на душе лежал как бы тяжёлый камень. Матушка видела происходящее с о. Игорем, переживала и спросила: — Ну что же ты, всётаки Пасха, а ты такой хмурый, ну улыбнись хоть.

Но он сказал, что не может объяснить и сам, что с ним происходит, только «душа стенает».

— Может, ты боишься? Может, сожалеешь, что стал священником?

— Ты не понимаешь, я не оглядываюсь назад, но думаю: а вдруг Господь меня не укрепит?..

— О чём ты?

Но он больше ничего не ответил, а на последующие попытки жены вывести его на разговор сказал: «Меня может понять только священник».

Из этого разговора ясно видно, что о. Игорь знал о предстоящей смерти, готовился к ней.

— Единственное, — поделился он близкому человеку, — чего боюсь, что как мужчина не смогу не защищаться.

Всё-таки он физически очень сильный человек был – и отважный: спасатель, каких мало, командир Приэльбрусского отряда, альпинист, мастер спорта. Это точные его слова были: «Боюсь, что не смогу принять смерть со смирением. Принять как волю Божию».

Предчувствуя, что смерть его в буквальном смысле не за горами, отец Игорь готовил себя к ней и скорбел смертельно. Тяжесть его скорби прихожане ощущали физически, но за службой наконец отпускало – после того, как он причащался Святых Христовых Таин.

Неделя до смерти, по воспоминаниям близко знавших его людей, была самой тяжёлой. «Он очень скорбел, считал себя недостойным гордецом. Мне становилось даже страшно, — рассказывает матушка Екатерина. — О чём бы не заходил разговор, он всё поворачивал к смерти. За 4 дня до смерти сказал: «Готовься, матушка, к испытаниям, всё трудное ещё впереди». После стал говорить о детях, о том, чтобы я их не бросала, чтобы была всегда рядом с ними. О каждом ребёнке тогда поговорили».

Батюшка часто всем говорил: «Вы за меня не мо̀литесь; вы все меня оставили; я остался совсем один», — что очень похоже на предсмертное состояние о. Петра Сухоносова, который также «за три месяца до бандитского нападения несколько раз ронял одну фразу: «Вы все бросите меня, и я останусь один».

10 мая после Литургии батюшка уже собирался домой, когда к нему подошёл молодой тип с сигаретой в зубах, с небритым лицом и довольно развязно спросил, когда он будет в церкви в следующий раз: «У меня есть разговор, который будет интересен и мне, и тебе». Отец Игорь ответил, что в субботу и воскресенье он будет в храме. Тот презрительно сплюнул сигарету и стал удаляться, а похожие на него недоросли, стоявшие недалеко кучкой, крикнули: «Куда же ты уходишь?» На что он ответил: «Я ещё вернусь».

При этом разговоре присутствовала матушка о. Игоря, которая после без труда узнала его. Именно он через два дня, не колеблясь, зарежет батюшку ножом. «Ничего ненормального я в нём не увидела, только вызывающая циничность — и больше ничего».

Незадолго до смерти к нему приезжал духовник, о. Вячеслав, который провёл два дня с батюшкой, и о. Игорь подробно рассказал ему всю свою жизнь, исповедовался, делился всем, что лежало камнем на его душе. Безусловно, эта беседаисповедь очень укрепила его, и в то же время приготовила его душу к переходу в вечность.

Последние дни перед смертью о. Игорь много и часто уединялся, уходил на долгие прогулки по любимым горам.

И князь Игорь Черниговский, имя которого носил о. Игорь, «предупрежденный во время Литургии, что его хотят убить, готовил себя ко всему мыслями со слезами: «Господи! Призри на немощь мою, чтобы, уповая на Тебя, мог я перенести всё. Удостой взять меня из этого мятежного, мрачного мира в Твой свет».

Отец Игорь чувствовал свою смерть, чувствовали это и его близкие.

«12 мая мы провели в храме, служба прошла спокойно. Затем исповедь. Потом о. Игорь молился. В этот день к нам приехали верующие из Терскола. И мы, как всегда, оставили их ночевать у себя. Отец Игорь от ужина отказался, выпил только стакан чая и ушёл ночевать в церковь, так как места ему уже не хватало, — он держал на этот случай раскладушку, одеяло и спал эту ночь в ризнице».

13 мая 2001 года, в воскресенье, проснувшись утром, Илья сказал матери: «Мама, у меня такое сильное чувство, что сегодня ктото в нашей семье умрёт». Самому о. Игорю было особенно тяжело. Было видно, как он страдал, мучился, но возложил упование на Бога, молился.

Был день памяти святителя Игнатия. С утра батюшка не произнёс ни одного слова, был очень сосредоточен — весь в себе. Затем отслужил праздничную Литургию и молебен. Просветлел, когда служил Литургию – после того, как причастился Святых Христовых Таин.

Служба закончилась. Решительно отправив домой алтарника, обычно сопровождавшего его на требах, и отпустив всех, отец Игорь поехал причащать болящую прихожанку. Взял с собой Святые Дары и поехал.

Все прихожане разошлись, в храме осталась одна женщина. В это время в храм вошли трое молодых отморозков кавказской национальности, лет 2425, и спросили батюшку. Служительница ответила, что он уехал, но они могут его подождать, он скоро вернётся. Они согласились и стали ждать на улице.

Вернулся о. Игорь, услышал о дожидающихся его посетителях и попросил позвать их, а сам пошёл в алтарь, чтобы снять с себя Святые Дары. Он даже не стал разоблачаться и вышел на беседу. К нему подошёл низкорослый Ибрагим Хапаев, о. Игорь пригласил его в «пономарку» – комнату, прилегающую к алтарю, – как сказал «садись». Прошло немного времени, и раздался шум. Она подняла голову и увидела в открытую дверь, как падает отец Игорь, а тот человек стоит над ним с ножом.

Прошло несколько минут, когда женщина, сидевшая в конце храма, услышала стон и побежала к «пономарке». Убийца уже закончил своё подлое дело и выходил, перешагивая через упавшего отца Игоря.

Убийца обернулся к ней с ножом, с которого уже стекала святая кровь – кровь отца Игоря, перемешанная с Кровью Господа: ведь батюшка всего час назад причащался Святых Христовых Таин.

Валентина смотрела на кровь и ничего не могла сделать. Ничего в руках не было, ничем она батюшке помочь не могла. Сколько это длилось, она не помнит. Помнит только, что отец Игорь все-таки выстоял и не сопротивлялся. Хотя он был больше чем на голову выше злодея-коротышки. Он бы его одним движением в узел завязал, если бы захотел. Но нет – смог батюшка, выдержал, Господь укрепил Своей благодатью, и отец Игорь принял самое трудное, самое страшное со смирением.

Она подбежала к истекавшему кровью отцу Игорю, который был ещё жив. Он лежал, правая рука его была поднята, он хотел перекреститься. Она услышала его последние слова: «В руки Твои, Господи, предаю дух мой».

Дальнейшее она помнит смутно – как убийца убежал. «Он бежал, как бес, согнувшись как вор» – говорит Валентина. Она позвонила алтарнику Андрею. Когда Андрей прибежал, душа только-только отошла.

В это время на занятия воскресной школы чуть раньше обычного пришла одна из девочек. Увидев эту страшную картину, она выбежала на улицу с криком: «Батюшку убили, батюшку убили!» Крик услышал находившийся недалеко сын отца Игоря Илья, и побежал в храм. Батюшка был ещё жив, он силился чтото сказать, но уже не мог. Хапаев не оставил отцу Игорю шансов на жизнь, все три смертельных удара были нанесены профессионально: в печень, в сердце и сонную артерию.

Он умер в храме, на руках своего сына, причастившись Святых Христовых Таин, даже не успев разоблачиться. Было пятое воскресенье после Пасхи, неделя о самаряныне и память святителя Игнатия.

Метались прибежавшие люди. Наконец дозвонились в «скорую», пробившись через железный пунктир коротких гудков. «Мы не приедем, – сказали в трубке. – У вас поножовщина, милицию вызывайте».

Звонили в милицию – в милиции тоже было занято. Лена кинулась на улицу, выбежала на дорогу, стала останавливать машины – они огибали её, пока не подъехал экипаж ГАИ: эти остановились.

— Скорая” отказывается ехать, вызывайте по рации, делайте же что-нибудь! — закричала им Лена.

Они вяло поинтересовались, «а что случилось», наконец зашли в храм. Посмотрели на истекавшего кровью священника, вышли в притвор и вызвали «скорую» по рации: «Здесь попа зарезали, приезжайте».

Так же, как новомученики Оптинские – о.Василий, о. Трофим и о. Ферапонт, – и так же, как когда-то преподобный Серафим, отец Игорь, будучи человеком большой физической силы – шутка ли, спасатель, мастер спорта по альпинизму, бравший сложнейшие вершины, на себе поднимавший из трещин людей, – он не сопротивлялся... Это было сознательным страданием за Христа – пришедший убивал отца Игоря именно священника.

Матушка поднималась в горы, когда по рации ей сообщили, что надо срочно спускаться. Она поняла, что утренние предчувствия не обманули ее, и стала спускаться. Когда спустилась, видит, её ждёт машина, все стоят взволнованные, молчат. Чтобы узнать правду, она спросила: “Медкарту брать?” Ей ответили: “Нет, но черный платок”. Она всё поняла сразу.

Живым матушка его не застала...

Полгода назад она похоронила сына, теперь мужа. Его смерть матушка встретила мужественно, с покорностью, как от руки Божией. «Слава Богу, что Он дал роду нашему мученика! Слава Богу!»

Похоронили о. Игоря рядом с Андрюшей, поставили такой же простой деревянный крест. Присутствовало много людей. Был сильный ливень, дул ветер, погода была очень мрачной, казалось, вся природа протестует против совершённого злодеяния. Но стоило опустить гроб в землю, как всё успокоилось, выглянуло солнце, стало тихо и радостно в природе и на душе присутствовавших на похоронах. Матушка Екатерина рассказывала, что в гробу о. Игорь лежал необыкновенно просветлённый, спокойный.

С тех пор минуло немало лет. Община решила не уходить с этого места, где пролилась кровь нового свидетеля Истины. Убогий храм был перестроен. И сегодня здесь милостью Божией живёт и совершает своё служение малое стадо.

Так закончилась земная жизнь нового исповедника и страстотерпца многострадальной земли нашей Русской, священномученика Игоря.

Чудеса

Засвидетельствованы посмертные явления о. Игоря, одного или вместе с сыном Андреем, всегда радостные и светлые. Когда один молодой человек, близко знавший батюшку при жизни, начал курить, то батюшка стал являться ему во сне со словами: «Не кури!» Он бросил курить.

Через несколько дней после похорон к матушке отца Игоря пришла расстроенная женщина: сын никак не принимал Православную веру, кроме того, возникли проблемы с долгами. Матушка ответила: «Тебе о. Игорь при жизни помогал? Так ты не сомневайся, возьми его фотографию и попроси помощи».

Через два дня сын этой женщины принял Крещение, и с долгами всё чудно уладилось.

Когда мы спрашивали саму матушку, помогает ли ей о. Игорь, она отвечала: «Безусловно, — и добавляла, — убийца принёс нам и горе, и радость».

Тяжело потерять мужа, остаться с четырьмя детьми в христианоненавистной стране, но радостно иметь такого ходатая пред Богом!

Пляски на костях

После похорон батюшки, дети мусульманские бегали вокруг храма и радостно кричали: «Всё, нет теперь у вас батюшки, нет теперь у вас служб!»

Но замысел сатанинский не удалось привести в исполнение, на крови мучеников испокон веков стоит Церковь Православная.

Из Нальчика сразу же приехал служить благочинный о. Леонид, приход не оставался без служб. Молодой Андрей Васильев, который был пономарем у о. Игоря, через 20 дней после убиения батюшки принял монашеский постриг с именем Игорь — в честь благоверного князя Черниговского и в память убиенного батюшкимученика. Владыка рукоположил его. Он стал иеромонахом Игорем, и на сороковой день по смерти батюшки, совершил первую службу на этом приходе. Так сбылось предсказание отца Игоря. Иеромонах до сих пор продолжает служение, несмотря на непрекращающиеся угрозы.

Короткий привал иеромонаха Игоря (Васильева) над Тырныаузом, по пути с дальних треб.

Местные власти приходили, высказывали соболезнования матушке, спрашивали, чем они могут помочь семье. Она от помощи для себя лично отказалась, но попросила помощи для храма. Ей охотно обещали, но все обещания до сих пор остаются не выполненными.

— Духовно отцу Игорю было очень тяжело, потому что это было ненамоленное, неосвященное место. Это была область бесов», – говорит иеромонах Игорь (Васильев), сменивший наставника на посту (тут по-другому и не скажешь) настоятеля Георгиевского храма. Рассказывает о давнем христианском прошлом своего края. — По историческим сведениям местные жители – балкарцы – до насильственного водворения ислама были христианами.

Здесь, кстати, – где-то на этом месте, где сейчас наш храм, – находился храм Феодора. Есть достоверные исторические свидетельства – это так: здесь был православный храм византийской постройки, и старики – глубокие старики, – помнят его развалины до того, как был построен город. Из поколения в поколение передавалось, что это был христианский храм».

Дети о. Игоря, помня его желание, выбрали церковный путь. Илья пошёл по стопам отца, поступил в Ставропольскую духовную семинарию, мечтает вернуться в Тырныауз; Евгения поступила в иконописную школу; Саша ещё учится в школе и продолжает оставаться регентом в храме. Матушка продолжает работать на метеостанции, а всё свободное время посвящает храму. Старший сын Максим стал спасателем.

Ранее судимый за изнасилование. 23 летний Ибрагим Хапаев в тот же день пришёл в милицию, где сделал заявление, сказав что убил человека за то, что тот был православным священником, служил Богу и проповедовал Православие. Сказал: «Я попа убил и теперь пойду в рай за это».

Тремя месяцами раньше Хапаев был судим за попытку убийства своего родственника, однако его оправдали. Теперь же, когда факт был налицо, судьи усиленно доказывали, что «Ибрагим Хапаев — шизофреник». Преступник прошёл «медосвидетельствование», его, как это и водится в подобных процессах, признали «невменяемым» и вскоре выпустили на свободу.

Несчастные, «не ведают, что творят!..»

Мы же знаем, что смерть — это переход «в вечное блаженство для праведных», и «умершие о Господе начинают новую, лучшую жизнь и вступают в блаженную вечность». А апостол Павел пишет, что «ни скорбь, ни теснота, ни голод, ни нагота, ни беда, ни меч, ни смерть воинов Христовых не возмогла разлучить от любви Божией о Христе Иисусе». (Рим. 8, 35, 36).

Келья иеромонаха Игоря располагается в той самой квартирке, которую занимал убиенный отец Игорь Розин. В молитвенном углу висит его голубая епитрахиль.

«В Священном Писании сказано, что ничего не освящается без пролития крови, — говорит иеромонах Игорь. — В древней Церкви, в первые века христианства, не было других святых, кроме мучеников, – даже апостолы почти все закончили свою жизнь мученически.

Кровь мучеников — это семя Церкви. Через неё всё сеется. Не через мудрость, не через какие-то внешние дела, а именно через пролитие крови. С первых веков христианства места, насильственно захваченные бесами, освящаются через пролитие крови. И ущелье, и город, в котором служил отец Игорь, как раз одно из таких мест.

Литургия может совершаться только на мощах мученика. В антиминс зашивается частичка мощей не преподобного, не святителя, а именно мученика — свидетеля Истины. Переведенное на русский язык как “мученик” греческое “мартирос” дословно как раз и означает “свидетель”.

Вот и отец Игорь в наступившем третьем тысячелетии — тоже свидетель Христов. Он засвидетельствовал преданность и любовь к Нему всей своей жизнью и пролитием крови, хотя мог этого избежать. Пролил кровь и освятил это место. Поэтому диавол ярится, но не может приблизиться. Всё ущелье освящено этой кровью, пролитой за Христа.

С одной стороны, он духовно укрепил это место. А с другой – показал, что и в сегодняшнее время есть люди, которые могут идти за Господом нашим Иисусом Христом до конца. До смерти».

Вся кавказкая паства, вкупе со всеми православными христианами нашей многострадальной Родины, обрели ещё одного ходатая и молитвенника перед Богом, положившего душу свою за други своя.

Свт. Игнатий пишет: «Бог так чудно устроил дело спасения нашего, что зло, имея злую цель и действуя с намерением повредить рабу Божию во времени и в вечности, способствует этим его спасению».

(Из книг «Восхождение к вершинам» и «В руки Твои, Господи...»

и др. статей и публикаций).

«До тех пор пока на земле существует Православие, в нашей жизни было и будет место мученичеству»

(И. Сирианин)

Послесловие

Есть события, которые потрясают, даже в наше жестокое, апостасийное время. Мимо них «пройти» нельзя, - преступно. Так и события недавно произошедшие, — убийство священников Анатолия Чистоусова, Петра Сухоносова, Игоря Розина и воина Евгения Родионова должны были бы нас потрясти. Произвести в нас катарсис, очистительное действие. Вот где — положительные то примеры для нас и наших детей!.. Вот с кого, а не с эстрадных порочных уродов делать жизнь!.. Не тут то было. Этого, к сожалению не происходит. Власти и подконтрольные им СМИ делают всё, чтобы эти светильники затухли почти в безвестности, не были поставлены высоко на подсвечники, чтобы светить всем.

Печальные для нас события произошли в разных местах, при разных обстоятельствах. Связаны они и одним, ныне печально известном месте — Кавказом, Чечнёй. По разному они погибли, но смысл их подвига общий, один — верность пострадавшему за нас Искупителю, ИисусуХристу, Православию, во что бы то ни стало. Хоть и ценой своей жизни.

Это и напоминание нам что «шуток» — нет! Всё очень серьёзно в этой жизни. Ибо враг нашего спасения «не спит, не ест», ходит вокруг «как рыкающий лев», подталкивает нас ежеминутно к погибельному, делает всё возможное «аще кого поглотить». К противникам своим он очень жесток и безпощаден. Но только путём сопротивления ему, мы можем спасти свои безсмертные души. Только имея высокие примеры подвигов единоверцев наших, опираясь на их стойкость духа, мы можем как и они, находить в себе силы для сопротивления.

Ради нас, нашего духовного здравия, спасения, укрепляя, шли они в жизни сей путём скорбей и тяжёлых трудов, и пошли на свою Голгофу эти новомученики. Смысл мученичества в пробуждении нас, спящих и безпечных. Эти примеры стояния «до крови», до смерти и есть те семена Церкви Христовой. Божественный Спаситель — первым пострадал, принял мученическую смерть, а вслед за Ним апостолы и чреда многих тысяч мучеников. Они шли, идут и будут идти до последнего Судного дня...

Наш долг — помнить тех, кто отдал за нас не только жизнь свою, но и обрекли близких своих, родных на скорбь, одиночество, лишения. Брать с них, не оглядывающихся назад, безраздельно преданных Призывающему нас на подвиг, вот благой пример стояния в Вере и благочестии. Вот чем мы можем им воздать своё благодарение, признание и любовь.

Будем же как наши новомученики, крепко держаться пути спасения душ наших безсмертных. С готовностью и радостью, безбоязненно встречать любые испытания, как сонмы убиенных мучеников, христиан. Как священники Анатолий Чистоусов, Пётр Сухоносов, Игорь Розин и юный воин Евгений Родионов.

С нами Бог!

Священник Виктор Кузнецов.

«...Нет ничего светлее души, которая удостоилась потерпеть за Христа что-либо кажущееся для нас страшным и невыносимым. Как крещаемые — водою, так претерпевающие мученичество, омываются собственною кровью. И здесь Дух витает с великим обилием».

свт. Иоанн Златоуст

«Мученики нашего времени»

Книга 2-я

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 (499) 372-00-30 – «Риза», 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) – «Зёрна»,8 (964) 583-08-11 – «Кириллица».

Для монастырей и приходов, общин... книги — безплатны. Звонить по тел. 8 (495) 670-99-92.

9 августа 2020 Просмотров: 3 367