«Старец-пономарь Николай Денисович Жученко (он же тайный монах Александр), духовное чадо прп. Феодосия Кавказского, рассказывал отцу Анатолию, что в Грозном в 1941 году некий гражданин сказал ему, что суд Божий начнётся с храма Михаила Архангела.

В июне 1999 году похитили иеромонаха Захарию (Ямпольского) и старенького Николая, монаха Александра (Жученко). Их судьба неизвестна до сих пор.

В 1995 году на въезде в город чья-то безжалостная рука широкой кистью, алыми красками изобразила на видном месте «Добро пожаловать в Ад». В тот год на земле не было более страшного места.

…Молились за новопреставленных. Ко мне, сидящему на скамейке, подошёл пономарь. Ему было далеко за семьдесят. Николай Денисович говорил мне, что всякий разум даётся от рождения и начало премудрости — страх Божий, и что православные в Грозном держатся Писанием, да молитвами.

— В Чечне жизнь человеческая не ценится, — рассказывал он. — Продолжается травля русскоязычных. Чеченцы с сёл нас органически ненавидят. Плюют нам в лицо. Убивают на базарах. Ещё при власти Дудаева батюшка Анатолий сделал заявление по поводу издевательств над русскими. На базарах тогда шла торговля иконами из разграбленных квартир. Мы страдаем за хладность веры. Наши несчастья для возбуждения веры».

Благочинный церквей Чеченской Республики, настоятель храма Михаила Архангела отец Анатолий Чистоусов, считал заботу о себе и своих невзгодах — оковами и своим личным примером убеждал, что в сегодняшней нравственной битве, прежде всего надо забыть о себе. Освободиться от самого себя в его понимании означало скинуть с ног парализующие путы себялюбия.

— Научитесь молиться за других, — сказал он мне на прощание, — более, чем вы, страждущих.

На Пасху храм Михаила Архангела охраняли бойцы 1-го полка ОДОН внутренних войск МВД России (бывшей дивизии Дзержинского). Окружающие церковь развалины казались безжизненными. Ни огонька. От тревожного ожидания военнослужащим можно было освободиться только в церкви, но на службе среди прихожан стояли только пять казаков в камуфлированных телогрейках, безоружные. За голенищами начищенных сапог ногайки.

Единство паствы в молитве ошеломило... На изломах истории русские всегда нуждались в подкреплении духа, и во все времена лечили душу в православных храмах.

С началом крестного хода я впервые увидел, что такое самопожертвование. Горение свечей высветило, что спинами к нам, прикрывая собой поющих «Христос воскресе из мертвых», стоят офицеры и бойцы, держа в прицеле автоматов зияющие пустоты смертоносных развалин. В эти минуты стало особенно ясно, что же такое «смертью смерть поправ».

Острыми клыками дыбились над крестным ходом разрушенные строения, живые огоньки свечей отпугивали тьму, многоголосое нестройное пение заглушало далёкий пулемётный гомон. Страждущих вели за собой двое пастырей: отцы Анатолий и Александр, примерённые со всеми, молитвы которых каждый раз были живой беседой с Богом, а повседневное служение в отравленном гордыней Грозном лучшей, умножающей веру, проповедью...

Лишённые духовного смысла на гражданке, российские парни обрели его на войне. Для всех командированных в Чечню, всё там происходящее становилось понятным быстро. Угрожавший России сепаратизм локализовали в границах Ичкерии, в зоне ответственности частей и отрядов.

Днём уголовный беспредел стихал. Ночью «волки, шакалы и крысы» продолжали убивать безоружных, обстреливали российские блок-посты и комендатуры, с восходом солнца отсыпаясь на конспиративных квартирах и в схронах.

В сентябре 1995 года в Ханкале я стоял перед генерал-майором ВВ, представляясь по случаю начала очередной командировки. Внимательно изучив удостоверение газетчика МВД России, генерал сказал:

‑ Я вас знаю. Вы писали о грозненской церкви. Священник Анатолий Чистоусов такого внимания не заслуживает. Он отказался помогать нам.

Я понял содержание неудовольствия генерала. Отец Анатолий не пошёл на вербовку специальной службы...

И я ответил:

— Настоятель храма Михаила Архангела поступил совершенно правильно.

— Вы что себе позволяете, — вскипел генерал-майор. — Смирно!

Мне, гражданскому человеку, оставалось, не попрощавшись, выйти из помещения специалистов по работе с личным составом.

Боевиков раздражало, что в храме Михаила Архангела крестят, а значит и благословляют военнослужащих. Им не нравилось, что в храме сосредотачивается много людей. Ичкерийской стороне хотелось, чтобы русскоязычное население в страхе покидало Чечню, а оно черпало духовные силы в церкви.

Смысл обстановки тонко расшифровывал пономарь Николай Денисович Жученко. «Будем, как дети, ибо их есть царство небесное», — говорил он отцу Анатолию. В самые тревожные, ответственные моменты он мог сказать: «По примеру Господа надо действовать» — и правда легко открывалась.

Николай Денисович Жученко (монах Александр).

Вменяемых боевиков становилось всё меньше. Первыми из них погибли романтики, слепо верящие в революционные преобразования. На их место пришли наёмники, которых оплачивали международные террористические центры. Их главной задачей стал «джихад»!

Руководство Ичкерии умело возбуждало национальную нетерпимость. Отец Анатолий знал меру опасности своего служения, но никогда не говорил об этом. Его и паству покрывали благословения митрополита Гедеона и старца Кирилла (Павлова), возвышали душу.

Двадцать восьмого января из храма Михаила Архангела в Урус-Мартан на встречу с Ахмедом Закаевым, на машине ВАЗ выехали представитель ОВЦС Московской Патриархии игумен Сергий Жигулин и благочинный церквей Чечни отец Анатолий Чистоусов. Штатный водитель церкви, боясь за жизнь, отказался сесть за руль. Машину вёл отец Анатолий....

За час до выезда от отца Симеона, прозорливого старца, иеросхимонаха, пришла женщина и передала от него, чтобы отец Анатолий немедленно уехал в Ставрополь - к матушке, так как находится в большой опасности. Но батюшка не мог оставить командированного из Москвы: в Урус-Мартане надо было выяснить судьбу пропавшего без вести российского солдата, о судьбе которого беспокоился Патриарх Алексий II.

Встреча с Закаевым состоялась. Но на обратной дороге русских священников захватили боевики.

Противостоять мучениям ичкерийского плена, удержать в себе Бога, мог только богатырь духа, подлинный воин Христов. В Старом Ачхое, зловещем концентрационном лагере Департамента государственной безопасности Ичкерии, на кольях торчали отрубленные головы российских офицеров и солдат... Было от чего ужаснуться, потерять себя, как личность, распасться на молекулы. В застенках ичкерийского гестапо отец Анатолий Чистоусов молился и верил, что его душа никогда не расстанется с Богом.

Отца Анатолия замучили нелюди. Факт его насильственной гибели подтверждён документом Ичкерийской госбезопасности.

Останки отца Анатолия Чистоусова, как и похищенного Николая Денисовича — (монаха Александра (Жученко) — не найдены.

Встречаясь с матушкой Любовью Чистоусовой, архимандрит Троице-Сергиевой Лавры, отец Кирилл (Павлов) с болью поведал ей, что на теле убиенного батюшки двадцать две раны.

Пресветлому образу отца Анатолия молятся православные российские люди. И он, мученик, всегда молится за нас.

Виталий Носков, военный корреспондент. Из кн. «Любите нас, пока мы живы».

Спас Нерукотворный

Андрей Тесленко

Свинцовые тучи, перемешавшись с белым туманом и едким дымом пожарищ, обрушили на землю снег с дождём. Разрушенный город окрасился в серый мрачный цвет горя.

Весь январь 1995 года, спасаясь от пуль и осколков, прихожане молились в церковном подвале. Вместе с отцом Анатолием находились верные люди, в основном, старушки да семидесятилетний пономарь Николай Денисович Жученко. С наступлением темноты он вышел во двор, с ужасом наблюдая, как под артиллерийским обстрелом боевики быстро бегут к колокольне, чтобы спастись от миномётного удара федеральных войск. Несколько бандитов с пулемётом поднялись наверх к звоннице и, открыли беспорядочный огонь в пугающую темноту.

Наёмники ворвались в храм и начали грабить, забирая на их взгляд самое ценное. Схватив пономаря за горло, боевик требовал деньги и золото. Священная война против неверных – «джихад», окрасилась в кровавый уголовный беспредел.

Единственный православный храм города Грозного и пристройка береглись войсками от разрушения. Храм долгое время оставался невредимым. Здесь каждый страждущий мог найти утешение, поддержку и насытиться духовной пищей, водой и хлебом. Люди со всего города, рискуя жизнью, пробирались через городские руины, чтобы хотя бы на короткое время обрести в церкви спокойствие и защиту.

Храм Архангела Михаила в г. Грозный. 1996г.

На развалинах храма, возле сгоревшего алтаря, иеромонах Евфимий (Беломестный) в рваном подряснике, откопал из завала старинную икону Спас Нерукотворный. Съёжившись, он быстро побежал в подвал храма, где спасались от бомбёжки и снайперов женщины с детьми и пожилые люди.

– Батюшка, чудо! – прошептал он настоятелю церкви иерею Анатолию Чистоусову. – Всё сгорело, а Спас не пострадал.

На входе в подвал появился молоденький русский солдат.

— Здравия желаю, христиане. Немедленно собирайтесь, мы получили приказ вывести вас из города в лагерь беженцев! – сказал солдат. – Из моего подразделения только я смог до вас добраться…

К военному подошёл батюшка и благословил его, потом поблагодарил:

– Спасибо, что не забыли нас. Есть здесь прихожане, которым необходимо уйти отсюда.

Указав на обретённую икону, сказал:

— Возьмите эту икону — Спас Нерукотворный. Господь поможет вам выйти и спасти людей.

Иеромонах Евфимий бережно взял икону и, обмотав её в тряпку, привязал её к хрупкому торсу солдата.

Священники прочитали молитву в дорогу.

Несмотря на то, что священноначалие предлагало им покинуть свой пост, священники решили оставаться и далее, в подвале разрушенного храма.

На рассвете, люди, вышли на свет Божий. Осторожно пошли за военным.

Из люков и подвалов, начали выбираться жители города. Они неуверенно стали присоединяться, к людям, идущим за русским солдатом. Они шли и просили Бога о спасении.

Под свист пуль, по грязному месиву дорог, измученные, невредимые прихожане добрались до пункта спасения, где их накормили из полевой кухни и напоили горячим чаем. Это был самый запоминающийся Новый год, для оставшихся в живых людей.

На следующий день в опустевший подвал храма вернулись экстремисты и начали избивать иерея Анатолия Чистоусова.

— Не убивайте его! – крикнул пожилой боевик. – Выкуп за него возьмём.

Иеромонах Евфимий в это время находился в поиске продовольствия, дров и воды.

Ещё более месяца русский солдат, с иконой Спас Нерукотворный, выводил из города людей.

Один за другим пострадали за веру и службу в храме Михаила Архистратига: Иерей Анатолий (Чистоусов) в январе 1996 года был захвачен в плен боевиками. Через несколько недель, не дождавшись выкупа, иерея Анатолия Чистоусова расстреляли. В январе 1997 года был похищен иеромонах Евфимий (Беломестный). После страшных пыток боевиками, освобождён российским спецназом в ходе спецоперации. В июне 1999 году похитили иеромонаха Захарию (Ямпольского) и старенького Николая, монаха Александра (Жученко). Их судьба неизвестна до сих пор.

В пекле

Виталий Носков.

В Грозном, разрушенном войной, есть место, где каждый может получить питьевую воду и хлеб — церковь Архистратига Божьего Михаила, в центре города, недалеко от дворца Дудаева.

Божий промысел берёг её до 26 января 1995 года: когда российские войска резко продвинулись. Уходя из Грозного, боевики расстреляли церковные купола зажигательными пулями, бросили в храм гранату. Деревянные стропила моментально загорелись. Церковь сгорела за сорок минут. Батюшки, священники Анатолий и Александр, пономарь Николай Денисович (Жученко) и другие православные, под непрерывным обстрелом, спасли немногое из того церковного великолепия, что собиралось сто восемь лет.

Потом снаряд повредил часть церковного здания, а чеченская граната нанесла урон двум оставшимся комнатам. Всё время войны осколочный дождь падал на церковный двор. Но люди молились и в подвале, как первые христиане, без ненависти в душе.

Двадцать четвертого апреля пришёл в церковь русский юноша, зажёг поминальную свечку и сказал перед распятием Иисуса Христа: «Господи, покарай чеченцев — убийц моею отца». А Валентина Михайловна, у которой только-только зажили перебитые чеченскими бандитами руки, негромко заговорила с ним, что и за врагов надо молиться. Потом парень, отца которого захоронили в общей могиле, раздавленный своим несчастьем, не уходя из церкви, ещё долго думал над сказанным. Стоял перед ним один мучительный вопрос: «Молиться ли за врагов?..».

Только в Грозном поймёшь справедливость строго выверенных слов: «Зло — неправильно понятая свобода». Эта формула — ответ на недоумения, почему так случилось в Чечне.

Отец Анатолий (Чистоусов), просветлённый страданиями настоятель храма Архистратига Божия Михаила, на мой вопрос о причинах разрушения церкви ответил: «По грехам нашим. Ибо мы маловерны».

В Грозном церковь Михаила Архангела называют «красной» или «солдатской». Старожилы города рассказывают, что это стародавний войсковой храм, стоящий на казачьем кладбище, где покоились останки терских, гребенских, сунженских казаков. Кладбище было большим, потом на нём построили ныне разрушенные пятиэтажки да проспект Ленина, по которому носится военная техника.

В храме возле распятия Иисуса Христа — икона Покрова Пресвятой Богородицы с табличкой: «Сей Образ сооружён казаками 1-го Кизляро-Гребенского полка»... И дата - 8 ноября 1905 года.

Первыми, кто зимой 1995 года не оставил в беде храм Михаила Архангела в Грозном, были ставропольские и кубанские казаки. Они помогли продуктами, какое-то время охраной.

Храм ни на один день не закрывался. Приходили православные и мусульмане: в городе знают где перевяжут, умоют, утешат, дадут кров и еду. Однажды пришёл абхазец-дудаевец. Снял кинжал с пояса, оставил его на церковных ступеньках, вошёл, помолился и тихо исчез. Также поступил российский боец, попросив меня подержать его автомат, пока он поставит свечки за погибших друзей. И я ждал бойца на церковном дворе с АК в руках, в слепой уверенности, что с храмом Архистратига Божьего Михаила больше никогда ничего не случится.

Ненависть к врагам православные, приходящие в храм, оставляют за простреленными воротами.

Церковный забор испещрён осколками от мин и снарядов. Сам храм — это под открытым небом, прямо стоящие стены и колокольня без колоколов. Всё деревянное сгорело так, что и брёвнышка не найдёшь.

Пономарь Николай Денисович (Жученко), 1918 года рождения, звонил на четырёх колокольцах. Но даже их звон слышен над Грозным, потому что с наступлением темноты город умирал до следующего утра.

Ночью в городе хозяйничают дудаевцы. В Грозном, как и по всей Чечне, идёт скрытая, партизанская война.

В храм приходит много солдат. У солдата всегда немного времени, его хватает поставить свечку, чаще всего за здоровье матери, любимой девушки или купить иконку.

Русские в Грозном по-прежнему проживают на дне. Их материальная, врачебная, социальная, психическая, нравственная реабилитация государством так и не началась.

Сегодня в церкви опять перебои с водой и хлебом. МЧС подарило церкви электродвижок, резервуар для питьевой воды, которые осваивает грозненец Александр, бывший заложником у дудаевцев, его правая нога пропорота штык-ножом. Из плена Саша освобождён морпехами, жена и дочь убиты, ни кола ни двора. Церковный корабль — его единственная надежда.

Каждый день в храме Архистратига Божьего Михаила панихиды. Православные продолжают умирать в госпиталях от ран и болезней.

Накануне Пасхи на мине подорвался мальчик, мать криком кричала у Плащаницы, вымаливая спасение своему ребёнку.

В России город Грозный для детей самое опасное место. У мальчишек на руках несметное количество взрывоопасных боеприпасов. И сапёры российской армии работают, не разгибая спин.

Скорее, скорее, чтобы сберечь жизни мирных людей, возвращающихся на свои пепелища, где их подстерегает опасность.

Ночью над Грозным висят осветительные ракеты, запускаемые с блокпостов и комендатур, светлыми пулемётными строчками прорезают темноту трассеры, глухо бухают ручные противотанковые гранатометы.

Смысл обстановки расшифровывал пономарь Николай Денисович Жученко. «Будем, как дети, ибо их есть царство небесное», говорил он отцу Анатолию. В самые тревожные, ответственные моменты он мог сказать: «По примеру Господа надо действовать» и правда легко открывалась.

Сурово смотрит с небес на отсутствие мира Господь. Но коленопреклоненно просят его за всех людей настоятель храма Архистратига Божьего Михаила - священник отец Анатолий и священник отец Александр. Стоят на ночной молитве пономарь Николай Денисович (Жученко) и другие православные люди, дома и квартиры которых перестали существовать. Они умоляют Господа и Божью Матерь, чтобы они допустили городу жить, чтобы люди не умирали, чтобы на этой благодатной, но страшно грешной земле воцарился мир.

Вскоре после пленения отца Анатолия, чеченские бандиты задержали и увезли в неизвестном направлении и пономаря Николая Денисовича — в постриге монаха Александра (Жученко). Его дальнейшая судьба — до сих пор неизвестна. Скорее всего, его, как и священника Анатолия Чистоусова убили чеченские звери. Перед этим основательно поиздевавшись над старым, православным иноком.

Апрель 1995 г. Виталий Носков.

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

«Мученики нашего времени»

Мученики и исповедники

Июнь.

Дополнение 13-е.

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

10 июня 2025 Просмотров: 2 204