ОТСТУПЛЕНИЕ! Празднование 1700-летия Миланского эдикта обернулось торжеством еретиков (ФОТО)

6 октября 2013 года, в день Зачатия честного славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, состоялось основное событие общеправославного празднования 1700-летия Миланского эдикта. Божественная литургия была совершена на площади перед храмом святых царей Константина и Елены в сербском городе Ниш, где родился святой равноапостольный Константин, сообщает Служба коммуникации ОВЦС.


Богослужение совершили Предстоятели Поместных Православных Церквей: Святейший Патриарх Константинопольский Варфоломей, Блаженнейший Патриарх Иерусалимский Феофил, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, Святейший Патриарх Сербский Ириней, Блаженнейший Архиепископ Новой Юстинианы и всего Кипра Хризостом II, Блаженнейший Архиепископ Афинский и всей Эллады Иероним II, Блаженнейший Архиепископ Тиранский и всей Албании Анастасий, Блаженнейший Митрополит Варшавский и всея Польши Савва, а также Местоблюститель Митрополичьего престола Чешских земель и Словакии архиепископ Оломоуцко-Брненский Симеон.


Предстоятелям сослужили многочисленные сербские иерархи, а также члены официальных делегаций Поместных Православных Церквей, в том числе делегации Московского Патриархата: председатель ОВЦC  митр. Волоколамский Иларион, руководитель Административного секретариата Московской Патриархии епископ Солнечногорский Сергий, заместитель председателя ОВЦС протоиерей Николай Балашов, секретарь ОВЦС по межправославным отношениям протоиерей Игорь Якимчук, настоятель Подворья Русской Православной Церкви в Белграде протоиерей Виталий Тарасьев, глава пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси диакон Александр Волков.


Вокруг храма собрались тысячи верующих. Богослужение совершалось на сербском, церковно-славянском, греческом, арабском, грузинском, албанском, польском, чешском языках. В числе присутствовавших также были представители еретических сообществ: римско-католической, армянской и англиканской «церквей», также принявших участие в торжествах.

dsc_7290_copy.jpgdsc_7320_copy.jpg dsc_7350_copy.jpgdsc_7360_copy.jpg img_3906c.jpg


«Архиепископ» Белградский Станислав Хочевар и кардинал Йозеф Томко.
Радости на лицах простых сербов при виде ватиканских представителей что-то не видно...
dsc_7619_copy.jpg
dsc_7872_copy.jpg

Разве это не совместная молитва?
В руках у представителей еретических сообществ - книжечка с текстом Литургии Иоанна Златоуста

20131008VAR_1397-1200.jpg
dsc_7935_copy.jpg
20131008VAR_1512-1200.jpg
В «фокусе»: «цвет» экуменического движения митр. Пергамский Иоанн (Зизиулас) и председатель  ОВЦС митр. Иларион (Алфеев)
Иоанн (Зизиулас) - единственный из иерархов православной Церкви, поддержавший в 1999 году бомбардировку Сербии НАТО и заявлявший, что Евросоюз спасет Балканы от православного национализма.

20131008VAR_1579-1200.jpg
20131008VAR_1693-1200.jpg
dsc_7949_copy.jpg
dsc_8045_copy.jpg
dsc_8194_copy.jpg
dsc_8286_copy.jpg
dsc_8480_copy.jpg
dsc_8484_copy.jpg
Англиканский «епископ» Майкл Скотт-Джойнт

Источник фотографий:https://spc.rs/sr/fotogalerija_liturgijsko_sabranje_u_nushu_6oktobar_2013
https://www.patriarchia.ru/db/text/3285899.html


 

Миланский индикт


В 2013 году христианский мир отметил 1700 лет со дня принятия Миланского эдикта. Он значим, во-первых, тем, что прекратил почти трехсотлетние гонения на христианскую Церковь и даровал ей равноправие с прочими религиями Римской империи; во-вторых, тем, что положил начало симфонии государства и Церкви. Однако его значение и в том, что он дал начало новым юридическим и моральным принципам в общественном сознании, которые в дальнейшем легли в основание христианской европейской цивилизации.

 

К сожалению, современная Европа значимо отказывается от своего христианского наследия. В конституции Евросоюза из-за ложно понятой политкорректности ничего не сказано о христианстве и Христе; в ряде земель Германии и муниципалитетов Италии принимаются решения о запрете христианских символов в школах. В результате ложной толерантности христианство все более оттесняется на задворки общественной жизни, и не только легализуются, но и поощряются антихристианские взгляды и нравы. Легализация гомосексуализма, который до Второй мировой войны считался уголовным преступлением, кое-где привела к настоящей «голубой диктатуре». Легализация эвтаназии только в Голландии привела уже к сотням жертв, из которых многие покинули этот свет не по своей воле. Легализация абортов приводит к настоящей депопуляции Европы и заполнению демографического вакуума мигрантами из стран третьего мира.

 

В результате либерального движения и последовавшей за ним смены нравственной и правовой парадигмы и яростной борьбы за «права человека» мы пришли к довольно странному результату: реальные или жизненные права человека в современном обществе резко сузились. То, что ранее считалось неотъемлемыми правами человека: право на рождение, на воспитание детей порядочными и нерастленными людьми нормальной половой ориентации, право на целомудрие – не вести половую жизнь до достижения зрелости, право на публичное выражение своей веры, право располагать своими органами и умереть своей смертью, – все это в современном обществе на наших глазах становится все более и более эфемерным.

 

Вообще жизненные права изрядно пострадали по сравнению с правами на свободу. Так, жизненное право на работу принесено в жертву свободе предпринимательства, оно становится предметом беспощадной конкуренции и неограниченного произвола работодателей. На примере миллионов бездомных в нашей стране (и не только) мы видим, как, казалось, неотъемлемое жизненное право на жилье явно проигрывает праву на свободу передвижения.

 

Современное общественное сознание, выражаемое СМИ, не возмущается при виде голодного, опустившегося бомжа, зато оно встает на дыбы, когда речь идет о препятствиях к выезду достаточно благополучного интеллигента в Америку (или куда-нибудь еще). Право на защиту своего здоровья явно уступило праву сделать с ним что угодно. В современном постиндустриальном обществе нужны большие деньги или серьезная страховка, чтобы по-настоящему лечиться. Однако человек имеет полное право курить, пьянствовать, употреблять наркотики, торговать своими органами. Показательно, что один из первых декретов российских демократических властей – отмена принудительного лечения наркоманов. Результат налицо – (по разным подсчетам) от одного до двух миллионов наркоманов в Российской Федерации.

 

Подобное положение вещей сложилось в результате либеральных движений 60–70-х годов ХХ века, однако их идеологический фундамент был заложен еще в XIX веке в результате кризиса европейского сознания и правосознания. Вот как об этом замечательно пишет великий русский философ Иван Ильин: «Правосознание становилось беспочвенным; мотивы и побуждения его сделались беспочвенными; мотивы и побуждения его делались плоскими; оно теряло свое благородное направление, свои первоначальные священные основы и подчинялось духу скептицизма, в котором все сомнительно, духу релятивизма, для которого все относительно, и духу нигилизма, который не хочет верить ни во что.

 

Правосознание разучалось видеть добро и зло, право и бесправие; все стало условным и относительным, водворилась буржуазная беспринципность и социальное безразличие, надвигалась эпоха духовного нигилизма и публичной продажности. В XIX веке в Европе расцвела абстрактная и формальная юриспруденция, которая считалась только с положительным правом и не хотела слышать о естественном (то есть верном, идеальном, совестном праве), в ней можно было найти лишь скудные намеки на социальную идею и бледные остатки христианской идеологии, причем то и другое считалось “субъективным и ненаучным”».

 

В основании религиозной свободы святой император Константин полагает «здравый и правый смысл» (υγιεινω και όρθοτάτω λογισμω έδογματίσαμεν), и эти слова в высшей степени значимы: им руководствовала не политическая конъюнктура, не слепой обычай, но философский логос, органично связанный с практическим здравым смыслом, то, что можно назвать по-английски common sense. Константин Великий не случайно родился и вырос в Британии, в Эбораке (будущем Йорке); пройдут столетия, и обитатели Альбиона на основе духовного наследия святого императора Константина создадут великую империю и великую культуру именно благодаря common sense.

 

Таким образом, равноапостольный император апеллирует, прежде всего, к принципам естественного права, основанного на естественном «здравом и правом смысле».

 

Однако не только это начало двигало святым императором Константином, но и более высшие мотивы: «Среди прочего полезного мы решили издать постановление, которое поддерживало бы страх Божий и благоговение, в том числе даровать и христианам, и всем свободно, по своему собственному желанию выбирать веру, дабы Небесное Божество, каковым бы Оно ни было, относилось благосклонно и к нам, и к подданным нашим».

 

Из этого очень важного пассажа должно сделать следующие выводы.

 

1. Основанием для эдикта является не индифферентность, а, напротив, религиозное чувство – страх Божий и благоговение.

 

2. Константин исходит из философского монотеизма: «дабы Небесное Божество, каковым бы Оно ни было, относилось благосклонно и к нам, и к подданным нашим». Возникает вопрос: как воспринимать эти слова? Можно ли сказать, что святой Константин проповедовал «безразличие вер»?

 

Внимательный анализ побуждает нас ответить на этот вопрос отрицательно. И последующая деятельность святого императора Константина, и сам текст эдикта показывают, что для него это Небесное Божество – Бог христианский. Значима сама оговорка: «пусть каждый свободно, по своему желанию избирает себе веру. Так определено нами, дабы не казалось, будто мы умаляем достоинство какой-либо веры». Следовательно, у аудитории Константина могло возникнуть небеспочвенное подозрение, что сам император расположен к христианам и эдикт благоприятствует, прежде всего, им.

 

Скорее всего, император Константин придерживается принципа «политкорректности», исходя из того, что политика – искусство возможного, а также стремясь достигнуть известного равновесия между своими подданными, учитывая тот факт, что христиане составляли лишь около 10% населения империи. Однако возможно и другое объяснение: Константин употребляет миссионерский прием, подобно апостолу Павлу, начавшему свою проповедь с алтаря «неведомому Богу»; он апеллирует к тому, что является общим для язычников и христиан – представлению о Едином Небесном Боге.

 

Константин как бы вступает на ту же тропу, что и апостолы, проповедовавшие язычникам «Бога Высочайшего». С другой стороны, он поддерживает линию апологетов, которые апеллировали к философским представлениям язычников о Вышнем Небесном Боге, носителе справедливости, Отце людей. Весьма важны мысли о «страхе Божием и благоговении» как основе правового сознания и о благоволении Небесного Божества как необходимом результате функционирования права. Тем самым Константин Великий создает предпосылки учения о сверхъестественном происхождении права, которое с предельной четкостью выражено в Эклоге – памятнике византийского законодательства VIII века:

 

«Господь и Создатель всего – Бог наш, Который создал человека и удостоил его самовластием, дал ему в помощь, согласно слову пророков, закон, который определил то, что следует делать, и то, чего следует избегать, а также и то, что надлежит избирать как содействующее спасению и чего нужно остерегаться как влекущего наказание. И никто из тех, кто соблюдает заповеди Его, или – чего да не будет – из тех, кто нарушает их, не будет обманут относительно соответствующего тем или иным действиям возмездия. Потому что Бог заранее определил и то и другое, и сила Его заповедей непреложна и воздает по достоинству каждому по делам его, и, согласно Евангелию, не отменяется»[9].

 

Такова философская сторона эдикта. Что касается правовой, то, во-первых, христианам давалась свобода исповедания и беспрепятственного совершения богослужения: «Отныне всякий, свободно и просто выбравший христианскую веру, может соблюдать ее без какой бы то ни было помехи. Мы решили обстоятельно изъяснить это твоей попечительности, дабы ты знал, что мы даровали христианам полное право совершать богослужение».

 

Однако под данное право подводилась и известная материальная база, а именно – полное возвращение того, что у христиан было отнято во время гонений: «Кроме того, касательно христиан мы постановляем следующее: если места, в которых они раньше собирались и о которых в прежде присланной твоей чести грамоте предписано совершенно иначе, куплены у нашей казны или у кого-либо, то пусть их вернут христианам безвозмездно, без возврата заплаченной за них суммы, немедленно и беспрекословно. Равным образом получившие такие места в дар должны немедленно вернуть их христианам. И если купившие эти места или получившие их в дар хотят просить за них от нашей доброты вознаграждения, то пусть обратятся в суд к нашему правителю, и наша милость не оставит их просьбы без внимания».

 

В данном случае император Константин восстанавливает принцип естественной справедливости, не только возвращая христианам все отнятое у них во время гонений, но и покрывая убытки покупателей христианской собственности из казны. При этом в эдикте он настаивает на полном и безоговорочном возврате всей собственности. Насколько же император стоит выше не только бессовестных советских правителей, которые вообще не признавали за Церковью никаких имущественных прав и даже при восстановлении Троице-Сергиевой лавры обязали ее за свой счет выстроить квартиры выселяемым из нее жильцам, но и демократической власти, которая до сих пор не может провести в жизнь весьма скромный закон Президента РФ от 1993 года о реституции церковной собственности. До сих пор Церкви передают лишь храмы (по большей части – в чудовищном, разваленном виде), но единичны случаи передачи ее прежней инфраструктуры (церковные богадельни, дома братств и клира, церковные земли и т.д.).

 

Между тем, святой Константин в другом своем указе, направленном чиновнику Анулину, разъясняющем смысл Миланского эдикта, недвусмысленно повелел немедленно вернуть христианам не только их храмы и молитвенные дома, но и всю собственность в целом: «Любя доброе, мы не намерены посягать на чужую собственность, но хотим, чтобы она была, почтеннейший Анулин, возвращена владельцу. Посему мы желаем, чтобы по получении этой грамоты ты немедленно приказал вернуть христианам кафолической Церкви в каждом городе или в других местах все, что им принадлежало и что теперь находится во владении или граждан, или иных лиц, ибо мы постановили вернуть церквам их прежнюю собственность. Если же ты, благочестивый, ясно видишь смысл этого повеления нашего, то озаботься, чтобы сады, дома, вообще все принадлежавшие этим церквам было целиком и как можно скорее возвращено им».

 

Деятельность Константина Великого после Миланского эдикта представляет собой замечательный образец, с одной стороны, здравой поддержки всего положительного, что несла в себе церковная жизнь, и широкой терпимости – с другой. Он предпринимает целый ряд мер в пользу Церкви: делает Церкви щедрые денежные и земельные пожертвования, освобождает клириков от общественных обязанностей с тем, «чтобы они служили Богу со всей ревностью, поскольку это принесет много пользы и делам общественным», делает воскресенье выходным днем, уничтожает мучительную и позорную казнь на кресте, принимает меры против выбрасывания родившихся детей и т.д.

 

Подведем итоги.

 

С одной стороны, император Константин основывается на естественном праве, апеллируя к здравому смыслу. С другой стороны, естественное право в конечном счете восходит к сверхъестественному источнику. Свою толерантность он основывает на философском монотеизме, который, однако, уже обладает определенными христианскими чертами.

 

Миланский эдикт проникнут идеями уважения к свободе богослужения, с одной стороны, к чужой собственности – с другой. Немаловажным являлось дарование Церкви статуса юридического лица.

9 октября 2013   Просмотров: 6 827