Немощь модернизма митрополита Антония Сурожского. (Републикация, 2011 год)

altСайт «Православие и мир» перепечатал «Диалог христианина с атеистом: Митрополит Антоний Сурожский и Марганита Ласки» из журнала «Альфа и Омега». Очередным перлом модернизма митр. Антония Сурожского мы, как обычно, обязаны переводчице Елене Майданович.

Из других сочинений митр. Антония известно, что ему были безгранично близки воззрения модернистов, протестантов, атеистов и язычников. В рассматриваемом нами интервью он также утверждает: Для Бога все значительны, Он не делит людей, Он не Бог добрых против злых, не Бог верующих против неверующих, не Бог одних против других.

 

Понятно, что такой религиозный индифферентизм не может служить христианским ответом на атеистическую пропаганду. Так, в беседе с М. Ласки митр. Антоний признается, что верит в то, что Бог существует. Однако в ходе беседы он снабжает это такими оговорками, которые уничтожают всякую определенность исповедания, столь ясного в устах человека верующего.

 

Если, по учению Православной Церкви, Бог непознаваем, и поэтому в Него можно только верить, то митр. Антоний утверждает: Я верю, потому что знаю, что Бог существует. Знание подразумевается не мистическое, а чисто субъективное опытное переживание.

 

Митр. Антоний объясняет веру через свой личный опыт, и объясняет так, что опыт у него абсолютно предшествует вере: Если говорить обо мне и о некоторых других людях, мы, конечно же, начали с абсолютно убедительного опыта, переживания. В какой-то момент этот опыт отошел, как случается с любым переживанием любви, радости, горя. Наступает момент, когда переживания уже нет, но осталась полная уверенность в нем. Вот тут и начинается вера... она означает, что сохраняется уверенность в чем-то, что не является нашим теперешним опытом и переживанием. Если верующий Авраам пошел в землю обетованную, не зная, куда идет (Евр. 11:8), то здесь здесь вера состоит в том, чтобы вспоминать о том, где уже побывал.

 

Для знакомых с творчеством митр. Антония, начиная с его «аскетических» сочинений 50-х гг. до антицерковных выпадов конца 90-х, не будет неожиданностью признание митр. Антония из диалога с атеисткой: Мое отношение к вещам в большой степени определяется тем воспитанием, которое я получил. Я получил научное образование и - справедливо или нет - отношусь ко всему как к научному изысканию. Но в том, например, что касается веры, я начал с чего-то, что представлялось убедительным опытным переживанием того, что Бог существует. Митр. Антоний как будто различает естественно-научный подход от своего религиозного опыта и ставит между ними частицу «но». Однако здесь нет никакого противоречия: в естественных науках господствует опытный метод, и на опыте же основывает свою веру и митр. Антоний.

 

Различие здесь в другом. Если для науки нужны основания, то для религии митр. Антония никакие доказательства не нужны и невозможны. Из этого вытекает такой самоубийственный вывод митр. Антония, что между верой и неверием нет никаких различий. Он говорит собеседнице-атеистке: В каком-то отношении мы с Вами в одном положении. У Вас есть уверенность относительно не-бытия Бога, что, в каком-то смысле, есть акт веры, потому что Вы можете привести так же мало внешних доказательств, как и я.

 

Заявление митр. Антония о том, что для веры нет внешних доказательств, в корне неверно. Для веры в Бога есть все основания: и от Богооткровенного Писания, и нравственные, и метафизические.

 

Митр. Антоний описывает свой опыт так, что он не может быть проверен, не может быть ничем доказан и не имеет под собой никаких оснований. Поэтому и его знание, и его вера не имеют ничего общего с тем понятием о Боге, о котором писали Св. отцы: В вере в Бога предшествует понятие, именно понятие, что Бог есть, и его собираем из рассматривания тварей. Ибо познаем премудрость, и могущество, и благость, и вообще «невидимое Его», уразумевая от создания мира. Так признаем Его и Владыкой своим. Поелику Бог есть Творец мира,а мы - часть мира, то следует, что Бог и наш Творец. А за этим знанием следует вера, за такой верой же - поклонение (св. Василий Великий).

 

Зато у митр. Антония мы встречаем всеохватывающую веру в сциентистский миф, который абсолютизирует методы естественных наук и противозаконно переносит их в область умозрения. В сциентизме царствует не вера, а знание фактов. Здесь вечная истина, постигаемая только умозрением, а не опытом, отвергается в пользу экспериментального исследования фактов. И как только экспериментальный метод переносится в область веры, то есть в область абсолютной Истины, он становится бесконечно немощным, не даруя ни надежды, ни знания истины.

 

Истины факта оказываются непримиримо враждебны истинам веры и умозрения. Поэтому нас уже не удивит резкий антитеоретизм митр. Антония, когда он пишет: Для меня проблема Бога в следующем. Я не нуждаюсь в Нем, чтобы иметь мировоззрение. Я не нуждаюсь в Боге, чтобы заполнить прорехи в моем мировоззрении. Я обнаружил, что Он есть, и ничего не могу с этим поделать, так же как когда обнаруживал научные факты. Для меня Он - факт, и потому Он имеет значение.

 

Митр. Антоний приводит крайне неудачную аналогию религии с музыкой и предлагает М. Ласки ответить, откуда она знает, что музыка существует. Она правильно отвечает, что видела людей, пиликающих на скрипках. Митр. Антоний ей возражает: Но как насчет нашего пиликанья? Что, например, великие люди, вроде святой Терезы?


А между тем ответ М. Ласки проникает в саму суть дела: о существовании музыки можно судить на основании факта, а вот судить о существовании истинной веры на том основании, что существуют верующие, никак нельзя. Более того, теперь понятно, на чем основывается религиозный индифферентизм митр. Антония: для него истинен факт любого религиозного переживания, в том числе ложного.

 

Митр. Антоний, как и о. Александр Шмеман, в столкновении с атеистами пытались основываться на тот факт, что верующие ощутимо существуют, а у верующих есть религиозные чувства, поддающиеся объективной фиксации. Но они даже и не пытались доказать, что существует Бог.

 

Правда, митр. Антоний говорит: Молитва, скажем, Молитва Господня, обращена к Кому-то. Если этот "Кто-то" не существует, как она может вас затрагивать? Меня смущает то, что молитва обращена либо к кому-то, либо в пустоту, но в таком случае я бы чувствовал, что если она обращена в пустоту, я не могу ею пользоваться. Но ниже он корректирует свое признание: В моем восприятии важно не то, что есть Кто-то, к Кому обратить молитву, как то, что Бог, Который - верю я - существует, дает смысл всему, является как бы ключом гармонии.


Вот это и значит свести разговор от вечной истины к разнообразным и противоречивым фактам, из которых вечная истина отнюдь не вытекает. Понятно, что в один момент для митр. Антония чрезвычайно важно, что был Кто-то, к Кому обращена молитва. Но миг прошел и для него важно уже что-то иное.

 

Вера у человека - от Бога, но уже от веры - существование Бога доказать никак невозможно. Св. Дионисий Ареопагит прямо утверждает, что в вопросах веры нет точного сходства между причинами и следствиями. Если следствия и содержат в себе образы причин, то причины превосходят следствия и запредельны по отношению к ним - в силу своеобразности самого Начала (О Божественных Именах).

 

Именно поэтому нужна вера, а не знание! Именно поэтому существование Бога - вечная истина, постигаемая не через факты личной жизни, а через веру, через исповедание всех Богооткровенных истин.

 

Роман Вершилло

 

Источник: "Антимодернизм"
17 октября 2019   Просмотров: 8 262